Ненормальный практик 9

Глава 1

Петербург просыпался неспешно, как и подобает имперской столице. Тяжёлый туман полз с Невы, укутывая гранитные набережные и крыши домов. Первые лучи апрельского солнца пробивались сквозь марь, золотя шпили соборов. Зазвонили колокола. Заскрипели повозки, гружёные рыбой. И закричал первый торговец, расхваливая свежую газету за полкопейки.

Вполне обычное утро, пока дозорный форта Кронштадт не посмотрел в подзорную трубу. Его брови вздёрнулись на дыбы. Тут же протёр линзу, снова уставился в окуляр, и побледнел.

— Господин капитан, — прохрипел он точь Фома неверующий. — Там… корабли.

Капитан гарнизона с пышными усами и лохматыми бакенбардами, только-только покончивший с утренней кашей, недовольно крякнул.

— Корабли? Ну и что? Мы как раз ждём торговый конвой из Дании, запамятовал, что ли, бестолочь?

— Это не датчане, господин капитан. Британцы!

Усач поперхнулся.

— Кха-кха! Сколько⁈

Дозорный сглотнул.

— Двенадцать вымпелов, командир! Четыре линейных, три фрегата, пять транспортов. Флагман… — он прищурился. — «Несокрушимый». Королевский штандарт на грот-мачте!

Провизжал стул по полу.

— Королевский⁈ — капитан вырвал трубу у дозорного и вперился в горизонт. Из утреннего тумана, как призраки, выступали силуэты кораблей. Тяжёлые, закованные в эфирную броню корпуса. Пушечные порты закрыты, но от самого флота исходила такая концентрация эфирной мощи, что даже на расстоянии нескольких километров ощущалось покалывание в висках.

Над флагманом, рядом с красно-синим полотнищем Британии, действительно развевался личный штандарт королевы. А ниже — белые вымпелы парламентёров.

— Святые угодники! — выдохнул капитан. — Срочное донесение в Адмиралтейство! В Генеральный Штаб! И лично Его Императорскому Величеству! Британский королевский флот в акватории Петербурга! Идут под белым флагом! ЖИВО!

К полудню весь Петербург стоял на ушах. Новость о прибытии британского флота прокатилась по городу быстрее любого вестника. Зеваки облепили набережные, как мухи сладкое. Извозчики ломили тройную цену за поездку к порту. Газетчики охрипли, надрываясь:

— ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК! БРИТАНСКИЙ ФЛОТ У БЕРЕГОВ СТОЛИЦЫ! КОРОЛЕВА ИЗАБЕЛЛА ЛИЧНО ПРИБЫЛА В ПЕТЕРБУРГ! ЧИТАЙТЕ ПОДРОБНОСТИ!

— Это война⁈ — верещала купчиха, прижимая корзину с пирожками.

— Да какая война, дура! Белые флаги же! — рявкнул на неё усатый отставник. — Это очередные переговоры!

— А чего переговоры с пушками-то⁈

— А чего без пушек? Голыми руками, что ли?

Люди спорили, судачили, строили теории одну безумнее другой. Кто говорил, что Британия отдаёт все колонии. Кто, мол королева приехала за тайным оружием. Нашлись и те, кто уверял, что британка просто заблудилась.

Но в Зимнем Дворце никто не шутил.

Император Николай Дубов — высокий, широкоплечий с аккуратно подстриженной седеющей бородой и стальными серыми глазами, стоя в своём кабинете и заложа руки за спину, смотрел в окно. Белоснежный мундир безупречен. Осанка, как отлитый в бронзе монумент. Но пальцы за спиной сжаты, напряжен. Воевать с Британией? В такое время, когда беда на Восточной границе? Империя не потянет битву на два фронта.

— Повторите, — произнёс он, не оборачиваясь.

Канцлер Пугачёв, худощавый старикан с лисьим прищуром, откашлялся.

— Ваше Императорское Величество, британская делегация запросила официальную аудиенцию. Предварительная нота, доставленная гонцом с «Несокрушимого», содержит три пункта. Первый — личное послание королевы Изабеллы. Второй — дипломатическое предложение, которое они желают обсудить исключительно в присутствии Вашего Величества. И третий… кхм-кхм.

