Не на ту напали.

Глава 1.

Глава 1

Сознание вернулось не сразу.

Сначала — ощущением.

Тяжёлым, вязким, неприятным. Как будто её тело лежало не там, где должно, а в каком-то чужом месте, в чужой температуре, под чужим воздухом.

Потом — болью.

Ника попыталась вдохнуть и тут же захлебнулась кашлем. Горло обожгло, лёгкие словно сжались, не давая сделать полноценный вдох. Каждый вдох обрывался, не доходя до конца, и в правом боку кололо так, будто туда вогнали тонкую иглу.

Она зажмурилась.

«Жива».

Мысль пришла быстро. Слишком быстро для паники.

«Значит, не умерла».

Следующая мысль была уже с раздражением:

«Тогда почему мне так хреново?»

Она открыла глаза.

Свет.

Странный.

Не белый. Не ровный. Не электрический.

Он дрожал.

Ника медленно перевела взгляд вверх.

Потолок.

Белёный. Неровный. С трещинами. С пятнами. Ни одной лампы.

— Это что за… — прохрипела она.

Голос был чужой.

Тоньше. Слабее.

Она замолчала.

Медленно повернула голову.

И только теперь увидела комнату.

Не её.

Совсем.

Стены — светлые, но не крашеные, а словно вымазанные известью. У стены — тяжёлый деревянный шкаф, потемневший от времени. Стол — узкий, с кувшином и тазом. На стуле — сложенная одежда. Ткань — плотная, тёмная, без привычных современных линий.

И запах.

Пыль. Дерево. Ткань. Воск. Сухие травы.

Ника замерла.

«Это не больница».

Мысль ударила чётко.

«Это вообще не… мой мир».

— Госпожа… — донёсся шёпот.

Она резко повернула голову.

У кровати стояла девушка.

Молодая. Совсем. Лет шестнадцать-семнадцать. В сером платье, простом, без украшений. Волосы туго убраны. Руки сжаты на груди.

Глаза — огромные.

Испуганные.

— Госпожа… вы… вы очнулись…

Ника нахмурилась.

— Кто ты?

Девушка вздрогнула.

— Я… я Марта… ваша служанка…

Ника уставилась на неё.

Секунда.

Две.

Потом медленно спросила:

— А я кто?

Марта побледнела.

Прямо на глазах.

— Госпожа…

— Я задала вопрос.

Тихо.

Без крика.

Но так, что спорить не хотелось.

— Вы… вы госпожа Элеонора… — прошептала девушка.

Имя ничего не сказало.

Вообще.

Ника закрыла глаза на секунду.

«Отравление».

Логично.

«Галлюцинации».

Тоже возможно.

Она снова открыла глаза.

Комната никуда не делась.

Девушка тоже.

— Зеркало, — сказала Ника.

— Что?..

— Зеркало.

Марта метнулась к столу, схватила небольшое зеркало и подала ей.

Ника взяла его.

Руки были… не её.

Тоньше. Светлее. Пальцы длиннее.

Она медленно подняла зеркало.

И посмотрела.

На неё смотрела женщина.

Молодая.

Лет двадцать пять.

Тонкое лицо. Бледная кожа. Губы сжаты. Глаза — большие, тёмные, но… потухшие. В них было что-то сломанное.

Не её взгляд.

Совсем не её.

Ника долго смотрела.

Потом опустила зеркало.

И сказала спокойно:

— Понятно.

Марта смотрела на неё, как на сумасшедшую.

— Что понятно, госпожа?..

— Что день будет интересный.

Она попыталась сесть.

Тело отозвалось болью.

Сильной.

Она сжала зубы.

— Не двигайтесь! — вскрикнула Марта. — Вам нельзя! Вы упали с лестницы!

Ника замерла.

— Упала?..

— Да… вас… вас столкнули… — прошептала девушка.

Ника медленно повернула голову.

— Что?

Марта тут же побледнела ещё сильнее.

— Я… я ничего не говорила…

Ника прищурилась.

«Так».

Мысль стала холодной.

«Уже интересно».

Дверь распахнулась.

Резко.

Без стука.

В комнату вошла женщина.

Высокая.

Очень.

Выше даже Ники.

