Ненормальный практик 7

Глава 8

Рёв британского горна не был похож на торжественные фанфары, к которым привыкли в штабах. Это был хриплый, надрывный звук, в какой-то степени больше напоминающий предсмертный стон раненого зверя. Он прорезал вой пурги, заставив солдат по обе стороны фронта на миг замереть.

А потом пришла тишина. Относительная конечно.

Скрежет металла о металл, крики команд и грохот эфирных разрядов начали стихать, поглощаемые белой снежной стеной. Высокомерные британцы, которые ещё полчаса назад втаптывали имперскую пехоту в кровавую кашу, да втаптывались и сами, внезапно начали пятиться. Без паники, профессионально, но — назад. В серую, беспроглядную снежную хмарь, прочь от эпицентра битвы.

— Они отходят… — прошептал пехотинец империи, не веря собственным глазам. — Мать твою, они реально бегут!

— Не бегут, а маневрируют, дебил! — огрызнулся сержант, зажимая дыру в боку. — Но маневрируют козлики в сторону своего лагеря, чёрт бы их подрал, хе-хе!

Ещё один горн. На этот раз имперский. Тоже на отход.

Сержант тут же среагировал:

— Уходим и мы! Живо! Пока пурга не похоронила нас тут вместе с мёртвыми!

Два километра до лагеря. В обычный день, по сути, прогулка на двадцать минут. Сегодня же, как марш через ледяное чистилище. Колонна растянулась по обледенелой дороге, точь раненый змей. Впереди хрипели яки. Огромные, лохматые. Шли тяжело, их шерсть превратилась в сплошной ледяной панцирь. За ними тянулись повозки, набитые ранеными. Снег под колесами уже не был белым — он стал бурым, впитывая всё, что вытекало из-под наложенных бинтов поверх ран. Потери были жуткими. Больше, чем вчера. Намного больше. Те, кто шёл сам, подпирали друг друга плечами, спотыкались, падали, но их тут же поднимали товарищи.

— Слышь, косой, — хрипел один из наёмников, чьё лицо превратилось в сплошной ожог. — Ты видел это? Золотого этого… макака?

— Видел, — отозвался его товарищ, волоча за собой сломанный щит. — Думал, у меня крыша поехала от истощения. Он же того архимагистра, как котенка. Просто хрусть — и нет головы. Архимагистра, сука! Второй ступени!

— Это был Воробей! — подал голос парень из молодняка, шедший рядом. Его трясло то ли от холода, то ли от пережитого. — Я узнал его! Маска та же… Но как он это сделал? Откуда такая мощь у наёмника?

— Какой он тебе наёмник, придурок? — сплюнул старый ветеран. — Это был либо бог, либо демон. Но сегодня он спас нам задницы. Так что заткнись и шагай, пока ноги не отвалились.

Ветер бил в лица, заставляя людей сгибаться пополам. Но сквозь этот ад пробивалось странное, дикое чувство.

Они выстояли.

В лагере уже зажигали сигнальные огни. Огромные эфирные жаровни на постах светились сквозь метель тусклым оранжевым светом. И когда первая повозка пересекла черту внешнего периметра, над лагерем пронёсся не крик, а какой-то общий, вырвавшийся из сотен глоток выдох. Слава Богу.

…

Пурга ещё не успела скрыть следы бойни, что совсем недавно развернулась в низине, но уже старательно засыпала снегом изуродованные тела.

Архимагистр Железнов стоял, тяжело навалившись на древко копья. Его левый рукав доспеха был полностью сожжен, а на плече красовался запекшийся след от вражеской атаки. Старик тяжело дышал, и каждый выдох сопровождался с тем ещё кряхтеньем — дуэль с британским архимагистром не прошла бесследно.

Рядом, сплёвывая густую кровь, находился полковник Гусев. Его доспех, гордость имперских кузнецов, был помят, как фольга, а правая рука неестественно висела вдоль тела.

Оба они смотрели на то, что осталось от лорда Рональда Андерсона, которого так и не смогли забрать свои, ведь он слишком глубоко зашёл в имперские позиции. Точнее, на то, что НЕ осталось. Голова архимагистра второй ступени отсутствовала, а его деформированное, застрявшее в стадии полу-паука тело выглядело так, будто по нему прошлось стадо взбесившихся слонов.

