Ненормальный практик 9

Глава 9

Пригород Петербурга. Деревня Ропша. Вечер.

Вера Николаевна сидела на скамье у крыльца и ждала. Постарела ли за прошедшие девять лет? Однозначно, но не столь сильно как могла. Всё дело в кристалле накопления, который постоянно был рядом с ней по просьбе Александра. Так что старушка изменилась совсем на каплю. Чуть больше морщин, чуть сильнее худоба, но всё ещё полна энергии.

Шкатулку от Трофимова доставили ещё утром. Стоит сейчас на нижней ступеньке крыльца, как и было велено в записке от внука. Внутри же под крышкой — нарисованный пространственный контур. Естественно, бабуля даже не догадывалась о нём. Да и вообще, ум у неё ещё был острый, так что она не совсем понимала, к чему необходимо было поставить эту коробку у входа в дом? Аль примета какая? Неуж-то Саша стал таким суеверным? Что до записки, то она бережно держала её в руках, боясь потерять. В той знакомый корявый, небрежный почерк:

«Бабуля, прибуду на ужин. Не один. Шкатулку поставь перед порогом дома. С любовью, внук.»

Прибудет… Спустя девять лет. Ещё и не один. Вера Николаевна всё гадала, что ж это значит. Друг? Сослуживец? А может девушка? Мысль о невестке грела больше всего. Сашеньке ведь уже двадцать семь стукнуло! Взрослый мужчина. Пора бы.

Эх, двадцать семь. Её внучек так повзрослел! И главное — жив, здоров! Она пыталась представить его, но не могла. Последний раз видела его ещё восемнадцатилетним мальчишкой, слишком худым для своего звания подполковника, ещё и титула барона. И уже тогда у него было столько проблем, столько врагов, что пришлось исчезнуть. Потом, бабушка слышала конечно же множество странных слухов о том, что Ненормальный Практик жив и что он участвовал в войне на Севере против британцев. И что ни меньше архимагистра сразил! Но всё это казалось очень странным. Особенно если учесть, что после этого он действительно исчез.

Наверняка за эти девять лет мальчик стал мужчиной. Раздался в плечах. Отпустил бороду, ведь Северовы всегда были склонны к ранней бороде. В глазах небось появилась жёсткость, что бывает у людей, слишком рано узнавших цену жизни. Иными словами, Вера Николаевна готовилась увидеть мужчину. Офицера. Барона. Может быть даже с первой сединой, как у его отца в том же возрасте.

Рядом у скамьи стояла Марьяна. Уже не сорокалетняя женщина, ненароком переспавшая с наследником, но всё ещё крепкая, с теми же стальными голубыми глазами. Вся подтянутая, на поясе всё тот же нож. Она вырезала с дерева фигурку птицы.

— Может, не сегодня, госпожа? — произнесла Марьяна, взглянув на закатное небо. — Записка пришла утром. Мало ли что могло случиться.

— Придёт, — Вера Николаевна упрямо поправила шаль. — Он написал — значит, придёт. Сашенька слово держит. Весь в деда.

— И не поспоришь. Как думаете, госпожа, с кем он прибудет?

— Надеюсь, с невестой, — бабушка мечтательно улыбнулась. — Ему ж двадцать семь, давно пора. Помнишь, я ему ещё Машку, внучку Лидии Михайловны, сватала? Он тогда от неё сбежал, как от медведя. Ещё и предупреждал, что не любит свидания вслепую, мол опыт был плохой, — рассмеялась она.

— Помню, госпожа, — усмехнулась и Марьяна. — Ещё и про бордели что-то ляпнул.

— Не напоминай, — смутилась старушка. — Но если привезёт девушку, я буду самой счастливой бабушкой на свете. Представляешь? Правнуки. Маленькие Северовы.

— Вы загадываете слишком далеко, госпожа.

— Мне уже столько лет, Марьяна… — вздохнула та с грустью, — если не сейчас загадывать, то когда?

— Вы ещё ого-го, госпожа!

— Марьяна.

— Я серьёзно.

— Да-да, вижу по твоим глазам. Но спасибо.

Они замолчали. Вечер всё приближался. Тихий, апрельский. Деревня Ропша лежала в сорока километрах от Петербурга, в глуши, меж лесом и рекой. Всего шестнадцать домов, мельница, церквушка. Идеальное место, чтобы спрятаться. Вера Николаевна жила здесь уже четвёртый год — после того как приезжала на похороны графини Шуваловой. Обычный бревенчатый домик, но крепкий, даже с кухней и двумя спальнями. Не дворец. Но Вера Николаевна давно перестала мерить жизнь дворцами. Главное — тепло, тихо, ещё и печь хорошая, жаль только некому пирожки печь, только Марьяне, та уплетала их как семечки. Но бабушке хотелось успеть ещё в этой жизни накормить внука! Хотя бы разок. А что до правнуков — мечты это всё, но дающие ей маленькую песчинку желания жить дальше.

Хлеб, кстати, был испечён в этой чудо-печке. И не только хлеб. Целый день подготовки! Кухня ломилась! Пироги с яблоками — Сашкины любимые. Щи из капусты. Картошка с укропом. Котлетки сочные, с хрустящей корочкой. А сколько блинов! Стопка как Вавилонская башня, ещё и варенье самое разное: и смородиновое, и малиновое и вишнёвое. Да с чайком заготовленным, самовар начищен до блеска и ждёт-не дождётся гостей.

