Ненормальный практик 7

Глава 5

Армия двигалась к передовой. Двадцать шесть тысяч человек, готовые к новой битве.

Снег бил крупными хлопьями по забралам шлемов, налипал на плащи. Ветер лез под шинели, выстуживал до костей. Но холод — не самое страшное. Куда внушительней оказалось то, что открывалось взору по мере приближения ко вчерашним позициям.

Поле боя.

Свежий снег припорошил землю, как сахарной пудрой. Та казалась чистой. Прямо белое покрывало толщиной в ладонь, прятавшее грязь, кровь, требуху. Но, стоит признать, прятало паршиво.

Из сугробов торчали древки копий и стрел. Десятки. Сотни. Воткнутые в землю во время вчерашней резни и брошенные, когда их владельцы умерли или бежали. Чёрные стволы на белом фоне — тот ещё мёртвый, мрачный лес.

Меж копьями виднелись другие формы.

Жуткие.

Рука. Посиневшая, задубевшая, торчит из снега пальцами вверх — будто хотела за что-то ухватиться. Не успела.

Нога в сапоге. Просто нога, отдельно от всего остального. Британский сапог, с кожаными застёжками на серебряных бляшках. Кто-то вчера её лишился, под мечом или под топором, не так важно, и истёк кровью неподалёку. А, может, дотащился до лазарета и выжил. Кто знает.

Шлем с головой внутри. Тупо голова без туловища. Лица не осталось — срезало мечом или эфирным контуром — пойди-разбери.

Рядом относительно целое тело, скрюченное так, что живой человек не согнётся. Спина выгнута дугой, пальцы вцепились в живот, из коего вывалились обледеневшие кишки. Рот застыл в немом крике.

И таких картин — сотни. Куда ни глянь.

Армия шла через это. Молча. Глядя перед собой. Стараясь не смотреть вниз и не думать о том, что завтра сами могут лежать в снегу вот так.

Но получалось, естественно, не у всех.

— Господи, помилуй нас грешных, — бормотал молодой солдат, крестясь трясущейся рукой. Лицо бледнее снега под ногами. Глаза не отрывались от руки, торчащей из сугроба. — Господи, помилуй… помилуй…

— Заткнись, Петька, — буркнул ветеран рядом, пузатый мужик лет пятидесяти с густыми рыжими усами. — Молитвами тут не поможешь. Хочешь не стать к весне подснежником — дерись как следует. Вот и вся молитва.

— Но… но ведь это… это же люди были, дядь Вась, — выдавил парень, всё ещё глядя на закоченелую руку. — Живые… Ещё вчера…

— Были, — согласился ветеран, плюнув через плечо. — Теперь мясо. Мёрзлое. К лету оттает, завоняет, черви сожрут. Природа, Петька. Круговорот жизни, так сказать. Не бери в голову. Война не любит, когда в ней копаются. — Он хлопнул паренька по плечу увесистой ладонью. — Не трясись. Повезёт — доживёшь до конца. Не повезёт — ну, и хрен с ним. Главное голову не теряй во всяких там тайных смыслах. А лучше — вообще её не теряй. — гыгыкнул он, кивнув на обезглавленное туловище, мимо которого они проходили.

Кто-то сзади хмыкнул. Да, чёрный юмор — единственное, что не даёт свихнуться в этом аду.

— Васька! А если я ногу потеряю, ты мне новую подберёшь⁈ — крикнул голос из строя. — Видал, британцы тут своих пораскидали, может, какую и прихватить⁈

— Подбирай, Вова, только примерь сначала! — отозвался тот. — Вдруг размер не твой!

Смешки прокатились по колонне. Нервные, натянутые, но всё же отчасти задорные.

Офицер, высокий худой лейтенант с усиками, обернулся и рявкнул:

— Тишина в строю! Не базарить! Мертвяков обходить, не пинать, сучары!

— Так точно, господин лейтенант! — хором отозвалась рота, но смех совсем не стих.

Нужно было шутить. Нужно было улыбаться. Иначе страх сожрёт изнутри раньше, чем британцы убьют снаружи.

Дальше, ближе к передовой, стало ещё хуже, мрачнее. Тут вчера был самый ад, эпицентр резни. Трупы лежали не поодиночке, а грудами. Сваленные в кровавые холмы, присыпанные снегом, как странные белые курганы.

Из одного торчала рука. Из другого виднелась половина лица с застывшим оскалом. Из третьего — знамя. Рваное, заляпанное кровью. С эмблемой белой розы. Британское.

— О, зырь, — пробормотал кто-то из солдат, — флаг ихний остался. Может, забрать, как трофей?

