Ненормальный практик 9

Глава 7

Тимофей Палыч был человеком простым. Сорок лет в море, двадцать — за стойкой. Видел всё: пьяных адмиралов, дерущихся контрабандистов, однажды даже медведя, забредшего на запах солонины. Но ту картину, что развернулась сейчас за угловым столом его заведения, не видел никогда.

Четыре женщины. Каждая — красива, ОЧЕНЬ красива, при чём каждая по-своему. И статная брюнетка с ледяной кожей и не менее ледяным взглядом, и фигуристая девица с заплетенными белыми косами, чьи достоинства ого-го какие, и утонченная леди явно породистая с фиолетовыми колдовскими глазами, и даже етить её пепельноволосая девчушка лет так, кхм, молодая в общем-то, и тоже в этой компашке. Можно было подумать, что все они принадлежат не меньше чем принцу! Да разве ж принц заглянет в такую дыру⁈ Так может какой богатый барин? Решивший вспомнить молодость и продавший своё самое роскошное поместье, дабы гульнуть с такими красавицами. Но тоже нет! С ними сидел мальчишка, что б его черти драли! Ну что за везунчик⁈ Такой мелкий! Совсем зелёный! Он что, использовал сегодня всю свою удачу за жизнь ради этого вечера и сумел соблазнить всех этих девиц⁈ Хотя, если уж начистоту, хорош он мордой, очень хорош. Жена боцмана, зайди сейчас, точно бы упала в обморок, да не от страха, а от несправедливости мироздания, настолько юнец был харизматичен. И в жестах, и взглядом. Прям пёрло от него мужиком. Вот такая вот странная, при этом залипательная картина. Гляди хоть вечность — не устанешь!

В общем-то, эта компашка ввалилась около полуночи, паренёк сразу внёс депозит за поздний визит. Щедрый малой, ну так-то на его месте любой нормальный мужик выкладывал бы барыши, дабы не упустить ТАКОЙ улов! Палыч, вообще б и душу продал, что б таких девиц потискать! Вот только кому⁈ Просто дайте ему знать куда обращаться! По итогу ночные гости заняли угловой стол у окошка. Парень сел в самый угол, думает, это поможет ему не жениться! ВО НАИВНЫЙ! Грациозная леди с фиолетовыми глазами рядом с ним, справа. Та, что с ледяной кожей в зелёном платье присела слева. Мясистая девица с косами и цветами напротив. А пепельноволосая девица в мундире с краю, лицом к двери. Как часовой, что было даже забавно! Она что, возомнила себя телохранителем⁈ Или! ИЛИ ОН ЗАСТАВИЛ ИГРАТЬ ЕЁ ЭТУ РОЛЬ⁈ Ну, пошляк!

— Сударь! Вина! — повторил юнец. — Лучшее!

— Вообще-то, я должна была заказывать, — фыркнула зловеще фиолетоглазая, от чего у Палыча ёкнуло сердце! Да она сейчас прибьёт мальчишку! Вон какая злыдня! Но тот взял её за щеку и потрепал, как зверюшку, сказав:

— Помню, лапуля, как принесут лучшее, так и закажешь любое по вкусу.

Та просто улыбнулась.

Палыч прифигел! Во мелкий даёт! Он тут чуть не помер от одного только взгляда этой демоницы, а этот её так по-хозяйски! МУЖИК! СТОПРОЦЕНТНЫЙ МУЖИЧАРА!

Боцман принёс единственную бутылку, которую берёг для самого особого случая. Откупорил. Разлил в кружки, бокалов у него отродясь не водилось.

Паренёк понюхал. Пригубил. Кивнул.

— Отлично! Оставьте бутылку. И принесите ещё меню для дам. И что-нибудь поесть сразу. Хлеб, сыр, мясо. Что есть. Голоден, как волк, да и девочки мои тоже.

— Угум, — кивнул Палыч. — Всё сделаем, гости дорогие!

И поспешил на кухню, да в погреба. А вообще, почему такое странное чувство, что лучше лишний раз не подходить к ним без приглашения? Что-то с этим пареньком не так. Что за пугающие глаза? Как демонюка жуткий! Да и, вообще, кто они такие? Чутьё старого моряка подсказывало: лучше от них держаться на расстоянии вытянутого весла. Это точно.

Первые минуты в таверне тишина. Гостей не было, кроме ввалившейся кампании из юноши и четырёх женщин. Так что повисло некое молчание, не из разряда неловких, наоборот, в ней было нечто своё, близкое для всех присутствующих. Молчание людей, которые слишком долго не виделись и не знают, с чего начать самый обычный разговор. Начать ведь можно с чего угодно, и всё будет неправильным, не тем. Слишком малым. Слишком поздним. И скорее всего — слишком мимо.

Корнелия сидела, как и подобает высокородной даме. Она, вообще, смотрелась инородно в этой припортовой таверне, слишком идеальная. Фрейя молча смотрела на вино в кружке, которую держала обеими руками. Северянка была счастлива, даже волновалась, неуж-то этот час настал? Час воссоединения.

Ингрид просто выпила вино залпом. Громко поставила кружку, вытерла губы тыльной стороной ладони.