— Темнеет, госпожа, почти шесть, — заметила Марьяна.

— Вижу.

— Может, зайдём внутрь? Становится прохладно.

— Нет, — Вера Николаевна поплотнее закуталась. — Буду ждать здесь. Хочу увидеть его первой. Как он идёт. Как выглядит. Какой стал. Девять лет, Марьяна. Девять лет я не видела своего мальчика.

Та понимающе замолчала — княгиню не загнать домой даже целой армией сейчас. Знала она этот тон, когда Вера Николаевна что-то решала — ОНА РЕАЛЬНО ЭТО РЕШАЛА. Остаётся просто сидеть и ждать столько, сколько нужно.

Шли минута за минутой. Закат окрашивал небо в багрянец. Где-то в деревне лаяла собака. С реки тянуло сыростью.

И тогда шкатулка вздрогнула.

Вера Николаевна замерла. Марьяна мгновенно выпрямилась, рука легла на рукоять ножа.

Шкатулка задрожала на ступеньке, будто что-то внутри неё проснулось. Крышка сама, без чьих-либо рук, приоткрылась, и хлынул свет. Золотой. Густой. Поднялся вверх столбом, но не рассеивался, а сплёлся в узоры: линии, спирали, кольца. Пространственный контур сформировался прямо в воздухе, над нижней ступенькой крыльца, разрастаясь, пока не стал размером с дверной проём.

Вера Николаевна медленно поднялась. Сердце колотилось так, что слышала набат в ушах. Двадцать шесть лет без эфира, но она помнила! Помнила, как выглядят контуры. Только этот был невероятен… Сиял как маленькое солнце. Идеальное. Безупречное.

Контур стабилизировался. Замер. И из него вышел человек.

Совсем юный.

Мальчишка.

Вера Николаевна моргнула. И ещё раз. И ещё. Восемнадцать лет… Ему было восемнадцать лет! То же лицо, как и тогда когда они прощались! Те же черты. Ни бороды. Ни морщин. Ни седины. Ничего.

Стоя на нижней ступеньке, рядом со шкатулкой, он улыбался. Дерзкой, тёплой, чуть виноватой улыбкой. Всё будто во сне!

— Привет, бабуль, — произнёс он наконец.

У Веры Николаевны подогнулись колени. Марьяна подхватила за локоть.

— Са… Сашенька? — она дрогнула. — Это ты… внучок…

— Я, родная.

Он подошёл и обнял её.

— Я дома.

— Внучок… Вернулся… Вернулся!

Бабуля залилась слезами. Взглянула на него, ощупала всего, волнуясь что вдруг исчезнет как мираж:

— Марьянка, ты тоже его видишь же? Сашка вернулся!

— Да, госпожа, — та отобразила поклон, — с возвращением, Ваша Светлость, мы скучали.

— И я скучал.

Вера Николаевна, отойдя от шока, разглядела его лицо. А оно всё то же! Как и девять лет назад!

— С-Сашенька… ты совсем не повзрослел…

— Можно и так сказать. А, вообще, это длинная история, — он улыбнулся, пока она жмякала его щёки. — Очень длинная, ба, расскажу за ужином.

— Но…

— Бабуль, — он взял её за руки. — Я в порядке. Правда. Просто немного не постарел. Бывает.

— Л-ладно… — она не стала спорить, да и разве ж важно это? Главное — он вернулся, всё остальное — ерунда.

Марьяна за спиной бабушки тоже видела в своём господине того же юношу, казалось бы она только вчера с ним в подвале кхм… Как такое возможно? Не измениться ни на день…

Тем временем, будто выждав запланированную паузу, из двери золотого контура шагнула девушка. Высокая, черноволосая, с фиолетовыми глазами. Неписанная красавица, а какая осанка, шея, настоящая лебедица.

Вера Николаевна перевела взгляд с внука на эту особу, вышедшую к крыльцу из портала.

— Бабуль, — Александр кашлянул. — Познакомься. Корнелия Романова-Распутина. Моя невеста.

Тишина. Бабуля явно и в шоке и в восторге. Это что за красавишна такая.

— Здравствуйте, матушка, — поклонилась Корнелия.

— Н-невестушка? — переспросила она.

— Ага, — хмыкнул Санёк. — Встречай и остальных.

— Остальных? — приподнялись её редкие седые брови и взглянула в сторону контура, ведь оттуда шагнула вторая девушка.

Чёрные волосы до поясницы, лисьи глаза, улыбка хитрая, но какая же обаятельная. А кожа столь белая, как у прекрасной северной ведьмы. Она изящно поклонилась.

— Добрый вечер, дорогая свекровь, Ваша красота ещё впечатлительней, чем Саша рассказывал.

— Фрея — тоже моя женщина, по совместительству советница племени Белого Клыка, — представил Александр.