— Не трожь, дурак, — одёрнул его сержант. — Видишь, сколько под ним мертвяков? Знамя до последнего держали. Там офицеры лежат. Тронешь — хрен знает, что рванёт. Может, кто контур посмертный поставил.

— Ага, — поддакнул другой. — У меня в прошлом году рядовой с мёртвого магистра кольцо стянул. Думал, золото, загонит, разбогатеет. Кольцо его и спалило. За три секунды. Все органы в жижу.

— Жесть, — присвистнул первый. — Ладно, хрен с ним, с этим флагом. — и махнул рукой, решив не испытывать судьбу ради трофея.

Армия продолжала движение. Шла через кладбище оборванных жизней, что напоминало: война не разбирает — храбрый ты или трус, матёрый или зелёный. Добрый иль же злой. Ей абсолютно плевать кого обнулять.

Наконец колонны добрались до вчерашних позиций. Протяжной пологий склон, изрытый после артиллерийских выстрелов. Никаких окопов. Деревянных укреплений. Относительно чистый простор без деревьев или валунов. Единственное, что возвышалось над полем боя — мобильные вышки для командиров, желающих наблюдать за битвой с высоты. Однако, многие справлялись посредством донесений с передовой и прекрасно контролировали ситуацию через гонцов.

— Занять позиции! — рявкнули офицеры.

— Первая рота — левый фланг!

— Вторая — центр!

— Третья — правый!

— Артиллеристы, проверить орудия!

— Тяжёлая пехота в авангард!

— Живо! Живо!

Тысячи людей рассыпались по позициям. Кто выдвигался вперёд, кто ставил контурные щиты вокруг пушек. Артиллеристы как раз подкатывали те и распрягали яков, дабы отвести животину в арьегард к повозкам снабжения и выносным палаткам лазарета, кои уже устанавливали, как и главный мобильный командный пункт для генерала Разина.

Солдаты регулярной армии, как и наёмники, занимали места. Контурщики готовились поднять щиты над пехотой. Магистры и мастера вставали на ключевые точки, откуда могли бы наиболее эффективно отработать по врагу.

Воздух густел. О, да, каждый чувствовал — это последние минуты перед бурей. Ведь там, за снежной пеленой, в двух километрах от имперских позиций, зазвучали барабаны. Британская армия пришла в движение. Сорок четыре тысячи, как подсчитала разведка. Стальная, живая, эфирная масса бритов, которые доказали вчера, что умеют воевать как псы войны.

Барабаны гремели. Мерно. Тяжело. Зловеще.

БУМ-БУМ-БУМ.

Тысячи ног били в землю, сливаясь в гул, похожий на приближающийся гром. Будто огромная стальная многоножка выдвинулась на позицию, при том маршем.

Знамёна трепетали на ветру. Синие, красные, золотые. Розы, шахматные фигуры. Британское королевство. Сила, которая наступала, дабы ломать и сокрушать.

Позади всей их армии, на возвышении, стояла знаменитая в военных кругах женщина.

Аннабель Винтерхолл.

За спиной её прозывали «Стальная Роза» за ужаснейший характер. Но она стоила своих денег, так сказать. Архимагистр второй ступени. Гениальный практик, к тому же и стратег. Командующая британским экспедиционным корпусом.

А ещё — дьявольски прекрасна. Высокая, с длиннющими ногами. Стройнее лани. Опасней снежного барса. Пепельные волосы развевались из-под шлема на ветру. Бледное лицо резкое, породистое, глаза серые, холодные, как две льдины. В синем мундире, поверх коего накинута распахнутая белая шуба из песца. На тонких кистях — белые, кожаные перчатки. Аннабель была прекрасна. Но время извратило когда-то добрую наивную девчушку. Теперь же она с лёгкостью могла бы получить отдельный вип-котёл в аду. Сколько вырезала народа… Тысячными пачками, считая, что это прерогатива сильных. Впрочем, в этом мире, действительно, правит сила. Так может она-таки права? Или же всё же кто-то готов с ней поспорить? Кто-то, кто на другой стороне долины.

Аннабель смотрела на имперские позиции в подзорную трубу.

— Госпожа, — прозвучало сбоку от её адъютантки. — Вы сегодня так сосредоточены, впервые вижу вас такой.

Винтерхолл ответила странно уставшим голосом:

— Я лишь хочу поскорее покончить с русскими.

— Поняла. Простите.

— Отчасти ты права, Эллейн, — взглянула на коротко стриженную молодую лейтенантшу Аннабель. — Так что не извиняйся. — и снова посмотрела в подзорную трубу и задумчиво произнесла. — Сорок четыре тысячи наших против их двадцати шести, плюс обходной резерв. По идее — им конец. Никаких шансов.