— Ну, — взглянула она на Сашку. — Рассказывай.

Тот усмехнулся. Чёрт побери, ну как можно её не обожать? Когда она вот такая бесцеремонная, как и при их знакомстве, разве не здорово? Кстати, с годами стала понаглее, увереннее, как и подобает женщине, что собирается возглавить племя — слабая предводительница там не нужна.

— Что именно?

— Да всё. Все девять лет. От начала до конца. Где был. Что делал. Почему не писал. И почему, — она задумчиво оглядела его, — выглядишь так, будто вышел на рыбалку и вернулся, а не пропал на годы.

— Что ж, это не такая долгая история, как вам кажется, сейчас сами узнаете…

И он начал.

С самого начала. О подстроенной смерти и причинах. О маске стрелка Воробья в Долине Костей. Тут было бурное обсуждение, что они всё поняли! Когда он послал поцелуй! Ну, а потом рассказал и об Аннабель. И о том, что она нашла его полумёртвым и приложила руку к его спасению, вот только она сама, как и Александр предполагали, что восстановление займёт неделю-две, но никак не девять лет. Сам юноша не стал пояснять почему так долго приходил в себя, всё равно не поймут, что он не только повредил всю эфирную систему в бою с Андерсоном, и едва не умер, так при этом у него ещё было перегружено духовное ядро, а тело буквально разлагалось как у зомби, ещё до начала сражения. Одно то, что он восстановился, уже было чудом. Да, пришлось заплатить за это временем, но у всего есть своя цена. В общем, они решили, что он ведь Ненормальный Практик, так что проспать девять лет в пещере для него что-то около обычного дела. После этого он рассказал о своём путешествии в Лондон, так как, по сути, был к нему чуть ли не рукой подать. Там-то он и спас Аннабель из лап безумной старухи, а по пути и Изабеллу, ну и стал королём, вытащив меч. Про свои похождения с незнакомыми англичанками он решил опустить, но те и так догадались, что он там сбивал девятилетнюю спесь. Конечно вопросов была тьма! И на все он ответил скрупулёзно, ведь действительно не был виновен в своей пропаже на все эти годы.

В итоге разговор вернулся к Аннабель. Та сидела с краю. Собранная. Кружку с вином так и не тронула. Не потому что ей было нельзя, а ей ПРОТИВОПОКАЗАНО пить! В этом юный Воробей уже успел убедиться! И никаких оснований не верить ему нет! Так что Аннабель сидела как белая ворона, ощущая на себе пылкие взгляды, при чём далеко не гостеприимные.

— Итак, — произнёс Сашка, указав на неё. — Теперь знакомлю вас официально, как полагается. Поприветствуйте! Генерал Аннабель Винтерхолл. Командующая «Стальная Роза». Ныне моя подчинённая.

Тёмные глаза Фреи сузились:

— Из-за её приказа сто наёмников окружили твой дом, Александр, а ты якобы подорвал себя вместе с ними. Разве не из-за неё мы все думали, что ты мёртв?

Ингрид молча смотрела на Аннабель взглядом волчицы.

Корнелия также холодно смотрела на ВИНОВНУЮ в её слезах и горе.

Аннабель выдержала их взгляды, не отвела виновато серые глазки, а уверенно произнесла:

— Я не буду оправдываться, да, я отдала тот приказ. Была война. Он был вражеским практиком, захватившим наш форт. Я, в свою очередь, сделала то, что должен был сделать любой командир.

— Ты едва не убила его, — произнесла Корнелия с неприкрытой злостью.

— Да. И заплатила за это по-своему. Девятью годами в подвале Леди Вэйн. — Аннабель замолчала, сжала пальцы. — А потом… Потом тот, кого я пыталась убить, пришёл и вытащил меня оттуда. Убил всех. Вынес на руках. — она взглянула на Александра. — Я служу ему не из долга и не потому что он подчинил меня.

— Вот как, тогда из-за чего же? — спросила Фрейя, что, естественно, ПОНЯЛА.

— Из всего, — ответила холодно Аннабель, глядя ей спокойно в глаза. Ни одна из присутствующих — ни Фрея, ни Ингрид, ни даже Корнелия так и не смогли как-то надавить на неё. Это даже не шутка! Хотели раздавить ГЕНЕРАЛЬШУ АННАБЕЛЬ ВИНТЕРХОЛЛ⁈ ГРОЗУ СЕВЕРА⁈ ГЛУПЫЕ ДЕВИЦЫ! Она ведёт себя кротко лишь потому что служит ЕМУ и не хочет портить вечер! А то бы показала, кто ЗДЕСЬ ГЛАВНАЯ! Думают, что она его подчинённая и на этом всё⁈ ХА! ТЫСЯЧУ РАЗ ХА! Да она ближе к нему, чем даже его собственная невеста! Но просто улыбнулась уголочком губ и отпила вино.

Повисло молчание.

Юный Александр, поняв, что по сути вопросы утрясены, произнёс:

— Ну всё, хватит на неё зыркать. Аннабель — мой человек. Точка. Она служит мне, защищает меня и прикрывала мне спину, пока вы все думали, что я мёртв. Если у кого-то есть претензии — они ко мне, не к ней, таково моё слово.

