(Не)правильная

Глава 14

Утро началось замечательно.

Я проснулась от того, что в палату вошла медсестра с маленьким свертком в руках. Мое сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, когда я увидела его — моего сына, укутанного в голубое одеяльце, с круглыми щеками и крошечным носиком.

— Кормить будете? — спросила медсестра с улыбкой. — Малыш уже проголодался.

Я кивнула, протягивая руки, и мне показалось, что я никогда не держала ничего более драгоценного. Он был легким, теплым и пах чем-то невероятным — молоком, сном, самой жизнью. Я осторожно приложила его к груди, и он, словно знал, что делать, сразу нашел то, что искал. Чмокнул, причмокнул, и начал есть, глядя на меня серьезными синими глазами.

— Ты такой хороший, — прошептала я, касаясь пальцем его бархатистой щеки. — Такой родной… Такой любимый.

Слезы снова навернулись на глаза, но я не вытирала их. Пусть текут. Это слезы счастья.

Потом пришли врачи. Их было много — педиатр, неонатолог, мой лечащий врач. Они осматривали нас, брали анализы, что-то записывали в карты, рассказывали, как правильно подмывать, пеленать, укладывать. Я слушала вполуха, стараясь запомнить главное, но все мысли были о вечере. О нем.

Марк сказал, что приедет. И девчонки обещали быть.

Я то и дело ловила себя на том, что поправляю волосы, смотрю в зеркало, перекладываю вещи на тумбочке. Как девчонка перед первым свиданием. Глупо, конечно. Я только что родила ребенка, выгляжу как после марафона, но внутри все трепетало от предвкушения.

Вечер наступил быстрее, чем я ожидала.

Сначала в коридоре послышались голоса — звонкий Катин и более спокойный Юлькин. А потом к ним добавился низкий, бархатистый, от которого у меня мурашки побежали по спине.

Дверь открылась, и они вошли.

Юлька и Катя — с огромным пакетом, из которого торчали ленточки и выглядывали игрушки. А следом за ними — Марк. Он был в простой темной футболке и джинсах, сжимал в руках уже другой букет — на этот раз белые розы, строгие, элегантные, как он сам.

Но я не сразу заметила цветы. Потому что рядом с Марком стояла женщина.

Высокая, темноволосая, с идеальной укладкой и спокойной, чуть надменной улыбкой. Она держалась естественно, будто была здесь своей, и смотрела на меня с любопытством.

У меня внутри всё оборвалось.

Марина.

Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в пятках. Она здесь. Она пришла. С ним. Вместе. Зачем? Что это значит?

Мои щеки вспыхнули, руки задрожали. Я сжала край простыни, чувствуя, как паника поднимается изнутри, застилая глаза предательской влагой. Всё, что Катя рассказывала вчера, всё, во что я успела поверить — всё это рухнуло в одну секунду. Они вместе. Она пришла с ним.

— Арина! — Катя первой заметила мое состояние. — Ты чего? Ариш, всё хорошо. Ты только не…

Но я уже не слышала. Я смотрела на Марину, которая, заметив мой взгляд, вдруг улыбнулась шире и сделала шаг вперед.

— Арина? Очень приятно. Я Марина. — Она протянула руку, и я механически пожала ее, чувствуя, как ледяные пальцы не слушаются. — Марк мне о вас рассказал, я решила, что просто обязана познакомиться. Тем более, вы теперь почти родственница.

— Родственница? — переспросила я, чувствуя, как голос предательски срывается.

Марина рассмеялась — легко, искренне.

— Ну да. Я же жена его брата. Антона. Так что мы теперь без пяти минут родственники.

Я замерла. Медленно перевела взгляд на Катю. Та стояла с застывшей улыбкой, но в глазах плясали черти — она знала, что сейчас во мне происходит, и явно наслаждалась моментом. Потом посмотрела на Марка. Он стоял чуть поодаль, сжимая букет, и смотрел на меня с такой нежностью и… надеждой, что у меня перехватило дыхание.

— Жена брата? — повторила я, не веря своим ушам.

— Ну да, — Марина удивленно подняла бровь. — Марк вам не рассказал? — Мы с Антоном поженились три года назад назад. Вовка, наш сын, ему два. Кстати, Марк его обожает, балует по страшному.

Я смотрела на Марину, на ее открытое, доброжелательное лицо, и чувствовала, как земля снова встает на место. Жена брата. Она жена брата. А Вовка — племянник.