— Так точно, леди Винтерхолл, — кивнул стоявший рядом второй адъютант — полковник Эшфорд, седоусый старикан в тяжёлом золотом доспехе, от коего исходила мощнейшая аура. — Не только численность войск на нашей стороне, но и перевес в архимагистрах. Семь против их шести. Разин толковый, но такой разрыв не закроешь.

— Разин — лучшее, что у них есть, — кивнула Аннабель, складывая трубу. — Достойный противник. Но сегодня он проиграет. — Она повернулась к адъютантам. — Эллейн, передай командирам направлений: атака по сигналу. Первая волна — двадцать тысяч. Вторая — пятнадцать. Третья — девять. Остальное в резерве — на случай прорыва с их стороны или чтобы заткнуть наши дыры, если что-то пойдёт не так.

— Слушаюсь, леди Винтерхолл, — адъютантка ударила в грудь и, оседлав лошадь, что придерживали слуги, ускакала.

Аннабель снова посмотрела в сторону имперцев. Где-то там Разин. Готовится. Знает, что шансов мало. Но всё равно будет драться. До конца. И ведь даже не понимает… Абсолютно ничего не понимает.

«Упрямый дурак, — подумала она без злости. — Ну почему ты не сдался вчера? Из-за тебя… Нет. Ты тут не при чём. Это всё он. Он… — она вдруг ощутила очередной приступ и отвернулась от старика Эшфорда, дабы тот не заметил. Перетерпев, медленно вздохнула и с ненавистью взглянула вдаль, на имперские ряды. — Ты же там, да? Ублюдок…»

Сама же подняла руку. Офицеры замерли.

«Партия всё равно начнётся. Таков ход судьбы. И нам его не избежать…» — эти слова засели в её голове.

— Армия! В атаку! — взревела Аннабель.

Внутри же неописуемое раздражение.

БУУУУМ!

ТУ-ДУУУУ-УУ-ДУУУУУУУ! ДУУУУУ-ДУУУУУУУ!

Боевые горны и трубы взревели в унисон. Оглушительно. Страшно. Сигнал к наступлению подан.

Командный пункт Разина. Холм в пятистах метрах за передовой.

Аркадий Разин стоял с подзорной трубой, глядя на британские позиции. Видимость была хреновой. Снегопад густой, смотришь через него как в молоко, ничего не разобрать. Но зрение архимагистров позволяло сносно улавливать происходящее даже в такую «чудную» погодку

Рядом Игорь, молчал как и всегда. Чуть поодаль — штабные офицеры, готовые бежать с приказами.

Разин наблюдал, как британская армия выдвинулась. Ползя точь лавина, закрывающая горизонт. Тысяч двадцать в первой волне. Может, больше.

Он медленно выдохнул пар изо рта.

Началось.

— Передать артиллерии, — прозвучал его успокаивающий бас, — огонь открывать, как британцы войдут в зону поражения. Пусть не стесняются утюжить всем, что есть. Контурщикам — барьеры над пехотой, да не филонить, чтобы и муха не проскочила. Магистрам и мастерам — готовность к схваткам. Увижу слабость — отправлю в штрафбат. Пора им показать всё на что способны. Пусть британцы ощутят силушку, как молвят, имперскую. Резерву быть наготове. Сегодня погоняйте их, как следует.

— Слушаюсь, господин генерал! — офицеры с ухмылками разбежались с приказами. Умел же генерал придать уверенности своим спокойствием. Мужик — гора бля. За таким хоть в огонь, хоть в воду. Даже помереть рядом — честь.

Разин снова взглянул в трубу. На надвигающуюся волну.

«Дохрена их. Ещё и архимагистров больше. Но мы в обороне. Пусть нападают. Им это дорого обойдётся.» — генерал понимал, что благодаря занимаемой статичной позиции артиллерии куда проще работать, плюс пушек куда больше. Также контурщикам не нужно бегать, а стоять в защите и держать барьеры. В этом и есть преимущество. Присутствует, конечно, ряд и других факторов, но даже эти два пункта в масштабных сражениях тысячей на тысячи упраздняет численное преимущество атакующей стороны.

«Если продержимся до темноты, если обескровим их как следует, откатятся. А завтра придёт подкрепление. Всё же император услышал здравый смысл и уже отправил ещё десять тысяч солдат. Так что сыграем на равных, Британия.»

Он опустил трубу. Посмотрел на своих адъютантов. Усатые офицеры с идеально выбритыми щеками и подбородками, в чёрных мундирах и серых шинелях смотрели вперёд.