Корнелия смотрела на него, как всегда долго, потом на Аннабель. И поступила мудрее, чем можно было вообще рассчитывать:

— Долей ей ещё вина, милый. Да и ты, Аннабель, подсаживайся ближе.

Генеральша бросила на неё взгляд. А Романова-Распутина коварна! Хитра, как лиса! Вообще-то, Аннабелька хотела построить из себя жертву, чтобы Хозяин пригрел ночью, пожалел. Но Корнелия сорвала её планы! Что ж, делать нечего, пришлось подсесть.

Ингрид хмыкнула:

— Если ты доверяешь ей, Александр, то значит и я доверяю. Но если она попытается что-то с тобой…

— Ингрид, — шикнула Фрейя.

— Ладно-ладно. Молчу. Пью.

И выпила снова залпом. Она, что успела протрезветь в карете по пути сюда⁈ Снова же будет в зю-зю! Ещё кружка! Ещё! ОСТАНОВИСЬ, ДОЧЬ ВОЖДЯ! Та ненадолго и правда остановилась, взглянула на Аннабель и, прищурившись, произнесла:

— Кстати, ты ж генерал, а сколько тебе лет?

Аннабель посмотрела на неё безэмоционально:

— Пятьдесят.

Тишина.

Ох, жестецки какая тишь!

Кружка в руке Ингрид замерла на пути ко рту. Фрейя не моргала. Одна Корнелия, что видела чуть ли не воскрешение собственной матери и её омоложение, практически не удивилась.

— СКОЛЬКО-СКОЛЬКО? — переспросила с выпученными глазами Ингрид.

— Пятьдесят, — повторила Аннабель тем же ровным тоном и отпила вино. Ах, да она издевалась даже своим поведением! Мол, что удивляетесь, деревенщины⁈ Да мне полтос, что такого⁈

Ингрид подскочила к Аннабель. Без спроса потрогала её лицо, взяла за щёки! Гладенькие, чистенькие, с кожей, которой позавидовала бы любая восемнадцатилетка! На шее тоже не единой морщины! Руки тощие, но явно СИЛЬНЫЕ! Вон какая эфирная аура!

— Пусти, — фыркнула Аннабелька, но явно наслаждаясь моментом всеобщего обескураживания! Узрейте же красоту подчинённой Ненормального Практика! И знаете, что он с ЭТОЙ КРАСОТОЙ ДЕЛАЕТ! ОГО-ГО ЧТО! Обзавидуетесь, глупышки!

Ингрид же обернулась к Александру. Обратно к Аннабель. Снова к Александру.

— Пятьдесят⁈ Ей. Пятьдесят. Лет. А выглядит она… — и прищурилась, — на, кхм, восемнадцать, с ОЧЕНЬ большой натяжкой.

— Без натяжки мне дают шестнадцать, — издевательски заметила Аннабель. — Так раздражает. В тавернах не наливают.

— Пятьдесят! — Фрейя произнесла это, как произносят диагноз. — ТАК она старше меня! СТАРШЕ МЕНЯ НА ЦЕЛЫЙ ГОД… И выглядит как моя… как моя дочь. Или внучка!

— Фрейя, не преувеличивай, — успокоила её Корнелия, но сама не могла оторвать глаз от Аннабель. Годы генеральши будто бесследно испарились, словно ей отмотали время назад. Это не эфирная маскировка, не иллюзорный контур, она реально молода.

— Как? — Фрейя обратилась к юному Александру. — Как ты это сделал?

Тот крутил кружку. На довольной морде та ещё лыба:

— Да просто покопался в настройках её организма… — произнёс он спокойно, — и омолодил, убрав лет тридцать с копейками, ну это если в общих чертах.

— Тридцать с лишним… — Ингрид шевелила губами, пытаясь решить задачу, условия которой написаны на неизвестном языке.

— Есть кое-какая техника, — продолжил он спокойно. — основана на регенерации клеточных структур, перенастройке биологических часов. Сложно объяснить за кружкой вина, но да. Могу омолодить любую из вас. Если, вдруг, у вас возникнет подобное желание.

Снова молчание. Каждая из девушек, естественно, задумалась! Кто бы не хотел скинуть с себя годы⁈

Фрейя сглотнула, глядя ему в глаза:

— Ты серьёзно?

Ей сорок девять. Из всех — старшая. Красивая, да. Но она видела Аннабель, живое, дышащее доказательство, что всё это реально. Пятидесятилетняя генерал в теле молоденькой девчонки! Ещё и со своим эфирным рангом! Это не просто чудо. Куда большее! То, чему нет никакой цены!

Юный Александр смотрел на неё без улыбки и ответил абсолютно серьёзно:

— Серьёзно. Но не здесь. Дома. Когда вернёмся. Без лишних глаз, да и удобнее. Так что, милая моя Фрея, можешь ни о чём не беспокоиться, — положил он руку ей на колено.

