Ненормальный практик 7

Глава 7

Двое имперских пехотинцев пили из фляг. Англичане откатились, есть несколько минут на передышку.

Первый вытер губы рукавом теплого шерстяного плаща:

— Слыхал, на левом фланге какой-то хлыщ тыщу бриташек уложил?

Второй устало обернулся:

— Брехня. Такое только архимагистру под силу.

— Снабженцы так сказали, — пожал первый плечами. — Дескать, какой-то наёмник, Воробьём кличут, устроил там лютую жаровню.

— Воробей? — приподнял второй бровь. — Это не тот, что в маске язычников?

— Вроде как.

— Вон оно как. Слышал я про него. Кажись, его британцы обложили и прикончили. Так что не мог этот самый Воробей завалить такую толпу, мертвец он.

…

Трое санитар катили тачку с ранеными. Один из них, задыхаясь, выдавил:

— В курсе, ребзя, кто контуры в небе активировал?

Второй медбрат хмыкнул:

— Железнов, поди, вмешался. Старый хрыч решил размяться.

Третий мотнул головой:

— Это вряд ли. Его берегут для дуэлей с британскими архимагистрами.

— Тогда кто по-твоему?

— Может, контурщики группой сработали…

…

У входа в лазарет толпились раненые, ждали своей очереди. Двое из них трепались вполголоса.

— Про Воробья слыхал?

— Ну?

— Говорят, он сначала на левом фланге толпу положил, тысячи две, а после в центр сместился и там высек ещё сотни полторы. Один, сучара, представь…

— Вот это тебе, Серый, по ушам проехали, — усмехнулся товарищ. — Чтобы какой-то пацан две тыщи положил? Он что, архимагистр?

Тот замялся:

— Инициированный вроде…

— Инициированный, — с кивком хмыкнул второй. — Да его за секунду на куски порвали бы.

— Ну, хрен его знает. Может, и не он положил…

— Вот и я о том же. Ты его вживую хоть видел?

— Не-а.

— То-то же.

Группа матёрых вояк стояла на позиции, проверяла оружие перед очередной волной. Один из них, ветеран в годах с жирным шрамом через обе губы, услышал трёп молодых пехотинцев о чудесах наёмника Воробья и презрительно сплюнул.

— Байки это всё, — буркнул он товарищу рядом, такому же видавшему виды бойцу. — Каждый раз одна х*йня. Появляется какой-то герой, все языками чешут, какой он крутой, а через день оказывается, что всё раздуто в десять раз.

Товарищ кивнул:

— Помню, в прошлую кампанию тоже был один такой. Змеем его звали. Говорили, он магистров голыми руками душил. А как дошло до настоящего дела — сдулся. Оказался обычным везучим засранцем.

— Вот именно, — ветеран поднял меч, глянул вдоль клинка, осматривая эфирный контур. — Этот Воробей, небось, такой же. Пару удачных выстрелов сделал, народ раздул в эпос. А контур в небе… Разве арбалетчики способны создавать контуры? Это дело контурщиков. Вот они и постарались, просто никто не видел кто именно, и повесили на первого попавшегося.

— Но говорят, его британцы окружили, полсотни практиков, а он всех перебил… — осторожно оспорил молодой.

Ветеран отмахнулся:

— Сказки для сосунков. Если бы такая толпа кого-то решили прикончить, от того и мокрого места не осталось бы. Наверняка там всё было по-другому, но через пять пересказов превратилось в героическую хренотень.

Третий солдат, помладше, но тоже с опытом, влез:

— Я вообще думаю, этого Воробья не существует. Просто слух пошёл, люди подхватили, каждый от себя наплёл, и вот итог.

Ветеран хмыкнул:

— Может, и так. На войне правда первой дохнет. Байки только и остаются. Зуб даю, каждый выживший будет говорить, что сотню прирезал. Если всех таких потом опросить, то британцев должно было быть не пятьдесят тысяч, а пятьсот!

И все заржали. Ветеран дело говорит. Многие вернутся с войны и будут рассказывать, что убивали десятками, а то и сотнями. Выходит, слухи и Воробье всё из той же оперы. Может, он сам эти слухи и пустил?

Что до самого юноши, то он частично восстановил эфирные силы, и порхал по полю битвы. Там, где он появлялся, англосаксы умирали десятками, порой и сотнями. Спасённые имперцы замечали арбалетчика в черной накидке и в деревянной маске и задавались вопросом: кто он такой? Британцы же навсегда запечатывали образ фиолетовых глаз, горевших из-под жуткой маски.

И пошли слухи. Сначала малые искры, но те разрастались и разрастались в пламя. Одни считали всё выдумкой. Другие — искренне верили в существование таинственного Воробья.

Сам же юноша хвалил себя за ношение маски! Лучшее решение, принятое за последнее время. Ведь он всегда может сменить её, и Воробей исчезнет. А когда нужно — надеть снова. Забавно же.

По итогу, он врывался в сражения, особо и не сдерживаясь. Уничтожал вражеский отряд и перемещался. Никто не знал, где он может объявиться в следующий раз. Слишком непредсказуемая траектория перемещений, лишенная любой логики. Неприметный. Неуловимый. Настоящий Воробей.

Конечно, юноша понимал, что его «деятельность», особенно с теми контурами в небе, рано или поздно дойдёт до начальства. В частности Железнова, а может и Разина. И что тогда? Вызовут в штаб и потребуют снять маску? Возможно. Однако, удастся ли им, вообще, понять, где Воробей? Он ведь всегда может скинуть с себя вещи и переодеться в другого человека. По сути, ему больше не нужно объявляться перед непосредственным нанимателем, так как не нужны ни деньги за убитых англичан, ни лавры со славой. Всё ради чего он здесь, в долине, ради выполнения данного обещания и…

Конечно же, СИЛЫ.

Да-а, это поистине, лучшая качалка на планете! Если так можно выразиться!

Да и ко всему прочему, Александр понимал, что возможно, есть вероятность, что его сегодняшние подвиги могут и вовсе оказаться незамеченными. Учитывая горячку боя, неразбериху, адреналин солдат, засвидетельствовавших его причастность, ещё и плотнейший снегопад, что только усиливается с каждым часом, показаться может что угодно. А самому Воробью впору сказать будет нечто вроде: да, я был в секторе Г-7. Но контуры не мои! Там был какой-то странный человек! Он их и активировал! Вот и всё. Так что все вопросы к нему. Пусть потом гадают, что то за человек. Можно им описать Воронцова внешне, вот будет умора!

Ну, а если уж быть совершенно честным, то надоело.

Да. Ему надоело прикидываться. Оправдываться. Врать. И совсем не хочется вести бесед со стариком Железновым. Однако, кое-что он всё-таки предоставит любопытному контурщику, дабы унять у того зуд. Что до разговоров с Разиным? Какой в них смысл? Договор юноша выполняет прямо сейчас. Плюс он — нанятый работник, как и был до этого. Связывать свою жизнь с Чёрным Лебедем он никогда не планировал. Если однажды генералу снова понадобится помощь, и Александр будет рядом, то непременно поможет. Да и ко всему этому, юноша уже сделал Разину такой подарок, что тот вряд ли сможет его оценить в ближайший день, однако непременно оценит в будущем.

«Чувствую себя Дедом Морозом, — вздохнул Воробей, оглядывая обстановку на поле боя. — Где там моя Снегурочка?» — и усмехнувшись, посмотрел вдаль на британские позиции.

Итак. Левое направление стабилизировалось. Британцы откатились, имперцы выдохнули, укрепились. Здесь он не нужен. В центре также подсобил. Пока только на левом фланге всего направления, но вот в самой сердцевине происходит пекло. Пора и там потушить очаги. Сейчас капельку подкопит эфирчик и снова в бой. Рыцари там прут как, сука, в Рождественскую распродажу в торговые лавки, имперцы едва держат оборону от такого наплыва. Да и отката в центре ещё не было, действуют группа за группой, по очереди, не сбавляя обороты.

Глубокий вдох. Прищурил глаза от яркой вспышки эфирного снаряда. Закрепить на ремне арбалет и вперёд. Через снегопад, взрывы и мольбы умирающих. Не только имперцев. Молились и англичане, попадались и французы. Вообще, экспедиционный корпус Аннабель состоял в основном из бритов, но попадались и другие европейцы. А вот основная регулярная армия Британии представляет из себя настоящий компот из национальностей. Будет интересно встретить такую разномастную толпу на поле боя, в будущем.

С этими мыслями юноша исчез в снегопаде.

Левое фланговое направление

Лучник Олаф, держа позицию шестого взвода наёмников-стрелков, зорким взглядом голубых глаз сканировал поле боя. Здоровенный лук в руках выплюнул очередную стрелу. Тюф! Есть! Прямо в лошадь командира в дорогущем синем плаще с белым мехом. Вот же, выброжала. Олаф сплюнул. Наложил новую стрелу. Колчан у бедра ещё полон стрел, хотя он и стрелял полдня без продыху. Всё просто. Сегодня он принял в отряд молодых резервистов, одна парочка подбирали вражеские стрелы, а вторая — таскали те с обозов снабжения.

Олаф фыркнул после очередного выстрела. Промазал. Густая каштановая борода в льдинках от дыхания. Крепкий носяра — красный от лютого мороза. Даже ему — северянину сегодня не просто. Погода бушует, гадина. Перестанешь двигаться — взмёрзнешь, как брошенная собака. Пальцы коченеют, но надо стрелять. Надо. Неважно, что всё кругом превращалось в ледяной ад. Снежинки секли лицо, забивались в глаза, ослепляли.

Его взвод, сорок лучников и арбалетчиков поредел до восемнадцати. Потери росли куда быстрее, чем вчера. Может, не хватало Воробья? А может, британцы на этот раз не сдерживались и играли по-крупному. Но так или иначе — дела были как у мыши, прищемившей хвост в мышеловке — рано или поздно точно каюк. И пусть лучники всегда теряли меньше людей чем пехота, но четыре часа непрерывной стрельбы выжимали даже матёрых стрелков. Руки ныли, пальцы кровоточили от тетивы, глаза слезились от напряжения и снега, лепившего в морду всё злее. Таким темпом ещё час, и их свалят не британцы, а усталость.

Рядом стреляла Лизка. Из-под шапки торчали мокрые волосы, кончики которых обледенели, как крохотные сосульки. Щёки в крапинках от острого снега. Лук в её руках смотрелся ужасающе прекрасно. Столь органично, как продолжение рук. Сейчас она натягивала тетиву, щурилась сквозь пургу, целясь в британского офицера. Выдохнула. Отпустила. Стрела ушла, прошила мундир, офицер рухнул.

Лизка ощерилась и пробормотала:

— Ещё один. Сколько там у меня за сегодня? Тридцать восемь?

Олаф хмыкнул, не отрывая взгляда от врагов:

— Тридцать девять, если последний точно твой. Хотя я видел как Сергей тоже в него целился. Может, его стрела.

— Моя, — отрезала Лизка. — Я раньше пульнула.

Олаф не стал спорить. Лизка гордилась от своего счёта убитых врагов, как все бывалые наёмники. Пусть считает как хочет. Главное что британцы дохнут.

И тут…

Что-то изменилось.

Что-то, что невозможно было не ощутить.

Олаф почуял это всем организмом раньше чем осознал. Инстинкт, набитый годами войны, вопил — опасность. Большая оленья задница. Не прямо здесь, в их секторе, но близко.

Воздух стал иным, вязким, давящим. Давление шарахнуло так, что в ушах заложило. Окружающий эфир начал вести себя странно, стягиваться куда-то вперед потоками, течениями. Даже пурга притихла на долгие секунды, будто почуяла неладное.

Лизка рядом опустила лук, с распахнутыми глазами повернулась к северянину:

— Ты чувствуешь… ЭТО?

Олаф, сглотнув, кивнул. Сам же неотрывно вглядывался в снежную завесу, пытаясь разглядеть источник.

И увидел, как расступаются ряды рыцарей в серых и синих плащах, как непонимающе замерли имперские пехотинцы, и пред всеми предстал человек, окутанный плотной красной аурой. Шел он неспешно, будто в запасе у него вся вечность. Пространство вокруг плыло. Снег сгорал в невидимом барьере и испарялся, не долетая до сухого зимнего мундира этого человека.

— Архимагистр. — произнес сурово Олаф.

Столь угрожающее слово пронеслось по рядам стрелков взвода как ледяной ветер.

— Мы все умрём… — послышалось в ответ.

— Выблядки решились наконец показаться…

— Этот монстр прихлопнет нас и не заметит…

Реакция была очевидной. Безысходность. Противостоять архимагистру способен только архимагистр. И никто иной. Возьми хоть тридцать магистров — не справятся. Не справится и сотня. И две. Он просто будет убивать их чуть дольше, вот и всё. Слишком большая разница в мощи. Если магистры — это тяжёлая артиллерия, то архимагистры — тактическое ядерное оружие. Их силы столь велики, что способны уничтожать сотнями за одну технику. А за особо мощную похоронить и тысячу-другую. Их не выпускают на поле боя без веских причин. К тому же, есть правила, кои соблюдают все армии мира. Архимагистры сражаются с архимагистрами и без особой необходимости не уничтожают низших практиков, давая тем возможность сражаться с равными и развиваться в рангах. Так что даже в хаосе войн, в их пламени, есть табу, которые не принято переступать.

И всё же, убить сотню-другую на поле битвы, в ожидании своей дуэли архимагистрам не воспрещается. Особенно тем, на кого бросаются низшие. Страх с адреналином порой подстегивает броситься в яркое пламя высшего практика и сгореть. Достойная, красивая смерть. Но, к сожалению, бессмысленная. Это как броситься навстречу летящей ракете. Смело? Абсолютно. Но, к сожалению, глупо.

Лизка прошептала, дрожащим голосом, хоть и пыталась скрыть страх:

— Стрелы его не возьмут… Сейчас спалит нас всех на потеху…

Олаф же проворчал нечленораздельную ругань, сжал лук. Он видел, когда архимагистры приступают за «работу», выжигаются сотни квадратных метров взмахом руки. Зрелище впечатляющее, но если смотреть на то издалека, а не быть в качестве испепеленного. Что касательно дуэлей архимагистров — это как столкновения стихий, от коих все те, кто оказался рядом, дохнут, и часто не от боевых техник, а банального переизбытка эфира в воздухе, ведь их техники могут стереть с лица земли целые кварталы, поселения.

А вот Лизка, говоря прямо, всегда считала это пиздежом. Раздутыми до маразма солдатскими байками. Но глядя сейчас на приближающуюся фигуру в красной ауре, понимала — это монстр. Боевая единица, способная помножить весь их сектор на ноль за минуту. Если ему вообще понадобится столько много времени.

Британский архимагистр остановился метрах в ста от имперской линии. Пожилой офицер. Полковник. Длинная синяя шинель поверх синего мундира с золотыми пуговицами. Седые, но густые волосы уложены назад. Выбритое идеально лицо с квадратной челюстью. Эдакий красавец в годах, но наверняка ещё сводящий придворных англичанок с ума. Он вальяжно, при этом утончено будто дирижер поднял правую руку, от чего в воздухе вспыхнула огромная круговая схема ядерного красного света. Глаза архимагистра также засветились ярким красным, что в серости снега смотрелось демонически.