— Господа, — произнёс Разин. Негромко, но все обернулись. — Сегодня будет тяжко. Продержимся и завтра пойдём в наступление. Я хочу, чтобы вы показали свои таланты полководцев. Переживём этот переломный день.

— Так точно, господин генерал! — ответили те хором. Командный состав знал о подкреплении, что к следующему утру будет здесь, но решили данную информацию не раскрывать перед регулярной армией и уж точно наёмниками. Пусть сражаются, как демоны, понимая, что всё только на их плечах.

— Тогда работаем. И да хранит нас Господь.

Правый фланг. Позиция Д-12.

Корнелия с мечом в руках стояла во главе своей гвардии. Смотрела вперёд. Сквозь снег. На приближающуюся британскую армию.

Рядом Фрея и Ингрид.

— Хороший сегодня день, — произнесла монотонно Фрея.

— Прекрасный, — откликнулась Корнелия, чувствуя как снежинки таят на её пышных ресницах.

— Кто последней прольёт кровь — та угощает всех выпивкой в «Медвежьей берлоге», — кривой улыбкой ухмыльнулась Ингрид.

— Я в деле, — кивнула имперка.

— Я тоже, — вторила советница.

Три воительницы были готовы к бою.

Резерв центрального направления.

Юный Воробей находился среди своих новоиспечённых товарищей. Седьмая штурмовая группа. Десять высокопрофильных практиков. Рядом — ещё несколько таких же команд, все элитные подразделения быстрого реагирования, сформированные дабы затыкать прорывы.

Буря с эспаньолкой рассказывал группе историю из прошлого, как попал в задницу и чуть не помер, но благодаря действиям сокомандников, выжил. Алиса крутила скучающе кинжал. Кирилл разминал шею. Остальные тоже готовились — каждый по-своему.

Поодаль, на наблюдательном пункте, сооружённым из брёвен и досок, капитан Семёнов вёл наблюдение с трубой.

— Чёрт, и как тут разглядеть хоть что-то? Епучий случай! Снег когда-то закончится⁈ — ворчал он под нос.

На земле стояли посыльные наготове.

Вдали грохотали барабаны. Уже и имперские. Вот-вот авангарды сойдутся.

Александр прекрасно видел, что сейчас всё начнётся.

Вот оно!

Вспышки!

Британская артиллерия открыла огонь. Тут же ответный рёв — имперские пушки ударили в ответ.

Пошло.

Наблюдать за сием действием, стоя в резерве, странное ощущение. Вроде и хлещет адреналин, но ворваться в сражение не можешь. Зато сколько хочется дать советов! Удобно давать их со стороны. Юноша понимал, что его дело — маленькое. Стреляй, убивай. А с тактикой пусть разбираются профильные офицеры. Это их хлеб и отнимать его совсем ни к чему. Сам же он смотрел на взрывы артиллерии. На воздвигнутые контуры. На снаряды, выжигавшие десятки имперцев. Британцы, естественно, также теряли своих, при чём ещё больше. Но неумолимо наступали. Всё шли, шли и шли. И вот столкновение. Волна бритов врезалась в строй имперцев. Загрохотало. Сотни вспышек эфира. Крики. Ругань. Ор. Уже привычная картина после вчерашнего.

— Трясёшься, птенчик? — ухмыльнулся Кирилл, подойдя.

— Нет.

— Врёшь, — хмыкнул тот. — Все трясутся перед боем. Даже такие красавцы, как я. — Он достал флягу, глотнул, протянул Воробью. — На, хлебни. Для храбрости.

Юноша мотнул головой:

— Не, спасибо.

— Как знаешь, — Кирилл убрал флягу. — Мне больше достанется. — и посмотрел туда, где уже сошлись первые ряды. — Знаешь, что самое поганое в таких мясорубках?

— Что?

— Не смерть. Смерть — это быстро. Миг, и всё. Страшнее остаться обрубком. Без ноги. Без руки. Или глаз. Вот это по-настоящему жутко. — Он мрачно улыбнулся. — Так что если видишь, что тебя сейчас прикончат — не дёргайся. Пусть кончают быстро.

— Бодрые у тебя напутствия, — буркнул лучник рядом.

— А что, неправда, что ли? — пожал плечами Кирилл. — Я в прошлом году видел парня, которому ноги оторвало. Две недели подыхал. Лекарей мощных не было. Так тот две недели от боли выл. В лазарете зелень только руками разводили. В конце его прикончили из жалости. Сам просил. Вот и думай.

Тишина.