Спина прямая. Подбородок поднят. Платье тёмное, строгое, с кружевным воротником. Волосы уложены идеально. Ни одной выбившейся пряди.

Лицо — холодное.

Красивое.

Но жесткое.

За ней вошёл мужчина.

И Ника на секунду… зависла.

Красивый.

Очень.

Чёрные волосы. Чёткая линия челюсти. Тёмные глаза. Высокий. Широкие плечи.

«Ого…» — мелькнуло у неё.

«Вот это у меня муж…»

Она даже на секунду забыла, где находится.

Мужчина стоял у двери, смотрел на неё с лёгким раздражением и скукой.

И тут она увидела взгляд.

И всё стало на свои места.

Холодный.

Пустой.

Сверху вниз.

«А, нет».

Мысль мгновенно изменилась.

«Красивый… но г****».

Женщина подошла ближе.

Остановилась у кровати.

— Наконец-то, — сказала она.

Голос — ровный. Без радости.

Как будто она ждала не пробуждения, а окончания проблемы.

Ника посмотрела на неё.

И спокойно спросила:

— Вы кто?

Тишина.

Марта за спиной тихо ахнула.

Мужчина прищурился.

Женщина замерла.

Лицо вытянулось.

— Что ты сказала? — медленно произнесла она.

Ника чуть приподнялась.

— Я спросила, — повторила она, — вы кто?

И добавила:

— Потому что ведёте себя так, будто вы тут главная.

Марта зажала рот рукой.

Мужчина сделал шаг вперёд.

Женщина выпрямилась ещё сильнее.

— Я, — сказала она, — мать твоего мужа.

Ника повернула голову.

Посмотрела на мужчину.

Он стоял, как статуя.

Красивый.

Высокомерный.

С выражением «я здесь закон».

Она снова посмотрела на женщину.

И улыбнулась.

Медленно.

— Ах, мать мужа… — протянула она. — Значит, свекровушка… которая любит попить кровушки.

Где-то сзади тихо прыснули.

Марта тут же закашлялась, пытаясь скрыть смех.

Лицо женщины стало белым.

— Что?..

— Я просто уточняю, — спокойно сказала Ника.

Мужчина подошёл ближе.

Слишком близко.

— Ты забылась, — тихо сказал он.

Ника подняла на него глаза.

«Красивый».

«Очень».

«Жаль, что дурак».

— Возможно, — ответила она. — Я вообще много чего не помню.

— Тогда я напомню, — сказал он.

И ударил.

Резко.

Без предупреждения.

Пощёчина.

Голова дёрнулась в сторону.

Мир на секунду поплыл.

Щека вспыхнула.

Ника не удержалась — упала обратно на подушки.

В ушах зазвенело.

Тишина.

Потом его голос.

Тихий. Жёсткий.

— Следи за языком, — прошипел он. — Пока ты живёшь в моём доме, ты будешь слушать мою мать.

Ника лежала.

Смотрела в потолок.

Щека горела.

Грудь болела.

Мысли… не разбежались.

Наоборот.

Собрались.

Чётко.

Холодно.

Она медленно повернула голову.

Посмотрела на него.

Потом на женщину.

Потом на Марту.

И вдруг поняла.

Она не знает, где она.

Не знает, кто она.

Но знает одно.

Очень хорошо.

Она здесь — никто.

Хуже служанки.

Её бьют.

Её не уважают.

Её используют.

И в этот момент…

внутри неё медленно поднялось что-то знакомое.

Не паника.

Не страх.

Злость.

Тихая.

Тяжёлая.

Опасная.

Та самая, с которой она когда-то начинала с нуля.

Она снова посмотрела на мужчину.

Уже иначе.

Не как на красавчика.

А как на человека, который только что сделал ошибку.

И очень большую.

— Понятно… — тихо сказала она.

Он нахмурился.

— Что?

Ника медленно улыбнулась.

— Вы не туда попали.

Тишина.

Он не понял.

Женщина прищурилась.

А Ника лежала, смотрела на них и уже точно знала:

они очень сильно ошиблись.

Потому что на этот раз

они напали не на ту.

Ника закрыла глаза.

Не от слабости.

От того, что нужно было собрать мысли.