Лизка нервно засмеялась. Ведь контур лепился линия за линией, требовал концентрации, точности, аккуратности в сплетении эфирных нитей. А этот ужасающий монстр создал тот взмахом руки. Эфирные линии в огромном круге запульсировали и расширились. Через несколько секунд алый круг стал размером с дом.

И тут все — и британцы и имперцы увидели, что именно формирует британец. Контур принял форму. Образ. Здоровенный вепрь из чистого эфира, светящийся красным пламенем, с бивнями длиной с человека. Зверь выглядел материальным, настолько плотно архимагистр сплёл эфир. Задрал рыло, встряхнул шкурой, от чего эфир пошёл теплыми волнами.

Олаф выдохнул:

— Ёб твою. Это ж эфирный зверь…

Среди практиков всем было известно, что архимагистры высшего класса могут придавать контурам форму зверей, делать техники около живыми на вид и управлять ими. В свою очередь магистры могли довольствоваться лишь псевдозверьми или отдельными их частями в виде лап или зубастых пастей.

Британец закончил с контуром. Глянул на имперскую линию, ухмыльнулся. И взмахнул рукой, позволив кабану атаковать.

Эфирный вепрь сорвался с места. Попёр к имперским позициям, полыхая краснеющим эфиром. Здоровенная туша вспахивала копытами снег с опущенным рылом, собираясь размазать всё, что попадется на пути. Пурга нисколько не тормозила его, снежинки испарялись от жара эфира. Зверь приближался. Стремительно. Неотвратимо.

Имперцы заорали:

— ВАЛИМ!

— БЕГИТЕ! СКОРЕЕ!!!

Паника захлестнула разум. Когда на тебя мчится угроза размером с дом, тут не до построения. Стрелки во взводе Олафа и Лизки тоже заколебались, кто-то бросил лук и рванул. Северянин рявкнул через всепоглощающую панику:

— НАМ НЕ УБЕЖАТЬ!!! ВСЕ НА ЗЕМЛЮ!!! ЖИВО!!!

Взвод — кто лег на снег, кто замер на месте, продолжая стоять. Решение лечь — было наилучшим. Ведь вепрь мчался на них, авось проскочит. От него не сбежать, а так хоть часть лучников выживет, если тот пронесётся дальше. В глазах большинства ужас. Они смотрели как эфирный вепрь несётся к ним, и каждый думал что это последнее что увидит в жизни.

Пятьдесят метров. Тридцать. Тот смял пехотинцев. Десятки сгорели заживо.

Олаф успел подумать о том, что прожил нормальную жизнь. С два десятка лет войны, больше ста боёв, сотни убитых врагов, несколько баб которых любил, товарищи коих ценил. Неплохо для простого северянина. И вот итог — смерть в долине от эфирного зверя, сотворённого САМИМ АРХИМАГИСТРОМ. А далеко он зашёл, верно? Понадобился ЦЕЛЫЙ гребанный архимагистр, чтобы прервать его жизнь! Северянин ухмыльнулся. Конечно, мысленно шутил. Он просто попал под раздачу совершенно случайно. Как муравей под сапог. Но чего уж.

Вепрь был в десяти метрах.

И вдруг…

Грохот.

Другой зверь! Имперский! Материализовался из воздуха прямо перед британским вепрем! Огромный олень из синего пламени! Ветвистые рога пылали синевой, грива развевалась. Олень ударил копытом, опустил могучие пылающие рога и встретил вепря лоб в лоб.

БОООООМС!

Столкновение двух контурных зверей породило взрывную волну. Олафа, да и весь взвод лучников, вместе с Лизкой, швырнуло в стороны.

Приземлившись, северянин потёр башку, почуяв как земля перестала дрожать, а затем расплывшееся в морозном воздухе тепло. Сама пурга взвилась снежным вихрем, от такого количества эфира.

Когда старый лучник поднял взгляд, оба зверя рассеялись, загасив друг друга. На месте их обоюдного удара осталась огромная воронка и эфирный дым.

Но главное! Имперские стрелки шестого взвода живы! Все! Вот же чудо наяву.

— Мать моя — женщина… — пробормотал северянин, глядя на вышедшего вперед имперца.

— Это архимагистр Михаил! — воскликнули имперцы.

— Командующий здесь!!!

— Спасены!!!

— Он невероятен…

Полковник Михаил Мещеряков показался в фирменном черном мундире Черного Лебедя с золотыми эполетами. Как командующий войсками на левом фланге армии он не мог не среагировать на появление британского архимагистра. Более того, получил приказ выступить непосредственно от генерала Разина. Но и без него был бы здесь. Ведь победить архимагистра может только архимагистр. Сам Михаил не был столь привлекательным внешне, как британец. Не был и высок. Однако, крепкий и с такой улыбкой, что слухи ходили будто он соблазнил двух сестер герцогинь одновременно. Да и вообще, был тот ещё сердцеед. Впрочем, как боец он был не менее ужасен, чем британец напротив. А как горела синяя аура вокруг, что таял снег и воспламенялась земля. Мещеряков в своих высоких офицерских сапогах шёл вперед как на прогулку, руки за спиной, на квадратном лице с крепкой челюстью легкая улыбка. Карие глаза горят синевой. Подобно божественному орудию он шёл сквозь пургу к своему сопернику.

Остановился в пятидесяти метрах от британца. Оглядел его оценивающе. Потом произнёс усиленным эфиром голосом. Громко, что услышали все солдаты в округе, при том без крика:

— Хватит атаковать моих солдат, британец. Хочешь повоевать — так вот он я. Или ты только тех мочить горазд, кто ответить невмочь?

Англичанин ухмыльнулся и ответил также громко:

— А, русский полковник решил поиграть. Испугался за своих муравьёв? Предсказуемое ничтожество. Если продержишься дольше минуты, я так и быть, дарую тебе достойную смерть.

Мещеряков улыбнулся ещё шире. Глаза горят как у безумца:

— Поглядим-поглядим. Может, я тебя уложу. Может, ты меня. Узнаем только когда попробуем. — и обратился к своим войскам, голос стал жёстче. — Всем отрядам! Отступить на четыреста метров! Кто останется, пожалеет!

Британец крикнул своим тоже самое:

— Рыцари — назад! Здесь разбираются архимагистры! Хотите драться — деритесь в сторонке, щенки!

Приказы прозвучали одновременно с обеих сторон. Имперские войска на левом фланге, как и британские, замерли на долю секунды. Дуэль архимагистров. Прямо здесь и сейчас! Как же хочется посмотреть! Вот только все понимали — оба монстра прогнали их неспроста! Сейчас тут будет жарко во всех смыслах! И те, кто не успеет свалить подальше, сдохнут!

Все рванули прочь. Организованно, строем, офицеры рулили отходом, но никто не мешкал, всё на бегу. Оставаться торчать рядом, когда два чудовища начнут швыряться техниками способными уничтожить сотни людей? Нет уж.

Олаф скомандовал взводу:

— Шестой, уходим! За мной!

— Есть!

— Меня подождите!

Британцы тоже отступали. При чем достаточно далеко. Никто не собирается вести бой прямо сейчас, параллельно дуэли архимагистров. Вот насмотрятся, как оба высших ломают друг другу кости, да как заведутся! Тогда можно и подраться стенка на стенку! Ну, а пока просмотр боя лучших из лучших! Не каждый день выпадает зрелище подобного уровня!

За две минуты левый фланг опустел в центральной части. Между имперцами и англичанами осталась пустая зона на несколько сотен метров, где сейчас стояли две ужасающие фигуры, различимые даже сквозь снежную круговерть.

Олаф остановился на безопасном расстоянии, перевёл дух. Лизка привалилась к остаткам разрушенной эфирной пушки. Их взвод собрался вокруг, все живы, все пялятся на то, как готовятся сойтись титаны.

Мещеряков и британец подняли руки одновременно, тут же вспыхнули контуры.

Русский создал тройку пылающих оленей, больше похожих на сказочных созданий. Огромные. Благородные. Мощные. Пылающие синим пламенем.

Англичанин в противовес слепил с пол десятка красных вепрей.

Оба архимагистра тут же взмахнули руками, спуская собственных созданий на врага. Всё это лишь разминка, разведка боем. Но даже подобные техники способны причинить колоссальный урон низшим практикам.

Старик Олаф сглотнул, глядя на ужасающие объемы эфира, и перевел взгляд на Лизку:

— Всё ещё думаешь что эта война хорошая идея для заработка?

Наёмница нервно оскалилась:

— Просто молись северным богам, чтобы наш выиграл. А не то, нам всем звиздец.

Олаф хмыкнул. Она права. Исход дуэли решит судьбу всего левого фланга…

Центральное направление

Ольга Абызова в своём золотистом плаще и зеркальном шлеме, прямо посреди пылающих повозок, латала эфирной техникой рану на плече своей помощницы Светы. Зелёный свет окутывал порез, ткани срастались, кровотечение останавливалось. Светлана морщилась от боли, но не пикала. Издержки профессии контурщиков — уметь терпеть, иначе не протянуть.

Ольга работала молча, пальцы в стальных перчатках двигались точно, набито. Зеркальное забрало шлема отражало взрывы, эфирные вспышки. Золотистый плащ развевался на ветру, весь в копоти, крови, мокрый от снега. Под ним стальной доспех, практичный, без излишеств. Вот и весь наряд уралки, не терпящей дурости и слабости.

Снегопад усиливался. А здесь, на центральном направлении, казалось сыпал пуще всего. Мело нещадно. Ветер свистел, продувая одежду и доспехи, из-за снега видимость падала с каждым часом.

Рядом кричала Нина, ещё одна помощница, тоже в шлеме с забралом и серебряном плаще. Она рулила координацией команды уральских контурщиков. Раздавала приказы — куда ставить следующие барьеры. При чём, не смотря на пекло и хаос битвы, кричала она чётко, без истерик, а с особым хладнокровием, чем отличались женщины с Сибири. А особенно — Абызова. Яблочко от яблони прям.

Уже половину дня их группа пашет, не разгибаясь. Ставят защитные контуры, чинят разрушенные, создают новые. Координируются с архимагистром Железновым, коий командовал всеми контурщиками имперской армии с железной дисциплиной. Нет, бесспорно, старик реально был легендой, и работать под его началом было честью, но также писецки выматывающим испытанием! Дед требовал максимального максимума! Не прощал косяков, не давал передышек. Но ведь, если окинуть взглядом всё поле битвы, результат того стоил! Имперская оборона держалась во многом благодаря барьерам которые защищали войска от вражеских эфирных атак!

Ольга закончила латать рану Светы, зелёный свет погас. Оглядела работу, кивнула. Молоденькая уралка подвигала плечом, поблагодарила:

— Спасибо, командир!

— Не отвлекайся, — отрезала Ольга. — Работы ещё до ночи хватит. Проверь барьер на северном участке, там докладывали о трещинах. Нина, ты с ней, вдвоём быстрее. Здесь я разберусь.

— Есть!

Обе помощницы козырнули и, под прикрытием пехотинцев, побежали к северному участку.

Абызова осталась посреди хаоса битвы, с другими помощниками и помощницами. По правде говоря, вымоталась. Очень. Большинство контуров было активировано с её подачи. Эфирное истощение уже кружило голову, вызывало тошноту, слабость. А его пополнение никак не коррелировалось с тратами. Но показывать слабину? Нельзя. Ни за что. Команда смотрит на командира, и если командир посыплется, посыплются все.

И тут Абызова ощутила изменение.

Эфир в пространстве начал вести себя странно. Стягиваться, искажаться, собираться к неизведанной точке впереди, где-то на британской стороне.

Ольга замерла, подняла голову в шлеме, взглянув на небо. Что происходит?

Одна из помощниц с тревогой обернулась, продолжая держать барьер:

— Командир! Что-то не так! Эфир ведёт себя…

Абызова перебила её.

— Подзорную трубу! Сейчас же!

Уралка-снабженка быстро достала трубу из сумки, передала. Ольга взглянула на британские позиции сквозь метель и снег.

И увидела.

Две полыхающие синим пламенем фигуры проходили мимо расступающихся рядов пехотных подразделений Британии. Вальяжно. Высокомерно. Будто боги, спустившиеся с Олимпа. Вокруг каждого дрожало пространство, искажался воздух. Ауры такой плотности, что были видны как маяки даже без трубы, сквозь снежную бурю.

Архимагистры. И оба идут на центр.

Ольга медленно опустила трубу. Сердце колотилось неприятным, рваным ритмом. Пальцы в стальной перчатке, крепко сжались.

Рядом прошептали:

— Это же…

— Двое…

— Господи, нас прикончат…

— Пропало… всё пропало!

— Сразу ДВА! ДВА АРХИМАГИСТРА!!!

— Без паники! — оборвала трёп Абызова. — Мы — контурщики! У нас работа! Неважно, кто атакует! Делаем что умеем, а потому соберитесь, тряпки! И покажите силу имперцев!

Но и сама не верила в собственные слова. Два архимагистра — это конец. Катастрофа. Катаклизм во плоти. Стоит им взяться за крушение обороны, и имперские войска сгорят за минуты. Никакие барьеры, которые она может поставить вместе с командой, не выдержат. Это как пытаться остановить лавину плетёным забором. Бессмысленно. Безнадежно.

Нина со Светой вернулись:

— Что будем делать, госпожа⁈

Ольга молчала, раздумывала. Потом произнесла:

— Готовим максимальный защитный барьер! Выкладывайте все резервы эфира! Может, задержим их хоть на секунды, дадим нашей пехоте отступить! Это всё, что мы можем!

Все уралки переглянулись. Конечно понимали, что это самоубийственный приказ. Максимальный барьер против архимагистра? Ещё и двух. Они погибнут, как ни посмотри. Контур сломается, а обратная связь шарахнет так, что скорее всего убьет. Но выбора не было. Они всё равно не жильцы. Не поставят барьер, и архимагистры прикончат их ещё быстрее. А начнут бежать — лишь породят панику, чем спровоцируют бегство с последующим масштабным ударом от британцев.

Так что все принялись формировать огромный контур вместе. Самый мощный барьер, который только умели. Вложили всё что могли.

Британские архимагистры наступали. Слева пятидесятилетний с копной рыжих волос, торчавших из-под меховой шапки, сшитой из северного барана. Именно он и принялся первым формировать контур.

Абызова по оранжевой печати, вспыхнувшей в воздухе, поняла. Эфирный зверь! Техника массового поражения. Сейчас рыжий архимагистр обрушит на их ряды НЕЧТО, что спалит всех заживо.

Контур британца принял форму. Огненная птица из пламени. Не феникс, но не менее впечатляющий кондор. Здоровенный, крылья распростёрты, мощный клюв открыт в беззвучном крике. Кондор выглядел точь из легенд! Живой эфир! Даже оранжевые перья из пламени колыхались, а пугающие глаза горели.

