Не та девушка

Глава 13

Работа Ингвер меня всегда убаюкивала. Хорошенько выспавшись под уютное копошение кухарки, просыпаюсь новым человеком. Впервые за последние несколько дней меня никто не выдергивал из сна в бесконечные разбирательства и проблемы.

В первые минуты после пробуждения наслаждаюсь уютным треском поленьев, ароматом чая и скворчащего мяса на сковородке.

Сладко потягиваюсь под колючим шерстяным пледом, которым Ингвер накрыла меня, мерзлячку. Хорошо-то как!

Я дома на каникулах, отдыхаю от сурового школьного режима. Никаких больше подъемов в пять утра, чтобы драить полы и готовить завтрак, никаких строгих наставниц с их фирменными пронзительными взглядами а-ля: «Вижу тебя насквозь!»

Море свободного времени и масса непрочитанных книг в библиотеке. Мама обещала на этих каникулах подарить особую книгу про сказочных фэйри, раздобытую для меня отцом.

Не то, чтобы я увлекалась сказками в свои зрелые, мудрые двадцать лет… И не совсем понятно, почему книгу сказок мне вручают сейчас, а не в детские годы. Но, с другой стороны, эти сказки выбраны моим отцом, которого я по-настоящему любила. Поэтому обязательно прочту их от и до, чтобы почтить его память… А сразу после этого возьмусь за по-настоящему интересное: базовый анатомический атлас знахарей и целителей.

Мама, конечно же, обнаружит меня с книжкой в саду и снова начнет подтрунивать. Мол, ни один мужчина не захочет себе жену, образованнее, чем он сам. А я парирую, что и сама не соглашусь на менее образованного. Не нужны мне дикари, невежественные и…

Внезапно в голове проносится череда последних событий, и я подскакиваю на печке, как ледяной водой облитая. Сна ни в одном глазу!

Меня тревожат мысли о спрятанной в собственной спальне маме, об отравленной сводной сестре, о потраченных мною лекарственных запасах Ингвер. Но больше всего меня волнует ситуация с Хродгейром.

Захочет ли он остаться здесь после вчерашнего?

А если и захочет… Как сообщить помягче о том, что ему предстоит сыграть роль моего жениха? Что-то мне подсказывает, он не готов изображать того, кем не является, в угоду вышестоящим.

К тому же, после того, как я упала на его губы, мои слова будут выглядеть слишком подозрительно. Как будто заманиваю его на должность жениха всеми способами. Даже обольщением не брезгую. Стыдоба!

От воспоминания о вчерашнем инциденте снова начинают гореть губы. Почему именно в тот момент с координацией возникли трудности? И почему мое падение произошло по такой странной траектории?

В очередной раз связываю эту нестыковку со вчерашней усталостью и перевозбужденным воображением.

Хорошо, что сегодня я отлично выспалась. Надеюсь, конфузов с равновесием больше не случится ни у меня, ни у окружающих.

И кстати об окружающих и конфузах…

В течении последних двух дней Ингвер не раз навещал старший кузнец с красноречивым именем Страшный Угги.

Замечая меня в кухне, он забавно смущался. Морщил массивный лоб, ерзал огромными нижними клыками по по верхней губе и на ходу придумывал повод, по которому якобы зашел.

В четвертый его визит я наконец сообразила, что своим пребыванием на кухне комкаю кухарке личную жизнь и решила больше не злоупотреблять ее гостеприимством.

Таким образом, передо мной встал ребром жилищный вопрос.

После завтрака вооружаюсь ведром воды, щеткой, тряпками и отправляюсь отмывать свою комнату. Всего лишь пару часов спустя моя чердачная комнатушка выглядит уютной и вполне пригодной для жилья.

Здесь есть стол, стул, кровать и шкаф. Еще пара подсвечников и запас свечей, чтобы не куковать в темноте. Большего мне и не надо.

Переношу сюда свои немногочисленные пожитки из кухни. Расставляю их в шкаф и, довольная, осматриваю крошечное помещение.

Здесь я точно никому не помешаю. В чердачном пространстве, по соседству с комнатой хранится всякая сушеная снедь: рыба, грибы, травы. Кроме Ингвер сюда обычно никто не заходит. Остальных пугает вероятность встретить летчих мышей.

Забавно… Они так и не догадались, что миф про летучих кровососов придумали мы с Ингвер, чтобы место оставалось уединенным.

После уборки я еще долго сижу на кровати, скрестив ноги. Настраиваюсь на следующий по плану шаг: посещение мамы.

Ее совместная с мужем спальня расположена на втором этаже, буквально в шаге от его личного кабинета. Я не знаю, чем сейчас занимается отчим и в каком настроении пребывает, но уверена в одном: встреча с ним не сулит мне ничего хорошего.

Потому и крадусь туда, как в логово оборотня: замирая от ужаса, потея от каждого шороха и пугаясь собственной тени.

Проскользнув до спальни никем не замеченная, останавливаюсь перед огромной дверью. Набираюсь мужества, чтобы постучаться.