Боль в щеке пульсировала, в груди всё ещё саднило, дыхание давалось тяжело, но уже ровнее. Тело чужое — это она понимала всё яснее. Лёгкое, непривычное, слабое. И одновременно… не до конца сломанное.

«Так. Спокойно».

Она медленно вдохнула.

Снова закашлялась.

— Воды… — прохрипела она.

Марта дёрнулась быстрее всех.

Подскочила, налила из кувшина, поднесла к губам.

Ника сделала глоток.

Вода была прохладной, с лёгким привкусом глины.

Настоящая.

Не сон.

Не галлюцинация.

— Благодарю, — тихо сказала она.

И только потом снова посмотрела на них.

Свекровь стояла, выпрямившись, как шпиль. Подбородок выше некуда. Лицо — уже не удивлённое, а холодное, собранное.

Она быстро пришла в себя.

«Умная», — отметила Ника.

Муж стоял чуть сбоку, руки за спиной, взгляд внимательный.

Он наблюдал.

Не просто злился.

Оценивал.

«А вот это уже интереснее».

— Ты слишком разговорилась, — сказала свекровь. — Видимо, падение ударило не только по ноге.

Ника перевела взгляд вниз.

Нога.

Да.

Она только сейчас почувствовала её полностью.

Тяжесть.

Тянущая боль.

И неподвижность.

Она осторожно попробовала шевельнуть.

Боль прострелила мгновенно.

Острая.

Настоящая.

Она даже не вздрогнула.

Только чуть сильнее сжала пальцы на простыне.

«Сломана».

И, скорее всего, плохо зафиксирована.

Она подняла взгляд.

— Удивительно, — сказала она спокойно. — А мне казалось, что если человека толкают с лестницы, страдает не только нога.

Марта тихо пискнула.

Свекровь медленно повернула голову.

— Что ты сказала?

— То, что услышала, — пожала плечами Ника. — Или у вас в доме принято случайно падать с высоты?

Муж шагнул вперёд.

— Хватит, — резко сказал он.

Ника посмотрела на него.

— Почему? — спокойно спросила она. — Вам неприятно?

Он сжал челюсть.

— Тебе стоит быть осторожнее.

— Я лежу, — она чуть улыбнулась. — Куда уж осторожнее.

Тишина повисла плотная.

Ника чувствовала, как напряжение растёт.

Как Марта буквально перестала дышать.

Как свекровь просчитывает.

Как муж… начинает злиться сильнее.

И тут Ника поняла одну важную вещь.

Она не знает правил.

Но они думают, что она их знает.

И это её преимущество.

— Ладно, — сказала она вдруг устало. — Давайте сделаем вид, что я ударилась сильнее, чем нужно, и не совсем понимаю, что происходит.

Свекровь прищурилась.

— Ты и правда не понимаешь.

— Возможно, — кивнула Ника. — Тогда объясните. Я слушаю.

Муж усмехнулся.

— Ты хочешь объяснений?

— Я хочу понять, в каком месте я проснулась, — ответила она. — И почему меня здесь бьют.

Он резко перестал улыбаться.

Свекровь вмешалась первой.

— Потому что ты забываешь своё место.

— Моё место — где? — спокойно спросила Ника.

Свекровь подошла ближе.

Склонилась.

Глаза в глаза.

— Здесь, — тихо сказала она. — Подо мной.

Марта едва не уронила кувшин.

Ника медленно улыбнулась.

— А я-то думала, мы семья.

Свекровь отпрянула.

Муж резко сказал:

— Ты слишком много говоришь.

— Это временно, — ответила Ника. — Обычно я сначала смотрю, потом говорю.

— Так и делай, — холодно бросил он.

— Уже делаю, — тихо сказала она.

И замолчала.

Специально.

Намеренно.

Она откинулась на подушки.

Закрыла глаза.

Но не потому что устала.

А потому что нужно было подумать.

Собрать картину.

«Итак».

Чужое тело.

Чужое имя.

Муж — красавчик, но с характером комнатного диктатора.

Свекровь — главная.

Причём не просто главная.

Хозяйка.

И… что-то здесь было ещё.

Что-то неправильное.

Она открыла глаза.

Марта всё ещё стояла рядом.

Смотрела на неё.

С надеждой.