— Ну? — Николай слегка повернул голову. — Не тяните.

Канцлер снова откашлялся. Он делал так каждый раз, когда чувствовал себя неловко, что случалось крайне! Крайне редко.

— Третий пункт, Ваше Величество, содержит имя: Александр Северов.

Император обернулся. В стальных синих глазах не было удивления. Лишь заинтересованность.

— Северов значит, — повторил он ровно. — Любопытно. Продолжайте, канцлер. Что именно они хотят обсуждать в связи с этим именем?

— Нота формулирует это как «вопрос восстановления территориальной справедливости в отношении Северного Княжества». Детали обещают раскрыть на аудиенции.

— Вот как.

Император вновь отвернулся к окну. Внизу, на площади, суетились гвардейцы, выстраивая почётный караул. Несколько лет назад он лично подписал совместный договор с Британией о разделе Северного Княжества между ними. Решение было вынужденным, политически обоснованным. И, как он полагал, окончательным. Но они вновь поднимают этот вопрос. Вот вам и мирное соглашение, что б их! Не прошло и десятка лет, как партнёры оскалили зубы.

— Канцлер, — произнёс Николай, не отрывая взгляда от площади. — Что нам известно о нынешнем статусе Александра Северова?

Тот раскрыл принесённую заранее папку — подготовился.

— Последний подтверждённый контакт — девять лет назад. Битва в Долине Костей. Наёмник «Воробей» уничтожил архимагистра Рональда Андерсона и исчез. Генерал Разин в закрытом рапорте подтвердил: Воробей — на самом деле являлся Александром Волковым, он же Александр Северов. После этого — ни единого следа. Большинство аналитиков считали его мёртвым из-за полученной смертельной раны. Иначе его столь долгое исчезновение было не объяснить.

— А теперь Британия заявляет, что он жив.

— Всё так, Ваше Императорское Величество. Более того, по нашим предварительным данным из Лондона, две недели назад произошло нечто из ряда вон… — канцлер сделал паузу, тщательно подбирая слова. — Якобы Северов извлёк Меч Короля Артура.

Тишина.

Император не двигался. Не моргал.

— И вы докладываете об этом только сейчас?

— Прошу простить, Ваше Величество, мы получили эту весть только вчера, да и посчитали её лишь байкой. Нелепыми слухами. Вы ведь и сами знаете сколько раз в году вынимают меч. И каждый раз — новость оказывается враньём. Мы уже давно не считаем их достоверными.

Император хмыкнул. Он и сам слышал не меньше двадцати раз, что кто-то умудрился вытащить меч, однако, действительно каждый божий раз это было нелепой дезинформацией. Люди любят посудачить, вот и придумывает невесть что.

— Но буквально полчаса назад ещё три источника подтвердили — Северов вытащил меч, — прокряхтел Пугачёв и тише добавил, — вот только вернул его в камень. Добровольно. Северов отказался от трона.

— Отказался…

Николай произнёс это слово так, будто пытался понять — какого оно на вкус. Неужели кто-то в мире мог отказаться от подобной власти? Никто, абсолютно никто в его окружении и на его памяти, включая него самого, ни за что не вернул бы легендарный Экскалибур и уж тем паче британский трон. Что он за человек? Этот последний Северов? Умалишённый? Вряд ли. Сумасшедший? Вспоминая его досье и все подвиги за карьеру — именно таким он и кажется. Ненормальным.

— Мальчишка, способный вытащить легендарный артефакт, просто отказался от абсолютной власти… — тихо произнёс император. — Ты встречал кого-то похожего, канцлер?

— Никак нет, Ваше Величество.

— Вот и я о том же, — хмыкнул тот. — Боюсь, он куда опаснее, чем написано в той папке, — указал он на досье в руках Пугачёва. Затем устало вздохнул. Его лицо изменилось, посуровело. Похоже, прибавился ещё один груз. Однако, тон остался всё такой же спокойный: — Готовьте приём. Для начала банкет. Торжественный. Сегодня вечером. Пригласите всех: глав великих родов, военную верхушку, дипломатический корпус. И… — император на мгновение задумался. — Передайте Евдокии, что я жду её присутствия. Без возражений.