— Кто же ты такой… — в голосе Фреи было столько всего, что остальные ПРЕКРАСНО её понимали! Кто он, чёрт побери, такой! Он точно не человек! Ненормальный практик? Пусть это и самое близкое прозвище к нему, и всё же, каким бы ненормальным он ни был, всё что он делал никак не укладывалось в призму этого мира. Либо он действительно ненормальный гений, рождающийся раз в тысячу лет, либо просто кто-то иной. Существо другого порядка. Нет, его сила всё ещё в гранях здешнего мироздания, в плане военной мощи, но вот подход… подход ко всему совершенно уникален, а потому и ненормален. Пугающе ненормален. Этот человек может вернуть молодость. Да он же может стать самым охраняемым и богатейшим на всей планете! Но абсолютно не воспринимает данное. Не догадывается? Чушь! Всё он знает! Но откуда такая скромность⁈ Любой другой уже воспользовался бы своими умениями, добился мирового признания, всеобщего уважения! Да что там уважения! Поклонения! А он… просто сидит в припортовой таверне. Странный, ненормальный.

Корнелия молчала, как и остальные. Ей тридцать семь. Признаться, на балу было непросто, когда она шла рядом с Александром будучи вдвое старше его на вид. Пусть и не обращала внимания, но всё-таки где-то в глубине груди скребло. Сейчас она ещё выглядит соблазнительно, и пока допустимо на его фоне, но через двадцать лет? А когда стукнет шестьдесят? Страшно. Очень страшно! Таков страх любой женщины! Но здесь и сейчас он сказал, что сможет омолодить её. Странное ощущение, будто весь этот груз только что начала камешек за камешком обращаться в пыль. Конечно, она ещё не уверена, что у неё получится стать моложе, мало ли техника не сработает на ней, но почему-то хотелось верить!

Ингрид, единственная из троих, кого возраст ещё не начал тревожить, посмотрела на Аннабель задумчивым взглядом. Взглянула на Фрейю, на Корнелию. На то, что проступило на их лицах. Надежда. Живая, настоящая, от которой у зрелых женщин подкашиваются ноги и замирают сердца. После посмотрела на юного Александра — как всегда спокойный и явно не шутит. Она подняла кружку и, разрушив момент тишины, произнесла:

— Александр, раз ты Северов, то называть тебя «имперец» будет неправильно? Ты же, можно сказать, северянин? Понятно, что не из ледяных кланов, и всё же.

— Называй, как хочешь, — улыбнулся он. — Хотя, «имперец» мне нравилось.

— Тогда за твоё возвращение, имперец. — ухмыльнулась с улыбкой Ингрид, ей тоже нравилось называть его тем прозвищем. — За настоящее возвращение.

Все подняли кружки.

— За возвращение.

— Больше не пропадай.

— А если вздумаешь подстроить смерть, то я с тобой!

— Я тоже!

— И я.

— Разумеется, как и я.

— Вообще-то, я не собирался умирать в ближайшее время.

Смешок. И начались совсем иные посиделки. Девицы рассказывали о своих временах. Были и грусть, и весёлые истории, и тяжёлые моменты жизни. Фрея говорила о своей работе советницы в племени и что дела шли в гору: наладилась торговля, даже поставили цеха для переработки рыбы, пока небольшие, но уже приносящие доход. Вождь Хальвдан женился ещё на двух женщинах. Ингрид отнеслась к этому с безразличием — он Вождь, и знает что делает. Ага, знает, просто захотел уложить двух северных красоток, знаем мы таких! У Бьёрна там тоже рассадник цветов, так сказать, пять жён и все почему-то рыжие. Фетишист! Но юный Александр с уважением покивал — знаток, блин. Рыжие тоже прекрасны! Ингрид говорила о тренировках, а ещё — с горящими глазами рассказывала как случайно нашла детёнышей волков и стала их выкармливать, потом пришлось приучать их к свободе, мороки было — мама не горюй, а сколько те всего сгрызли в доме! А ещё, папаня Хальвдан когда изредка выпивал, стучал кулаком по столу и требовал внуков! Всё спрашивал, когда вернётся Ненормальный Практик! И вообще! Много чего! В общем, за девять лет чего только не случилось со всеми ними. В итоге опустела вторая бутылка, третья, четвёртая. Толстые свечи оплыли наполовину. У всех блестели глаза, алкоголь дал о себе знать, а сколько переглядываний, поглаживаний под столом. Саня только и успевал кряхтеть, когда очередная стопа и женская рука трогала его «невзначай» за чресла. Потом дамочки все четвёром ушли в туалет. Он остался один. Выпил ещё. Ухо пошевелилось — жумк-жумк. Пытался услышать О ЧЁМ ТЕ БОЛТАЮТ В ТУАЛЕТЕ.

— Он такой милашка…

— Я больше не могу терпеть, съем его!

— Пф.

— Что?

— Хозяин сам вас съест.

— Он с тобой спал?

— А ты как думаешь?

— И как?

— Попробуй, сама всё поймёшь. Но скажу прямо, я даже рада, что вы теперь сможете меня подменить.

— Э? В каком смысле?

— Сказала же — попробуешь провести с ним ночь, даже одну, и поймёшь.

— Неужто он так изменился за девять лет? — спросила Фрея. — Хотя, он и тогда был пугающим в этом деле.

— Не знаю, каким он был тогда, но сейчас это похотливое чудовище во плоти.