Уралки закончили свой барьер. Перед имперскими позициями развернулся полусферический купол из густой синей энергии. Масштабный. Крепчайший. Лучшее, что они могли сотворить за столь короткое время!

Британец спустил кондора. Птица взмыла в воздух, и понеслась к имперцам, оставляя за собой огненный след. Снег испарялся на её пути, метель расступалась перед жаром.

БУУУУМ!!!

Громадина врезалась в барьер.

На секунду тот держался. Эфир трещал, линии рвались, но сплетение было настолько плотным, что выдержало!

Жаль чуда не будет дважды!

Второй атаки купол не выдержит, а кондор как раз взметнул в небо и принялся идти на разворот для ещё одного тарана.

Абызова с кровоточащим от перенапряжения носом, смотрела через шлем на это летящее чудовище, понимая: барьер рухнет. Ещё мгновение и…

Барьер взорвался ещё до того, как пылающий кондор подлетел.

Обратная связь шарахнула по всем контурщицам одновременно. Ольга рухнула на колени, кровь гуще хлынула из носа, тёплая, медная на вкус. Света плюхнулась на спину с криком. Нина осела, держась за шлем. Остальные девицы — кто потерял сознание, а кто — погиб.

Огненный кондор приближался.

— Пехота, врассыпную!

— В сторону!

— Ложись!

Сыпались последние команды от сержантов, понимавших, что это конец.

Птица набрала скорость. Тридцать метров! Двадцать!

И тогда Абызова, что сплетала посмертный контур, вдруг увидела прилетевший откуда-то чёрный арбалетный болт. Тот воткнулся в землю перед пехотинцами. Искрящийся фиолетовыми молниями. Выделяющий концентрированный эфир. А следом на её забрале отразилась вспышка. И огромная фиолетовая стена выросла из земли! Рыболовная сеть⁈ При том с огромными кольями по периметру и с фронтовой части! Этими кольями сеть закрепилась глубоко в грунт. Прямо перед ударом Кондора!

БУДУУУУМ!

Птица врезалась клювом в пылающую сеть, как в скалу. На обоих контурах пошли трещины. Рыболовная сеть сложились в месте удара, верхней частью ударив кондора и прижав к нижней. Настоящий гигантский капкан! И он захлопнулся!

Гигантский кондор оказался продырявлен огромными кольями сети. А в следующий миг…

Рассыпался оранжевыми осколками, опадая с небес и растворять в пространственном эфире.

Фиолетовая рыболовная сеть ещё пару раз мигнула и разломалась на куски.

На поле битвы всё замерло. Пехотинцы, контурщики, стрелки. Сержанты, офицеры. И отряд уралок вместе с Абызовой.

— Что… что это было⁈

— Я видел такой контур ранее…

— Спасены… СПАСЕНЫ!

Ольга же, ощутив невероятную мощь, а вернее сразу два источника! Обернулась.

И увидела

Из имперских позиций шли двое. Полковник Дмитрий Гусев, командующий центром! Мужик-медведь с густыми усами и взглядом матерого убийцы. Рубаха под мундиром расстёгнута у горла. Рукава засучены. Весь пылает бурым эфиром. Зловещим, как запеченная кровь. Значит, это был его контур? Его работа⁈ Или же того, кто рядом? Справа от него плавной походкой профессора университета шагал архимагистр Олег Железнов. Длинные седые патлы, борода по грудь, в фирменном развевающимся на ветру белоснежном маскхалате и черной эмблемой лебедя на груди.

Вокруг обоих пульсировали ауры, нисколь не уступающие британским. Оба были архимагистрами. И оба бросили взгляд на дымящуюся полосу после деактивированной гигантской рыболовной сети, остановившей эфирного зверя.

— Ох, уж этот проказник малолетний, — фыркнул Железнов. — Забрал всю нашу славу. Ещё бы семь секунд и я сам остановил того птеродакля.

— Птеродактиля. — поправил Гусев хмуро. Признаться, он был максимально скептичен к полученной информации об этом самом Воробье. Но вот же — контур. Только, где сам этот молодой наёмник? Полковник понять не мог. Впрочем, сейчас не до него. Помог и славно. Сам же Гусев проорал:

— Эй, британцы! Даю минуту, чтобы свалили, не то надерём ваши сэровские жопы!

Рыжий брит ухмыльнулся вместе с напарником и крикнул в ответ:

— Русский медведь! Я бить твоя харя! Потом бить твоих солдатиков! Твоя молиться! Моя побеждать!

Старик Железнов хихикнул:

— Уху-ху, а его имперский впечатляет. Дима, давай тогда рыжего бери. Я второго возьму. Один на один. Всё как полагается.

Второй британский архимагистр, молчавший до этого, взмахнул эфирным мечом, от чего взметнулся снег, а рыцари позади ахнули от порыва ветра. Сплюнул в сторону, поправил серый шарф, прикрывавший нижнюю часть лица и произнёс:

— Старик-контурщик. Я наслышан о тебе. Буду безмерно рад сразиться.

Старый снова хихикнул:

— Вот как? Тогда постараюсь не разочаровать тебя, паренёк.

Гусев же, не оборачиваясь, прогремел имперским войскам:

— Всем солдатам! Пятьсот метров назад! Не испытывайте судьбу!

Британцы крикнули своим то же. Войска с обеих сторон принялись организованно отходить, никто не хотел быть в зоне смерти, когда четыре архимагистра начнут шквал атак.

Света и Нина поддерживали Абызову с двух сторон. Она тяжело дышала, но была в сознании. Приняла наибольший удар от схлопывания барьера. Но теперь в какой-то степени в безопасности. Гарантия же — её учитель, старик Железнов, стоявший сейчас плечом к плечу с известным по всему миру жестоким Гусевым.

Нина рядом прошептала:

— Они победит, да?

Ольга молчала. Хотела верить. Но знала правду. Архимагистры равны по силе. Побеждает не сильнейший, а тот, кто наиболее эффективно применит свою силу. Здесь сойдётся всё — ум, мощь, опыт, удача. Сама же она снова и снова прокручивала момент с воткнутым арбалетным болтом. Неужели слухи о наемнике Воробье правдивы? Инициированный, каким-то образом уничтоживший двухтысячный отряд. Так странно… почему она подумала о нём?

«Кем бы ты ни был, спасибо…»

Правое фланговое направление имперской армии

Корнелия вытирала залитые потом глаза, находясь в центре того что осталось от её гвардии. Потери росли с каждым часом, но её люди держались, рубились с дисциплиной и яростью, присущими роду Романовых-Распутиных.

Пурга крепчала. Снег валил всё гуще, ветер выл свою песнь. Из завесы то и дело вылетали британцы пачками. В расход их. Снова. Снова и снова. Таким темпом, сражаясь чуть ли не вслепую, битва идёт уже час. Ничего толком не видно. Где-то сбоку громыхают взрывы. Бьют командные колокола для сбора групп в условиях плохой видимости. С другой стороны свистки. Всё сливается в один гул из криков и матов.

Справа от Корнелии — Фрея. Волосы опалены эфирной техникой вражеского магистра, которого она зарезала вместе с имперской наследницей. Сейчас опирается на меч, грудь под жилетом вздымается. Тяжко. Она хоть и была выносливой, да и по сути ещё вполне себе энергичной воительницей, вот только тут выжимало даже самых дерзких. Настоящая пытка. Остановишься — умрёшь. Просто зарубят. А потому приходится биться. Боль, усталость, нервы, пот, слёзы. Британцам плевать. Они и рады будут если сдашься. Вот только ни северяне, ни гвардия Корнелии не собирались опускать мечи. Гордость не позволит.

— Всё это прекрасно, — выдохнула Фрея, — но кажется, я устала.

— Крепись, дорогая, — шмыгнула носом распаленная Ингрид, вытащив копьё из нагрудника поверженного рыцаря. Четыре часа непрерывного боя сказались и на ней. Никаких улыбок, даже взгляд юной дочери вождя изменился. Тёмный, суровый, беспощадный и… чертовски усталый. Эфирные резервы на исходе. Раны накапливаются. Порез на порезе. Везде — на плечах, запястьях, боках. А ещё ушибы, растяжения, переломанный палец. Ничего критичного, но всё вместе складывалось в общую измотанность, кое делала каждое движение чуть медленнее, каждый удар чуть слабее.

— Британцы наступают! — гаркнул старик Свартбьёрн, что находился в авангарде союза северян и гвардии Корнелии. Дремучий берсерк был легендой, и его люди дрались со свирепостью, которой славились все северные воины. Британцы ссались от них, больше чем от регулярных имперских войск. И правильно делали, ведь те убивали с особой жестокостью и никого не брали в плен. При этом сами бились со смертельными ранами, до последнего вздоха.

Правый фланг неплохо держался. С трудом, теряя людей, но стоял. Крепко, как влитой. Полковник Пётр Суворин, командующий всем фланговым направлением, рулил обороной как гений тактики. Его приказы отличались абсолютной своевременностью, грамотностью, уместностью. Благодаря ему правый фланг оставался самым стабильным участком имперской обороны.

До этих пор.

Корнелия первой ощутила смену эфирного давления. Что-то надвигалось. Большое. Страшное. Опасное.

Фрея рядом выпрямилась, сглатывая:

— Там впереди… кажется, архимагистр…

— Думаю, он не один, — ответила Корнелия, глядя в снежную стену в поисках ужасающей силы.

И увидела среди снега огонь. Эфирный, полыхающий как факел.

Затем ещё один.

И ещё!

Целых три архимагистра направлялись к ним, как посланники смерти. Каждый горел разной по цвету аурой. Первый — белой, второй — серой, а вот третий — самой яркой из всех тех, кого видела Корнелия! Ядовитой зелёной.

— Госпожа! Мы эвакуируем вас! — взбудоражился командир гвардии — ветеран Дмитрий Алексеевич.

— Госпожа Ингрид! — обратились северяне из клана Белого Клыка к дочери вождя. — Нужно отступать! Скорее!

— Отступать? — хмыкнула Ингрид. Как они вообще посмели произнести нечто подобное, предлагая дочери самого Хальвдана поджать хвост и бежать⁈ — Я не сделаю и шага назад. Как первая наследница клана, лучше пролью свою кровь!

Личные телохранители вздохнули. Конечно, они понимали, что честь на первом месте, однако, жизнь Ингрид куда важнее её воинской доблести. Да, северяне не бегут, так заведено. Но когда враги — три архимагистра, это уже дело разумности! А не трусость! Благоразумие!

Фрея хмуро произнесла:

— Северные боги, трое сразу… Они хотят сломать нас здесь и сейчас…

— Что будем делать? — спросила Ингрид.

Корнелия молчала. Что ей сказать? Что можно сделать против трёх архимагистров⁈ Бежать? Куда⁈ Драться? Как⁈ Обычные практики против архимагистров это совсем не бой, а просто смерть. Ей стало не по себе, ведь собиралась расправиться с самой Аннабель Винтерхолл. А теперь стушевалась всего лишь от её подручных.

«Дура… какая же я наивная дура. Собиралась вырезать ей сердце… но что я могу? Слишком слабая… слишком никчемная…»

Архимагистры приближались. Все трое мужчины в годах. Бледнокожие поселенцы туманного Альбиона, все в безукоризненных мундирах, и все трое излучали особенную холодную уверенность, понимая, что сильнейшие на этом поле боя. Все вокруг — букашки. Мошки, способные лишь мозолить глаза, не более.

Первый, самый высокий с длинными тёмными волосами, выставил ладонь. Вспыхнула печать цвета молока. Тут же принялась расширяться, принимая облик грозного белого медведя. Метров шесть высотой. Крупный, на мощных лапах, а какие эфирные когти! Ходячий комбайн смерти!

Второй архимагистр, выглядевший постарше, с острым носом и в очках, не собирался активировать собственный контур, ведь хватит и бугая-медведя, что разнесёт имперское построение в хлам.

Третий же был самым сильным из тех, кто вышел на поле битвы. Рональд Андерсон. Если все архимагистры были первой ступени, то он, как Аннабель, да и генерал Разин, достиг второй ступени. А значит, по всем меркам, мог побороться за первенство среди практиков происходящей битвы. Знал ли он себе цену? О, ещё как. Поглаживая пышный длинный ус, он скучающе смотрел на перепуганных имперцев, собираясь хорошенько повеселиться, дабы вынудить старого знакомого покинуть штаб и выступить против него в дуэли. Разин обязан среагировать, иначе сэр Рональд уничтожит тысячи. Сотрет с лица земли весь фланг. Одно лишь занимало сейчас мысли британца: сколько у Российской Империи архимагистров? И не получится ли так, что Разин будет занят одним из этих двух? Он бросил взгляд на длинноволосого брита и брита в очках. Одному из этих явно достанется командующий фланговым направлением, а второму — кто? Сам Разин? Остальные ведь архимагистры, по идее, уже должны вот-вот вступить в дуэли. Тогда если Разин объявится, значит у британцев останется свободен один из этой тройки. В таком случае, дела у имперцев плохи. А учитывая, что Аннабель, прознав про выход Разина, и сама тут же выступит, то считай исход решён. Резервы же, что должны уже вскоре завершить многодневный манёвр и ударить сзади, будут последним гвоздём в крышку гроба армии Разина. С этими мыслями Рональд ухмыльнулся.

Длинноволосый британец, усилив голос эфиром, засмеялся:

— Ну что, русские? Готовы сдыхать? Или сразу побежите, сэкономив наше время? Будьте так добры, насекомые, просто исчезните!

Ингрид прошипела сквозь зубы:

— Ублюдок… Хотела бы я его прикончить…

— Не выйдет, — сухо произнесла Фрея. — Никто из нас ему не противник.

Корнелия смотрела на архимагистров умиротворенным взглядом, первой среди всех поняв — это конец. Эти трое не дадут им сбежать. Без шансов.

— Тогда что? Просто стоим и ждём смерти? — возмутилась Ингрид.

— Я… не знаю, — выдохнула Фрея.

— Простите, северянки, — подала голос Корнелия. — из-за меня вы…

— Ты здесь совсем не при чём, имперка, — перебила её Ингрид. — Так что расслабься, мы и без тебя собирались на битву. Жаль, не добрались до Аннабель.

— Но всё ещё можем хотя бы ранить одного из её людей, — добавила Фрея.

Корнелия впервые за прошедший час улыбнулась:

— Вы обе ещё большие дуры, чем я.

— Всё из-за холода, — усмехнулась Фрея. — Отморозили мозги.

— Зато сердца ещё бьются, — добавила Ингрид, перекрутив копьё, а после прокричала: — Клан! В атаку!

— СТОЯТЬ! — раздался грозный голос.

И северяне замерли. Ещё бы. Прогремевший голосище они могли узнать из тысячи, хоть в пургу, хоть в метель.

И тут показались два человека, с активированными мощными аурами.

Полковник Пётр Суворин, командующий правым флангом. Он шёл в длинном зимнем плаще белого цвета с меховым капюшоном. Руки в карманах. Короткая бородка слегка трепетала на ветру.

А рядом с ним…

Человек, которого Ингрид узнала мгновенно.