— Советница… — повторила бабушка механически. — Добро пожаловать…

Следом показалась третья. Белые волосы заплетены в косички, но очень симпатичные, в северном стиле. Прыгучая, красивая на мордашку, волчьи голубые глаза, а какая милая улыбочка. Бёдра, грудь, вся сочная как созревший персик. Она посмотрела на крыльцо, на бабушку, на деревню, и хмыкнула одобрительно:

— Матушка, а у Вас тут ютно, сразу видно крепкую хозяйскую руку, — улыбнулась она, — теперь понятно в кого наш Саша.

— Ингрид — дочь вождя Хальвдана. Будущая глава Белого Клыка. — произнёс Александр, хмыкнув. Гля как Ингрид умеет, а! Вот хитрюга!

— Дочь вождя… — бабушка начала бледнеть.

Казалось бы, всё.

Но нет.

Показалась четвёртая. Худенькая, хрупенькая, такая юная, но какой взгляд, а походка! Будто генерал в теле девчонки. Пепельные волосы развевались на лёгком ветру как по волшебству, серые глаза колдовские-колдовские, осанка аристократки. Молодое лицо, но взгляд почему-то показался Вере Николаевне старше всех присутствующих. Она изящно склонилась:

— Матушка, приветствую Вас, позвольте заботиться не только о Вашем внуке, но и Вас.

— М-милочка, — хлопала глазами бабушка, пытаясь понять сколько ж годков этой прелести.

— Аннабель Винтерхолл. Бывший генерал Британии. — честно, как есть сказал Александр. Если у бабушки будет инфаркт, ничего, подлечит, хе-х.

— Британка? — Марьяна за спиной бабули потянулась к ножу.

Вера Николаевна же, глядя на склонившуюся Аннабель, посмотрела на Сашку.

— Внучок, ты привел домой кровную британку?

— Да. И не одну, — и указал на светящийся контур. — Для начала прими их приветствие, позже поговорим о моём выборе.

Бабушка молча кивнула. Он так спокоен, уверен, пусть внешне не выглядит как взрослый мужчина, но его взгляд, жесты, голос… будто бы князь Николай в свои лучшие годы — такой же властный, с кем невозможно было спорить.

Из золотого света вышла ещё одна молоденькая девушка. Синее платье, голубые глаза с алыми крапинками, смущённая, прекрасная как принцесса из сказок. И губки бантиком, и аккуратный носик, и добрый взгляд, а какая заразительная улыбка — можно любоваться и любоваться. Вот только стоило ей пройтись до бабушки, как аура этой девчонки изменилась, заполонив всё вокруг. Теперь она само изящество, высшая кровь.

— Изабелла Виндзор, — произнёс с ухмылкой Александр. — Королева Британии.

Вера Николаевна не моргала. Ей не причудилось? КОРОЛЕВА БРИТАНИИ? Она неотрывно рассматривала Кнопку и не могла поверить: неужто Саша шутит? Но какой смысл? Бабуля медленно повернулась к Марьяне — та и сама не знала, как реагировать. Затем Вера Николаевна вновь посмотрела на внука. Нет, он не шутит, вон какой серьёзный весь.

— Здравствуйте, матушка, — поклонилась Изабелла.

— Королева… — начала баба Вера.

Но тут из контура вышел мужчина. Широкоплечий. Черноволосый. Благородная проседь на висках. Настоящий Аполлон в годах, явно способный увести из семьи не одну бабулю! Ещё и в мантии, как учёный. А ведь женщины сходят с ума от умных мужчин, а если они ещё и каплю харизматичны, то это и вовсе сногсшибающе.

Магнус склонил голову.

— Добрый вечер, сударыня. Лорд-эфироправ к Вашим услугам.

Вера Николаевна приоткрыла рот. Посмотрела на внука — Сашка стоит посреди всего этого безумия с улыбкой, будто привёл друзей на чай.

— Сашенька, — сглотнула бабуля. ОХ! СКОЛЬКО У НЕЁ ВОПРОСОВ! МИЛЛЬЁН!. — Ты конечно предупредил, что будешь не один. Я решила, что привезёшь девушку. Одну. Может быть, друга. А ты… — она обвела взглядом крыльцо, привёз… ШЕСТЕРЫХ⁈

— Бабуль, — тот улыбнулся ещё шире. — Я всё объясню.

— ШЕСТЕРЫХ… — повторила она с шоком, ужасом, восторгом, гордостью и, естественно, неистовым бабушкиным любопытством.

Юный Александр же взглянул на Марьяну, что всё ещё держала ладонь на рукояти ножа:

— Марьяна, расслабься.

— Господин, Вы привели домой британок. О чём Вы думали? Знаете же, что сделала с нами Британия.

Бабушка также кивнула, поддакивая, глядя при этом, что же скажет внук. Аннабель с Изабеллой и Магнусом напряглись.