Страхом.

И… странным уважением.

— Марта, — тихо позвала Ника.

— Да, госпожа…

— Подойди.

Та подошла ближе.

Ника чуть повернула голову, чтобы свекровь и муж не слышали.

— Скажи мне честно, — шёпотом. — Я здесь кто?

Марта замерла.

Сглотнула.

— Вы… жена господина…

— Это я уже слышала.

— Вы… хозяйка…

Ника медленно приподняла бровь.

— Правда?

Марта опустила глаза.

— Формально…

Вот.

Вот это слово всё и сказало.

Ника усмехнулась.

Тихо.

— Понятно.

Она снова откинулась.

Смотрела в потолок.

Считала трещины.

Думала.

«Формально хозяйка».

«Фактически — никто».

«Интересно».

Она медленно вдохнула.

И тут…

в памяти что-то дрогнуло.

Слабое.

Чужое.

Обрывки.

Голоса.

— …деньги…

— …не должна узнать…

— …подписать…

— …она всё равно…

Ника резко открыла глаза.

«Что это было?»

Не её.

Точно не её.

Но в голове.

Она повернула голову.

Посмотрела на свекровь.

Та стояла, разговаривала с сыном вполголоса.

Ника не слышала слов.

Но видела лица.

И вдруг поняла.

Они что-то скрывают.

Причём серьёзно.

И связано это…

с ней.

Она медленно улыбнулась.

«Ну вот».

«Теперь стало интересно».

— Марта, — тихо сказала она.

— Да…

— Мне нужно переодеться.

Марта растерялась.

— Сейчас?..

— Да.

— Но…

— Или мне лежать в этом и дальше? — спокойно спросила Ника.

Марта замялась.

Потом быстро кивнула.

— Я принесу…

Свекровь резко повернулась.

— Куда?

— Госпожа хочет…

— Госпожа пока ничего не хочет, — холодно сказала она.

Ника повернула голову.

Посмотрела прямо на неё.

И очень спокойно произнесла:

— Я хочу встать.

Тишина.

Муж шагнул вперёд.

— Ты не встанешь.

— Посмотрим, — ответила она.

И попыталась приподняться.

Боль накрыла мгновенно.

Сильная.

Резкая.

Она стиснула зубы.

Но не остановилась.

Села.

Медленно.

Тяжело.

Плечи напряглись.

Дыхание сбилось.

Но она сидела.

Свекровь смотрела.

Внимательно.

Очень внимательно.

Муж — тоже.

— Достаточно, — сказал он.

— Для вас — возможно, — ответила Ника.

Она посмотрела на Марту.

— Помоги.

Марта подошла.

Осторожно.

Как к чему-то опасному.

Ника встала.

На одну ногу.

Вторая — не держала.

Она схватилась за край кровати.

Тело дрожало.

Но стояло.

И в этот момент…

она почувствовала странное.

Не слабость.

Наоборот.

Контроль.

Она стояла.

Несмотря на боль.

Несмотря на всё.

И смотрела на них сверху вниз.

Не физически.

Внутренне.

— Вот теперь, — тихо сказала она, — можно поговорить.

Свекровь медленно улыбнулась.

Но улыбка была холодной.

— Ты быстро забываешь уроки.

— Нет, — ответила Ника. — Я быстро делаю выводы.

— И какие же?

Ника посмотрела ей прямо в глаза.

— Что вы слишком уверены в себе.

Муж резко шагнул вперёд.

— Хватит!

Ника даже не повернулась к нему.

— Сядьте, — спокойно сказала она.

Он замер.

На секунду.

И это была та самая секунда.

Которая показала всё.

Он привык, что его слушаются.

Но не привык, что ему приказывают.

Свекровь это тоже увидела.

И напряглась.

Ника улыбнулась.

Чуть.

— Вот и договорились, — тихо сказала она.

И медленно опустилась обратно на кровать.

Сама.

Без помощи.

Потом посмотрела на Марту.

— Платье.

Марта кивнула.

И убежала.

Свекровь стояла.

Смотрела.

И впервые…

в её взгляде было не только раздражение.

Но и интерес.

А Ника лежала.

Смотрела в потолок.

И думала только об одном.

«Неделя».

«Мне нужна неделя».