— Напугала, я только мокрею, представляя…

— Ладно, дамы, как и договорились, я первая.

— Уверена? Лучше идите сразу все вместе, — предупредила Аннабель.

— Справлюсь.

Вскоре они пришли. Санёк сделал вид, что ничего не слышал! Просто допивал вино, понимая, что вот-вот начнётся!

Корнелия с улыбкой взяла его за руку, как берут то, что принадлежит тебе по праву. Он, приподняв бровь, мол что происходит, поднялся, взглянул на остальных. Фрейя с ухмылочкой подмигнула. Ингрид уткнулась в кружку, но щёки пылали! Аннабель насвистывала песенку, глядя в окошко! Вот сучки!

— Сходим наверх? Хочу тебе кое-что показать, — шепнула ему на ухо Корнелия и показала ключ. УЖЕ УСПЕЛА АРЕНДОВАТЬ КОМНАТУ⁈

— Пойдём, — улыбнулся юнец-сорванец, сжав её попку. Он даже не сдерживался!

Корнелия хихикнула и, схватив его за руку, повела наверх.

Как они там оказались, одному Богу только известно. Только закрылась дверь, так мир вне номера перестал существовать. Внутри кровать, застеленная грубым полотном. Тумба. Окно с занавесками, даже светильник есть.

Корнелия закрыла дверь спиной. Толкнула его ладонью в грудь довольно мощно, Александр ухмыльнулся, поддался инерции, сделав несколько шагов назад к кровати. Фиолетовые светящиеся глаза смотрели на него, как на самую вкусную добычу! Вот только, почему она вся сжата? Будто не решается подойти к нему. Боится. Смотрит на него, как на чудо, и сглатывает. Он приподнял в непонимании бровь. Подошёл, протянул руки, взяв её за талию. Корнелия прикрыла глаза, от такого простого, невыносимо желанного прикосновения, которое она ждала ГОДЫ! Боролась за него! Сражалась! Ещё с той ночи в особняке! Она поистине билась за своё счастье, как могла! Как умела! И неужели… неужели победила? Вот же её самый главный приз в жизни! И всё же, есть кое-что, что он должен знать, прежде чем она сможет по-настоящему почувствовать что они теперь действительно вместе. МАЛЕНЬКАЯ ДЕТАЛЬ, что как песчинка в огромном механизме, способная здесь и сейчас разрушить всё.

— Милый… мой любимый, — выдохнула она.

Он не ответил. Взял серебряную застёжку у её плеча. Щелчок. Платье заскользило вниз по её коже. Чёрный шёлк стёк к полу, как ночная вода, и замер у её ног тёмной лужей. Корнелия открыла прекрасные фиолетовые глаза. Возбуждённые, полные вины. Он же смотрел на неё не жадно, как мальчик которому досталось подобное сокровище и он мог делать с ней всё что вздумается, и не оценивающе, как ценитель, который получил столь достойный экземпляр и требовал оценки. Нет. Он смотрел как влюблённый, с нежностью, и всё это было ТАК СЛОЖНО применить к нему, ведь он совсем другой. Но как он заворожённо смотрит в её прекрасные влажные глаза, бережно проводит пальцем по линии ключиц. По её щеке, по которой течёт слеза.

Она кусает нижнюю губу до крови и тянется к нему. Её тонкие длинные пальцы легли на пуговицы его сюртука, стала медленно расстёгивать, одну за другой, как разворачивают подарок, которого ждали всю жизнь. Сюртук опал вниз. Следом жилет. Рубашка. Его кожа под её ладонями была горячей. Она прижала ладонь к его груди, где сердце, замерла. Как сильно оно бьётся.

Он же просто поцеловал её.

Первый настоящий поцелуй. Не тот, пьяный, на заснеженной улице, после которого он забыл даже её имя. Его губы нашли её — тёплые, мягкие, солёные от слёз. И поцелуй. Глубокий, медленный. Им больше не нужно никуда торопиться. Просто наслаждаться этим моментом, растягивать его настолько, сколько хочется.

Корнелия, боясь ответить, всё же не смогла сдержаться, и плотину прорвало.

Её руки нырнули в его волосы. Его руки ей между бёдер. Её горячий стон — в его дыхание. Они целовались жадно. Нежно. Отчаянно. Ненормальный Практик и Ненормальная Невеста.

Он опрокинул её на кровать, придержав затылок ладонью. Её короткие чёрные волосы рассыпались по белой подушке, и в лунном свете, падающем из окна, она была прекрасна, а это фиолетовое сияние глаз. Как тут сдержаться? Его губы вкусили её шею. Скользнули к ключице. Ниже — к ложбинке между грудей. Корнелия выгнулась навстречу, простонав. Он целовал её идеальный живот. Ниже. Ниже. Она таяла под его ласками, как кусочек льда на кипящей сковороде. Он приподнялся над ней, нависая, меж её раздвинутых длиннющих ног, достойных высших оценок. Она заворожённо смотрит фиолетовыми глазами, всё ещё молчит. Вся горит, вся мокрая. И всё ещё не готова. Она должна! Должна всё ему рассказать! Он же смотрел на неё сверху, понимая, почему она такая и почему до сих пор не набросилась на него как голодная львица. Лежит сейчас под ним с раздвинутыми ногами, раскрасневшаяся, губы припухли от поцелуев, на левой груди у соска его засос, а в глазах — сдерживаемый фиолетовый огонь, в коем не только необъятная похоть, но и…

Уязвимость.