— Папа…

Да, это был Хальвдан, вождь племени Белого Клыка. Её отец. В белой шкуре, с распущенными белыми волосами. Урожденный варвар. В крепких руках два внушительных топора. Он бросил на Ингрид тяжёлый, волчий взгляд, но, как ни странно, полный одобрения:

— Какая смелая дочурка у меня, да, Пётр Иваныч?

— Не то слово, вождь, — улыбнулся полковник Суворин. — Племя в надёжных руках.

Хальвдан громко засмеялся.

Северяне тут же воскликнули:

— Железный взор здесь!!!

— Да здравствует вождь!

— Великий Хальвдан! Великий Хальвдан!

Суворин и Хальвдан прошли мимо рядов имперцев и северян. И остановились метрах в ста пятидесяти от британцев. Полковник произнёс провокационно:

— Аннабель бросила троих против моего правого фланга? Неужто испугалась, что я выстою, раз пригнала такую толпу?

Длинноволосый ухмыльнулся:

— Довольно бахвальства, имперец, мнишь себя великим стратегом, но до тебя так и не дошло, что мы сильнее и лишь предпочли покончить с вами в удобное для нас время.

— Своими выходками ты стал мишенью. — поправил очки остроносый. — Растопчем твой фланг, и ляжет вся ваша оборона. Логично, не находишь?

— Вот как. Тогда позвольте спросить, кто из вас троих готов к дуэли? Очевидно нас двое против вас троих, а потому — попрошу одного дождаться своей очереди.

Рональд захохотал. Надменно, вызывающе:

— Какой дерзкий, империшка! С чего ты решил, что третий будет стоять⁈ Я заставлю вашего командующего появиться! И лучше ему подорвать свой зад и поторопиться!

Хальвдан тихо сказал Суворину:

— Беру того, с медведем. Очкастый с той ещё хитрой рожей, это по твоей части, Пётр Иваныч.

Полковник кивнул. Являясь по характеру мозговым штурмовиком, нежели берсерком, ему куда более подходят каверзные противники:

— Что будем делать с третьим? Он — второй ступени.

Хальвдан пожал широкими плечами:

— Что предлагаешь?

Суворин задумчиво промычал. Что они могут сделать в данной ситуации? Ничего. У них итак серьёзные противники, а тут ещё свободный архимагистр второй, мать его, ступени! Никакая тактика не поможет против превосходящей силы. Увы. Придётся игнорировать его.

— Для начала постараемся выжить в дуэлях, а после попробуем сдержать его, — произнес в итоге полковник.

— Если он не вмешается раньше, — хмыкнул Хальвдан, предполагая, что бой может быть просто три на два, безо всяких дуэлей. Понятно, что в таком случае англичанин получит клеймо бесчестия на всю оставшуюся жизнь, если вмешается в чужую дуэль, но такие случаи бывали, при чем множество раз на всех континентах.

Британцы переговорили, в итоге Рональд произнёс:

— Эй, вы двое! Вот ваши соперники! — и указал на напарников. — Что до меня — попробуете атаковать, и я вмешаюсь в ваши дуэли. А потому бейтесь в сторонке и знайте — каждую минуту я буду убивать сотню ваших, пока кто-то из вас не закончит собственный бой и не бросит мне вызов. Либо не объявится Разин.

Суворин тяжело вздохнул. Британец прямо сказал, что будет развлекаться, убивая низших практиков, пока ему не бросят вызов. И с этим ничего не поделать.

— Всем отрядам! Отступайте! Назад! Кто останется, умрёт! — это всё, что он мог сделать в данный момент для своих солдат.

Хальвдан крикнул северянам на их языке. Ингрид не расслышала слов сквозь завывающую пургу, но смысл был ясен — бежать. Убираться как можно дальше.

Рональд только улыбнулся. Это всё равно не поможет. Он повеселится вдоволь! И всё во славу Британии!

Тем временем, приказы разнеслись по всему флангу. Войска оттеснились.

И начались дуэли.

Старик Свартбьерн, сместившись после отступления, оказался рядом с троицей воительниц.

— Хватит прожигать взглядом горизонт, — проворчал он, взглянув на напряженную Ингрид, что пыталась рассмотреть среди вспышек впереди, как же там обстоят дела у отца.

— Он справится, я знаю, — ответила она сухо и взглянула на деда глазами, полными слез. — Так ведь? Справится⁈

— Я почём знаю? — хмыкнул дед. — У нас тут и своих забот хватает, — и указал тощим кривым пальцем вдаль.

Третий британский архимагистр уже шёл на их строй, как демонический посланец. Весь в зелёном эфирном огне. Божество во плоти. Ещё и с довольной лыбой. Его товарищи заняты дуэлями. Имперские архимагистры тоже. А он свободен. И теперь пред ним тысячи имперских солдат, беззащитных против его силы. Вот оно — всевластие. Право сильного. Никаких рамок и границ. Почему бы не поразвлечься? Сам же сказал, что каждую минуту будет убивать сотню. Так вот — прошло уже две.

Он вытянул обе раскрытые ладони и медленно приподнял их. Из огромной зелёной печати сформировался громадный паук.

— Пожри их. Я хочу насладиться воплем от души!

И паукообразное чудовище помчалось вперёд. Восемь массивных толстых лап застучали по снегу — ТУН-ТУН-ТУН! Множество глаз вспыхнули ядреным салатом.

— Берегись! — проорали в строю имперцев и северян.

— Госпожа!!!

— Осторожно!

— Оно уже здесь!

— Барьеры!

— Контуры-ы-ы!

И лишь старик Свартбьёрн понимал — всё это зря. Почему? Потому что эфирный зверь снесёт любой их контур. Всё бесполезно. Никакое построение не спасёт. Никакой манёвр. Это тот самый момент, когда все стратегии теряют смысл перед катаклизмом.

Сотни его соплеменников не успевали поставить защиту. Ещё десять секунд, и гигантский паук доберется, начнёт крушить, убивать всех подряд.

Дед здраво глянул на вещи. Архимагистры завязли в дуэлях, помочь не могут. Если отвлекутся, проиграют, и тогда уже трое британских монстра сломают фланг в считанные минуты. А значит — помощи ждать неоткуда.

Выходит, нужно задержать паука самому.

Свартбьёрн не искал смерти. Отнюдь. Он давно понял, что умирать ради смерти это глупость, пустая трата жизни. Но есть моменты, когда нужно встать перед угрозой, даже если это стоит тебе жизни. Не потому что хочешь умереть. А потому что это правильно. Потому что таков настоящий воин.

«Узрите же, предки, Свартбьёрн идёт отдавать голову ради будущего поколения. Да придёт весна в наши края, да возродятся молодые побеги. Старому пню же, вроде меня, пора зажечь последний огонь. И осветить путь молодым росткам…»

Он сжал свой громоздкий топор покрепче, и побежал. Не от паука. Навстречу этому эфирному зверю, что в десять раз больше него и в три раза опаснее.

Северяне увидев это, закричали:

— Свартбьёрн! Не надо! Стой!

Но старик не слушал. Войлочные тапки шлепали по снегу, коричневый балахон развевался маревом, топор оставлял красный эфирный след за спиной.

Один из храбрейших воинов, которых когда-либо рождал север.

Свартбьёрн резко остановился перед надвигающимся пауком, вознес топор над головой. Аура магистра третьей ступени вспыхнула красным маревом.

И раздался его последний крик:

— БЕГИТЕ, ГЛУПЦЫ!

Северяне замерли на мгновение, и побежали. Помчались прочь. Страх? Нет. Все понимали — здесь и сейчас великий Свартбьёрн жертвует собой, чтобы дать им время. Нельзя тратить эту жертву впустую! Нужно бежать! Быстро! Ещё быстрее! Как можно дальше!

Паук приближался. Крепкие как гигантские щипцы жвала раскрылись, брызнул жидкий зелёный эфир. Старец ушел перекатом в сторону, поднялся. Паучара атаковал громадными лапами. Свартбьёрн успел заблокировать удар топором, и его отбросило на несколько метров. Старческие руки, хоть и всё ещё крепкие, онемели от удара. Топор дрогнул, но старик перехватил тот покрепче, понадежней.

Усатый Рональд смотрел на это с усмешкой:

— Надо же, какой храбрый старикашка. Но где твоя мудрость, глупец? Магистр против моего творения? Ты продержишься секунд десять, не больше.

Свартбьёрн не ответил. Экономил дыхание. Гигант-паук, вспыхнув зеленым огнем, атаковал снова! Сразу три лапы с разных сторон. С фронта! Сбоку! Сверху! Старик блокировал только две, третья пробила защиту, засадив в бок. Буф! Эфирный красный доспех под балахоном треснул, рёбра хрустнули. Боль кипятком пронзила тело.

— Аррррр! — зарычал северянин, но не отступил. Умудрился даже сходу контратаковать! Топор, вспыхнув алым, обрушился на лапу паука.

«Царапина… — стиснул желтые зубы Свартбьерн, видя, что его техника прорубания, что способна была рубить целые деревья, оставила лишь ЦАРАПИНУ! — Вот она… пропасть между нашими силами…»

Этот эфирный монстр чрезвычайно плотный, неизмеримо прочный для магистра, даже третьей степени.

Паук не давал передохнуть и атаковал опять. Раздвинутые жала нацелились на голову Свартбьёрна. Тот пригнулся, жвала прошли над лысиной, чиркнули по плечу, яд оросил спину. Обожгло как расплавленным металлом.

— Мхрррр! Сучьи потроха…

Свартбьёрн зашипел от боли. Перекрутился, рубанул топором по башке паучары, зацепил один из восьми глаз. Тот лопнул! Получилось! Получилось его ранить! Монстр взревел.

А британец нахмурился. Удивительно. Старая развалюха держится дольше чем ожидалось. Может, стоит усилить паука, и закончить это быстрее? Или же… насладиться медленной казнью северянина? Хм. Впрочем, тогда имперцы успеют сбежать ещё дальше, а Рональду так не хочется за ними гоняться. Решено! Он влил больше эфира в своё создание. Паук увеличился, лапы стали толще, жвала длиннее, яд потёк обильнее.

Свартбьёрн фыркнул, чувствуя, что это существо сейчас по ауре как архимагистр первой ступени. Невероятно. Вот вам блядь и эфирный зверь!

Тон! Тон! Тон! Загрохотали лапы. Паук понесся в атаку.

Старик усилил эфир максимально, покрывшись красной аурой с головы до пят:

— Ну давай! Давай!!!

Бум! Хрясь! Паучара сшиб деда, и тот кувырком полетел назад. Плюм! Плюм! Плюм! Он бился о снег, пока в конце-концов не приземлился у ближайших рядов имперцев, что видя битву старика, так и не смогли отступить, впрочем как и северяне.

— Магистр Свартбьерн…

— Старик…

Тут и там раздались тревожные голоса.

Дед изрезан, кровь хлещет из груди. На спине проглядываются мышцы после ожога яда. На тощем лице гематома, рука переломана. Весь хрипит, сопит, кажется вот-вот испустит дух. Досталось же ему.

Его тут же подняли Ингрид с Фреей:

— Дедуля, не умирай!

— Держитесь, уважаемый Свартбьерн!

Тот закашлял кровью и прокряхтел:

— Вот же, дурные детки… сказал же — бегите…

Похоже, это его финал.

И он принял его. Хорошая смерть. В бою. Защищая своих. Так и надо умирать воину.

Британец, тем временем, поглаживал огромного паука, глядя на имперские позиции, как мясник оглядывает скот перед забоем. Оценивающе. С трепетом. Разин не объявился, а значит ему некуда торопиться. Более того — прошло уже три минуты, а он никого, кроме как подыхающего сейчас старика, так и не прихлопнул. Как для человека, для коего война не была долгом или необходимостью, а развлечением и, скажем так, полем для экспериментов, подобное даже унизительно. А значит — пора включиться и приступить к сбору кровавого урожая. Сейчас он Бог. А что происходит, когда Бог спускается к муравьям? Правильно. Истребление.

Усач наигранно вздохнул, собираясь наказать низших. При чем с особой жестокостью.

— Знаете, кто виноват в происходящем? Ваш генерал. Вы же понимаете, что он должен быть уже в курсе моего появления на поле битвы. Но сам так и не показался. Хранит силы для боя с нашей командующей. Разве не глупо⁈ — и захохотал. — На что он рассчитывает⁈ Что я захлебнусь от моря вашей крови⁈ Или до чертиков устану вас уничтожать⁈ А может, что его командиры расправятся с нашими⁈ Какая досада. Спешу вас огорчить, но в среднем дуэли архимагистров длятся более сорока минут! Представляете, скольких я убью, пока кто-то из ваших бросит мне вызов⁈ И это учитывая, что они вообще переживут! — он замолчал, видя, что никто не собирается его перебивать. Прям выступление одного актера. Так и должно быть. Уважают. Боятся. Но этого мало! Рональд всегда желал большего. Неудивительно, что он произнёс следующее: — Встаньте на колени, и я так и быть, убью вас быстро. Шутка!

И засмеялся. Чертов псих. Он ржал от восторга, как безумец, и тут же поднял обе руки, формируя в небе нечто поистине колоссальное.

— Прихлопну как мух! — гоготал он.

Эфирные зеленые линии разворачивались в воздухе, обретая форму. И в сером небе засияли две огромные ладони.

— ДЛАНЬ БОГА!!! — заорал с восторгом усач название техники.

Вжууу! Полетела левая вниз. Бдууууф! Поднялись тонны снега. И третьего имперского взвода больше нет.

— Толик!

— Сержант!

— Он снова атакует!!!

Левая ладонь оторвалась от снега, как пришёл очередь удара правой. Вжууууу! Бдуууф!!! С пятьдесят северян придавило насмерть.

— Браааат!

— Хорн!

— Гаро!

Гигантская зеленая ладонь отлипла от снега. Вся перепачканная в крови и кишках.

Британец же хохотал:

— Вот так! Не разбегайтесь! Умрите разом!!! Примите наказание, мелкие твари!!!

Пехотинцы вновь задрав головы, видели как громадная ладонь летит вниз!

— Пиздец!!!

— В стороны!!!

— Прости, мама…

— Прощай, любимая…

Кто кричал, кто говорил нечто сокровенное напоследок. Кто-то пытался бежать.

Бесполезно.

Длань опустилась. Прибила толпу к земле, раздавив насмерть. Погибшие не успели даже ощутить агонию — сразу смерть. Вжуууу! Бууууф! Вжуууууууу! Буф! Двадцать человек. Затем тридцать. Пятьдесят.

Корнелия смотрела на это и не могла поверить. Это не сражение! Казнь. Жертвоприношение какому-то тёмному богу!

Британец оргазмировал. Размазывал имперцев и северян десяток за десятком.

Те пытались увернуться, но куда? Отступать некуда — там другие войска, давка, паника. Атаковать? Чем? Стрелы и контурные атакующие техники отскакивали от архимагистра как горох от стен.

Капитан из имперской кавалерии попытался организовать контратаку. Восемь мастеров ударили одновременно.