Чтобы понять.

Чтобы найти.

Чтобы выбраться.

Потому что оставаться здесь…

она не собиралась.

Ни при каких условиях.

И где-то глубоко внутри

уже поднималось то самое чувство

которое она знала очень хорошо.

Азарт.

Опасный.

Живой.

И очень, очень не вовремя

для тех,

кто решил,

что она — удобная.

Она не спала.

Глаза были закрыты, дыхание ровное, тело — неподвижное, как у послушной, уставшей женщины после болезни. Но внутри — ни капли сна.

Ника слушала.

Дом.

Он звучал иначе, чем современные квартиры. Здесь всё было… громче. Доски пола отзывались шагами. Где-то скрипнула дверь. Послышался приглушённый разговор — далеко, в коридоре. Металл задел дерево. Кто-то прошёл тяжёлой походкой.

И запахи.

Они не исчезали.

Воск, ткань, сырость, пыль, старое дерево — всё это будто оседало на языке.

«Не сон».

Мысль уже не требовала подтверждения.

Она медленно открыла глаза.

Комната была почти такой же, только свет стал мягче — значит, прошло время. Свечи заменили или зажгли новые. Тени на стенах двигались.

Она повернула голову.

Марта.

Сидела на стуле.

Заснула, уронив голову на руки.

Ника смотрела на неё несколько секунд.

Потом тихо сказала:

— Марта.

Девушка вздрогнула.

Проснулась резко.

— Госпожа! Я… я не спала…

— Спала, — спокойно сказала Ника. — И это нормально.

Марта растерянно заморгала.

— Вам что-то нужно?

— Да.

Ника медленно приподнялась на локте.

— Рассказывай.

— Что?..

— Всё.

Марта замерла.

И сразу стало видно — она боится.

Не просто осторожничает.

Боится по-настоящему.

Ника вздохнула.

— Хорошо. Давай по-другому.

Она чуть смягчила голос.

— Меня толкнули?

Марта побледнела.

Молчит.

— Это был несчастный случай?

Молчание.

Ника посмотрела на неё внимательно.

— Значит, не случай.

Марта резко замотала головой.

— Я… я ничего не говорила!

— А я ничего и не слышала, — спокойно ответила Ника.

Пауза.

Длинная.

Тяжёлая.

Марта сжала пальцы на подоле платья.

— Госпожа… вам лучше не спрашивать…

— А мне лучше лежать и ждать, пока меня снова столкнут? — тихо спросила Ника.

Марта подняла глаза.

В них — ужас.

И понимание.

— Они… — прошептала она и тут же замолчала.

— Кто?

Тишина.

Ника чуть наклонила голову.

— Твоя госпожа… — она специально подчеркнула слово, — должна знать, кто пытается её убить.

Марта закусила губу.

Секунда.

Две.

Потом тихо сказала:

— Госпожа… вы… раньше не спрашивали…

Ника замерла.

«Раньше».

Значит, та… прежняя… молчала.

Терпела.

Не лезла.

Не сопротивлялась.

Она коротко усмехнулась.

— А теперь спрашиваю.

Марта смотрела на неё.

И вдруг в её взгляде мелькнуло что-то новое.

Надежда.

— Госпожа… вы… другая…

— Да, — спокойно сказала Ника. — Привыкай.

Тишина.

Потом Марта тихо сказала:

— Вас не любят…

— Я заметила.

— И… — она сглотнула, — и вы… мешаете…

Ника прищурилась.

— Чем?

Марта покачала головой.

— Я не знаю… но госпожа… — она запнулась, — ваша… ваша свекровь… она говорила… что если вы не подпишете…

Ника резко села.

Боль отозвалась, но она её проигнорировала.

— Что подписать?

Марта замолчала.

Побелела.

— Я… я не знаю…

— Марта.

Голос стал жёстче.

— Если ты сейчас замолчишь, я буду задавать вопросы громче.

Девушка испуганно оглянулась на дверь.

Потом наклонилась ближе.

— Бумаги… — прошептала она. — Какие-то бумаги… госпожа должна была подписать…

— И не подписала?

Марта покачала головой.

— Вы отказались…

Ника медленно улыбнулась.

«Вот это уже интересно».

