Не та девушка

Глава 12

Тем утром я успел насчитать двадцать отдаленных ударов по металлу, прежде, чем полуглухая Ингвер выглянула из кухни, протянула ключи и попросила:

— Проверь-ка, парень, нет ли кого у ворот!

Конечно, у ворот кто-то был. Некто мелкий и слабый, судя по силе ударов, и, судя по их количеству, на редкость настойчивый. То ли беспризорный ребенок, то ли нищенка, ослабевшая от голода.

Помимо ключей я прихватил с собой пару сочных корнеплодов, найденных вчера в лесу, и направился к подъездной дороге. Хозяин замка нищих не жаловал, поэтому вряд ли сегодняшним визитерам перепадет здесь что-нибудь посущественнее.

Уже издали я почуял ядреную смесь лошадиного пота и пропойцы Скули. А потом сквозь остальные запахи ощутил ее, фэйри. Всего на несколько секунд раньше, чем увидел.

Не помню, в какой момент по позвоночнику пробежала дрожь. Предвкушение чего-то особенного. Подобно глотку воды после недельной жажды в клетке страданий. Или яркой радуге, раскрасившей серый дождливый день. Или первой победе на арене смерти. Или первой влюбленности. Хотя вру! Все влюбленности, что были раньше, не сравнятся с этим пронзительным, чарующим чувством!

Как только взгляд упал на нее, изящную, хрупкую фею, с огромными зелеными глазищами, губами, нежными и чувственными, словно мечтой нарисованными, то мозги сразу напрочь отшибло. Мир исчез, сузился необратимо до тонких, девичьих размеров.

В ее глазах будто листва крестоцвета только-только прорезалась в почве. От кроткого взгляда повеяло весной, новой жизнью, волшебством, и в груди защемило от острой тоски по дому. Ее близость, точно сквозь портал зашвырнула меня на родину. Эта девочка пахнет моим Даэнорисом, магией пахнет так сильно, что крышу сносит от дурной ностальгии!

Как такое возможно? Откуда у заурядного вора дочь, оглушающая чистой, совершенной красотой?

В тот момент я едва сдержался, чтобы не наброситься с расспросами на уставшую девочку. Пришлось себя заткнуть и буквально заставить ноги двигаться в другую сторону. Если не отвратить ее от себя грубым напором, шанс на взаимную откровенность у нас еще появится.

Мы расстались на время, но душа алкала ответов. Я отвез пьяницу Смули в конюшню, окатил его колодезной водой из ведра, чтоб протрезвел немного. Расспросил старика, чихающего и плюющегося, что за дева с ним прибыла.

То, что это падчерица Фрёда, вернувшаяся на каникулы из школы знахарей, многое прояснило, хотя и вопросов породило немерено.

Почему до сих пор никто не знает о появлении новой фэйри?

Их рождение ожидают, как восход солнца на угольно-черном небе. Благодаря таким, как она, эльфы открывают для себя новые грани утерянной магии. Большую часть высокородные, как правило, зажимают себе, но и людям перепадают крохи.

Никто, кроме фэйри не способен извлекать из прошлого древние заклятия и разгадывать древние рукописи! Стоит им освоить магическую базу, как остальные знания начинает липнуть на них отовсюду без остановки!

Почему же эта магия, вместо того, чтобы бить ключом… нет, даже мощным водопадом, в ней сейчас полусонная, еле теплится? Почему ее, эту девушку не боготворят ни люди, ни эльфы?

Почему вместо армии, свиты, по праву положенных, ей дают никчемного слугу в сопровождающие?

Почему Ханну не нашли и не обучили эльфы, как всех ее редких предшественниц?

Или хитрые высокородные обнаружили деву, но припрятали до поры до времени? Закопали под землю бесценное сокровище, чтобы извлечь на свет в подходящий момент?

Не случайно от той телеги фонило тайным охранным заклятием, настроенным на отпуг врагов. Его невозможно заметить не-эльфу, если только не привыкнуть, как я, к магии с самого детства.

Ошеломленный неожиданной встречей с фэйри, я потерял бдительность. Не заметил, как Фрёд, грубое животное, налетел на меня с толпой слуг, вопя, что я похитил его драгоценную падчерицу. Люди, мол, видели, как я встретил ее у ворот и после встречи со мной она, его Ханна, исчезла.

"Его Ханна"?! Как посмел он, червь презренный, отзываться о фэйри так беспардонно?

— Она не твоя, — вспылил я на наглую ложь. — и никогда твоей не будет! Много чести.

Почему его так взбесили мои слова, я тогда не осознал. И не мог даже предвидеть, что за вслух высказанную правду придется вскоре балансировать между жизнью и смертью.

Все закрутилось и, как в вихре вышло из-под контроля. Меня, связанного, прикрутили к позорному столбу, объявили никчемным, дерзким слугой и вынудили проходить через наказание.

После первого же удара, взорвавшего тело острой болью, стало понятно: наши детские перебранки с хозяином замка остались в прошлом. Сейчас все всерьез, и это поставило меня перед выбором.

Стоило, возможно, поддаться инстинкту самосохранения: оборвать путы, разбросать людишек и скрыться. Обгонять любых скакунов я научился с семи лет, так что технически побег не стал бы проблемой.

Но тогда моя задача осталась бы невыполненной. Втереться в доверие к этому лжецу, тонко чувствующему малейшую фальшь, вряд ли смог позднее кто-то из наших, что обернулось бы катастрофой, обозначенной моим именем. Несмываемый, недопустимый позор для воина света — провалить задачу, не дав другим возможности все переиграть!

По сути, ничего иного мне не оставалось, кроме как принять удар на себя, изображая обычного слугу. С единственной оговоркой. Стонать и молить о пощаде на радость скотине Фрёду я не собирался!

Ожидал, все обойдется банальной жесткой поркой. Разбежался!

Как мог я предугадать, что Барди Фрёд своей кровожадностью переплюнет бешеного пса, порешив избавиться от меня навсегда? Так, на всякий случай.

Видно, он своим звериным чутьем ощутил исходящую от меня опасность.

Если бы не фэйри, не ее доброта, самоотверженность и магия, мой труп уже гнил бы в какой-нибудь безымянной яме.

Тяжело быть обязанным девчонке. И вдвойне тяжелее быть в долгу перед той, что сводит с ума, прикоснувшись одним лишь взглядом, от реального контакта с которой искры брызжут, насквозь прошибают все тело.

Как мне думать о деле, когда перед глазами ее лицо неземной красоты, светится маяком во тьме кромешной! И глаза, утонувшие в моих, презрев все мыслимые и немыслимые границы… Бред, наваждение, морок! Пора вспомнить о долге.

Не сумею свою работу довести до конца — моей фэйри не долго останется прозябать в мире, что грозится прийти.

Значит, выхода нет. Зубы сжать до скрежета, до ноющей боли и ее забыть. Хотя бы на время пригасить яркость того безумного, вкусного, нереального поцелуя. Ради нее же самой. По-другому ведь никак не получится!