Канцлер приподнял бровь, но молча кивнул и направился к выходу.

— Пугачёв.

— Да, Ваше Величество?

— Узнайте, в городе ли графиня Корнелия Романова-Распутина. Если да — убедитесь, что она тоже приглашена. Всё же, она также связана с Северовым.

— Будет исполнено.

Канцлер вышел.

Император же остался стоять у окна, глядя на серебристую Неву, по которой медленно двигались британские корабли к отведённым причалам.

«Александр… Мальчишка, выживший в резне Северовых. Прошедший тюрьму, штрафбат и войну. Наследник уничтоженного рода. Ненормальный Практик. Воробей. А теперь ещё и отвергнувший корону Король Британии. — Николай усмехнулся собственным мыслям. — Какой интересный человек. Евдокии двадцать семь. Она давно переросла всех женихов, которых я ей предлагал. Если ты хотя бы вполовину такой, каким тебя описывают… Что ж. Посмотрим.»

Корабли пришвартовались к двум часам пополудни. Церемонию выдержали в лучших традициях имперского протокола: почётный караул, салют из двадцати одного орудия, оркестр, играющий сначала британский, затем имперский гимн.

Первым по трапу сошёл Лорд Магнус. Древнющий старикан в тёмно-синей мантии и высокой шляпе-колпаке, опираясь на посох, ступил на гранит набережной и обвёл Петербург прищуром.

— Красиво, — признал он громко. — Холодно, мрачно и красиво. Как Лондон.

Его аура, которую он даже не трудился скрывать, прокатилась по набережной тяжёлой, давящей волной. Офицеры почётного караула побледнели. Несколько зевак из простого люда просто сели на мостовую, хватаясь за грудь.

— Лорд-Эфироправ… — пронёсся шёпот по рядам.

— Чудовище во плоти…

Но навстречу ей двинулась другая аура. Лорда господина Волконского — семидесятилетнего имперца в белом балахоне, напоминавшем священника.

— Добрый день. — предстал он перед британцами с заложенными за спину руками.

— Добрый, — улыбнулся Магнус и небрежно убрал ауру, как зонт после дождя. Хлоп. И давление стихло. Извиняться не стал.

Затем по трапу спустилась она.

Изабелла Виндзор. Королева Британии. Девятнадцатилетняя правительница.

На ней дипломатический мундир алого цвета с золотым шитьём. Никаких платьев иль же корсетов. Строгий покрой, высокий воротник, узкие белые брюки, заправленные в начищенные чёрные ботфорты. На поясе — церемониальная шпага. Чёрные волосы убраны в тугой хвост, на лбу — диадема с единственным рубином. Худенькая. Хрупкая на вид.

Но взгляд…

Ох, из-за её взгляда встречающие дипломаты невольно сникли.

Взгляд юной королевы горел кровавым огнём. Буквально. Аура «Гения Войны», пробуждённая две недели назад, ещё не была стабильна, и проскакивала алыми вспышками в голубых глазах. Каждый, кто ловил этот взгляд, ощущал странное: будто его просвечивали насквозь, оценивали и классифицировали — насколько весома личность.

— Ваше Величество, — Пугачёв, встречавший делегацию лично, отвесил безупречный поклон. — От имени Его Императорского Величества Николая Дубова и всей Российской Империи, позвольте приветствовать вас на нашей земле.

Изабелла ответила коротким кивком, взглянув на его ордена.

— Благодарю, канцлер. Передайте Его Величеству, я тронута приёмом. И надеюсь, наши переговоры будут столь же впечатляющими, как этот салют.

Её русский был безупречен. С лёгким акцентом, но грамматически идеален.

Пугачёв от такой неожиданности приподнял бровь: «Подготовилась. Интересно…»

Экипажи уже ждали прибывших господ. Золочёные кареты с имперскими гербами, запряжённые четвёрками вороных. Магнус, прежде чем сесть, обернулся и бросил долгий старческий взгляд на город.

— Здесь он учился, — пробормотал старик. — Здесь он стал тем, кто есть.

— Вы что-то сказали, Лорд Магнус? — обернулась Изабелла.

— Ничего, Ваше Величество. Просто любуюсь архитектурой.