Сашка же произнёс:

— Ты права. Двадцать шесть лет назад Британия уничтожила нас. Разрушила до основания. Но чьими руками? — он хмыкнул. — Предателями среди наших. Будь Север силён подобного бы никогда не произошло. Люди не идеальны, даже слуги рода Северовых. А что по поводу британок, что ж, если приписывать им грехи всей их нации, тогда они также должны меня ненавидеть. Скольких я убил в Долине Смерти? Тысячи. Десятки тысяч. Сколько семей потеряли своих сыновей, отцов, мужей от моих рук, — он взглянул на свои ладони. Затем на бабушку. — И теперь я вроде как их Король. Да, не смотри так, — хмыкнул он, заметив как бабуля хмурит в непонимании брови. — Так уже вышло, что теперь я их Король, которого они должны ненавидеть всем сердцем. Презирать. Проклинать. Но, всё что им осталось, лишь склониться и служить мне. Такова нынешняя реальность. История Северовых с Британией из-за меня сделала новый виток отношений. И я кажу лишь одно: если вечность ненавидеть друг друга, не останется места для других чувств. Поэтому я решил дать шанс вырасти между нами чему-то новому.

— Мой Король… — упал на колено Магнус. — Вы велики в своих помыслах… я даже не подозревал всю глубину Ваших решений!

— Мой Король, — шмыгнула носом Изабелла, её тронула эта речь не меньше.

— Хозяин, если Вы продолжите, я за себя не ручаюсь, — стояла Аннабель прямо, но по щекам катились слёзы.

Вера Николаевна же медленно прикрыла глаза. Этот мальчик… Её единственный внук. Последний наследник Севера… через что же ты прошёл, чтобы обрести такое истинно невероятное мышление? Ты убил тысячи, но сохранил свет в своём сердце. Король Британии? Он, правда, Король? Нет. Не похож он ни на королей, ни на императоров, ни царей. Ненормальный Практик, вот кто — он. Ещё и столько удивительных девиц покорил. Бабушка всё ещё с закрытыми глазами пустила слезу от переполняющей гордости, и открыла глаза, посмотрела на Марьяну, та встала на колено пред Сашей и прошептала:

— Простите, господин…

— Всё в порядке. Я понимаю чувства, овладевшие тобой, — погладил он её по плечу, а затем лично приподнял и взглянул в её глаза, — Спасибо тебе, Марьяна, за бесконечную верность и бесстрашие.

— Господин… — та просто обняла его без разрешения.

Он похлопал её по-свойски по спине.

— Ну всё-всё. Всё хорошо.

Вера Николаевна посмотрела же на смущённую от всего Ингрид. На спокойную Фрею, явно готовую вмешаться, если разговор зайдёт не туда. На Корнелию, которая стояла с идеально прямой осанкой и выражением «произвожу впечатление на свекровь даже в такой драматичный момент». На Аннабель, что не сводила глаз со своего Хозяина. На Изабеллу, которая также влюблённо смотрела на юношу. И на Магнуса, который просто прикрыл глаза и что-то шептал о своём повелителе.

Потом посмотрела на внука и произнесла:

— Идёмте в дом, невестушки, и вы оба, — взглянула она на Сашку и Магнуса. — Ужин стынет. Марьяна.

— Да, госпожа?

— Неси все банки с вареньем.

— Все семь?

— Да. И ту, что на Пасху тоже.

Марьяна кивнула и поспешила к погребке.

Вера Николаевна повернулась к внуку, взглянула на него суровенько, как смотрят бабушки:

— Значит, пять?

— Ага.

— Глава рода Романовых Корнелия, — взглянула бабуля на фиолетоглазую, и та изящно кивнула, затем перевела взгляд на следующую, — Фрея — советница клана. Дочь вождя Ингрид. Генерал Аннабель. Королева Британии Изабелла. — осмотрела она каждую и каждая глубоко кивнула. — И один… — взглянула бабушка на Магнуса. — Лорд-эфироправ? Никого не забыла?

— К Вашим услугам, сударыня. — склонил тот голову.

Бабушка, поджав губы, покачала головой. Всё ещё в шоке.

— Бабуль? — юноша нахмурился. — Ты в порядке?

— В порядке? — она вытерла слёзы. — Сашенька, девять лет прошло, я всё думала как ты, где ты, и тут заявляешься, выглядя как мальчишка, с пятью красавицами, Лордом в придачу, и спрашиваешь, в порядке ли я?

Она просто обняла его. Крепко, отчаянно, ведь боялась, что больше не увидит никогда.

— Ты ещё ненормальнее своего деда…

Тот приобнял её в ответ. Осторожно, ведь она была такой маленькой, хрупкой.

— Я скучал, бабуль.

— Ещё бы ты не скучал, — она шмыгнула носом и, отстранившись, поправила ему воротник. Выпрямилась. Подбородок вверх. Расправилась вся. И в эту секунду пятеро девиц и Лорд увидели не старушку, а бывшую княгиню Севера.

— Так, и чего встали? — сказала Вера Николаевна командным тоном. — Всем в дом. Разуться у порога, руки помыть, и за стол. Пироги стынут. Расскажете всё за едой. А ты, — она ткнула пальцем во внука, — начнёшь с объяснения, где пропадал все эти годы. А потом объяснишь, зачем тебе ПЯТЬ женщин, когда нормальному мужчине достаточно одной!

— Бабуль…

— Не бабулькай мне тут! Марш в дом!

Корнелия переглянулась с Фреей. Фрея — с Ингрид. Ингрид — с Аннабель. Аннабель — с Изабеллой. Изабелла — с Магнусом.

И все подумали одно и то же:

«Теперь понятно, в кого он такой!»