— Но… — я сглотнула, не в силах сразу переварить эту информацию. — Но когда мы виделись у Вадима, вы сказали, что…

— Представилась его женой! — перебила Марина ухмыляясь. — О, это отдельная история.

Марина картинно вздохнула, усаживаясь на стул рядом с моей кроватью.

— Когда мы поехали к Вадиму на шашлыки, он сразу предупредил нас, что там будут девушки которые последние несколько недель буквально не давали прохода Марку. Приехали с общими друзьями... Эти… — она закатила глаза, подбирая слово, — …девушки. Знаете, такие, которые липнут к любому обеспеченному мужчине, даже если он в траурной повязке. Они буквально не отходили от Марка. Лебезили, не давали прохода. Звонили постоянно и даже караулили у офиса. Когда увидела вас, подумала что вы с Катей тоже из этих... Юлю я видела раньше и знала, что она сестра Вадика.

Я перевела взгляд на Марка. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на Марину с выражением усталого превосходства.

— И тогда я решила, — продолжала Марина, — что нужно их отвадить. Самый простой способ — сказать, что я его жена.

— А вы, — Марина посмотрела на Катю и Юльку, которые уже вовсю улыбались, — вы приехали чуть позже, и я, честно говоря, подумала, что это те самые девушки. Ну, знаете, длинные волосы, красивые, молодые. Я и решила, что стоит обозначить границы сразу. Представилась женой Марка, чтобы вы тоже не лезли. — Она смущенно пожала плечами. — Извините, если ввела в заблуждение.

Катя фыркнула.

— Ввела в заблуждение? Да мы чуть инфаркт не получили, когда ты сказала, что ты его жена! Арина вообще, наверное, поседела.

Я рассмеялась. Смех вырвался неожиданно, облегченный, почти истерический. Всего несколько минут назад я была готова провалиться сквозь землю, а теперь…

— Между прочим, Марк только и говорил, что о какой-то девушке с корпоратива с длинными рыжими волосами, — улыбаясь сказала Марина

Мое сердце замерло. Я посмотрела на Марка. Он стоял, сжимая букет.

— Марк поделился с Вадимом, — добавила Марина, не замечая нашего напряжения или делая вид, что не замечает. — Сказал, что понравилась ему девушка, но она вроде как занята. А потом Марк увидел у Вадима фотографию Юли с какой-то фотосессии. Там вы трое: Юля, Катя и…

— И я, — закончила за нее, переводя дыхание.

— Именно, — кивнула Марина. — Марк увидел, чуть с ума не сошел. Попросил Вадика узнать всё про тебя. Тот узнал, что вы расстались с женихом. А дальше вы, кажется, и сами знаете.

Я знала. Или думала, что знала. Оказывается, я не знала ничего.

— Марк, — позвала я тихо, чувствуя, как голос дрожит.

Он шагнул вперед, и Марина, перехватив мой взгляд, вдруг поднялась.

— Так, — сказала она, хлопая в ладоши. — А мы с девочками, кажется, пойдем, посмотрим на малыша в детской. Говорят, там окошко, через которое можно смотреть. Пойдемте, покажете нам дорогу?

— С удовольствием, — подхватила Юлька, увлекая Марину к выходу.

Катя задержалась на пороге, посмотрела на меня, потом на Марка, и многозначительно подняла бровь:

— Мы будем долго. Очень долго. Не торопитесь.

Дверь закрылась, и мы остались вдвоем.

Тишина в палате стала почти осязаемой. Я слышала, как стучат мои часы на тумбочке, как за окном шумит вечерний город, как бьется мое сердце.

Марк медленно подошел к кровати, поставил букет на тумбочку, рядом с пионами, которые, оказывается, тоже привез. Пионы уже начали раскрываться, наполняя палату нежным, сладким ароматом.

— Арина, — сказал он, и его голос прозвучал хрипло. — Я должен был рассказать всё с самого начала. Тогда у Вадима. Я хотел. Но…

— Но я не дала, — закончила за него. — Я испугалась. Убежала. Не дала шанса.

— Я не хочу оправдываться, — он сел на край кровати, осторожно, будто боясь нарушить хрупкость момента. — Я просто хочу, чтобы ты знала правду. Всю. Без недомолвок.