А вдруг на мой стук выйдет сир Фрёд и выльет на меня ушат дурного настроения? Выгонит отсюда несолоно хлебавши, заявит, что негоже тревожить маму…

Или того хуже. Вдруг я увижу, что маме требуется срочная помощь, а он не даст ей помочь?

Пока борюсь с собственными страхами, рассматриваю золотом выгравированную надпись на латинском: «Amor non est medicabilis herbis» Нет лекарства от любви. Эту надпись мама велела выжечь над дверью в спальню после их свадьбы.

Мне теперь кажется, что в этих словах заключается истинная причина ее недуга.

Жизнь рядом с сиром Фрёдом не может не сказаться на здоровье. Он как будто отравляет воздух своим ядовитым присутствием. Если не на физическом уровне, то как минимум на душевном.

Я так боюсь отчима, что решаюсь на постыдный шаг. Прижимаюсь к дверному проему ухом и вслушиваюсь в происходящее за толстыми досками. Если различу его ледяные интонации или размеренную, тяжелую поступь, ни за что не постучусь! Тихонечко уберусь восвояси и подкараулю момент, когда его в спальне будет.

Вдруг улавливаю за дверью какой-то подозрительный звук, напоминающий тихие, осторожные постукивания по стене. Зачем отчиму обстукивать свои стены? Он окончательно спятил?

Меня пронзает ужасная мысль. А если это мама, обессиленная болезнью, стучит по стене, умоляя помочь? Вдруг ей необходима срочная помощь врача? Прямо сейчас, без всяких проволочек? В спальне хозяев над кроватью есть шнур, ведущий в комнату слуг. Дернешь за шнур — и служанки обязаны прибежать…

Но что, если шнур порвался? Или служанки ушли справить нужду?

Что делать — больше не сомневаюсь.

Толкаю дверь, вваливаюсь внутрь и застываю на пороге, в шоке от увиденного.

Окно в спальной настежь открыто. В его широком проеме мелькает мужской силуэт. Некто темный и сильный, ловко перемахнув через подоконник, выпрыгивает на улицу.

С ума сошел? Разобьется же!

На секунду замираю в замешательстве.

Затем кидаюсь к окну и высовываюсь наружу. Как ни напрягаю глаза, нигде не могу разглядеть тела с переломанными костями.

На клумбе никого. Груда мелких декоративных камней внизу и трава. Там открытое пространство — не спрятаться никому крупнее полевой мыши.

Может, мне показалось и никого не было в комнате? Наверно, фантазия разыгралась на фоне переживаний… Тем более, фигура в окне выглядела слишком уж огромной. Таких крупных мужчин я ни разу не встречала до знакомства с полукровкой.

Не единожды на столичном рынке я лицезрела бегущих воров. Все они напоминали полудохликов, и это не случайное совпадение. Чем вертлявее и шустрее вор, тем больше у него шансов удрать от преследования.

Мощное телосложение борца в такой карьере ни к чему. Как бы ни был силен вор, ему все равно не отбиться от толпы разневанных горожан!

Я почти убеждаю себя, что мне послышались стуки и привиделась фигура в окне, но через секунду правая ладонь на подоконнике натыкается на нечто шершавое. Беру в руки подсохший комочек серо-голубой глины и задумчиво растираю подушечками пальцев, принюхавшись. Точно такой же грязью вымазан Хродгейр.

Значит, не показалось… А жаль.

Полукровка в родительской спальне… Что ему здесь понадобилось?

Скорее проверяю маму, лежащую в широкой кровати. Под одеялом ее фигурка выглядит тонкой и нереально хрупкой. Она либо спит, либо без сознание. Лицо совсем белое, глаза закрыты, кожа туго обтягивает заостренные скулы.

Судя по ровному дыханию, ей не грозит немедленная опасность, но все же определенно требуется помощь врачей.

Мамочка, что с тобой стряслось, пока меня не было? Сажусь на край ее кровати, беру в руки запястье, чтобы понаблюдать за пульсом. Как ни стараюсь, сфокусироваться на пульсации венки никак не удается. Мысли снова и снова уносятся к Хродгейру.

Так значит, полукровка — вор? Возможно, он всего лишь искал те деньги, что уже заработал? Хотел взять их и покинуть ужасного хозяина?

Будь отчим человеком благородным или хотя бы справедливым, я бы не раздумывая рассказала ему о произошедшем.

Но он жестокий, лютый зверь. Если узнает о визите Хродгейра в спальню, отрубит ему руку, безо всяких разбирательств.

Так он уже поступил однажды тем летом, что женился на маме. За украденную курицу наказал одного деревенского, и заставил всех домашних при этом присутствовать.

После расправы над вором я жила несколько недель, как в затянувшемся кошмаре. Уснуть по-настоящему не получалось. Пострадавший парень приходил ко мне во сне, жалобно тряс кровоточащей культей и стонал: «Разве оно по справедливости? Разве можно так с живыми людьми? Я ж не для себя крал, а для сестренки хворой…»

Тогда-то я и решила для себя: уж лучше пусть пострадаю я, защищая других, чем еще раз позволю другому пострадать невинно.

Болезненные воспоминания обрушиваются на меня, высасывая остатки энергии, и я окончательно теряюсь в настоящем.

Как же мне поступить?

Промолчать?