Вина.

Да, Корнелия Романова-Распутина, архимагистр-гений, глава клана, женщина, от имени которой вздрагивали аристократы высшего общества, лежит сейчас под ним, и в её глазах то, что она не показывала никому и никогда. Страх. Страх, что обязана сказать правду. И надежда. Что он поймёт правильно.

— Л-любимый… Александр… Тогда, в нашу прошлую ночь… — сглотнула она, закусывая губы.

— Да знаю я, ты ведь соврала тогда, — произнёс он уверенно, как последний фрагмент мозаики, наконец вставший на место.

Её ресницы дрогнули. В уголках фиолетовых глаз блеснуло, слёзы маленькие, горячие, скатились вниз и впитались в подушку.

— Ты… ты всё это время знал, — прошептала она.

— Догадался. Шесть раз? — ухмыльнулся он. — Штука языком. «Как ты мог сорвать мой цветок». Слёзы. Такое я бы точно запомнил, будь даже в стельку пьян. Да и потом, вспомнил, что просто уснул.

— Д-да, — выдохнула она. — Всё было ложью… Ты заснул, а я легла рядом и обнимала тебя всю ночь. И была… — она шмыгнула носиком. — … счастлива. Потому что хотя бы так рядом. А утром… разыграла спектакль. Потому что знала — ты уйдёшь. И единственное, что могло тебя удержать, слово. Данное слово. Ты ведь никогда…

— Не нарушаю, — закончил он за неё.

— Не нарушаешь, — повторила она шёпотом. — И я, как самая настоящая злодейка, этим воспользовалась. Самым подлым, самым низким способом. Потому что любила тебя. Потому что не могла отпустить. Потому что…

И замолчала. Плечи дрогнули. Она всё рассказала. Он может уйти хоть сейчас, она поймёт.

Александр смотрел на неё НАСТОЯЩУЮ. На её пальцы, вцепившиеся в простыню. На замершую грудь, похоже она даже не дышала, ждала вердикт. Вот только, она слишком всё усложняет. Так-то она вообще собиралась его убить! А там, на севере, солгала, но сделала это так нелепо, что он даже услышав ту ложь, уже подумал, что больше похоже на банальную издёвку, но решил сыграть ту партию. Он ведь сам обманул её, так и не женившись после битвы, только спустя целых девять лет. Так что — она получила своё наказание. Прошла и проверку. А потому усмехнувшись, наклонился и коснулся губами её мокрой щеки. Затем виска, где билась тонкая голубая жилка. После — уха, в которое прошептал:

— Ты думала, что обманула Ненормального Практика. Но ошиблась, девочка. И всё же, я всё равно тебя накажу.

Она не дышала, сердце БУМ-БУМ-БУМ! Вся горит. Он… он круче, чем все считают!

— Ты правда не злишься…? — прозвучал её сиплый, сломанный голос. — Я… я ждала тебя. И всё ещё, нетронутая.

— О, я очень зол, ещё как, — улыбнулся он наглой улыбкой. — И сейчас покажу это.

После чего убрал мокрую прядь с её лица и поцеловал её бережно, понимая, что всё происходящее для неё впервые. Её пальцы скользнули по его спине. Сколько раз она представляла ЭТО, удовлетворяя себя, лёжа одна в огромной кровати спальни особняка. Но воображение — лишь бледная тень настоящего, что происходит с ней сейчас. Его губы присосались к её груди. Обожгли её рёбра, оставили след на животе. Она вздрагивала от каждого. А когда он провёл пальцами по её влажным лепесткам меж ног, как по струнам, ощущение будто все нервные окончания обнажены! Корнелия простонала так горячо, что хотелось отыметь её ротик, а потому он сунул ей два пальца и она засосала их, сам же продолжил поглаживать её текущую киску. Завёл на одну фалангу средний и безымянный пальцы, прямо с края у входа, потряс им мелко влево-вправо, вновь её стон, уже другой. Большим пальцем отыскал её припухший клитор и стал водить туда-сюда. Корнелия прикусила легонько его оба пальца в своём рту. Ещё немного. Ещё каплю. Его пальцы в ней работали с точностью да-да ювелира! И это было восхитительно! Он не стеснялся трогать её. И Корнелия кончила. Ух, её гортанный оргазм вырвался с таким блаженством, что юнец горячо выдохнул. Мастер сделал своё дело.

— Всё самое сладкое только начинается, — произнёс он довольно и поцеловал её влажный цветок. Аккуратно, нежно. Провёл языком по лобку и поднялся, выпрямившись. Взглянул на пышущую жаром Корнелию. Она закусывала губу, готовая на всё.

— Ты сделал это так хорошо, — мягко произнесла она.

— Сейчас будет ещё лучше, — улыбнулся он и приставил свой голодный член к её щёлке. — Я вхожу.