К шести вечера Константиновский дворец, выбранный для торжественного банкета, сиял. Тысячи эфиритовых ламп заливали колоннаду молочным светом. Подъездная аллея пестрела экипажами: чёрные, белые, с гербами старейших родов, парадные военные, дипломатические с флажками десятка государств.

Гости прибывали непрекращающимся потоком. Генералы при орденах, сенаторы в сюртуках, дамы в лучших вечерних платьях.

Огромный зал вместил абсолютно всех важных шишек. Прекрасный, просторный, построенный ещё три века назад. Сводчатый потолок с росписью, изображающей победу имперских практиков на поле боя. Алые полотна. Десятки круглых столов с белоснежными скатертями, хрусталём и серебром. На возвышении от остальных — императорский стол, пока пустующий. Рядом с ним, на одном уровне, стол для британской делегации.

Вечер набирал темп не так как на балах — тут всё иначе. Все ждали официальной части с ужином. Никаких танцев, веселья, либо же заливистого смеха. Абсолютно деловая обстановка. Но, конечно, прохладительные напитки и закуски присутствовали, даже не смотря на то, что впереди ужин.

Среди всеобщего лоска и деловых бесед аристократии, недалеко от балкона, стояла Корнелия Романова-Распутина.

Ей было тридцать семь. Тёмные волосы, что она никогда не отращивала ниже плеч, собраны в модную причёску, открывающую длинную шею. Платье глубокого фиолетового цвета, прям в тон её глазам, облегало изящную фигуру, идеально подчеркивая породистую стать. Она держала бокал шампанского, но не пила. Просто держала хрустальную ножку, глядя на зал с выражением абсолютного спокойствия, под коим на самом деле клокотал вулкан. О, она умела прятать эмоции, когда это поистине было нужно.

— Нелли, раздавишь бокал, — раздался сбоку низкий, насмешливый голос.

Фрея.

Советница племени Белого Клыка стояла рядом, и разительно отличалась от всех присутствующих. Не только потому, что была первой из двух присутствующих северянок на этом приёме, хотя это тоже бросалось в глаза. Дело было в другом. Девять лет назад ей было сорок. Сейчас — сорок девять. Но выглядела она странно. Моложе, чем следовало бы. Будто годы, вместо того чтобы состарить её, решили остановиться и чуточку подождать. В тёмных волосах едва ли наберётся десяток седин. Осанка — прямая-прямая, как копьё. Свежее лицо. И всё же — морщины отвоёвывали всё новые участки бледной кожи. На ней строгое тёмно-зелёное платье с меховой накидкой на плечах — по сути, уступка имперскому дресс-коду, от которой северянка, очевидно, страдала. Но, что поделать, приём есть приём. Тем более, как подруга, она не могла отказаться от просьбы Корнелии посетить его вместе с ней.

— Не раздавлю, — тихо ответила Корнелия.

— Конечно, милая. Ты всегда всё контролируешь. Вот только твоя аура сейчас вибрирует так, что мне зубы сводит.

Корнелия фыркнула, прикрыла глаза, и эфирный фон вокруг неё выровнялся. Первая ступень архимагистра как-никак. Она выросла за девять лет, закалилась, набрала силу. Пусть и не достигла пока что второй ступени, но для её лет — впечатляющий результат. Если не гениальный. Боль в купе с ожиданием оказывается неплохие учителя.

— Слышала, зачем приехала британская королева? — спросила Корнелия.

— Слышала, — Фрея пригубила вино. — Вон те старики жужжат без умолку. — и указала на генерала в окружении баронов. — Флот и Лорда она притащила не просто так, а для заключения некого «дипломатического соглашения». — Она помолчала, а затем со скепсисом добавила: — А ещё говорят, в Лондоне недавно кто-то вытащил из камня легендарный меч и тут же вернул обратно. Подробностей нет, но… — её голубые глаза нашли фиолетовые глаза Корнелии. — Ты ведь тоже подумала о нём?

Корнелия не ответила. Просто сменила тему:

— Где Ингрид?

— Пошла за закуской. Ты же знаешь нашу девочку, — Фрея улыбнулась. — Ей плевать на дипломатию, если рядом жареная баранина.

— Ей тридцать два, Фрея. Не девочка уже.