— Завали хлебало, Кирилл, — бросил Буря, не оборачиваясь. — Хорош молодых пугать. — и зыркнул на Воробья. Мало ли пацан прифигеет от таких рассказов и начнёт дрейфить. Такого им не надо.

— Да не пугаю я, готовлю морально, — отмахнулся тот.

— Просто заткнись.

Кирилл ухмыльнулся, но умолк.

Сашка же вновь посмотрел на поле боя. Волна британцев всё накатывает на имперские позиции, без перебоя. Слышал крики. Кругом вой и лязг железа. Взрывы.

«Скоро наш выход.»

И в этот момент к наблюдательному пункту подскакал всадник. Спрыгнул с седла, что-то быстро доложил Семёнову. Тот кивнул, обернулся к одной из групп, крикнул:

— Третья! Прорыв в секторе А-3! Выступайте! Живо!

Третья группа сорвалась с места. Двенадцать фигур растворились в дыму и снегу.

Второй посыльный. Ещё приказ от Семёнова под взрывы и грохот.

— Пятая! Сектор В-7! Британцы прорвали первую линию!

— ВПЕРЁД! — гаркнул командир и пятая группа побежала закрывать брешь.

Ещё минута.

Очередной посыльный.

Семёнов, выслушивая доклад, скользил взглядом по командам, решая, кого отправить в этот раз:

— Девятая! Сектор Д-9!

Девятая исчезла.

И:

— Седьмая!

Валера «Буря» выпрямился. Повернулся к своим.

— Это мы, народ. Слушайте!

Капитан выпалил:

— Сектор Б-4! Британцы прорвались, прут ко второй линии! Их около трёхсот! Задача — остановить, выбить к херам, дать время подтянуть резервы!

— Есть! — кивнул Буря и рявкнул. — Седьмая, за мной! Ходу!

И десятка рванула с места.

Юный Воробей бежал среди них. Арбалет наготове. Сердце бьётся ровно. Дыхание размеренное.

Первый бой в новой команде. Нужно посмотреть, как они работают. И впишется ли он. Если нет — пойдёт в одиночку. Сегодня ему было плевать на всё. На приказы. На команды. В любом случае в «пожарных» командах будут потери. Его легко заменят на другого стрелка из прореженной группы. А он куда лучше справится в соло.

С этими мыслями он нёсся с остальными сквозь снегопад и дым. Мимо раненых, ползущих в тыл. Мимо носилок. Мимо орущих медиков и солдат.

Грохотало всё ближе. Всё громче.

И вот — на месте.

Сектор Б-4.

Три сотни британцев нахлынывали в брешь, как река через треснувшую плотину. Впереди — пятеро практиков: трое в эфирных аурах мастеров, двое помощнее — магистры. Эфир вокруг пульсировал, воздух плыл. Они истребляли рядовых имперцев методично, без жалости. Удар — тройка трупов. Инициированные и адепты против таких — как скот на бойне.

— Держать строй! — голос Бури прорезал всеобщий хаос как нож.

Имперские пехотинцы в ранах, синяках обернулись:

— Наши… НАШИ ПРИШЛИ!!!

— ДЕРЖИМСЯ, ПАРНИ! ВЫБЬЕМ БРИТАШЕК!

Пехота поймала воодушевление, увидев бегущего Бурю и деда с кувалдой. Ещё бы. Оба сияли плотными аурами магистров, как лампочки.

— Физики со мной, в центр! — орал на ходу Валера. — Мечники, на фланги! Алиса, обход справа! Кирилл, слева, отсекай их от своих! Лучники, наверх, бей по толпе! — и мимолётно обернулся к Воробью: — Воробей, прикрываешь! В гущу не лезь! Ясно⁈

Александр коротко кивнул:

— Ясно!

Буря задержал на нём взгляд — миг, будто прикидывал, можно ли на пацана положиться, и развернулся к остальным:

— Вперёд! За Империю!

— За Империю! — рявкнула группа.

Александр отделился, двинулся к невысокому холмику в тридцати метров от эпицентра. Там валялись разбитые ящики и перевёрнутая повозка — хлам со вчерашнего боя. Позиция что надо. Обзор прекрасно подходит для прикрытия.

Он забрался на повозку, встал на колено, упёр арбалет в борт. Огляделся. И всё это в безумном хаосе. Свистящих болтов и стрел. Под крики пехоты. Ругань и маты. Под лязг мечей. Треск щитов. Только спокойствие. Абсолютное. Сегодня он был вне хаоса. Сегодня он ощущал себя совсем другим.