Она кротко кивнула, приготовившись, вся напряжена. Он мягко двинулся вперёд, её половые губки обволокли его влажной вуалью. Тысячи нервных окончаний запели песнь в Корнелии. Чуть глубже, ещё. Девственная плева тридцатисемилетки встала на страже её драгоценного лона! НИКТО НЕ ПРОЙДЁТ! Но член ненормального практика не спрашивал разрешения, он просто протиснулся вперёд. НЕТ, НЕГОДЯЙ! СТООООООЙ! Плева натянулась и плюм-с, ПОЛУЧИЛА. Капнула кровь. НУ НАФИГ! УВОЛЬНЯЮСЬ! Сказала она, собрала вещички и свалила.

— Больно? — спросил тем временем юноша, замерев.

Корнелия кусала губу.Пальцы вцепились ему в плечи хваткой архимагистра, способного крошить гранит.

— Не останавливайся… Я ждала. Девять лет. Делай со мной всё, что пожелаешь…

Он улыбнулся и продолжил…

…

Позже к ним поднялась Фрея. Тихо постучала и открыла дверь. Корнелия с распущенными волосами, с глазами, в которых плескалось удовлетворение вместе с шоком ЛЕЖАЛА НА ПОЛУ! Александр над ней, обернулся и посмотрел вместе с Корнелией на Фрею. Бедняжка фиолетоглазая одними губёшками произнесла ПАМАГИ!

— О, Фрея, ты вовремя, — улыбнулся малец. — Кажется, Корнелия выдохлась. — он взглянул на невесту, похлопал её по щеке, — так и быть, отдохни, но не надолго.

Та чуть ли не зашкребла всеми конечностями, сваливая из-под него!

— БЛАГОДАРЮ, МИЛЫЙ!!! — и отползла в сторону. Меж ног всё пылало! Она и не думала, что ТАМ может вспотеть! Кипеть! Гореть! Все соки выжаты! КАК⁈ Он вытрахал её всю за какие-то два часа! И если бы не вошла Фрея, то приступил бы к другой дырочке!

Фрея вошла, прифигев от вида Корнельки. ЧТО ОН С НЕЙ СДЕЛАЛ⁈ Она будто побывала на адской сковороде! Они не были соперницами. Не этой ночью. Обе ждали вместе. Сёстры по ожиданию, можно сказать, так что со спокойной совестью северянка подошла к кровати, куда уже присел юный Александр, глядевший на неё.

— Раздевайся, — указал он на зелёное платье.

— Девять лет, мальчик, — произнесла Фрея с ухмылочкой. — Я ни с кем не спала. Всё ждала. И мой аппетит очень необъятный.

— Девять лет — не мало, — согласился он.

— Я злюсь на тебя. Очень сильно злюсь.

— Вижу.

Она развязала пояс платья. Зелёный шёлк упал к ногам. Под ним — ничего. Голое тело. Стройное, со всё ещё стоящей грудью. Волосатый лобок, но ниже всё гладко выбритое. Сосочки, что всегда были аккуратными, сейчас торчат, и отнюдь не холода. Фрея потекла ещё в обеденном зале от стонов Корнелии, доносившихся с этой комнаты. А как вошла и увидела голого Александра, держащего грубо Корнелию за шею и глядящего на ту как конченный похотливый монстр, то меж ног Фреи и вовсе зазудело. Хотелось принять ЕГО в себя, да поскорее. Ни капли стыда. Ни капли неуверенности. Только желание.

— Я злюсь, — повторила она, — и собираюсь выместить это на тебе. Так что сам решай — сопротивляться или принять.

— Ты уж постарайся, — с ухмылкой протянул он руку.

Ох, Фрейя была другой. Хитрой, ловкой, знающей его тело так, как не знают другие. Она помнила ещё с прошлых их ночёвок каждую его точку, как откликается его тело, как он реагирует на прикосновение к шее слева, чуть ниже уха. Как его дыхание сбивается, когда она ведёт ногтями по рёбрам. Да, она помнила и собирается бессовестно всё это использовать. Села на него сверху, как на жеребца. Принялась целовать, и всё это при Корнелии, что прислонилась головой к креслу, пытаясь прийти в себя, но почему-то её сердце стало биться чаще, не от ревности, а сцены пред глазами. Фрея оказывается такая храбрая! Сама к нему полезла! Она хоть знает, что её ждёт⁈ Теперь понятно о чём всех предупреждала Аннабель! Он — чудовище!

— Ты всё ещё так же чувствителен здесь, — прошептала советница, проводя языком по его ключице. — Хорошо. Думала, девять лет что-то изменят.

— Некоторые вещи не меняются, — прохрипел он.

— Мм. А некоторые — очень даже, — и сделала нечто, от чего юный Ненормальный Практик, глухо застонал.