— Для меня всегда девочка. — и та снова пригубила вино, скрыв за бокалом тёплую, но грустную улыбку.

В этот момент по залу прокатился шёпот. Все стали оборачиваться к парадному входу. Двери распахнулись, и вошла Изабелла в сопровождении Магнуса и четвёрки дипломатов.

Она сменила военный мундир на дипломатический вечерний костюм: алый жакет с золотыми аксельбантами, чёрные брюки, сапоги до колена. Для банкета, полного дам в платьях и кринолинов, это был вызов. И Изабелла прекрасно это знала.

— Надо же, — пробормотала Фрея, разглядывая юную королеву. — Какая самоуверенная.

— Красивая, — заметила Корнелия ровным тоном.

— Не спорю, — согласилась Фрея.

К ним подошла Ингрид с тарелкой, на коей горой возвышались антрекоты, сыр, хлеб.

— Видели? — и ткнула в сторону Изабеллы бараньим ребром. — Девчонка-то в штанах! Мне нравится! Наконец хоть одна в этом городе не выглядит как ходячий торт.

— Ингрид, — вздохнула Фрея. — Ты только что указала на королеву Британии бараньей костью.

— И?

— Ничего. Продолжай. Ты в своём репертуаре.

Дочь вождя Хальвдана за девять лет изменилась ощутимо. Если раньше была жилистой, угловатой девицей с милым личиком, то теперь стала крепкой, сильной женщиной с широкими плечами воительницы. Белые волосы заплетены в традиционные северные косы. На шее — ожерелье из волчьих клыков. Платье на ней сидело как седло на медведице, очевидно, она предпочла бы кольчугу иль меха. Но ради Корнелии, ради её дня рождения, на который она и приехала с Фреей, терпела.

— Давайте потише, — произнесла Романова-Распутина. — Она, кажется, сейчас начнёт речь.

Изабелла, проследовав к своему столу, остановилась. Обвела всех присутствующих внимательным взглядом. И заговорила. Достаточно громко, что каждое её слово отчётливо слышалось в огромном помещении.

— Дамы и господа. Благодарю Российскую Империю за гостеприимство. Мой визит не случаен и не церемониален. Я прибыла обсудить вопрос, который затрагивает обе наши державы. Вопрос справедливости. — сделала паузу. Зал притих. И продолжила: — Две недели назад в Лондоне произошло событие, которого ждали пятьсот лет. Меч Короля Артура был извлечён из камня.

Ожидаемый гул удивления прокатился по залу. Изабелла выждала, пока тот стихнет, и отчётливо произнесла:

— Человек, совершивший это, носит имя Александр Северов. Последний наследник Северного Княжества. Вы знаете его как Ненормального Практика.

Корнелия перестала дышать.

Бокал в руке лопнул. Тихо, без звона. Шампанское потекло по пальцам.

— Александр… — произнесла она одними губами.

Фрея положила ладонь ей на плечо. Крепко. Сдерживающе. У самой-то лицо бледнее-бледного, но взгляд оставался твёрдым. Она знала. Все эти девять лет она верила, что он не исчез навсегда. Но одно дело верить, и совсем другое — услышать подтверждение.

— Жив, — выдохнула Фрея. — Он жив, Нелли. Это самое главное.

Ингрид замерла с куском мяса у рта. Голубые, как северное небо, глаза распахнуты.

— Александр… — сглотнула она. — Нашёлся…

— Британия уже вернула свою половину Северного Княжества его законному владельцу, — продолжала речь Изабелла. — И мы предлагаем Российской Империи последовать нашему примеру. Взамен, — она вмиг стала ещё серьёзней, — Британская Корона готова передать Империи Южное Княжество Польское, включая все рудники эфиритов.

Зал взорвался гомоном!

Вот так новость! Южное Княжество Польское за которое они бились полтора десятка лет! И Британия обменяет его на всего лишь вторую часть Севера⁈ Это СЛИШКОМ щедро. Подозрительно щедро!

— Кроме того, — голос Изабеллы стал снисходительнее, но при этом странно жёстким, — данное предложение является не только государственным актом, но и моим личным. Александр Северов является Королём Британии по праву Меча, а значит — моим…

И.

Она запнулась.