И пошли в дом…

Четыре часа Александр рассказывал всё что с ним произошло после их прощания в особняке, который тем же вечером взлетел на воздух. Не всё конечно, далеко не всё. Войну коснулся просто крупными мазками, без крови и подробностей. Не нужны бабуле детали о том, как её внук вырезал народ. По ходу дела пояснил, почему выглядит моложе. Рассказал и о своих пассиях. В общем, это был ОЧЕНЬ долгий разговор. Благо его перебивали по минимуму, иначе точно бы не уложился до утра. А так всего четыре часа. Когда он закончил, посыпались уточняющие вопросы. На некоторые он отвечал вскользь, на другие более открыто. Ну, а девчата… Девчата показали себя во всей красе. Без договорённости и плана все пятеро включились в работу: Корнелия ещё в самом начале взяла на себя стол. Расставила тарелки, разложила приборы, когда Вера Николаевна указала, что вилки кладутся слева, а не справа, так как у них тут всё проще, Корнелия переложила без единого слова. Бабушка отметила. Фрея в тот момент нарезала хлеб, разливала по чашкам чай и каким-то образом запомнила, кто пьёт с сахаром, кто без, кто с молоком. Бабушке подливала самой первой. Что до Ингрид, то она просто ела за троих. Это вообще-то тоже форма уважения! Бабуся вон как сияла каждый раз, когда та тянулась за добавкой! Хоть кто-то ценит её стряпню! Ингрид, с набитым ртом, поднимала большой палец, оценивая блюда. Аннабель же мыла посуду. Наводила блеск, порядок. Когда бабушка заглянула на кухню и увидела идеально разложенные чашки, одобрительно кивнула — вот так юная хозяйка! Хотя, она кажется старше, Саша рассказывал же. Изабелла тоже удивила всех. Чтобы королева и вытирала тарелки? Где такое видано! Но Изабелла натирала те до блеска. Магнус принёс дрова для печи. Соседские тётки, завидев этого неписанного красавца, загалдели, мол КТО ТАКОЙ⁈

Так и прошёл вечер. Вскоре стол опустел, самовар был испит, последний пирожок съеден Ингрид, и Вера Николаевна, разузнав всё, сложила более-менее понятную картину в своей голове, где пропадал её внук и чем жил. Лорд-эфироправ — он! Как такое возможно⁈ Ещё и единственный в Империи, а может и в мире, достигший столь высочайшего ранга до тридцати! Человек, которого боятся и уважают генералы, монархи, да даже другие Лорды! И при этом, всё тот же Сашенька, что ест пироги с яблоками, смеётся, целует бабушку в щёку. А ещё пять невест! Воспитанные, красивые, а как заботятся о нём! Корнелия поправляла ему воротник, рукава. Фрея подливала чай, не спрашивая. Ингрид подкладывала вкусняшек. Аннабель подносила закуски. Изабелла вытирала ему салфеткой губы. А НЕ ОХРЕНЕЛ ЛИ ОН⁈ Внук! А не слишком ли ты господствуешь над своим гаремом⁈ И ведь надо же, управляется со всеми пятью! Что он с ними такого делает, что они за ним так трясутся⁈ Ох… Бабушка покачала головой. Ну точно весь в деда. Тот тоже гулял, кобелина! Только у деда хватало совести скрывать, а этот сразу со всеми пятью. Не стесняется, зараза. Ну, хоть женится на всех, порядочный значит. Да и гулять не будет, когда столько жён. Не будет же, да? Саша же хороший мальчик?

В общем, посуда была убрана. Ингрид прибомбилась на диване, Аннабель села в кресле. Изабелла тихо разговаривала с Фреей. Магнус сидел у печи. Марьяна заваривала по новой чай.

Александр, Вера Николаевна и Корнелия остались сидеть за столом.

Старушка отпила горячий чай:

— Значит, Изабелла вернула тебе половину Княжества?

— Да, — кивнул юноша. — Она куда сильнее, чем кажется.

— До сих пор не могу поверить, что эта девочка — Королева, — призналась Вера Николаевна, взглянув на молодую правительницу. — Прости, милая, я сказала это, не чтобы обидеть тебя.

— Ничего, матушка, я понимаю Вас, — ответила спокойно Изабелла.

Бабуля благодарно кивнула:

— И спасибо тебе. Уверена, твой поступок требовал невероятной смелости. Тебя ждёт великое будущее.

— Благодарю, матушка.

Бабушка вновь изящно кивнула и посмотрела на внука:

— Ты сделал невозможное, Саша. Вернуть половину Княжества… Это больше, чем кто-либо смел надеяться. Сложно найти слова, которые я должна сказать тебе… Для меня и всех из совета это не просто кусок земли.

— Знаю, бабуль, знаю, — погладил он её по плечу. — Но и это не всё. Вторую половину, что сейчас под Империей, я также верну.

Вера Николаевна свела брови в испуге.

— Но как? Только не говори, что бросишь вызов Российской Империи!

— Успокойся, конечно нет, — улыбнулся он. — Пока не знаю точно, во что она мне встанет, землица наша, но торг уже идёт, — пояснил он. — Через пять дней буду договариваться с Императором как-раз таки о ней. Посмотрю, что он предложит. Если устроит — приму, и Северное Княжество вновь станет полноценным. Не устроят условия, значит найду другой способ. Рано или поздно, но я верну всё до последнего метра.

