(Не)правильная

Глава 11

Ключ повернулся в замке с глухим, металлическим щелчком. Этот звук всегда казался мне символом надежности, домашнего уюта. Но сегодня он прозвучал как приговор.

Я переступила порог, и та плотина, которую я с таким отчаянием удерживала всю дорогу в такси — сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони, и глотая воздух ртом, чтобы не завыть, — рухнула.

Всё поплыло. Коридор, вешалка, мои собственные кроссовки, которые я не могла снять. Я прислонилась спиной к холодной стене, сползла по ней вниз и разрыдалась. Это были не просто слезы, это была истерика облегчения и боли одновременно. Меня трясло, плечи ходили ходуном, а из горла вырывались какие-то хриплые, нечеловеческие всхлипы.

Господи, на что я рассчитывала? На что я, дура, надеялась?

Мы переспали с ним один раз. Один единственный раз, который разорвал мое восприятие реальности на «до» и «после». Это было волшебно. Не просто секс, нет. Мне казалось, что я всю жизнь ждала именно этого — его рук, его голоса, шепчущего мое имя, того, как он смотрел на меня в темноте. Я хотела большего. Я жаждала продолжения, как наркоман дозы.

И только сейчас, я наконец призналась себе в страшном. Я влюбилась в Марка.

Влюбилась по уши, по-дурацки, безоглядно. Я, которая всегда смеялась над подругами, попавшими в эти сети, сама угодила в капкан. И самое ужасное — я сама его себе придумала. Дорисовала недостающие детали, нафантазировала идеальный образ, где он — мой герой. А он…

Он женат. У них есть сын. Мне вдруг стало физически дурно от этой картинки, вспыхнувшей в голове: их утро, их кухня, их постель. Как он мог? Как он посмел привести меня к себе домой? Спать со мной там, где спит с женой. Меня вывернуло наизнанку от омерзения к себе.

Дура. Идиотка. Какая же я идиотка.

Юлька с Катей замерли на пороге. Они поняли всё без слов. Юля молча сняла куртку, Катя собрала мои разбросанные вещи. Никто не полез обниматься, не начал выдавать дежурные «всё будет хорошо». Они просто молчали. И это молчание было единственным правильным лекарством. Разговоры сейчас были ни к чему. Я бы не смогла выдавить из себя ни слова, кроме воя.

Да, было обидно. Жалко себя до тошноты — такую слепую, доверчивую, поверившую в сказку. Но в глубине души, где-то под слоем этой липкой боли, холодно пульсировала мысль: я сама виновата. Сама раздвинула ноги перед мужчиной, о котором ничего не знала. Сама позволила ему занять в моей голове трон.

Я сидела на полу, обхватив колени, и вдруг, сквозь пелену слез и самобичевания, во мне что-то щелкнуло. Переключилось. Где-то в самом низу живота, там, где еще хранилось воспоминание о той ночи, зародилось странное, почти животное чувство. Решимость.

Я поняла, чего я хочу. Я хочу хоть частичку Марка. Не его лживые объяснения, не его жалость или продолжение романа. А частичку. Живую, настоящую, которая останется только у меня.

Я решила для себя. Я буду рожать.

Мысль была безумной, страшной и одновременно спасительной. Она дала мне точку опоры в этом водовороте отчаяния.

В этот момент в тишине квартиры разорвалась трель телефона. Я вздрогнула. Звук казался неестественно громким. Девчонки переглянулись и молча ушли на кухню, оставив меня одну. Я слышала, как они включили чайник, специально делая вид, что ничего не происходит.

Телефон звонил снова и снова, вибрируя на паркете рядом со мной. Номер был незнакомый. Сердце ухнуло вниз — я знала, кто это. Чувствовала кожей.

Я поднялась, чувствуя ватность в ногах, и ушла в ванную. Включила воду на полную, чтобы шум заглушал голоса, и, глядя на свое отражение в зеркале — красное, распухшее, с размазанной тушью, — приняла звонок.

— Алло.

— Привет... — Его голос, низкий, хрипловатый, ударил наотмашь. — Что с голосом?

Меня перекосило от его заботливого тона. Как будто мы знакомы сто лет, как будто он имеет право спрашивать.

Я перебила его. Голос прозвучал жестко, чужим, стальным — я сама себя не узнала.

— Послушай, Марк. Не знаю, что ты там себе придумал, но то, что было между нами, я уже забыла. И тебе советую сделать то же самое. Чтобы не огорчать жену.

В трубке повисла пауза. Я слышала его дыхание.

— Послушай, Арина, я хотел как раз сказать по поводу Марины… — начал он, и в его голосе мне почудилась какая-то нотка… облегчения? Или я хотела ее услышать?

Нет. Нельзя. Я не имею права слушать. Если он скажет что-то, что разрушит мою решимость, я сломаюсь. Я снова поверю.

— Хватит, Марк. Пожалуйста. — Я сжала край раковины так, что побелели костяшки. — То, что было, больше никогда не повторится. И я очень тебя прошу, оставь меня в покое. У меня своя жизнь, у тебя — своя. У меня есть парень, и я не хочу портить с ним отношения из-за тебя. Надеюсь, ты меня услышал.

Я нажала отбой, не дожидаясь ответа. Рука дрожала.

Телефон выскользнул из пальцев и упал на пол.

Я уставилась на свое отражение. Слезы высохли, оставив на лице соленую корку.

— Так… — прошептала я вслух, глядя на себя. — Молодец, Арина. К твоим тупым поступкам добавился еще один.

Парень. Какой у тебя парень, Арина? Теперь Марк будет думать обо мне черт знает что. Рассталась с женихом, переспала с первым встречным при первой же возможности, да еще и «парень» где-то есть. Идиотка. Последняя идиотка.

Я закрыла лицо руками. Хотя… какая уже разница? Мы вместе можем быть только в моих фантазиях. У него жена. У них сын.

Я подняла голову и посмотрела на себя с холодным, изучающим интересом. Разве такой мужчина, как Марк, может быть один? Конечно нет. Он был слишком хорош для этого мира. Слишком умен, слишком красив, слишком уверен в себе. Такие всегда заняты. Они никогда не достаются просто так, по любви, с первого взгляда. За них нужно платить. И я заплатила — своим сердцем и чувством собственного достоинства.

Как же сейчас хреново на душе…

Я открыла кран, набрала в ладони ледяной воды и умылась. Провела мокрыми пальцами по волосам, пригладила их. Натянула на лицо легкую, почти невесомую улыбку — ту, что скрывает все трещины. Надела ее как маску и вышла на кухню.

Девчонки сидели за столом, перед ними дымились кружки с чаем. Они посмотрели на меня выжидающе, но с тем же священным молчанием.

Я села на табурет, взяла свою кружку в руки, грея о нее ледяные пальцы, и выдохнула.

— Ну что, девочки, — сказала я, чувствуя, как эта фальшивая улыбка въедается в кожу, но другого выхода нет. — Кажется, у меня снова начинается новая жизнь.

Я сделала глоток обжигающего чая, обожгла губы и продолжила, глядя куда-то в стену:

— Дубль два. Для особо одаренных, как я, которые с первого раза ничего не понимают.