На долю секунды алые вспышки в девичьих глазах погасли, и проглянула обычная девятнадцатилетняя девушка. Но тут же взяла себя в руки.

— … моим сюзереном. И Британия намерена обеспечить ему достойное наследие.

Она не сказала «мужем». Но то, КАК она произнесла «моим», не оставляло сомнений. Ни у кого. Абсолютно. Здесь не было глупцов.

Корнелия медленно вытерла ладонь о платок, глядя на Изабеллу без единой эмоции. Абсолютная маска. Холодная, мраморная.

Но стоявшая рядом Фрея ощущала, как аура наследницы Романовых-Распутиных вибрирует на грани срыва.

— Нелли, — тихо произнесла она. — Дыши.

— Дышу, — ответила та ледяным тоном. — И слышу, как эта девчонка называет моего мужчину «своим».

Фрея промолчала. Возразить было нечего.

Ингрид же, прожевав кусок мяса, прорычала:

— Ну всё. Он точно ПОПАЛ.

Чик-чирик.

Чик-чик-чирик.

Сижу на ветке. Маленький, взъерошенный, пёрышки торчком. А вокруг — бескрайнее-бескрайнее поле, залитое солнцем. Тёплый ветерок, запах трав. Идиллия! Рай для птички!

Чик-чирик. Чик-чирик. Ля-ля-ля, какой прекрасный день, никто не пытается меня убить, подчинить или женить. Благодать!

Ой!

Почему земля дрогнула?

Нет. Нет-нет-нет-нет.

Из-за горизонта, как армия вторжения, даже ХУЖЕ любой армии! Появились фигуры. Одна. Две. Три. Четыре. Пять.

Пять.

ПЯТЬ!

И все шли ко МНЕ! К маленькому, ни в чём неповинному воробушку на веточке! Что я вам сделал⁈ Я — ПТИЦ! Простой ВОРОБЕЙ!

Первой шла Корнелия. Свадебное платье, фиолетовые глаза горят как два проклятия, в руке нож. Но самое страшное — улыбка! Ласковая. Нежная. От которой хочется улететь на другой континент.

— Милый, — промурлыкала она, — ты обещал жениться. Девять. Лет. Назад.

— ЧИК⁈ Нет! Я ничего не обещал! То есть обещал, но я же спал! ДЕВЯТЬ ЛЕТ! Уважительная причина! Адвокааааааааат!

За Корнелией выступила Фрея. Тёмные волосы развевались, как у богини мести. В руках — рыболовная сеть. Огромная, прочная.

— Мальчик, — произнесла та обманчиво мягко. — Мы ведь не закончили наш разговор…

— ЧИК-ЧИК-ЧИК⁈ Какой разговор⁈ Фрея, ну будь хоть ты благоразумной! Ты ведь СТАРШАЯ! Ты МУДРАЯ! Зачем тебе нужен воробей⁈

Ингрид появилась третьей. О, эта даже не трудилась притворяться. Никаких изящных намёков. Просто шла с огромной клеткой в одной руке и копьём в другой.

— Ну всё, птичка. Налетался?

— ЧИРИК!!! ИНГРИД! Я ТЕБЕ НЕ ПТИЧКА! Я ПРАКТИК… а, нет… я… я действительно птичка. Чёрт. Крылышки, пёрышки, клювик. Всё при мне. Но это не повод запирать меня в клетку! Понятно⁈

Четвёртая — Изабелла. Худышка в короне. И глаза горят кровавым огнём, от которого у меня перья дыбом.

— По закону Британии ты — мой муж! Стой смирно, любимый!

— КАКОМУ ЗАКОНУ⁈ Я ВЕРНУЛ МЕЧ! Я ОТКАЗАЛСЯ! ЭТО НЕ СЧИТАЕТСЯ! ТРЕБУЮ ПЕРЕСМОТРА ДЕЛА!

И пятая. Аннабель. Стоит поодаль, скрестив руки. Смотрит на происходящее с философским спокойствием гадюки подколодной.

— Хозяин, — говорит она. — Вы сами виноваты. Я предупреждала.

— ТЫ⁈ ПРЕДУПРЕЖДАЛА⁈ КОГДА⁈ Ты только хихикала и строила глазки! Предательница!