Фрейя улыбнулась. Лисья улыбка. Торжествующая. Девять лет — и она всё ещё может это с ним сделать. Есть справедливость на свете. Вот только она пока не догадывалась, что её ждёт…

…

Следующей без стука вошла Ингрид. Больше не смогла терпеть все эти стоны! Он их тут убивает, что ли⁈ Что за визги⁈ В общем, она влетела в номер, босая, без туфель, васильковое платье помято, полевые цветы из волос все выпали. Щёки красные от вина, от смущения, от чего-то большего. Конечно ей хотелось! Сколько можно в девках ходить⁈

Вот только стоило ей войти, как она прифигела, Фрея с закатанными глазами кверху, наверное к самому мозгу, на вису, а имперец её… её! ТАК жёстко её долбит! Та вообще хоть дышит⁈ Корнелия рядом машет полотенчиком, обдувая истекающую потом Фрейку, чтобы та не отключалась! О! Фрея подала голос!

— БОЛЬШЕ! НЕ МОГУ! УМФ! ОХ БЛЯ! СУКА! ТЫ ТАК ТРАХАЕШЬ! УММММХ! ДЬЯВОЛ!!! АХ!

— Держись, Фреечка! — подбадривала Корнелия, болтая полотенцем вверх-вниз, как вентилятор.

— ВОДЫ-Ы-Ы! — хрипела та.

Юнец же обернулся со светящимися золотыми глазами на Ингрид, которая пока не понимала — это и есть секс? Сказал ей:

— Иди сюда.

— Йа? — не сразу поняла Ингрид.

Он молча кивнул, отдал Фрею на руки Корнелии, та подхватила подругу, положила в кресло и стала отпаивать водицей.

Ингрид сглотнула. ОХРЕНЕТЬ. Шагнула внутрь. Дверь за ней закрылась.

Фрейя, лежавшая на кресле, приподняла голову. Посмотрела на Ингрид. На лицо дочери вождя сотня вопросов. Ничего, сейчас получит все ответы. И советница протянула ладонь.

— Давай, милая, заходи… ты нужна нам…

Ингрид медленно подошла. Она не боялась мечей, стрел, битв. Но сейчас понимала, что произойдёт ТО, что её волновало больше всего — близость с любимым мужчиной.

Александр взял её за руку, осторожно, как птичку. Притянул к себе. Та села на край кровати, напряжённая, как натянутый лук. Сочная, с шикарной задницей, мясистыми бёдрами, здоровенными сиськами, будто создана небом для горяченького.

— Ингрид, — его голос был тихим. — Посмотри на меня.

Та посмотрела. Голубые глаза распахнуты. Она впервые видит его голым. И северные духи, как же он хорош! Такой потный, такой горячий во всех смыслах, а его штука… она сглотнула.

— Ты дрожишь, — улыбнулся он уголком губ, видя КУДА она смотрит.

— Не дрожу, — соврала та, снова сглатывая. Почему всё тело горит? Ой, он… он трогает её ТАМ!

— Такая мокрая, — произнёс он ей на ухо. — Можешь взять ЕГО. — и сам положил её влажную ладонь себе на член.

Ингрид застыла, но потом очень аккуратно сжала его пальцами, поводила туда-сюда, простонала, когда он надавил пальцами туда, куда нужно.

И вот Ингрид, непобедимая северянка, гроза Белого Клыка, с раздвинутыми ногами таяла под ним, проливая первую кровь. Он был нежен, никуда не спешил. Целовал её мягко, осторожно, сжимал её грудь, ласкал шею. Они целовались как в танце, плавно, в такт, не сбиваясь. Он проникал в неё так изящно, что она распадалась на молекулы, эфирные осколки, растекалась, зудела.

— Ещё… ещё… — стонала она нежно. — Сильнее…

И он улыбнулся, а вот Корнелия с Фреей махали ей руками мол НЕ ГОВОРИ ЕМУ ЭТО СЛОВО!

Но было поздно.

Следующий толчок в лоно Ингрид, заставил её выкатить глаза. ЧЕГОНАХ. ЧТО. ЭТО. БЫЛО.

А затем его смешок:

— Что ж, милая Ингрид, теперь начнём настоящий секс…

…

Аннабель уже была вместе с ними. Не, она не пришла сама, её СЛЁЗНО ПРОСИЛИ ПРИЙТИ НА ПОДМОГУ! В общем, ей пришлось вступить в эту неравную битву. Четверо на одного! Чёрт бы подрал этого НЕНОРМАЛЬНОГО! Всё равно не удалось его сразить, и Аннабелька сейчас стонала под ним со слёзками. НУ ПОЧЕМУ ОНА СОГЛАСИЛАСЬ ПРИЙТИ⁈ Пусть они сами бы получали!

— Попка! Моя попка! Ай! Больно, Хозяин!

— Так не сжимайся так! — шлёпнул он её по краснющей тощей заднице.

— Пытаюсь! Чего встали⁈ ПОМОГИТЕ!

— Я больше не могу! — держалась за попец Ингрид!

— ЛАДНО, Я… Я ГОТОВА, — выдвинула кандидатуру Корнелия.

— Я помогу, сестрица, — сглотнула Фрея.

Юноша же ухмыльнулся, выходя из Аннабель, и поманил пальцем двух подружек. Сейчас он покажет, что любой брошенный вызов будет подавлен. В спальне есть лишь один король, хе-хе… И разгорелась новая битва за постельную власть…

Примечание: мухахахахаха) Следующая глава будет небольшой, так что, возможно, завтра вечером:) Как вам эта?:D