Позади них замерли с десяток гвардейцев, оцепив место гибели лорда. Капитан Белов, чьё лицо было залито кровью из рассеченного лба, стоял перед высшими чинами, вытянувшись по струнке.

— А потом он применил технику Слияния, господин архимагистр, — чеканил капитан, хотя его голос заметно подрагивал. — Мы видели золотой контур… Образ огромного примата. Он просто раздавил Андерсона. В клочья. А после этого…

— А после этот наглый щенок просто развернулся и ушел, верно⁈ — рявкнул Гусев, поморщившись от боли в рёбрах. — Мальчишка разорвал контракт! Прямо на поле боя! Ни рапорта, ни фиксации трофеев, ни получения заслуженной награды… Да кто он такой⁈ И что о себе возомнил? Мы — регулярная армия Империи, а не проходной двор для фокусников в масках!

Железнов же медленно перевёл взгляд на полковника. В глазах не было гнева — только глубокая, бесконечная усталость человека, который понимает в этой жизни чуть больше остальных.

— Успокойся, Ваня, — тихо произнес старый. — «Кто он такой»? Он тот, кто сделал твою работу. И мою заодно. — После чего указал сухощавым пальцем на остатки Рональда. — Уж не тебе ли знать, каким кровожадным ублюдком был Андерсон. «Длань Бога», мать его за ногу… Если бы этот «мальчишка» не остановил его здесь и сейчас, через час мы бы с тобой не спорили о его контракте. А собирали бы кишки своих солдат по всему перевалу. Мы должны ему, Ваня. По гроб жизни должны.

— Тч. Да знаю, вот же заладил. И всё же, он мог остаться и объясниться. Кто он вообще такой и откуда взялся… — проворчал Гусев.

— Господин архимагистр, — обратился к Железнову один из солдат, видевших бой. — Воробей просил вам передать это, — и поднёс чёрный арбалет. — Сказал эм… передайте это старому хрыщу в подарок. Кхм. Простите.

Старик приподнял седую бровь и прокряхтел:

— Вот же наглец.

Но арбалет взял.

И моментально замер. Стоило только потрогать это оружие как он ощутил в ней МОЩЬ! Будто ему в руки попал не просто арбалет, а артефакт какой-то иной цивилизации.

— Боги… — прошептал он, проводя пальцем по дуге. — Взгляни на это, Гусев! Микро-контуры с обратной полярностью! Эфирная контурная резьба такой тонкости, что кажется, будто её наносили не инструментами, а… не знаю… обливали кровью девственниц в полнолуние под хохот демонов. Это невозможно сделать ни в какой экспериментальной кузнице! Это гениально! «Старый хрыч» значит… — Железнов усмехнулся. — Вот как. Он знал, что я пойму. Это не просто арбалет, это средний палец, показанный всей нашей контурной науке.

Капитан Белов неловко кашлянул, привлекая внимание.

— Господин архимагистр… есть ещё кое-что. Из ряда вон выходящее.

— Говори уже, — буркнул Гусев, который вообще не впечатлился какому-то там арбалету.

— Перед тем как исчезнуть, наёмник… э-э… «Воробей»… он послал воздушный поцелуй нескольким присутствующим дамам.

В оцеплении гвардейцев кто-то хмыкнул.

Гусев вытаращил глаза:

— Чего? Кому?

— Ну-у… — капитан замялся, чувствуя, что вступает на очень тонкий лед. — Леди Корнелия из рода Романовых-Распутиных… Она так торопилась к нему, что едва не сбила моих парней. И, кажется, ещё две северянки из племени Белого Клыка. Фрея и Ингрид, если не ошибаюсь. Судя по их реакции, они довольно близки с «Воробьём». Ну, или мне так показалось, но я обязан был доложить о неуставных отношениях с наёмным элементом.

Наступила тишина.

Гусев медленно перевёл взгляд на Железнова. Затем хмыкнул, в глазах промелькнула искра понимания.

— Три девицы. И какие… — Гусев покачал головой. — Распутина и две волчицы. У парня стальные яйца, либо он полный псих вступать в романтическую связь с такими особами.

Железнов же тихо, надтреснуто рассмеялся, бережно прижимая арбалет к груди.