Пытаюсь взлететь! Крылышки отчаянно замахали! Воздух! Свобода! Ещё чуть-чуть и…

Сеть Фреи накрывает сверху. Клетка Ингрид захлопывается. Нож Корнелии свистнул у самого хвоста! Указ Изабеллы развернулся и обмотал всё вокруг, как гигантский кокон!

— ЧИ-И-И-ИРИ-И-И-И-ИК!!!

…

— ААААА!

Подскакиваю с постели в позе сидя. Сердце колотится, будто внутри не одно, а три, и все дерутся меж собой! Пот стекает по вискам. Руки трясутся. Где я?

Хлопаю глазами.

Ночь. Звёзды. Потрескивает догорающий костёр. Рядом — повозка под натянутым тентом. Лошадь мирно хрумкает овсом, привязанная к осинке. Всё нормально. Всё в порядке. Никаких сетей. Никаких клеток. Никаких королевских указов.

Выдох.

Я жив. Я человек. Руки, ноги на месте, даже проверил, и никакого хвоста с перьями. Слава всем богам, которых не особо чту, но в моменты вроде этого готов целовать их в макушку.

— Хозяин? — бурчит сонно Аннабель. Приподнимается рядом, пепельные волосы растрёпаны, серые глаза щурятся спросонья. Тёплая. Мягкая. — Что случилось? Кошмар?

— Ага… — выдыхаю. — Кошмар. При чём чудовищный.

Она мягко обняла меня, прижавшись щекой к плечу.

— Опять тот, с женщинами-пауками?

— Хуже.

— Вас снова затягивали болотные богини? — зевает та.

— Гораздо хуже, — провожу ладонью по лицу. — Меня ловили мои бывшие. Все. Сразу. С сетями, клетками и брачными контрактами. А я был воробьём, представь? И не мог улететь.

Аннабель прыснула. Потом зажала рот ладонью, и заржала надо мной в голос.

— Пхх! Ты… ха-ха… Неуловимый Ненормальный Практик… ха-ха-ха! Король Британии… боишься быть пойманным женщинами⁈

— Не боюсь! — отворачиваюсь. — Стратегически опасаюсь. Это принципиально разные вещи.

— А ну-ка, просвети? — ухмыляется Аннабелька.

— Да всё просто. Страх — когда ты просто бежишь. Стратегическое опасение — когда бежишь, но с планом. Так-то.

— Конечно-конечно, — она вытерла слезу и нежно погладила меня по голове. — Иди сюда, мой храбрый воробушек. Злые тётеньки не тронут тебя. Пока я рядом.

Воробушек. Вот спасибо. Но позволяю ей уложить себя обратно, потому что, ну… потому что она тёплая и мягкая, и в данный момент единственный человек в мире, который не пытается засунуть меня в клетку. Хотя, учитывая нашу историю, тоже как-то всё ОЧЕНЬ относительно.

Аннабель устроилась рядом, обнимает. Её тёплое дыхание щекочет шею. За тентом повозки горят звёзды — как всегда яркие, равнодушные, свободные им-то что? У них нет невыполненных брачных обещаний. Мерцай себе в космосе, да мерцай.

— Кстати, — бормочу, глядя на созвездия сквозь дыру в тенте. — Нам нужно поговорить о завтрашнем дне.

— Мхм?

— Мы уже в двух днях пути от Петербурга. Когда заезжали к племени Белого Клыка… — и морщусь. Даже вспоминать больно. Не физически. Морально.

Аннабель, конечно же, хихикнула. Вот ведь змея.

— А, ты про то, как тебя развернули у ворот?

— Не про это.

— «ВАЛИ ОТСЮДА, МАЛЬЧУГАН! ПОКА ПАПЕ ТВОЕМУ НЕ СООБЩИЛИ!» — выдала она хриплым басом, передразнивая бородатых северян — стражей у ворот. И захохотала, запрокинув голову. С удовольствием. Паршивка.

— Очень смешно.

— Очень! Ха-ха-ха!

— Им повезло, что я был в хорошем настроении.

Моя верная служанка с нежностью, достойной лучшего применения, потрепала меня по щеке.