Усач даже не взглянул в их сторону. Просто махнул рукой. И кавалеристы превратились в восемь столбов зелёного пламени. Горели секунд пять, воя от боли. Потом затихли.

— Кто-нибудь ещё⁈ — разразился Рональд над полем боя с «дружелюбной» улыбкой. — Ну же⁈ Нет? Правильно! Сейчас начнется самое зубодробительное!

Корнелия стиснула рукоять меча. Всё ещё жива. Её гвардия тоже. Они ещё не попали под атаки, но это вопрос времени. Архимагистр работает по секторам. Скоро дойдёт и до них. И тогда они умрут. Все. Как те сотни которые уже лежат раздавленные, как жуки.

— Госпожа, — раздался голос командира гвардии, — приказы?

Какие, к чёрту, приказы⁈ Что она может приказать против этого⁈

— Выживите! Вот мой приказ! Выживите, во чтобы то ни стало!

Фрея с Ингрид, в тот же момент, оттащив Свартбьёрна в сторону, пытались остановить кровь.

— Прижигай, Ингрид! — командовала советница.

— Рана слишком глубокая! Это убьёт его! — спорила дочь вождя. Она хоть и была моложе, но также опытна.

— Выбора нет!!!

— Знаю, но… фы-ф, прости, дедуль!

Шшшшшш! И зашкворчала плоть.

Британец же развлекался. Деактивировал гигантские ладони и запускал десятки эфирных клинков, что шинковали народ на куски. Кровожадный маньяк. Он наслаждался не только зрелищем, но ощущением тотального доминирования. Ни человеческого милосердия, ни хоть какого-то здравого рассудка. Эта тварь любила убивать. Впрочем, у многих архимагистров были схожие психические проблемы — стоило им выйти на поле битвы и происходил парад безумия. Первенство кровожадности. Чемпионство по насилию. Такова изнанка мира, где правит сила.

Ингрид, убрав копьё от старика, выдохнула и бросила взгляд по сторонам. Кругом трупы. А усач прется, хохоча и кроя всех благим матом.

— Чудовище, — сглотнула дочь вождя. Голос дрожал. — Это… это не человек…

— Мразь он, безумная мразь из преисподней, — сплюнула Фрея и, бросив взгляд в сторону гвардии Корнелии, замерла. Ведь британский мясник поворачивался в их сторону.

«Нет. Нет-нет-нет… она не должна погибнуть здесь… Ещё слишком молода!» — сглотнула Фрея и потрясла за плечи старика:

— Очнись, Свартбьёрн! Чёрт! Ингрид, тащим его быстрее! Нужно…

— Куда? — прозвучал глухой тон Ингрид. — Куда мы денемся? Посмотри кругом. Он убьёт нас всех. Всех. Просто на несколько секунду позже.

Фрея хотела возразить. Но фыркнула. Не смогла. Ведь Ингрид была права. Всех их потуги противостоять ему — провальны, а те, кто пытался сбежать — погибали первыми. Он никого не отпускал. Не давал и шанса на спасение. Просто продолжал истреблять их, как насекомых.

Рональд обезумевшим взглядом заприметил группу в гуще имперских позиций. Та выделялась качеством доспехов, дисциплиной построения, гербами на лиловых плащах. Личная гвардия кого-то важного. А в сердце этой группы — молодая женщина с мечом. Аура магистра первой ступени. Осанка аристократки. А что за взгляд… Мм, прелестно. Убить такую особу — особое наслаждение. Когда портишь красоту, есть в этом нечто божественное. Вседозволенное. Собственными руками превратить её прекрасное лицо в уродливый фарш.

' Идеальный трофей, — облизнулся Рональд. — И эти знамена… не отпрыск ли она Романовых-Распутиных? Хм. Вряд ли. Слышал у них единственная дочь. Кто в трезвом уме отправит её на битву? Выходит, кто-то из представителей? Впрочем, даже так, она прекрасна и достойна особого предсмертного удовольствия!'

Это должна быть не просто казнь! Это будет послание всем! Смотрите, русские! Даже ваши знатнейшие семьи просто мишени! Просто развлечение!

Задыхаясь от переизбытка чувств, Рональд вознес руки к серому небу. Вспыхнул огромный контур. Нечто достойное такой особенной добычи!

Молот.

Гигантский эфирный молот. Как символ. Как кара небесная от лица самого архимагистра! Чем не послание⁈

Молот завис над гвардией Романовых-Распутиных и самой наследницей. Рукоять толщиной с вековой дуб. «Голова» размером с крестьянский дом. Весь светящийся мертвенно-зеленым, пульсирующий языками ядовитого пламени.

Британец не торопился. Пусть видят. Пусть понимают, что сейчас произойдёт. Пусть пробуют бежать. Пусть пробуют молиться. Просить о пощаде.

— Леди, — голос Рональда разнёсся над всеми, — вы, русские аристократки, умеете умирать красиво. Не разочаруйте меня. У вас есть… — он помедлил, наслаждаясь моментом, — десять секунд.

Корнелия подняла взгляд. Посмотрела на молот.

Вот оно. Конец. Погибель, зависшая над их головами.

Она знала, что не убежит. Молот накроет всё пространство вокруг, а всё что по периметру — сожжет. Знала, что не заблокирует. Это невозможно с её силами.

Последние десять секунд жизни. Должна ли она пожалеть о своей судьбе? Должна ли пожалеть об ошибках? О том, что не успела сделать? О том, что потеряла? Мысли неслись странно быстро и странно чётко. Не было никакой паники, наоборот, кристальная ясность собственной обречённости. И лишь одно имя.

Александр.

Она так и не отомстила за него. Не смогла. Любила ли она его по-настоящему? Как того самого мужчину? Наверное. Ведь не испытывала ничего подобного ни к одному мужчине. Значит, то и была любовь? Как жаль, что она не успела насладиться этим прекрасным чувством вдоволь.

Следующая мысль…

Мама.

Графиня останется без наследницы. Род не прервётся — есть кузены, дальняя родня. Но прямая линия закончится здесь, в снегу и крови, под молотом британского выродка. Странная судьба, но какая есть. Корнелия не выбирала.

Фрея. Ингрид.

Наследница бросила взгляд фиолетовых глаз на своих подруг по несчастью. Обе с распахнутыми глазами. Обе уже поняли, что Корнелия сейчас умрёт.

— Коорнееелиииия!!! — донесся их вопль.

Но та отвела взгляд. Скорее всего, они тоже умрут. Архимагистр прикончит всех здесь. У них схожая судьба. А ведь обе северянки заслужили куда большего.

Корнелия выдохнула, чувствуя странное спокойствие. Смирение это? Или нечто иное? Может, решимость? Но если ей суждено умереть сейчас, то она сделает это стоя. И так, чтобы враги запомнили.

Она сняла шлем и отбросила в сторону. Гордо подняла подбородок. Собрала весь оставшийся эфир, совсем крохи, но их хватит, чтобы вспыхнуть аурой магистра последний раз и оставить свой отпечаток в этой холодной долине. Подняла меч к темному небу, с которого сыпал снег. И посмотрела на ужасающий молот, нависший над ней как божий гнев.

А затем закричала.

Не из страха. От ярости. От гордости. От всего, что накопилось за эти бесконечные дни.

— ЗА-А-А-А-А ИМПЕЕЕЕРИИИИИЮ!!!

Девичий голос заглушил вой пурги, грохот, крики умирающих. Чистый. Звонкий. Несломленный.

Гвардейцы, стоявшие рядом, замерли. Находясь под тенью смерти, они посмотрели на свою госпожу — молодую девушку с мечом в руке и пламенем в глазах. Она не сбежала. Не пала на колени. Не молила о пощаде. Она подняла меч и закричала боевой клич! И что-то внутри каждого из них, что-то неосязаемое щёлкнуло.

Командир гвардии первым вознес к небу меч:

— ЗА РОМАНОВЫХ-РАСПУТИНЫХ!

Остальные подхватили. И прозвучал рёв, перекрывший пургу:

— ЗА ГОСПОЖУ!

— ЗА ИМПЕРИЮ!

— ЗА ЧЕСТЬ!

Шестьдесят три голоса. Шестьдесят три меча к небу. Шестьдесят три человека, которые отказались умирать на коленях.

— Госпожа. Служить вам — честь! — произнес командир. — Честь и умирать рядом с вами! Вы — лучшее, что случилось с этим домом!

Другие гвардейцы кивали:

— Лучшая госпожа! Мы гордимся вами!

— С вами до конца!

— До самого конца!

Корнелия ощутила как горло сжимается. Эти люди. Её воины. Могли попытаться бежать, броситься врассыпную, может кто-то чудом и выжил бы. Но они остались рядом с ней. До смерти.

Её кивок:

— Я тоже горжусь вами. Всеми.

Молот обрушился.

Фрея с Ингрид, как и остальные северяне с имперцами, видели это. Как молот несётся вниз на гвардию Корнелии. Как шестьдесят четыре фигуры в лиловых плащах стоят с поднятыми мечами, даже не пытаясь бежать. Вот она — гордость дома.

— НЕЕЕЕЕТ!!!

— КОРНЕЛИЯ!!!

Британец смотрел на всё с удовольствием знатока. Эстета. Красиво. Русская аристократка с мечом к небу, гвардейцы с боевым кличем. Ожившее произведение искусства. Жаль что сейчас всё это превратится в грязную кровавую кашу. Искусство убийства так мимолётно.

В глазах Корнелии огромный молот закрыл небо. Жар обдал кожу. Лоб, щёки. Из-за ослепительного света она прикрыла глаза. Вот и всё. Прощай, безумная Корнелия.

Тюююююф! Тык.

— М? — Корнелия сдвинула брови к переносице.

Странно.

Почему она всё ещё жива?

И медленно открыла глаза.

Молот оказался пробит… Что за⁈ Что это⁈ Она, как и гвардейцы, воочию видела как по молоту прошлись фиолетовые прожилки. Молнии. А затем огромный молот треснул, как огромный кусок стекла на фрагменты. Эфирные пазлы тут же испарились в пространстве, а у ног Корнелии приземлился обугленный арбалетный болт, который и разрушил контурную конструкцию.

— М-молот исчез… — прошептали сбоку.

— Мы живы…

— Прими наши души грешные… — читал кто-то молитву, но открыл глаза. — А? Что произошло⁈

И раздался раздраженный голос Рональда.

— Как ты посмел вмешаться⁈ Ты! Мелкая ничтожная мразь!

Все тут же обернулись, посмотрев туда же, куда и британский архимагистр, и увидели «виновника» случившегося.

Он не бежал. Шёл спокойно, размеренно под снегопадом, будто прогуливался по парку в солнечный день. Чёрная накидка трепетала на ветру. Капюшон низко надвинут. На лице — деревянная маска в форме птицы с длинным клювом.

Воробей.

Странный наёмник, появлявшийся там, где никто его не ждал.

Здоровенный арбалет в руках ещё дымился от выстрела. Вокруг самого наемника мерцала фиолетовая аура. Магистр третьей ступени, не больше. Но он только что уничтожил технику архимагистра одним выстрелом.

Воробей прошёл мимо рядовых имперцев, которые расступались и далеко не по приказу, а инстинктивно, как расступаются перед чем-то непонятным, опасным. Прошёл и мимо гвардейцев рода Романовых-Распутиных, которые всё ещё стояли с поднятыми мечами.

И приблизился к Корнелии.

Остановился.

Она замерла. Что… Кто это? Не может быть… НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!! В рядах имперской армии тридцать тысяч человек! Но, чтобы кто-то был так похож телосложением на НЕГО⁈ Один в один! Разве так бывает⁈ Конечно, она допускает подобное, но эта походка… Эти движения… Она бредит⁈ ОНА ТОЧНО БРЕДИТ! И тут же жадно всмотрелась в его маску, пытаясь разглядеть его глаза в тёмных прорезях.

Воробей же посмотрел на неё. Молча. Секунду, две, три.

А потом пошёл дальше.

Не сказав ни слова. Не кивнув. Не спросив абсолютно ничего.

Корнелия обернулась, проводила его растерянным взглядом.

«Как же так… неужели это не он…»

Фрея, придерживая голову старика Свартбтерна, завороженно смотрела на приближающегося юношу. Так это и есть Воробей? Тот самый, о ком шептались солдаты всё утро? Он только что спас Корнелию. Спас всю гвардию. Спас…

И юноша прошла мимо неё. Так близко, что Фрея почувствовала запах. Странно знакомый. Почему-то ей захотелось схватить его за руку, остановить, спросить ОН ли это. Но не смогла. Что-то её остановило.

Воробей скользнул взглядом по Свартбьёрну. Незаметно выдохнул. Дед жив. Хорошо. Он взглянул и на Ингрид. Та смотрела на него, распахнув глаза, будто увидела призрака. А может, просто всё ещё в шоке от того, что он уничтожил тот громадный молот.

Все три девицы почувствовали одно и тоже! Этот Воробей слишком сильно похож на Александра! И никакая маска это не скроет! Не после всего того, что они пережили!

Но…

Капля неуверенности всё же присутствовала.

Что если это не он?

Что если всё это бред, усталость, стресс⁈

Вот только сердца колотились в унисон.

Кто этот, Воробей? Почему носит маску? Почему спас их? Ни один здравомыслящий человек, тем более наёмник, не пришёл бы сюда ради битвы с архимагистром второй ступени! Даже если бы у него была на то веская причина! Но он здесь. Почему? И почему, так похож на него?

Фрея смотрела на удаляющуюся фигуру. Губы дрожали.

Ингрид сжимала руку деда Свартбтёрна. ПУСТИ, МЕЛКАЯ ГАДИНА, ЕМУ БОЛЬНО!

Корнелия молча смотрела на колыхающуюся чёрную накидку. Никаких эмоций, но по щекам почему-то текли слёзы. Она не понимала почему. Может из-за только что пришедшей обжигающей мысли: «Ты дотянулся до небес… я должна была стать сильней, чтобы быть рядом… и кажется, упустила этот момент… Это ведь ты, милый, да? Кто ещё столь безумен, чтобы бросить вызов архимагистру…»

— Как ты смеешь меня игнорировать, мусор⁈ — фыркнул Рональд.

Как странно.

Магистр третьей ступени. Сам идёт к архимагистру. Один. С арбалетом.

Либо этот человек безумен, либо у него есть что-то, что даёт ему уверенность. Одно из двух. Усач, естественно, держал в уме болт, уничтоживший его молот. Фиолетовый. С молниями. Техника, которой он никогда не видел. И всё же — одного этого мало для столь слепой решимости. Занимательно. Очень занимательно. Главное, чтобы этот шкет не разочаровал.

— Скажи уже что-нибудь, птица, или ты немой?

Воробей остановился в двадцати метрах. Снегопад сыпал с небес на обоих практиков. Усатый Рональд стоял, сияя как лампочка, освещая округу зеленым заревом. Юный наемник же испещрял куда более скромную ауру фиолетового цвета.

— Ты совершил ошибку, британец.