Я молчала, глядя на него. В свете вечерней лампы его лицо казалось еще более рельефным — скулы, жесткая линия подбородка, темные брови. И глаза. Глаза, которые смотрели на меня так, что у меня перехватывало дыхание.

— Та ночь, — продолжил он, — для меня была не просто… это было не «просто». Я смотрел на тебя весь вечер на корпоративе. Ты смеялась, пила вино, поправляла волосы. Я не мог отвести взгляд. А потом ты танцевала, и твои волосы летели, и свет падал так, что ты казалась… нереальной. Я подошел, потому что не мог не подойти.

Он взял меня за руки. Его ладони были теплыми, сухими, и я почувствовала, как дрожь передается от него ко мне.

— Я узнал, что у тебя есть жених. И отступил. Думал, ты счастлива. Зачем мне лезть? Но потом Вадим сказал, что вы расстались. И я… я не выдержал. Я случайно увидел тебя в том клубе, и уже не смог пройти мимо...

— Я помню, — прошептала я.

— Я не хочу, чтобы ты думала, что это была случайность, — сказал он твердо. — Или что я искал просто… развлечения. Ты не развлечение, Арина. Ты — лучшее, что случилось в моей жизни.

Он замолчал, и я видела, как он сглатывает, как напряжены его плечи.

— Я люблю тебя, — сказал он, глядя прямо в глаза. — Я понял это, уже после того как потерял тебя. Я понял, когда искал тебя по всему городу. Я понял, когда ты бросила трубку и сказала, что у тебя есть парень. Я думал, что ты счастлива. Думал, что я не имею права разрушать твою жизнь своим прошлым, своей… этой путаницей. Но теперь, когда я знаю, что у нас есть сын, когда я вижу тебя здесь, я…

Его голос сорвался. Он опустил голову, и я увидела, как дрожат его ресницы.

— Дай нам шанс, — попросил он, поднимая глаза. — Дай мне шанс. Я не идеален. Я совершал ошибки. Но я буду любить тебя. И нашего сына. Я буду рядом. Всегда. Только… дай мне шанс.

Он сжал мои руки, и я чувствовала, как его пальцы дрожат. Этот сильный, уверенный мужчина, который всегда казался мне скалой, сейчас сидел передо мной, уязвимый, и просил о том, в чем я сама боялась себе признаться.

— Марк, — прошептала я.

Он не дал мне закончить. Он наклонился, и его губы коснулись моих.

Нежно. Медленно. Благоговейно.

Это было не похоже на ту ночь, когда всё горело, кружилось, уносило в водоворот страсти. Это было иначе. Это было обещанием. Клятвой. Началом чего-то настоящего, большого, того, что не сломается от первого ветра.

Я чувствовала вкус его губ, его дыхание на своей коже, и мир за окном перестал существовать. Остались только мы.

— Я люблю тебя, — сказал он снова, просто, без пафоса.

— Я тоже, — ответила я, чувствуя, как слезы текут по щекам, но это были слезы облегчения. — Я тоже люблю тебя, Марк. Я так долго боялась признаться себе в этом. Думала, что ты женат, что у тебя семья, что я разрушаю что-то…

— Ничего ты не разрушаешь, — он покачал головой, убирая прядь волос с моего лица. — Ты строишь. Ты построила самое главное

Я улыбнулась сквозь слезы.

— Ты его видел?

— Нет еще, — он сглотнул. — Я хотел сначала… сначала поговорить с тобой. Увидеть тебя. Убедиться, что ты…

— Я в порядке, — сказала я. — Иди. Посмотри на него. Он ждет.

Марк кивнул, поднялся, но не отпустил моих рук.

— Арина, — сказал он, оборачиваясь уже в дверях. — Я не уйду. Я буду рядом. Слышишь?

— Слышу, — ответила я.

Он вышел, и я услышала, как в коридоре его встретили радостные возгласы девчонок. Юлька что-то кричала про то, что внутрь не пускают, но в окошко можно посмотреть. Катя смеялась. Марина что-то рассказывала про Вовку и его первую улыбку.

Я лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как в груди разливается тепло. Всё сложилось. Всё, наконец, стало на свои места.

Марк любит меня. Он свободен. У нас есть сын. И впереди — целая жизнь.

Я закрыла глаза и улыбнулась.

Завтра начнется новый день. Первый день нашей настоящей, общей жизни.