— Молодец он, наш слоняра. Сначала поставить на уши две армии, затем убить легендарного архимагистра, а на десерт — соблазнить самых опасных женщин в радиусе пятиста километров. Смелый он. Ладно, забирайте тело Рональда и отходим…

…

Ветер визжал, швыряя в лицо пригоршни ледяной крошки, но Корнелия не двигалась. Замерла у самого входа в лагерь, там, где заканчивалась полоса жаровен и начиналась бесконечная белая пустота перевала долины. Красивая, благородная даже не смотря на копоть и запекшуюся кровь на доспехах. Позади, переминаясь, дрожали от холода четверо личных слуг и двое гвардейцев в тяжелой броне с гербами её дома. Но Корнелия не двигалась. Порез на её скуле, оставленный эфирным осколком во время боя, медленно, но верно затягивался прямо на глазах — кровь её великого рода обеспечивала регенерацию, которой позавидовал бы и тролль, если бы существовал в этом мире. Но как бы ни была сильна регенерация, внутри, под рёбрами, что-то саднило так сильно, что никакое исцеление не помогало.

— Ваше Сиятельство… — один из слуг рискнул подойти поближе. — Прошу вас, пройдите в шатёр. Пурга крепчает, лекари говорят, что она будет бушевать ещё много часов. Вы же промокли насквозь…

— Идите без меня, — бросила она, не оборачиваясь, ещё и голосом, что был холоднее любого снега. — Я жду его.

— Но леди, армия уже почти вся зашла в периметр…

— Он обещал, — отрезала она, и в её фиолетовых глазах вспыхнул опасный огонь. — Он сказал, что после битвы женится на мне. Он не может просто… не вернуться.

Слуга втянул голову в плечи и отступил. Конечно знал этот её тон — тон наследницы, которая привыкла получать всё, что пожелает, будь то редкий артефакт или голова врага.

Снежная завеса на мгновение расступилась, и из мглы показалась высокая фигура. Но это был не Александр. К Корнелии шла Фрея.

Северянка выглядела как само воплощение зимы. Её длинные тёмные волосы так красиво развевались на ветру, а на губах застыла странная, печальная полуулыбка. Несмотря на свои сорок лет, Фрея двигалась с той ещё грацией молодой волчицы, и даже сейчас, после такой тяжёлой битвы, в ней чувствовались остатки первобытной мощи, которая когда-то и привлекла юного Александра.

Фрея остановилась рядом, глядя туда же, куда и Корнелия. В снежную пустоту.

— Он не вернётся, милая, — тихо сказала она. В голосе не было ни злости, ни злорадства. Только спокойное, тягостное понимание.

Корнелия впервые за час отвела взгляд от дороги и посмотрела на эту северянку, с которой делила сегодня не только поле боя, но и разделила внимание одного наглого юноши.

— Ты… тоже так считаешь? — сглотнула наследница, на долю секунды дрогнув. — Но он обещал. Понимаешь? Ты разве не знаешь, что он готов будет расшибиться, но исполнит обещанное. Такой он человек.

— Когда он уезжал в Петербург он обещал выжить. И он выжил, — Фрея поправила меховой воротник, коий уже превратился в ледяную корку. — Но тот воздушный поцелуй… Не знаю. Мне отчего-то показалось, он так прощался. Хотя, может, и ошибаюсь. Его поступки вообще трудно разгадать на сто процентов.

Корнелия судорожно вздохнула, зажимая в кулаке обрывок своей накидки.

— Ты права. Главное — он жив. Всё остальное — подождёт. И всё же, — она сглотнула. — Я… Я боюсь, он слишком быстро дотянулся до звёзд, Фрея. Ты видела, что он сделал с тем психопатом с пауками? Уничтожил его, как незначительную преграду… — она запнулась, подбирая слово. — А его превращение. Разве это не был уровень архимагистра второй ступени? Я… я должна быть рядом с ним. Я не могу позволить ему просто исчезнуть в этой белой хмари. Навсегда. Понимаешь…?

Фрея медленно протянула руку и нежно положила ладонь на плечо Корнелии. Несмотря на разницу в статусе, в этот момент они были равны. Две женщины, чей мир перевернул один ненормальный.