— Когда?

— До… до падения…

Тишина.

Ника откинулась на подушки.

Смотрела в потолок.

«Значит…»

«Я — помеха».

«И меня пытались убрать».

Она закрыла глаза.

На секунду.

А потом снова открыла.

Взгляд стал другим.

Холодным.

Собранным.

— Марта.

— Да…

— Где мои вещи?

Девушка замерла.

— Какие?..

— Мои. Личные.

Марта растерянно моргнула.

— В гардеробной…

— Принеси.

— Сейчас?..

— Сейчас.

Марта вскочила и убежала.

Ника осталась одна.

Она медленно вдохнула.

Выдохнула.

Повернула голову к двери.

«Свекровь».

«Муж».

«Бумаги».

«Попытка убрать».

Картина складывалась быстро.

Слишком быстро.

Она усмехнулась.

— Ну что ж…

Тихо.

Почти ласково.

— Поиграем.

Дверь тихо скрипнула.

Марта вернулась.

С узким свёртком.

— Вот…

Ника протянула руку.

Взяла.

Ткань была плотная, тёмная, аккуратно сложенная.

Она развернула.

Платье.

Скромное.

Практичное.

Не хозяйское.

Скорее… домашнее.

«Значит, не балуют».

Она провела пальцами по ткани.

Шерсть.

Грубоватая.

Но крепкая.

— Помоги переодеться, — сказала она.

Марта кивнула.

Двигалась осторожно.

Бережно.

Когда платье сняли, Ника на секунду замерла.

Посмотрела на своё тело.

Чужое.

Тонкое.

Синяки.

На руках.

На боку.

На плече.

Свежие.

И не только от падения.

Она ничего не сказала.

Просто запомнила.

Марта помогла надеть новое платье.

Затянула шнуровку.

Руки дрожали.

— Госпожа…

— Что?

— Вам… больно?

Ника посмотрела на неё.

И вдруг усмехнулась.

— Терпимо.

Марта кивнула.

С уважением.

И страхом.

Когда всё было готово, Ника снова села.

Проверила.

Нога — не рабочая.

Но верх — в порядке.

— Где выход?

Марта испуганно посмотрела.

— Куда?..

— Из дома.

— Госпожа…

— Я задала вопрос.

— Внизу… через зал…

— Хорошо.

Марта побледнела.

— Вы… не можете идти…

— Могу, — спокойно сказала Ника.

— Вас… остановят…

Ника улыбнулась.

— Пусть попробуют.

Она медленно встала.

Опираясь на кровать.

На стул.

Дыхание сбилось.

Но она стояла.

— Марта.

— Да…

— Найди мне что-нибудь вместо трости.

Девушка метнулась.

Принесла длинную деревянную палку.

Ника взяла.

Оперлась.

Проверила.

— Сойдёт.

Она сделала шаг.

Боль вспыхнула.

Но она не остановилась.

Ещё шаг.

Ещё.

Марта шла рядом.

Готовая подхватить.

— Госпожа… — шептала она. — Вас накажут…

Ника тихо рассмеялась.

— Уже пытались.

Она дошла до двери.

Остановилась.

Положила руку на ручку.

И на секунду замерла.

Не от страха.

От предвкушения.

Потом открыла.

Коридор.

Длинный.

Пол — деревянный.

Стены — светлые.

Портреты.

Старые.

С серьёзными лицами.

Люди в тёмной одежде.

Смотрят.

Осуждают.

Ника прошла вперёд.

Медленно.

С палкой.

С прямой спиной.

С выражением лица, которое она сама хорошо знала.

Когда приходилось заходить в чужой дом и ставить свои правила.

Шаг.

Ещё.

Где-то впереди — голоса.

Свекровь.

И он.

Она шла к ним.

Не спеша.

Не скрываясь.

Марта осталась позади.

Ника вышла в зал.

Большой.

Светлый.

С тяжёлым столом.

С креслами.

И они.

Оба.

Обернулись.

Синхронно.

И в этот момент…

Ника остановилась.

Оперлась на палку.

Посмотрела на них.

И очень спокойно сказала:

— Нам нужно поговорить.

Тишина.

Тягучая.

Опасная.

И теперь

правила игры

начинали меняться.