— Твоя правда, Хозяин. Но, справедливости ради, ты выглядел, как бы сказать, не очень представительно, чтобы требовать аудиенции у вождя. Молодой парень в потрёпанной одежде, без опознавательных знаков, с непонятной девицей…

— С генералом Британии.

— Которую никто не знает в лицо, потому что ТЫ её омолодил, — закончила Аннабель. — Чему ты удивляешься? Северяне доверяют только тем, кого знают. Но тебя не признали.

Н-да. Логика, конечно, у неё железная, и не поспоришь. Ненавижу, когда она права.

— Ладно, — раздражённо выдыхаю. — Это не главное. Главное, что Фреи и Ингрид там не оказалось.

— Мхм, — кивает Аннабелька. — Как и вождя. Нам прям не повезло. Хальвдан на совете племён, а девицы твои…

— В Петербурге, — заканчиваю за неё. — Тот бородатый хрен не утруждал себя подробностями, зачем они поехали туда. Но, зная Корнелию, скорее всего какой-нибудь светский повод. Или турнир. Что-нибудь такое.

Аннабель приподнялась на локте. Посмотрела на меня сверху вниз. Серые глаза в лунном свете блеснули блеском, коий у неё появляется, когда она собирается сказать что-то, от чего мне станет плохо.

— То есть, — протягивает она ОЧЕНЬ довольно, — все три твоих бывших-будущих-непонятно-каких сейчас в одном городе? Вместе.

— Похоже на то.

— И мы едем прямо к ним?

— Да.

Пауза.

Хмурюсь. Что-то ещё скребло на душе. Странное ощущение. Как перед засадой, когда за секунду до атаки по коже пробегают мурашки. Только сейчас они были другого толка. Не боевые. А какие-то, не знаю, судьбоносные, что ли.

— И ещё, — бормочу, — у меня дурное предчувствие. Не могу сформулировать ЭТО словами. Но когда у меня такое предчувствие, обычно где-то происходит что-то, от чего потом болит голова.

— Интуиция Ненормального Практика? — хмыкает Аннабель.

— Ага.

Аннабель ложится обратно, уткнувшись носом мне в плечо. И затряслась от беззвучного хохота. Радуется, зараза.

— Хозяин, — шепчет она сквозь смех. — Впервые вижу вас настолько перепуганным… Так забавно!

Молча смотрю на звёзды. Вдали завыл одинокий волк. Лошадь фыркнула, шевельнула ушами, и продолжила есть. Костёр догорает. Скоро рассвет. Эх, если б мог, превратился бы в настоящего воробья и улетел куда-нибудь, где нет женщин с претензиями. На Северный полюс, например. Хотя, зная мою удачу, там тоже окажется какая-нибудь эфирная медведица с кольцом на лапе и свидетельством о помолвке.

— У меня идея, — произношу задумчиво, — может, развернёмся? Поедем сразу в Китай. Через Монголию. Или вообще — на Луну.

— Нет уж, Хозяин, — прижимается Аннабель крепче. — Вы обещали. Разным людям. Разные вещи. Пора расплачиваться.

Она права, чёрт побери. Я обещал Корнелии жениться. Обещал Фрее вернуться. Ингрид, наверное, тоже чего-то ждёт. А рядом со мной лежит бывший генерал вражеской армии, называет меня «Хозяин» и, кажется, единственная из всех не требует от меня кольца. Ирония в том, что она единственная, с кем я сплю. Жизнь, ты чудовище со странным чувством юмора. Впрочем, я действительно НЕ БОЮСЬ. Конечно, лучше смахнуться с парочкой Лордов, чем встретиться с бывшими, ещё и таким количеством, ещё и в одном месте НО! Разберусь.

— Ладно, шучу, — выдыхаю. — Петербург так Петербург. Но если меня там поймают в сети и посадят в клетку…

— Я буду рядом, Хозяин, — шепчет Аннабель. — Кто-то же должен открыть дверцу.

— Или закрыть. Ты же не посмеешь, да?

Та молча улыбнулась в темноте. Знаю, что улыбнулась. Чувствую по тому, как её щека двинулась у моего плеча.

Костёр погас. Звёзды загорелись ярче. Впереди день пути.

Жди, Петербург.

Воробей летит прямо к тебе, в клетку.