— Понимаю. Я прекрасно понимаю твои чувства. Но если он ушёл, значит на то были причины. Одно то, что он дал нам всем понять, что он жив, уже многого могло ему стоить. Так что, давай остынем и подумаем обо всём со спокойным сердцем. Идём, — вздохнула она. — Смерть в сугробе не вернёт его быстрее. Если он решит вернуться — а я знаю, что он решит, то ты наверняка будешь первой, кого он навестит. Я в этом уверена. — и позволила себе короткий, какой-то сестринский смешок, дабы разрядить атмосферу.

Корнелия ещё раз посмотрела на горизонт, где бушевала пурга, в надежде увидеть его, услышать его наглый голос, но ответом ей был только завывающий ветер.

— Хорошо, — глухо отозвалась она, расправляя плечи. — Пойдем. Но если к утру он не объявится… я подниму на уши весь лагерь. Даже Железнова заставлю прочесать каждый метр этого проклятого хребта.

Фрея улыбнулась.

Корнелия же хмыкнула:

— Кстати, а где Ингрид?

— С отцом. Хальвдан получил раны в бою, но жить будет.

— Он — достойный воин.

— Ещё бы, — хмыкнула Фрея. — Он же наш вождь!

Они обе развернулись и под разговор, медленно ушли в глубь лагеря…

…

В штабном шатре имперцев пахло мокрой кожей из-за растаявшего снега на обмундировании и табаком. Свет эфиритовых камней, вставленных в настольные лампы, пульсировал синеватым светом, выхватывая из темноты лица офицеров. Пока что не всей делегации, а тех, кто прибыл быстрее остальных.

Генерал Разин сидел во главе командирского стола. Чёрный мундир застёгнут на все пуговицы, под глазами залегли глубокие тени. Позади него, как и всегда, неподвижным изваянием замер Игорь. Телохранитель молчал, но его взгляд, обычно пустой, сейчас то и дело возвращался к папке с досье «Александра Северова», лежащей на краю стола.

Разин медленно обвёл взглядом собравшихся. Полковник Гусев, с перебинтованной рукой, мрачно изучал карту. Полковник Чернухин, отвечавший за наёмников, нервно крутил в пальцах карандаш. Архимагистр Железнов сидел чуть поодаль, прижимая к колену обёрнутый в мешковину предмет, очертания которого не оставляли сомнений — это был арбалет. Старый не разлучался с тем ни на секунду.

— Итак, — голос Разина прозвучал сухо, как хруст. — Для основного совещания ждём остальных. Но уверен все вы уже понимаете, что мы выстояли. Британцы отступают. Это факт. Но сейчас я хочу услышать не сводку боя, а подробности о том, что произошло с архимагистром Рональдом Андерсоном. Слишком противоречивые данные поступали, а ведь это был один из главных факторов отступления англичан, так что давайте, докладывайте. Кто из вас сразил его?

Молчание. Начальник разведки встал, лицо бледное.

— Господин генерал… ситуация иррациональна. Да, всё именно так, лорд Рональд Андерсон, архимагистр второй ступени был убит. Только вот, не нашими архимагистрами…

Разин хмыкнул.

— А кем же? Как я понял весь наш состав архимагистров был связан дуэлями. Железнов был занят, Гусев тоже. Кто тогда ликвидировал Андерсона?

Майор Крылов замялся, бросив быстрый взгляд на Чернухина.

— Наёмник. Позывной «Воробей».

В шатре стало так тихо, что было слышно, как воет ветер за тремя слоями брезента. Разин медленно откинулся на спинку стула. Пальцы сжали стакан. Не от злости. От подтверждённого факта. Ему приходили донесения, мол Воробей сразил архимагистра. Но как в это можно было поверить? Учитывая пургу и хаос битвы и не такое можно было спутать.

— Повтори, — приказал генерал.

— Наёмник Воробей, господин генерал. Применил неизвестную технику Слияния высшего порядка. Свидетели описывают золотую ауру и… — Крылов сглотнул, — образ гигантской обезьяны. Он буквально разорвал Андерсона на части. Голыми руками. После чего деактивировал технику и объявил о разрыве контракта в одностороннем порядке, и скрылся в пурге.

Разин молчал долго. Очень долго. Он вспомнил свой утренний разговор с Железновым. Свои слова про «осла в доспехах рыцаря». Своё разочарование от того, что этот мальчишка — «всего лишь инициированный второй ступени».

— Игорь, — не оборачиваясь, позвал Разин. — Ты лично проверял его ранг. Ты сказал: «Инициированный. Чисто. Без обмана».