— Ох, внук, Императоры не отдают земли просто так, — бабуля покачала головой. — Боюсь, торг будет не в твою пользу, а цена куда выше, чем покажется изначально.

— Знаю, ба. В этом ты права. — он усмехнулся.

Но не стал рассказывать — предмет торгов, ведь уже знал условия. Ему, как Лорду-эфироправу поступило предложение присоединиться к восточной кампании. При чём, в момент, когда Империя на острие и далеко не в самом завидном положении.

Бабушка вздохнула, прекрасно зная политику изнутри и не веря в простые решения. Однако, её внук, и правда, вырос мужчиной, способным, кажется, решить любые проблемы.

Юный Александр, тем временем, вновь положил ладонь ей на плечо. Мягко, по-особенному. И произнёс то, что должен был сказать давно.

— Бабуль, есть кое-что, что ты должна знать.

О, какой серьёзный тон. Не только бабушка! ВСЕ повернулись к Александру, навострив уши. Ведь знали этот оттенок голоса — сейчас он скажет нечто важное.

И юный Ненормальный Практик произнёс:

— Возвращение земель Северного Княжества — важное событие для нашего рода. Для всего клана. Для всех, кто ещё горит мечтой вернуться на Родину. Вот только, я не хочу становиться князем Севера.

Тишина.

Вера Николаевна не шелохнулась, даже не моргала.

— Я не чувствую себя Северовым, — продолжил он. Без извинений. Зато честно. — Никогда не чувствовал. Я вырос как Волков. Как сирота из книжной лавки. Позже, вопреки всему, стал Ненормальным Практиком. Вот кто — я. Не наследник. Не последний Северов.

Все молча слушали, пытаясь понять его чувства, его мысли. Он же продолжал.

— Предатели, сбежавшие в Лондон, наказаны. Остальные, что ещё топчут землю, пока маринуются, но и их вскоре настигнет рок. От моей руки или же твоей, как предпочтёшь. Но сидеть на троне? Заседать в совете, управлять землями? Нет. Это не моё. Никогда не было моим и не будет. И тебе остаётся только принять это. Таково моё слово.

Бабушка, сглотнув, просто уставилась в кружку. Боги, а что она может возразить? Её внук рисковал жизнью десятки раз! Прошёл через ад! Наказал часть предателей. Умудрился вернуть ПОЛОВИНУ княжества и, вероятно, вот-вот вернёт вторую! РАЗВЕ ИМЕЕТ ОНА ПРАВО ТРЕБОВАТЬ ОТ НЕГО ХОТЬ ЧТО-ТО⁈ Он властен над своей жизнью, и ни она, ни кто-либо другой не дозволен диктовать ему как жить. Даже если попробовать, он просто не послушает. Это не ведомый мальчик, а мужчина с железными принципами. Она поняла это ещё в тот день, когда он встретился с советом.

— Тогда что? — произнесла Вера Николаевна наконец. Готовая принять любое его решение. — Половина земель вернулась. А править будет некому?

— Есть кому, — он с улыбкой смотрел в её мокрые глаза. — Тебе.

Молчание

Долгое, мучительное, полное вопросов.

Марьяна, стоявшая в дверях кухни, замерла.

— Мне? — Вера Николаевна моргнула. — Сашенька, я… мне лет в четыре раза больше, чем тебе. Совсем бабушку не жалко? Я — старуха без эфира. Какое княжество? Я же туда даже не доеду на этих-то ногах. А спина? Прикажешь править с кресла-качалки?

— О, на этот счёт можешь не волноваться, — он ухмыльнулся, — сейчас и ноги твои поправим, будут стройные от ушей, и спину вернём, и всё остальное, так что, тебе не отвертеться, бабуля, — закатывая рукава, он поднялся из-за стола, подошёл к Вере Николаевне и, встав за спиной, положил ладони ей на плечи. — Я же объяснял, что омолодил Магнуса, да и своих невест.

Бабуля же прокряхтела:

— Но мои узлы запечатаны, Сашенька. Уже двадцать шесть лет как. Необратимо. Ничего не выйдет, дорогой. — она просто боялась ДАЖЕ НАДЕЯТЬСЯ что это возможно.

— Пф, я же — Ненормальный Практик, забыла? — его пальцы сжались на её плечах. — Узлы распечатаем. Эфир вернём. А заодно… — и наклонился к её уху. — … подарю тебе десятилетия, бабуль. Молодое тело. Здоровые суставы. Глаза, которые видят яснее ясного. И силу, которую ты отдала ради меня двадцать шесть лет назад. Всю. До капли. И тогда, — он выпрямился, — ты поедешь в Княжество. Хоть завтра. Вон Изабелла отправит с тобой людей, чтобы всё организовать на месте, так ведь?

— Да, Мой Король, сделаем всё на высшем уровне, — пообещала Кнопка. — Утром делегация уже будет здесь.

— Вот, — улыбнулся Санёк. — Так что, бабуля, будешь вновь сильной, молодой, полной энергии. Сядешь на трон и начнёшь возрождать то, что потеряли. Не через войну. Через жизнь. Найдёшь достойного мужчину. Родишь детей. Возродишь род Северовых по-настоящему.