— А? — не сразу понял Рональд, а затем залился смехом. — Что⁈ Ахаха! Ничтожество подало голос! Ещё и без эфира, чтоб никто не слышал… Такой жалкий! Ты хоть понимаешь, кому бросаешь вызов⁈ Я — АРХИМАГИСТР ВТОРОЙ СТУПЕНИ! Уровня командующих этой битвой! А ты… всего лишь магистр третьей ступени! И за твою дерзость я убью тебя столь безобразно, что даже твоя ублюдочная маска будет выглядеть симпатичней твоей изуродованной рожи!

Ответа не было. Только умиротворенное молчание. А ещё эта пиздецки бесячая маска, из-за которой даже не видно глаз этого мелкого ушлёпка. КТО ВООБЩЕ В ЗДРАВОМ УМЕ НОСИТ ПОДОБНОЕ УРОДСТВО⁈ Она же несуразно гадкая!

И всё же…

Из-за ледяного спокойствия этого мальчишки в дурацкой маске, в груди Рональда шевельнулось что-то доселе забытое.

Дискомфорт.

Впервые за очень-очень долгое время…

ЧАСТЬ 2

Лорд Рональд Андерсон смотрел на молодого имперского наёмника в маске и пытался понять, что тот из себя представляет? Аура не врёт — это магистр третьей ступени. Арбалет, кинжалы за поясом, никаких тяжёлых доспехов, ни щита, ни меча.

И этот малец выступил на архимагистра?

«Безумец? Или с амоубийца с манией величия? Впрочем, это не имеет никакого значения.»

Усач видел таких. В каждой битве находились идиоты, терявшие связь с реальностью. Любители сдохнуть перед тысячами зрителей. Безусловно, легендарная смерть для ничтожеств, вроде него, вот они и прут в огонь, бестолочи. Таких нужно убивать долго и мучительно, чтоб другим неповадно было.

И всё же, что-то мысленно царапало. Не давало отмахнуться. Отбросить.

Тот выстрел, уничтоживший его молот, а Рональд, на минуточку, вложил в него десятую часть резерва! Столь разрушительный гигантский контур был разорван изнутри, будто… Будто стреляющий точно знал, куда бить! Куда вложить минимум силы для максимума разрушения! Британец, не моргая, иначе посмотрел на Воробья. Это не везение. ОН ПОНИМАЕТ! Понимает суть структуры контуров! Откуда такие знания? Более того, сколько ему лет? Голос совсем молодой. Но он — магистр третьей ступени… Что-то не сходится. Что-то не так.

— Стой, — Рональд поднял руку, среагировав на приближение Воробья. — Прежде чем я убью тебя, малец, удовлетвори моё любопытство. Кто тебя учил разрушать контуры? Тот болт. Я такого никогда не видел. И точность попадания в узловую точку контура… Выстрел не был случайным. Ты точно знал, куда стрелять. Кто ты? Сколько тебе лет? Сними маску.

Но Воробей молчал.

Британец раздраженно усмехнулся: "Хочет играть в загадки? Пусть. Скоро его маска будет валяться в снегу рядом с его же трупом, и тогда я раздавлю его рожу собственным сапогом.

— Боги, какой ты бесячий, имперский щенок.

И Рональд щёлкнул пальцами. Восемь зелёных пауков, каждый размером с крупную собаку, материализовались вокруг него. Контурная техника, практически не требующая усилий. Идеально для прощупывания противника.

— Загрызите его, — небрежно махнул он рукой.

Пауки бросились к Воробью рванными зигзагами, непредсказуемыми траекториями. Попробуй-ка отследи всех одновременно!

Юноша шагнул в сторону — рывок! И очутился в трёх метрах от того места, где стоял. Настолько резко, что усач едва уловил движение! Пауки пронеслись мимо, а затем — БАХ! Взрыв!

«Контурная мина? — прищурился архимагистр. — Когда он её поставил?»

А следом сформировал ещё пятерых пауков и отправил в атаку.

Александр поднял левую ладонь. Эфир сгустился в её центре в тёмно-фиолетовое ядро. Вспышка.

Пауки, так и не добравшись до него, рассыпались на искры.

Британец приподнял бровь.

«Интересно. Он нивелирует мои простые контуры своими. Стоит признать, в контурном мастерстве он, и впрямь, хорош. А ещё — скорость активации, точность калибровки… Этот мальчишка чертовски обучен. Но для своего уровня. Будь он хоть трижды гением, как справится с этим?»

И развёл руки в стороны. В этот раз схема вспыхнула не в небе, а на снегу! Огромная, как футбольное поле размером, и пылает ядовито-зелёным. Юный Воробей же оказался прямо в её центре.

— Паутинный контур Ананси, — гордо произнёс Рональд. — Преподам тебе предсмертный урок, щенок. Ананси — африканская богиня пауков. Не самая старшая, но почитаемая среди аборигенов. О, помню их крики, когда я душил детей вождя, а после трахнул его жену, — и горячо выдохнул. — Молодость, прекрасные годы. Ты там не заскучал? Встречай гостей!

Воробей же перескакивал с одной ячейки паутины в другую, ведь те рандомно взрывались! Игра, сука, в минёра! В любой момент можно подорваться! А тут ещё британец сформировал с десяток странных паучих — тела небольшие, а вот лапы непропорционально длинные, по три метра каждая. Они высокими прыжками сокращали дистанцию. Первая длинноногая прыгнула на юношу, разведя длиннющие конечности, и ладно это была бы бывшая, её можно было бы разок, но эту контурную тварь только в расход! Навести арбалет. Выстрел. Фиу! Тык! Паучиху шарахнуло болтом в прыжке, и та рассыпалась. Фиу! Тык! Ещё одна! Сразу прыжок в сторону! Подрыв ячейки! Ещё прыжок — увернуться от паучих. Фиу! Тык!

— А-а-а? Какой везучий однако… — задумчиво промычал усач. И движением пальцев ускорил взрывы паутины.

Бум! Бум! Бум! Бум!

Воробей уворачивался и влево и вправо, и замирал на месте, тогда перед носом гремел взрыв. Его было не поймать! Ещё и стрелял. Через десяток секунд паутина дрогнула и распалась на фрагменты. Гигантский контур потух! В местах же узлов торчали болты.

Рональд вскинул брови: «Этот подонок не только сумел увернуться от всех взрывов, уничтожить моих паучат, но и деактивировать паутину Ананси⁈»

— Признаю, ты — гений. — произнёс он вслух. — Знаешь, куда точно бить в схемах контуров, впечатляюще. Учитывая, что впервые видишь активированные техники. Я бы даже сказал, что это невероятно. Похоже, к тебе нужен иной подход.

Александр же перезарядил арбалет, не сводя с британца взгляд: «Прощупывает мои силы. Пока не воспринимает всерьёз. Думает, что может прикончить в любой момент, и просто развлекается… Что ж, мне тоже некуда спешить.»

…

Корнелия смотрела на дуэль, не в силах оторваться. Молодой наёмник в маске Воробья один на один противостоит контурам архимагистра второй ступени! Против чудовища, что пачками валил имперцев и северян! И до сих пор держится!

— Это невозможно, — завороженно прошептал командир гвардии Дмитрий Алексеевич. — Магистр против архимагистра… Он должен был погибнуть в первые же секунды.

— Но не погиб. — сухо произнесла Корнелия.

— Не погиб, — согласился командир. — Кто он такой, госпожа, вы знаете?

Корнелия сглотнула.

— Н-нет. Не знаю.

Фрея с Ингрид сидели подле Свартбьёрна. И, как и все остальные, смотрели на схватку.

— Ты тоже видишь это, Фрея? — пробормотала Ингрид.

Та кивнула:

— Если это не Александр, то я не советница племени Белого Клыка…

…

Тем временем, Рональд решил, что хватит разминки.

Он глянул на толпу британцев, стоявших далеко позади, затем на имперцев. Все наблюдали! Все прилипли взглядами к происходящему противостоянию. Прекрасно! Так и должно быть! Теперь пусть увидят как мальчишка падёт! И запомнят этот миг навсегда! Лыбясь оскалом психопата, Рональд шлёпнул по лапе гигантского паука, коего создал ранее. Тот, вспыхнув яркой зеленью, как огромная неведомая хрень, бросился в атаку. ТОН! ТОН! ТОН! Поднимали лапы брызги снега!

— Последний шанс! — прозвучал голос усача наиграно добродушно. — Сними маску, скажи кто ты — и я убью тебя быстро! Откажешься — и паучиха будет пожирать тебя заживо! Медленно! Она любит, когда еда ещё шевелится!

Александр видел как на него несется тварь, размером с поезд! Идти с такой в лобовое — не лучшая идея. Пас руками в воздухе. Вспыхнула фиолетовая печать на снегу, и из того вырвалась фиолетовая демоническая пасть, прикусившая паучиху!

Вот только…

Тварь сшибла ту на осколки и продолжила бег. Вдали послышался смех британца:

— Надо же! Ты и на такое способен⁈

Юноша же создал плотную контурную стену. Бум! Паучиха снесла её в хлам, как и следующую за ней. А в следующий миг тормознула, ведь Воробья нигде не было! В её глаз воткнулся кинжал. Сам малец приземлился на тварь сверху, оседлав, и стал колоть по глазам. По сути, это не лишит её зрения, ведь она не имеет сознания, а всего лишь марионетка. Большая эфирная кукла с повадками близкими к натуральным, но управляет ей архимагистр. Однако, связь этих шести глаз формирует первый контурный узел. Второй — снизу, под брюхом.

Рональд шикнул:

— Тч. Вот же, мелкий ублюдок… — и выставив пальцы, мгновенно нарисовал схему.

Вокруг паучихи с наездником восстали семь высоченных зелёных колонн. Каждая выстрелила паучьей нитью. Юноша увернулся от первой. Сместив корпус, уклонился от второй. Убрал ногу, и третья воткнулась в спину паучихи. Четвёртая прилипла к левому предплечью — рубануть кинжалом. Пятая влипла в спину. Повезло — прилипла прямо к арбалету. Отстегнуть ремень. Сбросить. Шестая попала в грудь. Плохо! Седьмая обхватила шею.

— Ахаха! Вот и попался, скользкий червь! — хохотал архимагистр, порядком разволновавшийся, что одна из мощнейших техник по ловле едва сработала!

В следующий момент паутины натянулись к столбам, и Воробей оказался трепыхающимся в воздухе, точь пойманная в сеть муха! Паучиха же запрыгнула на одну из колонн, раскрыла толстые жвала и принялась формировать кислотное ядро. Зелёный эфир сгущался. А затем.

Выстрел.

Фляяяяп!

Огромный шар кислоты шмякнул в Воробья. С ног до головы обдало кислотой. Всё зашипело. Маска, грудь, руки.

Имперцы, северяне, британцы — замерли все. Неужели это конец? Однако, Рональд не улыбался. Лишь хмыкнул:

— Да кто же ты такой, уродец?

В следующий миг паутинные нити растворились. Две колонны рухнули. На их месте в снег воткнулись два кинжала. Именно ими Воробей пробил узлы! Что было невообразимо! Сам же он рубанул ножом по оставшимся паутинам и приземлился наземь. Кислота ещё дымилась несколько секунд, но! Ни маска, на плащ, ни нагрудник! Ни даже штаны с сапогами не прожглись. По ним прошло фиолетовое марево контурных схем. Воробей постучал по плечу, стряхивая остатки кислоты.

«Артефакты… — понял Рональд. — этот бесящий щенок весь в артефактах! Да ещё каких⁈ Кто их создал⁈ Откуда он их взял⁈ Из императорской сокровищницы⁈ Кто он такой⁈»

— Хватит показухи, британец, — произнёс Воробей устало. — Пора сразиться в полную силу. А то начинаешь порядком раздражать. — и хрустнул шеей.

Затем, будто вспомнив про что-то, кувыркнулся в сторону. Над головой пролетела разъяренная паучиха.

— Сколько гонора! — упрекнул его Рональд. — Слишком много берешь на себя, ничтожество!

Громадная тварь прыжком сократила дистанцию с Воробьем. Ударила лапой, как тараном. Юноша присел, ещё и апперкотом с локтя сменил направление лапы. Тут же на коленке оттолкнулся вперёд. Кувырок. И воткнул паучихе в брюхо нож. Та как будто обесточившись, дёрнулась, и стала разваливаться будто конструктор, на части.

«Это… неправильно. Так не должно быть. — не понимал Рональд, как пизденыш справился! — Наша разница в силе слишком велика! Что происходит…»

А в следующий миг его глаз зацепил вспышку. Тёмно-фиолетовый луч, тонкий как волос, несущийся к нему со скоростью света. Инстинкты сработали на ура! Броня! Максимальная плотность! Вспыхнула эфирная аура! Плотная, многослойная, способная выдержать удар артиллерийской пушки!

Вопреки всему, луч прошёл сквозь неё, как через воду.

Усач с ошалелыми глазами едва успел дёрнуться в сторону. Луч чикнул шею. Брызнула кровь.

Первая кровь…

Магистр ранил архимагистра.

Британец коснулся шеи, посмотрел на окровавленные пальцы.

«ЭТОТ УЁБОК РАНИЛ МЕНЯ⁈»

Ярость. Ненависть. Унижение. В нём изверглось всё! Как мелкая тварь посмел задеть его⁈ Его! Лорда Рональда Андерсона! Заместителя командующей! Архимагистра второй ступени⁈

Тут же до него донеслись далекие голоса:

— Он ранил архимагистра? Может, лорд Рональд не так и силён, как говорят?

— Теперь понятно, почему он подчиняется генералу Аннабель, так опозориться…

— Вечный неудачник под вторым номером…

Глаза Усача налились кровью, горло перешло на шипение:

— Ты… имперская шавка… Ты пожалеешь об этом.

Юный Воробей вынул из снега оба кинжала и ловко перекрутил их.

— Сомневаюсь.

— Ахахаха! — британец истерически засмеялся. — БОЖЕ!!! НИЧТОЖЕСТВО! ДА Я ПОРВУ ТЕБЯ НА СОТНЮ КУСКОВ!!! ДУМАЕШЬ, СМОГ ОСТАВИТЬ ЭТУ ЦАРАПИНУ, ЗНАЧИТ ПОБЕДИШЬ⁈ — и резко прекратил смех. — Ты лишь ничтожество, сумевшее на долю секунды превзойти мои ожидания. Пора показать тебе, почему архимагистры стоят над всеми остальными.

Он на миг закрыл глаза и вспыхнул ярким зелёным светом. Вокруг него образовался кокон. Пришло время ритуала, который британец не использовал годами, ещё с тех пор как уничтожил восставший город на юге колониальной Индии.

Слияние.

Техника, доступная только архимагистрам второй ступени. Симбиоз практика с собственным эфирным созданием. Человек и контур становятся едины, многократно усиливая друг друга. Это не эфирная броня стиля, как использовал магистр Стилвелл в бою против Александра во взорванном особняке Петербурга. Совсем другой уровень. Частичная метаморфоза организма. Укрепление мышц, костей. Контур проникает в клетки. Формирует нервные связи. Конечности. Меняет даже облик носителя.