Телохранитель за спиной генерала впервые за всё время совещания шевельнулся. И ответил низким, хриплым голосом:

— Подтверждаю, господин генерал. Его аура соответствовала второй ступени инициированного. Это невозможно скрыть от моего взора.

— Значит, невозможное стало возможным, — подал голос Железнов. Он развернул из мешковины арбалет и положил его на карту прямо перед Разиным. — Посмотри на это, Аркаша. Ты говорил — «обвешанная артефактами конфета»? Так вот, эта конфета только что выбила зубы всей британской короне. Рональд — труп и это факт. А мальчишка… не побоюсь сказать теперь станет известным во всём мире. И не только это, смотри, — и ткнул пальцем в сложную вязь контуров на арбалете. — Здесь работа не мастера. И даже не архимагистра моего уровня. Это… чёртов гений. И он не просто стрелял. Он издевался. А ещё, — старый ухмыльнулся. — Капитан Белов доложил, что перед уходом этот так называемый «Воробей» знаешь что сделал?

— Ну? — не мог сдержать любопытства Разин.

Старик ухмыльнулся, ведь понимал ЧТО БУДЕТ ЗНАЧИТЬ ЭТА ИНФОРМАЦИЯ:

— Он послал воздушный поцелуй леди Корнелии и воительницам из Белого Клыка. Отгадай каким? Советнице Фрее и дочери Хальвдана — Ингрид.

В штабном шатре повисла тишина, хоть ножом режь. Капитан Белов, всё еще стоя смирно, нервно сглотнул, чувствуя, как взгляд генерала Разина резко зыркнул на него. СТРАШНО-ТО КАК!

— Поцелуй? — переспросил у него генерал. — Ты сказал, он послал воздушный поцелуй… леди Корнелии?

— Так точно, господин генерал! — пролепетал капитан. — Я бы не решился докладывать такие… подробности, если бы это не выглядело столь вызывающе. Леди Корнелия торопилась к нему как завороженная, игнорировала всех и вся, чтобы добраться до него.

Разин медленно, будто у него внезапно задеревенели суставы, замер. Взгляд застыл на одной точке на карте, но он видел не позиции британцев. Он видел лицо юноши.

Волков.

Александр Волков. Ненормальный Практик. Тот, кто должен был быть мертв. Тот, чьей невестой была Корнелия Романова-Распутина.

Генерал почувствовал, как по спине пробежал запоздалый озноб. Все кусочки пазла, которые раньше не желали стыковаться, с оглушительным щелчком встали на свои места.

«Инициированный второй ступени»? Ах, ты мелкий засранец! «Стрелок из Сибири»? О да, конечно.

— Игорь, — Разин не оборачивался, но голос прозвучал со странной, хриплой интонацией. — Налей мне. Живо.

Телохранитель, чьё каменное лицо обычно не выражало ничего, на этот раз замер на полсекунды дольше обычного. Давно он не видел начальника столь взволнованным! Затем подошёл к походному бару, достал запотевшую бутылку крепкого коньяка и наполнил тяжёлый стакан. Разин медленно поднёс стакан к губам, но не выпил. Просто смотрел сквозь янтарную жидкость, и в его глазах отражалось нечто, чего офицеры не видели годами.

«Так вот оно что…» — мысль была четкой, чистой, ясной. — 'Значит, ты решил умереть, чтобы выжить, малец? Устроил тот цирк со своей кончиной, чтобы исчезнуть с радаров великих родов? Чтобы на тебя не смотрели как на стратегический ресурс, который нужно либо приватизировать, либо уничтожить? Признаюсь, я не видел ни одного практика подобного тебе. Ни одного за все прожитые годы. Ни среди учеников Воронцова, ни среди гениев самого батюшки-императора. Все они талантливы, да. К двадцати пяти годам магистры, что феноменально. Но ты к восемнадцати архимагистра взял. Это не феноменально. Это чистое безумие. Любой другой на твоём месте бы ссал кипятком с таким развитием. Бахвалился бы и желал признания. А ты… решил носить маску. Кто же ты такой, малец. Ты ведь всё понимаешь, да? Понимаешь, какие у тебя теперь могут быть проблемы."

Генерал взглянул на донесение, где сухим почерком было выведено: «Уничтожение Архимагистра второй ступени. Подтверждено».