Абсолютная тишина повисла в доме.

То, что юный Александр говорил, казалось слишком невероятным. Слишком Ненормальным! По сути, он дарит вторую жизнь не только бабушке, но и всему роду Северовых, а ещё — дал второй шанс Северному Княжеству. Но почему он ТАК ПРОСТО говорит обо всём этом! Будто для него всё это — сущая мелочь! Зато как улыбался. О, на самом деле он был очень доволен собой! Осталось прикончить Мордреда — и долги перед малым Сашкой, в тело которого он попал, будут закрыты. Совесть будет чиста, и можно будет зажить уже своей собственной жизнью!

Вера Николаевна не шевелилась. Сухие глаза, не успевшие ещё налиться слезами от полного осознания, смотрели в пустоту. Второй шанс на всё. Княжество будет жить, а род Северовых теперь на её ответственности. Кто… кто же такой её внук? Когда он успел стать таким недостижимым? Спаситель рода. Она ведь никогда не пожалела, что отдала ради его спасения всё. Запечатала себя ради него, без колебаний, сожалений. Могла со своей красотой, проживая в Петербурге, бросить его и выйти замуж, сбежать за границу. Но нет. Жила ради него. Поддерживала связь с остатками совета, намереваясь передать внуку хотя бы призрачное княжество. Теперь же он собирается сделать для неё невозможное…

— Саша… — она шмыгнула носом.

— Всё хорошо, родная, — погладил он её. — Не будем затягивать. О, ещё кое-что, — и, вынув из кармана родовой перстень, положил тот на стол. — возвращаю в целости и сохранности. Что ж, начнём…

И золото вспыхнуло.

Гости ушли, также как и явились — через пространственный контур.

Вера Николаевна… называть её старушкой больше не поворачивался язык. Двадцатипятилетняя. Черноволосая, с голубыми яркими-яркими глазами, в которых плескался заново обретённый эфир. Пока ещё слабый, всё же десятки лет запечатанные узлы не раскрываются за минуту, потребуются недели, чтобы всё пришло в норму. Но всё будет хорошо. Он это гарантировал. И теперь девушка Вера смотрела в зеркало, до сих пор не веря в реальность. Снова молода, снова красива, и снова княгиня. Сколько впереди работы! Она больше не допустит ошибок прошлого!

Рядом с ней стояла омоложенная двадцатилетняя Марьяна, слёзы, что она проливала на плече юного Александра, разрываясь в благодарностях и вечной верности, уже высохли, но осознание реальности всё ещё не приходило. Она взглянула на свою госпожу. Это чудо! Самое невероятное из чудес! Никакой контур, никакая боевая техника не сравнятся с тем, что провернул Александр!

— Госпожа? — тихо позвала камеристка. — Вы в порядке?

Вера прикрыла глаза, очень глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

— В порядке, милая, — И улыбнулась. Молодо. Хищно. Как княгиня Северова, когда входила в тронный зал. — Марьяна, завтра созови совет. Мы соберём всех, кто хранил верность. Кто ждал. И наконец вернёмся домой.

— Слушаюсь, госпожа…

Столовая британской резиденции вспыхнула золотом.

Семеро человек шагнули из света. Александр первым, за ним — остальные.

— Хм, который там уже час? — спросил юноша, зевая.

— Полночь, Мой Король, — ответил Магнус.

— Пора ехать домой, уже поздно. — и взглянул на Лорда. — Магнус, ты забыл про маскировку.

— Прошу простить, — тот кивнул. Эфир мерцнул вокруг его лица, и черты поплыли. Тёмные волосы побелели. Проседь на висках расползлась, поглотив остатки цвета. Кожа осунулась, прорезались морщины. Пятидесятилетний воин в расцвете исчез, на его месте теперь вновь знакомый всем старик. Седобородый, сухой, суровый.

— Ого, впечатляет, — заметила Фрея.

— Благодарю, госпожа, — ответил тот, обратившись к ней как и подобает к женщине своего господина.

Изабелла стянула с себя шаль — Вера Николаевна укутала её перед уходом, дескать замёрзнешь, дитя, ночи ещё холодные.

— Я еду с вами, — объявила она серьёзным тоном.

— Кнопка, тебе вообще-то необязательно. Мы пока дотрясёмся в каретах обратно, полчаса минимум уйдёт, так что подумай дважды, — зевнул Санёк, застёгивая сюртук на верхнюю пуговицу, явно готовясь выходить на улицу для поездки обратно.

— Мой Король, — она подняла подбородок. — Я только что была на ужине у твоей бабушки. Получила её одобрение. Я теперь часть семьи. А семья ночует вместе.

Ингрид хмыкнула.

Фрея шепнула:

— А она быстро учится.

Корнелия ничего не сказала. Она так-то не против, в её особняке места хватит всем.

— Ладно, вместе так вместе, — махнул Сашка и, сунув руки в карманы брюк, пошёл на выход. Остальные гурьбой поспешили следом.

И вот, две кареты выехали из ворот британской резиденции в сторону Мойки.

Петербург дремал. Фонари на набережной уже потухли. Экипажей, как и прохожих практически не встречалось. Город засыпал.