Группа уже в деле. Рубится. Буря и двое физиков врезались в центр британского строя тараном. Первый удар Бури — англичанину в шлем. Череп лопнул, как дыня. По соседству здоровяк-дед с кувалдой крушил врагов, вертясь по оси. Тройку бритов перемололо в кашу. Взмах молота сверху по шлему четвёртого и тот осел. Шлем смят, спрессован, вместе с головой. Вспышка эфира и на деда бросился британский магистр.

На флангах тоже было жарко. Мечники работали на всю катушку. Кирилл вертелся юлой, каштановые волосы летят, как в танце, меч режет горло за горлом. Британские пехотинцы не успевали понять, откуда пришла смерть. Остальные мастера держали строй, не давая врагу зайти с боков.

Лучники пускали стрелу за стрелой. Чётко. Профессионально. Каждая находила цель — в горло, в глаз, в щель между пластинами доспехов.

А где-то справа, практически невидимая в дыму, скользила Алиса.

«Быстрее. Ещё быстрее.» — думала та, пробираясь в хаосе к командиру прорвавшегося отряда англичан.

Текла меж дерущихся, ловя каждую вспышку дыма, каждый миг замешательства. Выполняемая техника не делала невидимой — это было просто умение двигаться так, чтобы не цеплять взглядов. Рывок, когда враг отвлёкся. Перекат за спины. Замереть, слиться с толпой, снова движение. Отточенное ремесло убийцы-критана. Алиса знала, как убивать тихо. Знала, как находить дыры в обороне.

И непреклонно приближалась к цели.

Британский магистр первой ступени. Относительно молодой, лет сорок. Кожаный доспех с синими рукавами и рисунками в виде ромбов. Меч в руке светится — эфирный клинок. Стоит немного в стороне от свалки, командует, координирует своих, выкрикивая.

«А вот и координатор. Убью его — их строй посыплется. Начнут действовать вразнобой. А разрозненные солдаты — лёгкая добыча.»

Как мастер третьей ступени, ещё и критан, Алиса вполне могла это сделать, нанеся смертельный удар. Так что уверенно сокращала дистанцию. Сердце бьётся набатом. Всё-таки слишком глубоко зашла. Если ошибётся — умрёт в окружении. Но руки не дрожат, кинжалы держат крепко.

Двадцать метров. Десять. Пять.

«Ещё чуть-чуть!»

Магистр стоял спиной, отдавая приказ. Идеальный момент. Открыт, сосредоточен на другом, опасности не чует.

Алиса сосредоточила эфир в ногах и спине для рывка. Приём, коий она исполняла множество раз. Прицелилась в основание черепа, где доспех не закрывает шею. Четыре с половиной метра. Лёгкая работа для неё.

РЫВОК!

И магистр дёрнулся. Обернулся. При том мгновенно.

Их глаза встретились. Его с ухмылкой и её — шокированный.

«Чёрт! Как он заметил⁈»

Инстинкт то практика был или же чутьё, наработанное сотнями боёв — неважно. Англичанин почуял угрозу за спиной — не понимая откуда, просто учуял. И среагировал молниеносно. Его меч пошёл на рубящий удар. Быстро. Слишком быстро. Алиса попыталась отпрыгнуть, но поздно. Ведь близко подобралась, слишком сосредоточилась на рывке. Два метра. Меч достанет.

«Не успею.»

Пронеслась мысль. Холодная, отстранённая. Спокойная. Она видела, как лезвие, свистя, плывёт к горлу. Видела, как магистр вкладывает в удар всё. Всю силу, весь эфир. Снесёт голову. Без сомнений. Чисто. Быстро.

«Д остойная смерть на поле боя.» — сглотнула Алиса.

Она не зажмурилась. Смотрела смерти в лицо. Так надо. Ведь она — практик.

Обжигающий меч в сантиметрах от горла.

И…

Магистр дёрнулся. Правое плечо отлетело назад, будто кто-то дёрнул за рукав. Меч ушёл в сторону, просвистел мимо шеи на добрую ладонь. Рука обвисла, пальцы разжались, клинок лязгнул о снег.

Из сочленения на плече торчал арбалетный болт.

«Что⁈»

Алиса не думала. Некогда! И отработала на рефлексах. Левая рука воткнула кинжал в горло магистру, пробило трахею, так что рассекло артерию. Он схватился за шею. Глаза выпучены. Кровь хлещет сквозь пальцы. Что-то булькает и падает лицом в снег.

Готов.

Алиса с выпученными глазами, хватала ртом воздух. Сердце колошматит. Запоздалый адреналин. Она была в сантиметре. В одном проклятом сантиметре! И кто-то её спас!

Обернулась, ища глазами.