В восемнадцать лет. Вторая ступень Архимагистра.

Это было за пределами всякой логики. Это было пугающе. Разин представил, что начнётся, если эта весть разлетится по миру. Британия бросит все силы, чтобы устранить такую угрозу. Другие империи захотят вскрыть его череп, чтобы узнать секрет такой скорости развития. Даже родная Империя превратила бы его жизнь в золотую клетку под надзором тысячи ищеек.

«И раз ты всё это понимал, но всё равно пришёл. Эх, ты слишком рисковал, Александр,» — Разин покачал головой, чувствуя, как к горлу подкатывает ком гордости, смешанной со страхом за мальчишку. — «Прийти сюда, на эту бойню… Подставиться под удар Рональда. И всё ради того, чтобы защитить своих девчонок и исполнить данное мне обещание? Чёрт побери… Ты точно Ненормальный в лучшем смысле этого слова…»

Наконец он сделал глоток. Обжигающая жидкость немного успокоила мысли.

«Что ж… ты правильно держишься за свою птичью маску, и я не буду тем, кто её сорвёт. Да и все, включая Железнова не посмеют. Так что… Живи, Воробей. Летай, пока крылья держат. И спасибо тебе… за всё. Где бы ты сейчас ни отсыпался, ты заслужил этот покой…»

Разин резко поставил стакан на стол, и его лицо мгновенно приняло привычное суровое выражение. Он обвёл взглядом молчащих офицеров.

— Что притихли? — сухо хмыкнул он, в голосе же прорезалась нотка привычного сарказма. — Воздушный поцелуй их смутил, посмотрите на них, а⁈ Да этот наёмник просто наглец высшей пробы! Мало того, что бросил арбалет нашему главному контурщику, назвав его «хрычом», так ещё и решил, что поле боя — это подмостки театра. Как отыщется — оштрафовать!

Гусев улыбнулся, чувствуя, что гроза всех миновала.

— Да уж, господин генерал, — пробасил усатый полковник. — Дерзости ему не занимать! Я бы даже сказал, у этого «Воробья» повадки павлина в брачный период!

— Павлина, говоришь? — Разин коротко рассмеялся, и этот смех полностью разрядил обстановку в шатре. — Ладно. Плевать на его манеры. Главное — результат. Рональд Андерсон мёртв, британцы умываются кровью в своих палатках. Но за сегодняшнюю победу мы заплатили сполна.

Он снова стал серьёзным:

— Майор Крылов, вернёмся к реальности. Поторопите остальных и приступим к совещанию.

— Есть! — и тот вышел из шатра.

Разин же обратился к Железнову.

— Олег Иваныч, займись этим арбалетом. Если там действительно есть технологии, способные усилить наших стрелков — я хочу знать об этом к утру. А девиц… — генерал на секунду замялся. — Корнелию и северянок не трогать. Пусть приходят в себя. После того, что они пережили, им есть о чём подумать.

— Как скажешь, Аркаш, как скажешь…

Утро не принесло никакого облегчения. Напротив, казалось, что небеса окончательно решили стереть Долину Костей с лица земли. Пурга, бушевавшая всю ночь, к рассвету превратилась в сплошной ревущий хаос, набрав итак нереальные обороты. Видимость сократилась до вытянутой руки, только эфирные жаровни в лагере едва пробивали мглу тусклыми оранжевыми пятнами.

Имперские солдаты просыпались в промёрзших палатках, после чего выкапывали себя из-под снежных заносов. Никто не ждал хороших новостей. Только нового приказа «В бой», новой порции стрел и смерти в сугробе.

Но около девяти утра по лагерю пронёсся шёпоток, который оказался сильнее воя ветра.

— Всадники… — передавали из уст в уста. — Со стороны британцев.

К главным воротам лагеря действительно приближалась группа фигур в синих плащах на лошадях, закованных в эфирную броню. Над ними, яростно хлопая на ветру, развевался белый флаг — знак парламентёров. Британские гонцы.

Караульные вскинули луки, наёмники хватались за мечи, но приказ офицеров был жестким: «Не стрелять!».

Гонцов приняли быстро и сухо. Их провели в штабной шатёр под конвоем гвардейцев Разина. Сам процесс переговоров остался скрыт от простых смертных, но лагерь уже гудел, как базар.

— Сдаются? — хрипел седой ветеран, прикуривая самокрутку под навесом.