Кареты пересекли мост, свернули на Невский, затем в боковые улицы. Через двадцать минут показались кованые ворота особняка Романовых-Распутиных. А за ними виднелась скамья.

Долгоруков ВСЁ ЕЩЁ ЖДАЛ!

Вечерний холод давно пробрался под шинель, мундир и нательное бельё. Ноги притоптывали. Спина ныла. Адъютанты предлагали ему уйти. Трижды! Ротмистр отказывал без объяснений. Император сказал — найти. Значит — найти. Ждать. Столько, сколько нужно! Вот и всё.

Дворецкий Сергей приносил ему ужин, потом чай, потом одеяло. Отчего-то Долгоруков отказывался заходить, боясь пропустить приезд князя Северова. Так что просидел тут множество часов, как сверх исполнительный сотрудник!

О чём ротмистр только не думал, но больше всего о Воронцове, запертом в каменной коробке на другом конце света. О том, что каждый день простые имперские солдаты умирают, чтобы выиграть время. ПОЭТОМУ! Поэтому он не мог пройти в особняк и устроиться в теплющей гостинице! Неправильно это. Не такие и страшные невзгоды он терпит, не то что парни на Востоке.

И вот за воротами послышался стук копыт.

Долгоруков поднял голову.

Две кареты. Первая с гербом Романовых-Распутиных. Вторая с БРИТАНСКИМ КОРОЛЕВСКИМ! Ещё и кучей сопровождающих гвардейцев, что ехали поодаль, дабы не мешать.

Кареты остановились. Сопровождение притормозило вдали. Ворота принялись открываться. Охрана выстроилась в живой коридор, дворецкий вышел из особняка, дабы встретить господ.

Гвардеец открыл дверцу первой кареты.

Из той вышел молодой человек. Лет восемнадцать, не больше. Подал руку высокой черноволосой девушке с фиолетовыми глазами. Это леди Корнелия? Ротмистр слышал о её красоте, но чтобы она была НАСТОЛЬКО красива, ещё и так молода! Ей точно под сорок⁈ Следом ещё девушка с длинными пепельными волосами. ЧТО ЗА АНГЕЛ⁈ И сколько ей лет⁈ Тем временем, из второй кареты элегантно выбралась черноволосая бледнокожая северянка, с ней девица с ОЧЕНЬ внушительными достоинствами, а ещё…

Королева Великобритании!

Последним вышел старик. ДА ЭТО Ж — Лорд Магнус!

Долгоруков вскочил. Одёрнул мундир. Выпрямился. И поспешил навстречу.

— Вечер добрый, Ваша Светлость, — произнёс он, уставившись на юного Александра, определив в нём того самого Князя Севера, если верить брошюре с портретом.

Тот взглянул на ротмистра, на значок императорской канцелярии, обвёл с ленцой бледное от холода лицо, красные от ветра глаза. И заострил внимание на красном пакете, который Долгоруков достал из-за пазухи.

— Что такое, ротмистр, ещё и в столь позднее время? — юноша приподнял бровь.

— Я прибыл куда раньше, Ваше Сиятельство, одиннадцать часов назад, и ожидал Вас здесь, — ответил тот без жалобы и упрёка.

Корнелия, стоявшая за плечом Александра, нахмурилась. Фрея прищурилась, почуяв неладное. Аннабель тоже свела брови к переносице.

— Его Императорское Величество, просит Вас о срочной аудиенции. Немедленно. — Долгоруков протянул красный пакет.

Александр взглянул на посылку. Сургучная печать с двуглавым орлом. Такие не шлют ради светских бесед. Взял, сломал печать и вынул лист.

Молча прочитал.

Никаких эмоций, никаких комментарий, однако взгляд точно стал острее.

— Крепость «Крепкий орех» в осаде значит, — подытожил он.

— Да, Ваше Сиятельство, — кивнул Долгоруков. — Сто тысяч против двадцати. Лорд Воронцов командует обороной. По всем прогнозам, подкрепление не успеет, если отправится стандартным маршрутом. — и тяжко вздохнул. — У них три недели, Ваше Сиятельство. Может, меньше.

Тишина.

Пять девиц и Лорд стояли в стороне и смотрели на лицо юного Александра. И все заметили, как менялось выражение его глаз. Тёплые, семейные вечера видимо подходят к концу. Так быстро… они ведь ещё не успели насладиться всей этой обычной жизнью!

— Передайте Его Величеству, — произнёс Александр, убирая письмо обратно в пакет. — Я буду. Но не ранее, чем утром.

— Его Величество просил немедленно, — осторожно уточнил Долгоруков.

Юноша смотрел на него абсолютно спокойно, без злости или раздражения.

— Завтра утром, — повторил он. — Так ему и передайте.

Долгоруков сглотнул. Кивнул. Отступил на шаг и поклонился.

— Будет исполнено, Ваше Сиятельство.

После чего развернулся и пошёл на выход к своему экипажу.

— Саша? — окликнула его Корнелия осторожно.

Он повернулся к ней, да и всем.

— Всё хорошо, — и улыбнулся. Вот только улыбка была уже совсем другой. Похоже, он прекрасно понимал, что собирается сделать. — Пойдёмте в дом, нужно выспаться. Завтра будет длинный день…