«Кто? Кто стрелял⁈»

Взгляд заметался по полю. Все кругом дерутся. Седьмая группа давит британцев. Лучники бьют справа. Но у них стрелы, не болты. С ними старик Гарик — арбалетчик. Но угол выстрела явно не тот. Прилетело слева.

И тогда Алиса увидела.

На опрокинутой повозке стоял Воробей. На колене. Но даже не смотрел в её сторону. Просто перезаряжал арбалет. Умиротворённо, без суеты. Вставил болт, натянул тетиву, прицелился, выстрелил. И в толпе упал британский лейтенант с болтом в груди.

«Он. Это он…»

Алиса смотрела на парня в маске птицы несколько секунд. Переваривала. Как⁈ Попасть с такого расстояния в руку движущегося магистра, в разгаре боя, в каше, когда сама Алиса не смогла среагировать⁈ Попасть в такую мелочь, да ещё в нужный миг, когда британский координатор замахивался… Это! Это не просто хороший стрелок! Это снайпер от бога!

«Инициированный второй ступени… как такое может быть? Невозможно… Не верю… Может, это был не он?»

Воробей продолжал стрельбу. Не кивал ошеломлённой Алиске, дескать я прикрыл твой зад, крошка. Он, вообще, ни на что не отвлекался. Просто делал своё дело. Прикрывал отряд и выбивал пехоту. Сеял хаос, меняя ход этого очага сражения.

Алиса всё же решила позже сказать «спасибо» и посмотреть на его реакцию. Если оба выживут. А сейчас — работать. Координатор готов, но британцы ещё не разбиты. Добивать надо. Она уже сменила позицию в поисках новой пригодной цели. И больше не допустит ошибок.

Буря молотил англичан с особой яростью. Кулак с эфиром впечатался бриту в грудь и тот отлетел на пару метров с промятым нагрудником и переломанными рёбрами. Рыцарь махнул секирой. Валера присел, всадил кулак в колено — нога на излом. Тяжеловес брякнулся на снег. Зря. Тут же в живот прилетела кувалда. Плям. Живот обожгло — кишки в смятку. Дед взмахнул кувалдой по подоспевшему на помощь другому англичанину точь клюшкой для гольфа снизу-вверх. Голова того оторвалась от плеч и улетела в задние ряды. Буря рядом сжал голову другого и смял как здоровенный орех до щелчка. Из глазниц того брызнуло. То ли кровь, то ли мозги. Но явно он больше не жилец. Буря же продолжал. Как и его напарник с кувалдой. Вот вам и пенсионер на подработке. Выбивает души из вражин. Ещё и со вкусом, зараза, умело.

Буря скользнул взглядом по сторонам. Пусть и в горячке боя, но ему приходится фиксировать — всё ли в порядке с группой. Он ведь командир как-никак. Так что нужно переключаться от тоннельного зрения и зарубы, дабы видеть картину поля боя целиком.

Он уже оценил, как Кирилл крутился слева, резал врагов. Как мечники держат строй. Как лучники прореживают толпу. Как Алиса минуту назад скользнула к координатору. И едва не погибла. Но в последний момент что-то произошло. Что именно — непонятно. Но то, что она жива — хорошо. А что там делает Воробей? Стреляет пацан. Не густо конечно и не столь быстро, как про него говорили, но хоть так. Главное — чтобы не мешался. Своих не подстреливает — уже прекрасно. В целом, справляются и без него.

Всё! Думать некогда! Британский магистр попёр!. Здоровенный бугай в тяжёлых латах, с двуручником. Магистр первой ступени.

— Русский свин! — рявкнул магистр на корявом имперском. — ДАВАЙ, СУКА! ДАВАЙ!

И замахнулся. Эфир полыхнул по лезвию, оставляя светящийся след.

Буря нырнул под удар. Удар в солнечное — магистр согнулся. Но ответил, рубанув Валерика по предплечью. Тот принял скользящий удар на наплечник. Пошла дуэль магистров. Жёсткая. Быстрая. Никакой чести или разговоров. Просто рубка насмерть.

Воробей же продолжал стрелять. Выбивал особо крикливых англичан. Самых ретивых. И шустрых. Убил четырёх пехотинцев, то и дело поднимавших падающее знамя. После пятого убитого бриты перестали то поднимать — поняли, ну его нахрен. А вон сержант с завитушными усиками указывает падьцем в сторону. Выстрел. И падает как оловянный солдатик с болтом в глазу. Британский контурщик что-то придумал, заплёл эфирную схему. Сюда, дорогой. Болт прошёл сквозь несформированный контур, в область носа и прошил череп.