Остатки паучихи, что так и не испарилась, дернулись, потеряли форму, потекли потоками зелёного эфира к Рональду. Врезались в его тело, впитались, слились.

Тот закричал. И далеко не от боли, а экстаза трансформации.

— УАААААММ! — затем зацокали жвала. — ЦК-ЦК-ЦК!

Александр метнул в него нож, но эфирный кокон оказался непробиваем.

Тело британца менялось на глазах. Ноги удлинились, изогнулись, превратились в паучьи лапы — хитиновые, суставчатые, острые как копья. Из спины прорезались ещё две лапы, острые как кинжалы, и выгнулись над головой. Руки остались человеческими, но покрылись бронёй из тёмно-зелёного хитина. Челюсти вытянулись, раскрылись в жвала. Глаза разделились — вместо двух теперь восемь, россыпью по лбу, красные, горящие. Сам он вытянулся. Метра три ростом. Получеловек-полупаук. Тварь из ночных кошмаров. Арахнид в человеческой шкуре. Или наоборот.

Эфирный кокон треснул.

И существо выпрямилось во весь рост. Настоящий хитиновый голиаф по сравнению со стоявшим напротив Воробьём. Жвала клацнули, капли яда упали на снег, прожигая тот до земли.

— Теперь… — прозвучал голос архимагистра иначе, многослойно, шелестяще, — теперь ты увидишь настоящую силу, глупец.

Юноша сглотнул. Да, на такой пиздец он не рассчитывал. Симбиоз? Какого хрена? Разве это не техника лордов-эфироправов? Или он что-то напутал? Может, разница в самом исполнении? Думать некогда!

Тварь атаковала!

Четыре лапы ударили разом! С разных углов, на разной высоте! Невероятная скорость! Глаза юноши расширились. Блок левой — от кинжала сыпанули искры. Уворот от второй. Присед под третью. Четвёртая зацепила, бок обожгло болью. Кожаный панцирь пробит. Хлынула кровь.

— АРРРРР! — рыкнул мальчишка, рубанув по лапе, та выскочила из его туловища, а он перекатился в сторону. В снег тут же воткнулось сразу две.

Воробей снова отпрыгнул. Ладонь вспыхнула и он прижёг рану. Пшшшш!

— Мх…

— Хватит прыгать, мошка! — прошелестел усач.

Он не давал и глотнуть воздуха! Атака за атакой! Лапы, жвала, плевки ядом! Юноша когда мог блокировал, когда уклонялся, тройку раз контратаковал, но инициатива была у британца. Слишком быстрый. Слишком много конечностей. Слишком сильный.

Удар в плечо! Хитиновый коготь прошил черную накидку на плече, вошёл в мышцу. Александр шикнул от боли, ударил локтем второй по лапе. Встретил кинжалом третью. Четвёртая проткнула бедро.

— Аррррррр!!! — взрычал он от боли.

— ВОТ ТАК!!! — гоготал Рональд. — ТЕПЕРЬ ВТОРАЯ!!! СЮДА!!!

Но юноша отпрыгнул, сгруппировался в воздухе, делая сальто. В полёте метнул кинжал. Левая рука всё равно бесполезна — мышцы разорваны. Приземлился. Схватил из зажатых зубов второй кинжал. Лапа врезалась в грудь. Бум! Мальца отбросило на десяток метров. Шмяк-шмяк-шмяк! Летел он кубарем.

— Кх-кх… — закашлял он, приземлившись, кажется, рёбра в хлам.

Паучье отродье приближалось. Не торопясь. Наслаждаясь триумфом.

— Больно? — прошелестел издевательский голос. — Это только начало, насекомое. Я буду есть тебя кусочек за кусочком. Чтобы ты прочувствовал лишение каждого пожранного дюйма своей туши.

Александр поднялся на ноги. Качнулся. Голова кругом. Кровь хлещет из-под маски. Левая рука висит безжизненной плетью. Фиолетовая аура нестабильна — мигает, вот-вот погаснет.

«Думай. Думай, кретин… Слияние. Человек и контур сошлись. Сила умножается, скорость растёт, регенерация ускоряется. Но… Но контур всё ещё контур! А л ю бой контур имеет узел. Точку соединения, формирования. Найду узел — уничтожу технику! — он засмеялся и тут же скривился. — Чёрт… звучит чертовски просто, но как к нему подобраться? Столько лап, он меня оприходует как в тайском массажном салоне, сразу в тридцать сука пальцев. Прямо путевочка со „Всё включено“. — юноша хрипло выдохнул. — Ладно, шутки в сторону. Где точка соединения? Торс? Таз? Бёдра? — он прищурил взгляд, глядя туда, где человеческие ноги превратились в паучьи. Там переход. Там узел. — нашёл! Прямо в копчике! Жесть… И как добраться до его задницы. Чёрт. Почему именно у жопы? Ладно бы ещё женской, но не у британского, СУКА, сэра…»

Британец был уже близко:

— Встань на колени, имперец. — он развёл руки. — И Я ОТПУЩУ ВСЕХ ЭТИХ ЛЮДЕЙ! ВЫ СЛЫШИТЕ, НИЧТОЖЕСТВА⁈ — обратился он к имперским рядам. — ЕСЛИ ЭТОТ СОСУНОК ПОМОЛИТСЯ МНЕ НА КОЛЕНЯХ, Я ОТПУЩУ ВАС! — и снова взглянул на юного Воробья. — Ну же, чего ты медлишь? Ты ведь считай уже труп.

Плечи мальчишки затряслись от мелкого смеха.

— Ха-ха-ха… — сначала тихо, а затем во весь голос. — ХА-ХА-ХА! Ты прав, британец! Я не жилец! Однако… — он медленно выдохнул. Перекрутил кинжал, а в следующий момент его аура потухла. Просто погасла. А сам Воробей… Исчез… Не было никакой тайной техники. Не было ничего. Глаза Рональда, все восемь, распахнулись, уловив лишь летящую в лицо ладонь. Тресь! Его оглушило. Следом на голову влепилась как пощёчина чёрная накидка. А у его копчика раздался звон. Дзыннн!

И…

Кинжал сломался.

Александр с выпученными глазами и обломанным клинком понял, что это лютое дерьмо! УЗЕЛ ЭТОЙ ТВАРИ С ЗАЩИТНЫМ КРИСТАЛЛИЗИРОВАННЫМ НАРОСТОМ! ЕГО НЕ ПРОБИТЬ! Но осознание данного факта пришло поздно. Последние силы — иссякли. Да, духовное ядро недоступно, но его тело от частого использования этой энергии претерпело изменения. Стало крепче. Сильнее. Быстрее. Он уже давно не был просто человек. И, к неудаче, в этой самоубийственной атаке выжал все свои остатки досуха, из каждого миллиметра плоти. Он поставил на эту атаку ВСЁ. И проиграл.

— УРРРРРРОООООООООД! — завопил паучара, осознавший, что его только-только чуть не прикончили! — УРРРРОД-УРОД-УРОД-УРОД!!!

Он схватил Александра, что даже не успел уклониться, и стал колотить лапами. БУФ!БУФ!БУФ! Летели шмотки брони, отрывались куски плоти.

— Это моё поле битвы! МОЁ! ТЫ ВСЕГО ЛИШЬ КУСОК ДЕРЬМА! ДЕРЬМО! ДЕРЬМО! ДЕРЬМО!

Удары. Ещё и ещё! В конце-концов он швырнул измученного Воробья. Тот, не в состоянии хоть как-то сгруппироваться, просто как кирпич проехал по снегу.

«Дышать… не могу дышать… — его скольжение прекратилось. Открыл глаза. Сквозь ткань маски небо казалось не просто серым, а тёмным. Снег кружась, падал вниз. На грешную долину. На всех замерших имперцев, северян, британцев. На возбужденно дышащего архимагистра в паучьем обличии. На потресканную маску. — Не… не сдаваться… Никогда не сдаваться… Даже в последнюю секунду… Даже когда мир ушёл из-под ног… Вставай… ВСТАВАЙ! ВСТААААВААААЙ!!!»

И он медленно поднялся на колени. Не глядя сформировал правой рукой контур в виде полой трубки и воткнул себе в спину.

— АААААААААААААП! Кха-кха!

Воздух проник в лёгкие. Задышал. Окровавленные глаза взглянули на архимагистра.

— Да сдохни уже… — прохрипел Рональд. — Признаю. То была хорошая попытка. Нашёл узел. Даже умудрился атаковать. У тебя почти получилось. Но «почти» не считается, мальчишка. «Почти» — это всё равно поражение. Так что подохни…

Он приближался. Неспешно, смакуя момент.

— Хотя-я, знаешь, для того, кто дал мне такой бой, нужна особая смерть. Красивая. И пусть твоя маска столь уродлива. Ты был бесподобен. Так умри же столь прекрасно, как и сражался!!!

И поднял все лапы к небу. Между ними начал формироваться зелёный пламенный шар.

— Губитель Судеб! — произнёс он торжественно. — Моя сильнейшая техника! Ты будешь первым, кто примет её! Возгордись же, ничтожество, такой почести!

Юный Александр смотрел на формирующееся копьё. Невероятная мощь. Таким не то что человека можно убить — целый форт снести. Оно и реальность проткнёт. Настолько от неё исходила эфирная энергия.

Архимагистр усмехнулся:

— Прощай, имперский мальчишка. Ты был достойным противником. Почти.

И метнул копьё.

То, жужжа, плавя пространство, прошло через живот Александра, как раскалённый прут в масло — легко, неотвратимо, насквозь. Пробило мышцы, внутренности, как и центральный узел эфирной системы.

Боль была такой, что мир побелел.

— ААААААААА-ААААА-АААААА!

Заорал Воробей.

Вопреки всему это не была быстрая смерть. О, совершенно нет. Копьё сейчас начнёт вываривать всё изнутри до состояния бульона. Изверглась кровь. Густо. Толчками. Окрашивая снег вокруг в тёмно-красный.

Рональд хохотнул. Эдакий нервный смешок облегчения, что пацану теперь точно кирдык. Потом засмеялся громче. А затем — истерически, на грани безумия, запрокинув голову к тёмному небу.

— ХА-ХА-ХА-ХА! НАКОНЕЦ! НАКОНЕЦ!!!

Он кричал и смеялся одновременно, тыкая дрожащей лапой на Александра:

— ПРОКЛЯТЫЙ МАЛЬЧИШКА! ДУМАЛ МОЖЕШЬ УБИТЬ АРХИМАГИСТРА⁈ ДУРАК! САМОНАДЕЯННЫЙ ДУРАК! ВОТ ТВОЯ НАГРАДА ЗА ДЕРЗОСТЬ!!!

Смех. Визг. Его слова путались. Ещё бы — пережить такой стресс, ведь чуть не отлетел от какого-то пиздюка-магистра.

— ТВОЙ ЦЕНТРАЛЬНЫЙ УЗЕЛ ПРОБИТ! ЭФИРНАЯ СИСТЕМА РУШИТСЯ! ЕЩЁ ДЕСЯТЬ СЕКУНД, И ТЫ ТРУП! ВУ-ХА-ХА! МЁРТВЫЙ! ЗАБЫТЫЙ! НИКТО!!! Я ПОБЕДИЛ! АРХИМАГИСТР ВСЕГДА ПОБЕЖДАЕТ! ТАК БЫЛО! ТАК ЕСТЬ! ТАК БУДЕТ ВСЕГ…

Он резко осёкся.

— ЧТО… ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ⁈

Юноша правой рукой сформировал крохотный контур. Настолько маленький, что… ЧТО ПОДОБНЫЕ НИКТО НЕ ИСПОЛЬЗУЮТ В ЭТОМ МИРЕ! ЧТО ЗА ГЛУПОСТЬ⁈

А в следующий миг он сжал его двумя пальцами и пробил собственный живот, аккурат возле копья.

…

Корнелия смотрела, как Воробей стоит на коленях с копьём в животе, и мир вокруг неё перестал существовать.

«Нет. Нет-нет-нет! Не умирай! НЕ УМИРАЙ! УМОЛЯЮ!!! Я ДОЛЖНА УЗНАТЬ!»

— Разница в уровнях слишком велика, — произнёс командир гвардии. — Архимагистры на вершине. Магистры умирают у их ног. Так было всегда. Но этот Воробей… был невероятен.

…

Александр стоял на коленях, голова опущена, кровь капала из-под маски, стекая с подбородка. Из живота. Но его рука, пробившая живот, дернулась. Готово. Полевая операция прошла успешно. Вся эфирная система спасена крохотным стабилизирующим контуром! Чистое безумие! Сотворить технику, которую не видел мир, в момент собственной гибели, и выиграть ещё немного времени. Но только ли это? Пальцы юноши внезапно схватилась за эфирное копьё — Губителя Судеб, и сжались.

« Если смогу впитать хотя бы часть…»

Всё тело взорвалось болью! В десять раз сильнее прежнего! Но он больше не кричал. С выпученными глазами, сжал до скрипа зубы и открыл все узлы одновременно!

Губитель Судеб стал таять. Не рассеиваться! А втягиваться внутрь организма, будто его пили. Зелёный ядовитый эфир архимагистра смешивался с тёмно-фиолетовым, закручивался спиралью, и в итоге исчезал в ране.

Рональд смотрел на это с открытой пастью:

— Невозможно… НЕВОЗМОЖНО!!! ЧТОБЫ КТО-ТО ПОГЛОТИЛ ГУБИТЕЛЯ СУДЕБ! ЕЩЁ И ПОЛУДОХЛЫЙ ТРУП С РАЗБИТОЙ ЭФИРНОЙ СИСТЕМОЙ⁈ ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ ТЕМ КОНТУРОМ⁈ ОТВЕЧАЙ!

Александр же закричал. Нет, не на британца, а от боли. Тело выгнулось. Левая обвисшая рука крутнулась, засветилась золотистым эфиром. Вспыхнула золотая аура, ослепляя всё вокруг.

— АААРРР!!! АААААААМГГГХ!!!

А затем.

Крик оборвался.

И тишина.

Абсолютная.

Звенящая.

Даже пурга затихла в это сокровенное мгновение.

И золотой свет резко погас.

Убрав паучью лапу от глаз, Рональд увидел ЕГО.

Александр стоял так странно, так неестественно, как кукла на нитях. То ли живой, то ли мертвый… Голова повисла. Рана на животе всё ещё зияла, кровь текла, но… медленнее. Гораздо медленнее.

А потом мальчишка резко поднял голову.

И британец увидел его глаза.

Сквозь прорези маски полыхали золотые молнии. Искрились, рвались наружу. В следующий миг вокруг мальца вспыхнула золотая аура. Её плотность. Её давление. Её мощь прокатились волной до имперских и британских рядов.

— Ар…архимаггистр… — пролепетал кто-то из солдат.

— Он… он — архимагистр…

— К-как такое может быть⁈

Усач Рональд отшатнулся. Впервые за весь бой сделал шаг назад.

— Ты… что ты такое?