— Да не поверю. Они скорее сдохнут, чем флаг опустят.

— А я слышал, они ультиматум привезли, — возражал другой, помоложе, нервно поправляя бинт на руке. — Мол, отдайте нам того парня в маске, что Андерсона завалил, и тогда мы уйдем. А нет — так выжгут тут всё контурными ударами.

— Пинка под зад они получат, а не Воробья! — сплюнул наемник. — Слышали, как наш парнишка их приложил? У них там сейчас траур, поди, по всему штабу!

— ХА-ХА-ХА! Верно говоришь!

Но теории продолжали плодиться одна безумнее другой. Кто говорил, что британцы нашли секретное оружие, кто — что к ним идёт подкрепление, а гонцы лишь тянут время. Напряжение всё росло и росло. Солдаты стояли на чеку, вглядываясь в белую пелену, ожидая либо коварного удара, либо чуда.

Спустя час из штабного шатра вышел генерал Разин в сопровождении полковников и архимагистра Железнова. И выглядел так, будто за этот час он постарел на год и одновременно помолодел на десять. После чего приказал трубить общий сбор.

Тысячи солдат, те, кто еще мог стоять на ногах, выстроились на центральной площади лагеря. Ветер бил в лица, снег забивался под воротники, но над плацем повисла тишина, все ждали, что же объявит генерал.

Разин поднялся на высокий помост, наскоро сбитый из ящиков. Он не стал использовать эфирные техники усиления голоса — его собственный, закаленный в сотнях сражений, пророкотал над рядами не хуже грома.

— Солдаты Империи! — обвёл он взглядом строй. — Сегодня утром я принял британских послов!

Он выдержал паузу. Сердца бойцов, казалось, замерли.

— Враг… отступает! — выкрикнул генерал. — Британский экспедиционный корпус сворачивает позиции и уходит за перевал! Дорога на реку свободна!

На секунду над лагерем повисло оцепенение. Люди просто не могли поверить! А потом…

— УРА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! — этот крик был громче любой пурги. Тысячи глоток в едином порыве выплеснули всё: страх, боль, ярость и невероятное облегчение. Люди обнимались, кто падал на колени, кто просто закрывал глаза и подставлял лицо колючему снегу, смеясь до икоты.

Разин смотрел на всё это ликование, а его рука непроизвольно сжала в кармане мундира листок тонкой бумаги, переданный гонцами.

Личное письмо от леди Аннабель Винтерхолл.

«Аркадий,» — писала «Стальная Роза» своим каллиграфическим почерком, коий не испортила даже близость фронта. — «Не обольщайся. Я не проиграла эту войну. Мой отход — это не бегство, а перенос нашей партии на более подходящее время и место. В этой долине стало слишком тесно для двух армий и одного сумасшедшего призрака в маске. Где ты его нашёл? Ладно, всё равно узнаю рано или поздно. В целом, я признаю — этот раунд остался за тобой. Наслаждайся вкусом своей маленькой победы, генерал. Увидимся в следующий раз, если доживешь к этому моменту.»

Разин усмехнулся.

«Маленькая победа, значит?» — подумал он, глядя на своих солдат, которые только что вырвали жизнь из когтей смерти. — «Называй это как хочешь, девчонка. Переноси время, меняй место… Но поле боя осталось за нами. И если это не победа, то я не знаю, что тогда победа.»

Генерал поднял руку, призывая к тишине.

— Это была тяжелая битва! — прокричал он. — Мы потеряли многих братьев! Но мы выстояли! Империя будет помнить каждого, кто стоял на этом перевале! Сегодня — отдыхать! Двойная порция пайка и жалования каждому! Мы победили!

Снова грянуло многоголосое «УРА!».

Конечно же очевидно, что победа не была сокрушительной. Война не закончилась. Впереди новые перевалы, новые интриги и новые сражения. Но здесь и сейчас, в сердце ледяной бури, эти люди чувствовали себя победителями. Они выстояли против «Стальной Розы», против её архимагистров и против самой смерти.

И в этой толпе, среди радостных криков, три девушки — Корнелия, Фрея и Ингрид. Они переглянулись. В глазах каждой не было простого торжества. Только решимость. Теперь, когда враг ушел, у них осталась одна цель. Дождаться того, кто подарил им эту победу.