Семнадцать. Восемнадцать. Девятнадцать.

Юноша считал. Не ради будущего хвастовства. А дабы знать, сколько ещё болтов осталось.

Седьмая группа по итогу так скоротечно и мощно надавила на англичан, что те завязли и начали медленно, но верно отступать. Финальным аргументом стал орущий весь в крови Валера «Буря».

— Давим! — рявкнул он, сломав побеждённому магистру шею. — Не даём продыху! Гоним их! Гоним!

И британцы побежали по-настоящему. Бросая раненых, знамёна. Паника захлестнула их с головой. Подразделение разбито. Выживет быстрейший.

— Хватит! — гаркнул Буря. — Всем стоять!

Группа встала. Все задыхались. Доспехи в крови — чужой, своей. Кто-то ранен, но все живы.

Первый бой прошёл удачно. Да и резерв армейцев подоспел. Свою работу «седьмая» выполнили.

Валерий оглядел всех. Пересчитал. Целы. Хорошо.

Алиса подошла к нему, вытирая кинжалы:

— Сколько там платят за координатора, а, командир?

— Хрен знает. Но ты — молодец, хорошо отработала, после его смерти их сплоченность пала.

Она улыбнулась:

— Вот только, чуть коней не двинула. Благо Воробей вытащил. Если б не он, остывала сейчас там, под британскими сапогами.

Буря приподнял бровь. Посмотрел на неё. А ведь не шутит. Потом взглянул на Воробья. И снова на неё.

— Расскажешь потом. Сейчас возвращаемся. У нас ещё полно работы, день даже толком не начался.

И группа потянулась обратно, к резерву. Медленно, устало. Адреналин отпускал, накатывала лёгкая усталость.

Алиса шла рядом с Воробьём. И вскоре не выдержала, тихо сказав ему:

— Спасибо. За выстрел. Ты спас меня.

Юноша даже не повернулся. Просто ответил также тихо:

— Не за что.

— Ты чертовски хорошо стреляешь, Воробей. — не унималась та, в попытке вытянуть из него чуть больше слов. ВОТ ЖЕ МОЛЧУН ТАКОЙ! Её, как женщину, ещё и спасённую, ТАКОЕ РАЗДРАЖАЕТ!

— Спасибо.

— Кто ты на самом деле?

— Наёмник.

— Наёмник, — повторила Алиса с усмешкой. — Что ж, пусть будет так. Но я буду должна. После боя расплачусь, идёт?

— Идёт.

Та фыркнула:

— Что, даже нес просишь как именно?

— Не.

— А ты тот ещё сорванец, да, Воробушек?

— Наверное.

— С таким характером у тебя никогда не будет женщины, ты в курсе? — хмыкнула рыжая.

— Ага.

— Ну, точно засранец. Прям в моём вкусе, — ухмыльнулась она. — Так что ты теперь на прицеле.

— Понял.

Под этот странный диалог, и параллельно других бесед, и особенно самого громкого монолога, в коем шатен Кирилл описывал насколько он крут, седьмая группа вернулась на позицию и расселись кто где. Кто пил из фляг. Кто бинтовал раны. А кто-то просто лежал на спине, глядя в серое небо, откуда всё сыпал снег.

Кирюха подсел к Воробью:

— Неплохо стрелял, птенчик. Видел, как ты сержанта снял. Чисто сработал.

— Спасибо.

— Алиска говорит, ты её вытащил. Попал в руку магистра в момент замаха. Это правда?

— Правда.

Шатен присвистнул:

— Ничего себе. Везучий ты, паря! Или очень ловкий. — и хлопнул Сашку по плечу. — Ладно, рад, что ты с нами. Думал, будешь обузой, а ты вполне себе неплох. Извини, если наехал в начале.

— Не наехал.

— Ну и хорошо. — Кирилл глотнул из фляги. — Выпьешь? Перед следующим заходом?

— Не.

— Как хошь. — Пожал тот плечами и отошёл.

Юноша же пересчитал болты. Осталось двадцать три обычных. И пачка особых, всё ещё нетронутых. Хорошо. Их время вскоре придёт.

Поднял взгляд, оглядел команду. Все отдыхают. Буря разговаривает с дедом. Алиса чистит кинжалы. Кирилл пьёт. Лучники делятся впечатлениями. Как в следующий момент капитан Семёнов проорал:

— СЕДЬМАЯ ГРУППА! СРОЧНЫЙ ВЫХОД!

День, действительно, только начинался…

Примечание: ребят, давайте без спойлеров ха-х:D

Следующая глава будет большой) Впереди прям ОХОХОЧТОБУДЕТ)))))))