(Не)правильная

Глава 2

Я не знаю, чего я ожидала, когда тянулась к нему. Может, быстрого, пьяного поцелуя под музыку, который наутро я буду вспоминать, пряча лицо в подушку. Может, просто хотела проверить: а могу ли я еще? Хочу ли? После того, как мою душу вывернули наизнанку, осталось ли во мне местечко для этого — для простого человеческого «хочу».

Но в тот момент, когда мои губы коснулись его, я поняла: всё не так.

Я думала, что это я взяла инициативу. Что я — смелая, свободная, плюющая на все запреты женщина, которая сама решает, кого целовать сегодня вечером. Но он позволил мне так думать ровно одну секунду.

А потом он поцеловал меня сам.

Его рука скользнула с талии на затылок, пальцы запутались в моих волосах, и он слегка откинул мою голову назад, углубляя поцелуй. Это было не спешно, не жадно — это было властно. Так, словно он знал меня давно, словно изучал, пробовал на вкус, и я была самым желанным напитком, от которого он не мог оторваться.

Мир вокруг перестал существовать.

Музыка превратилась в далекий гул, толпа исчезла, огни расплылись в одно сплошное мерцающее пятно. Были только его губы — настойчивые, горячие, и его язык, который встретился с моим в медленном, сводящем с ума танце. Аромат его духов ударил в голову сильнее любого коктейля. Древесина, цитрус, что-то терпкое и дымное. Я вдыхала его, пьянела, теряла последние опоры.

Мозг отключился.

Окончательно и бесповоротно.

Не было больше обиды, не было страха, не было дурацких мыслей о том, что «я никому не нужна». Было только тело, которое требовало продолжения. Каждая клеточка гудела, вибрировала в унисон с ним. Мои пальцы сами вцепились в его рубашку, притягивая ближе, еще ближе, хотя куда уж ближе — я и так чувствовала каждый сантиметр его твердого тела через тонкую ткань.

Я хотела большего.

И он словно прочитал мои мысли.

Его губы оторвались от моих, и я чуть не застонала от пустоты, которая мгновенно образовалась на их месте. Он не отпустил меня, его рука все так же лежала на моей талии, большим пальцем выписывая круги на обнаженной коже между краем топа и поясом джинсов. А потом он заглянул мне в глаза.

Блики клубных огней плясали в его зрачках, но взгляд был абсолютно трезвым, тяжелым, и от этого по спине пробежала волна мурашек.

— Может, сбежим от этого шума подальше? — спросил он. Голос низкий, чуть хриплый, и в нем не было сомнений. Только вопрос, ответ на который он, кажется, уже знал.

Я кивнула.

Сглотнула.

Говорить я не могла. Горло пересохло, язык прилип к небу, а в груди колотилось что-то огромное, требующее выхода.

— Не пожалеешь? — он чуть склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то опасное. Предостережение. Или обещание.

Я снова мотнула головой. Отрицательно. Твердо.

Не пожалею. Не сейчас. Не сегодня.

Он не стал больше спрашивать. Вместо ответа он снова смял мои губы в поцелуе — быстром, жадном, словно ставил печать на моем решении. А потом схватил меня за руку и повел через толпу.

Как мы оказались в его машине, я не помню.

В памяти — обрывки: прохладный воздух парковки после духоты клуба, звонкий стук моих каблуков по асфальту, его рука на пояснице — крепкая, направляющая, не терпящая возражений. Щелчок ключей. Мягкий скрип кожаного салона.

А потом я уже сидела на нем.

Когда это случилось? Как мы оказались на заднем сиденье, а он — подо мной? Не важно. Важно было только то, что его бедра были между моих ног, мои пальцы наконец-то расстегнули пуговицы его рубашки и скользнули по горячей, гладкой коже груди, а его руки жадно сжимали мои бедра, притягивая меня ближе.

Мы целовались так, словно от этого зависела жизнь. Или словно мы пытались забыть все, что было до этой секунды. Его губы спустились по моей челюсти, прикусили мочку уха, и я выгнулась, вцепившись ему в плечи.

— Ты… — выдохнул он куда-то мне в шею, и от вибрации его голоса по позвоночнику пронесся разряд тока.

А потом он задрал мой топ.

Резко, нетерпеливо, стягивая ткань вверх, обнажая живот, ребра, грудь. Я даже не успела испугаться или застесняться — его ладони уже скользнули по моей коже, горячие, шершавые, такие настоящие. Он сжал мою грудь, и я не сдержала тихого стона, запрокинув голову.

Он наклонился.

Его губы коснулись моей груди, и я забыла, как дышать. Сначала — невесомо, дразняще, едва касаясь. Потом — смелее, жарче, захватывая сосок, играя с ним языком, посасывая, пока я не начала выгибаться в его руках, не в силах сдерживать рвущиеся наружу звуки.

Меня унесло окончательно.

Я не знала, где заканчиваюсь я и начинается он. Его руки, его губы, его запах — всё смешалось в единый коктейль удовольствия, и я пила его жадно, большими глотками, не думая о последствиях.

В салоне было темно, только тусклый свет с парковки пробивался сквозь тонированные стекла, выхватывая блики на его скулах, блеск в его глазах, тяжелое движение моего тела на его бедрах.

Он снова поймал мои губы, целуя глубоко, медленно, и я почувствовала, как его пальцы скользят ниже, к поясу моих джинсов, замирая в ожидании.

— Скажи, — прошептал он мне в губы. — Если хочешь остановиться.

Я посмотрела на него. В полумраке его глаза казались черными, бездонными, и в них не было ни капли сомнения.

— Не хочу, — выдохнула я.

И это была чистая правда.