Воробей лишь медленно поднялся на носки сапог. А затем завис в полуметре над землёй. Его тело окружил золотой эфир. Тот завертелся спиралью. Уплотнился. И принял форму. Экзотичную для здешних земель, но такую близкую из ЕГО прошлого мира. Однажды это существо пощадило его, когда он был ещё ребёнком. И вскоре через годы, Александр Русин отплатил ему, сумев спасти весь их вид. Это был никто иной, как Король Обезьян. В три метра ростом. Золотые доспехи. Длинные лапы с черными когтями. Золотая шерстяная морда, и обруч из золотых листьев в виде короны. Король Джунглей.

— С-слияние? — прошелестел британец. — ЧТО ЗА… — его голос сорвался на визг. — ЧТО ЭТО ТАКОЕ⁈ ТВОЙ УЗЕЛ РАЗРУШЕН! КАК ТЫ СТОИШЬ⁈ КАК СМОГ СЛИТЬСЯ⁈

Он осёкся, потому что вокруг Александра начали материализоваться новые фигуры.

Четыре здоровенных гориллы из золотого эфира. Каждая — три метра в холке, мускулы как канаты, кулаки размером, сука, с бочку. Не изящные, не красивые, а первобытные, созданные для одного: уничтожения.

Они встали вокруг своего «короля», как живая стена из эфирной плоти.

Британец в панике вскинул лапы. Сформировал целый десяток огромных паучих. Опустошил себя на половину резерва! Настоящий псих, поставивший крупняк ва-банк!

— СДОХНИ, ТВАРЬ!!!

И паучихи сорвались в атаку. Каждая с бегемота размером, хитиновая броня, жвала, яд. Сокрушительная сила, способная похоронить небольшое войско!

Первая горилла шмякнула прыгнувшую паучиху кулаком. Хитин треснул как яичная скорлупа, ту отшвырнуло, она приземлилась и больше не двигалась.

Вторая горилла схватила другого паука за жвалы и разорвала пополам. Столь буднично, как порвать бумагу.

Третья и четвёртая бросились на оставшихся, начав бойню.

Александр же, тем временем, посмотрел на свою широкую обезьянью лапу с длиннющими крепкими пальцами. Пошевелил ими. Странное ощущение. Это всего лишь эфирное слияние. Но ощущается как его собственное тело. Так вот в чём разница… Лорды-эфироправы действительно сливаются с эфирным обликом, архимагистры же могут довольствоваться лишь ограниченными возможностями слияния. Эдакая версия на минималках. Что ж, будет знать. А теперь…

Он крутанул обезьяньей рукой в воздухе. И в его ладони сформировался золотой шест.

Тук.

Юноша стукнул им о снег.

И пространство вспыхнуло. Свет охватил даже стоявших позади охеревающих имперцев. Затем из снега моментально выросла золотистая трава. Ввысь вырвались огромные цветы, что стали испускать пыльцу. Солдаты как завороженные смотрели на эту золотую пыль. Та падала им на раны и те затягивались. Порез на щеке Корнелии сросся. Фрея, что держалась за бок, вдруг удивленно посмотрела на рану. Рядом закашлял старик Свартбьерн.

А вот в рядах англичан многие скрючились и заорали. Их раны, наоборот, раскрылись. Накатила усталость. Эфир давил. Душил. Хотелось сбежать от этого золотого свечения. От этой травы, цветов.

Александр же поднял посох. Контур завершён. Да-а, контуры архимагистра второй ступени, это, черт побери, совсем иной уровень! Другие масштабы!

Юноша в облике короля обезьян взглянул на многоглазую башку Рональда и сделал шаг.

— НЕ ПОДХОДИ! — завизжал тот. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ БЫТЬ АРХИМАГИСТРОМ! НЕ МОЖЕШЬ… НЕВОЗМОЖНО… КАК⁈ КААААК⁈

Александр ответил двойным голосом, будто говорили одновременно и человек и зверь:

— Всё из-за твоего копья. Ещё одна твоя ошибка.

Всё это было произнесено так спокойно, так равнодушно, несмотря на всё ещё кровоточащую рану в животе, на окровавленное бедро. На переломанные рёбра. На обожженную шею.

— ОШИБКА! ЦК! ОШИБКА! ОШИБКА! ОШИБКА — ЭТО ТЫ!!! — взревел британец. — Я СОТРУ ТЕБЯ ЦК! СОТРУ…

Александр же улыбнулся, как когда-то прежде надменно улыбался Король Обезьян. Сделал шаг, и оказался вплотную у уха Рональда:

— Сомневаюсь, — прошептал он. — Ты даже не сможешь сбежать, ведь теперь всё вокруг на километр…

— … мои личные владения.

Паучара резко попятился, споткнулся, упал на спину. Пытался отползти, лапы заскользили по снегу.

— Нет… нет-нет-нет… отойди… НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ ЦК-ЦК!!!

Юноша схватил его лапу, атаковавшую на инстинктах. Сжал. Хитин захрустел, треснул.

И оторвал.

Одним движением, без усилия, как оторвать крыло у мухи.

Архимагистр завизжал. Высоко, пронзительно, нечеловечески! Отшатнулся, из обрубка хлестала зелёная кровь пополам с эфиром.

— А-А-А-А!!! МОЯ РУКА!!! ТЫ… ТЫ…

Александр отбросил оторванную конечность и улыбнулся.

— Это конец.

Паучара взревел. Тут же вскочил. Кинулся в безумную атаку. Но это был обманный маневр. Он просто кинулся прочь! Быстрее! Ещё быстрее! Выжить! ВЫЫЫЖИИИИИТЬ! Вот только сбежать от обезьяньего короля в его владениях? Ему нужно было для начала разрушить контур! Эх, торопыга.

Александр запрыгнул на эфирное дерево. Затем на следующее, и приземлился прямо на спину убегающего Рональда. Оба свалились на золотую траву.

— Попался! Ха! — хохотнул юнец насмешливо. Его мускулистые, нечеловечески сильные лапы схватили голову британца.

— НЕЕЕТ! ПОЩАДИИИ! ПОЩАДИ! ЗЕМЛИ! ЗОЛОТО! Я ДАМ ВСЁ! ВСЁ-Ё-Ё!

Но в искрящихся молниями глазах мальчишки не было абсолютно ничего. Ни ненависти, ни злости, ни торжества. Просто… пустота. Холодная, равнодушная пустота хищника, который делает то, для чего создан.

— П-ПОЖАЛУЙСТА… — вырвался писк сквозь жвала деформированной челюсти. — Я СДАЮСЬ… ПОЩАДИ… Я АРХИМАГИ…

— Ты был архимагистром, — произнёс Александр умиротворенно. — А теперь просто добыча.

Его обезьяньи лапы сжались крепче.

— Потому что в джунглях…

Рональд завопил. Громко. С ужасом. Последний, отчаянный вопль существа, которое понимает, что сейчас умрёт.

— … может быть только один король.

Хруст.

И тело лорда Рональда Андерсона, заместителя командующей Аннабель Винтерхолл, архимагистра второй ступени, рухнуло в снег. Всё кончено.

Голова осталась в руках юного Александра. Деформированная, раздавленная, с выпученными мёртвыми глазами. Всеми восемью.

Он смотрел на неё секунду. И бросил в сторону.

Огромная золотая экосистема-контур стала расщепляться на фрагменты. Образ Короля Джунглей бледнеть, таять. Гориллы вокруг, стоявшие над трупами пауков, стучали в грудь одним ритмом. ДУМ! ДУМ! ДУМ! Они тоже теряли плотность, постепенно превращаясь в облака золотого эфира.

И ударил откат.

Мальчишка покачнулся.

Рана в животе, которую пришлось игнорировать, напомнила о себе взрывом боли. Секундой позже всё тело накрыло волной слабости. Кровь, практически остановившаяся во время трансформации, хлынула заново. Бесцеремонно орошая кристально чистый снег. Эфирная система со временно запаянным уничтоженным узлом, трещала по швам, грозясь развалиться.

Он упал на одно колено. Ладонь прижалась к животу, кровь текла меж пальцев.

«Вот и цена, — пролетела мысль в его отстранённом сознании. — Всегда есть цена. За всё… но я победил. Архимагистр мёртв. Корнелия, Фрея, Ингрид… живы. Этого достаточно. Это стоило того…»

Он истекал и кровью и потом, стоя на колене у обезглавленного трупа. Как же тяжко дышать. Правое лёгкое, кое он пробил, чтобы продышаться — дало о себе знать. Всё лишнее он сплюнул, но торчащая контурная трубка в спине — это явно ненормально. Каждый вдох — как удар ножом. Слияние с Королем Джунглей растаяло полностью, забрав собой последние крохи сил.

«Даже в этом мире он пытается забрать лишнего, жадный бабуин… — кашлянул Александр. И осознал, что перед глазами всё плывёт. — Быстрей… Пока не вырубился. Пока ещё могу двигаться…»

Правая рука легла на грудь мёртвого архимагистра, в район одного из узлов. Со стороны это выглядело как жест усталости, опора на ближайший предмет. На самом деле… Оба пальца проникли в труп, нашли узел, и начали вытягивать эфириум.

«Боги… и это бабуин-то жадный? Боюсь… это поглощение точно меня прикончит… И в кого я такой… даже стыдно…»

Вокруг уже кричали офицеры. Бежали солдаты. Но тысячи людей продолжали смотреть на фигуру в маске, стоящую на колене над трупом архимагистра.

Достаточно.

Александр убрал руку. Медленно поднялся на ноги. Это было чертовски сложно. Поднял голову. И сквозь прорези чудом уцелевшей маски посмотрел на бегущих к нему толпы людей.

Среди них увидел и Корнелию с Фрейей и Ингрид. Узнали ли они его? Возможно. Но должны додуматься, что он неспроста носит маску, верно? Конечно ему хотелось обнять их здесь и сейчас. Сказать, что всё будет хорошо. Что он защитит их. Что…

«Нет… Нельзя. Простите, девчат. Но после сегодняшнего выступления меня будет искать не только Российская империя, но и другие. Все захотят разузнать секреты Воробья. Я… пока не готов противостоять всему миру…»

Он отвернулся от бегущей толпы.

Кто-то из капитанов прокричал:

— СТОЙ! ИМЕНЕМ ИМПЕРАТОРА ПРИКАЗЫВАЮ ОСТАНОВИТЬСЯ! ТЫ ДОЛЖЕН ПРЕДСТАТЬ ПЕРЕД КОМАНДОВАНИЕМ! ОБЪЯСНИ КТО ТЫ! КАК ТЫ…

Другие офицеры также стали кричать о том, что ему необходимо сделать доклад. Написать блядь рапорт.

Воробей только усмехнулся и скрючился:

— Ох… какие же они забавные в своей наивности. — сам же обернулся и прокричал исковерканным насмешливым голосом. — Прошу простить! Я разрываю контракт наёмника! Всего хорошего! А! Чуть не забыл! Передайте мой арбалет старому хрычу Железнову! А! И ещё! — он указал пальцем на бежавшую троицу. Корнелию, Фрею, Ингрид. Те вдруг замерли, остановились. Он же отправил им воздушный поцелуй.

«Ну всё, теперь мне точно звиздец…» — улыбался он и помахал им рукой, а после чего щёлкнул пальцами. Пред ним выросла контурная золотая стена. Через секунду та рухнула, а Воробей исчез.

— Сбежал… — дёргался глаз у обескураженной, но сука ДО НЕБЕС счастливой Корнелии.

— Просто взял и свалил, — фыркнула улыбающаяся во все зубы Ингрид. — Вот он попал…

Фрея же закусила губу:

— Плохой мальчик… будет наказан…

Пурга взбесилась окончательно.

То, что весь день крепчало постепенно, превратилось в безумие стихии. Снег валил стеной, ветер выл так, что заглушал крики людей. Видимость упала до пяти метров — дальше только белая мгла, в которой терялись и свои, и враги.

Воевать в таком невозможно. Строй не держится, приказы не слышны, стрелки не видят целей. Даже эфир вёл себя странно в такой буре, контуры расплывались, техники уходили мимо цели.

И тогда раздался звук.

Низкий, протяжный рёв британского горна прорезал вой пурги. Сигнал, который знал каждый — и свой и чужой.

Отступление.

Британцы решили отступить.

Не только из-за потерь, не только из-за смерти Рональда Андерсона и парочки других архимагистров. Пурга решила исход битвы. Завалила поле боя снегом, сделала сражение невозможным. Но на сегодня. Как только погода утихомирится… всё продолжится.

Или же нет?

Только два человека знали о том, что значит этот горн.

И первый из них сейчас искал место, где может спокойно отрубиться.

Да-да, Александр.

Он брёл через пургу, особо не скрываясь. Всё равно его хрен кто увидит в такой круговерти. Да и сил ни на какие техники нет.

Ноги подкосились. Он рухнул на четвереньки. Потом на бок. Перекатился на спину.

Снег лупил по маске, таял на шее. Холодно. Так холодно. Ядро не греет. Эфира тоже с гулькин хрен.

'Контур… последний контур… — плыло его сознание. — Нужен контур. Маскировка…

Пальцы двигались сами. Чертили в воздухе эфирные линии. Снежинки закручивались вокруг них маленькими вихрями. Вот только его рука, так и не дорисовав контур, рухнула в снег. Всё. Никаких сил больше нет.

И тогда сверху послышался голос:

— Ну и что ты разлёгся тут?

Юноша слабо улыбнулся:

— Да так… загораю. Присоединяйся…

— Тц. Как же я ненавижу тебя.

— Да? Зато я от тебя без ума.

— Ффф. Просто захлопнись. Сам знаешь, что я не могу дать тебе сдохнуть здесь, как собаке, и выгрёбываешься.

— Какая заботливая… — послышался его больной смешок. — В общем, я ложусь спать. И надеюсь не очнуться ледышкой.

— Ц.

Его подняли и забросили на плечо.

— Тяжёлый, как мешок с дерьмом.

— А ты — мягонькая, как перина. Что за дурак прозвал тебя Стальной Розой? Найду его и прибью.

— Просто заткнись…

Примечание: фуууух, ё-моё!) Ну что, ОХО-ХО-ХО⁈ ИЛИ ЕЩЁ НЕТ⁈ В общем, я старался. Делал кофе, но так и не выпивал его, потому что погружался в книгу))) Раз пять так был. Прихожу в себя — рядом кружка с холодным кофе) Итак. Как я говорил ранее(если помните) — битвы архимагистров это нечто ИНОЕ. Почему именно Король Обезьян? Помните из первых томов гг вспоминал горилл? Почему-то мне пришла сцена в голову, как он пацаном пошёл покорять эти джунгли, но потерпел неудачу, а Король решил отпустить его. И вот через годы наш Сашка вырос. Вернулся. Но не с целью реванша, а так как узнал, что тех решили истребить. Вот он и вернул должок, истребив истребителей))) Так, по поводу кучи вопросов и моментов, что накопились — об этом как раз в следующей главе ^_^ Мне нужно пара деньков, чтобы придти в себя, и начну писать. Сколько это дней займёт — не знаю. Но, как и говорил, планирую закончить том к Новому году (плюс-минус, НАДЕЮСЬ!). Как-то так ^^