Неожиданная история мира...

Глава 10. Разбогатевшие на мировой войне. Часть 3-я: Швеция

Как Швеция едва не вступила в Первую мировую войну, и как она разбогатела на своём нейтралитете

В годы Первой мировой войны единственной нейтральной страной Европы, которая считала Россию своим потенциальным противником, была Швеция. Расскажем о хитром шведском нейтралитете и о начале «шведского социализма», выросшего из сверхприбылей на чужой крови.

Шведские «активисты»

К 1914 году шведская армия не воевала ровно век – последние боевые действия в её истории завершились в августе 1814 года, когда Швеция после короткой и почти бескровной войны присоединила к себе Норвегию. Этим шведское дворянство компенсировало потерю Финляндии, за пять лет до 1814 года отвоёванную Россией.

Не смотря на век без войн и мирный «развод» с Норвегией в 1905 году, шведская правящая элита и в начале XX столетия жила воспоминаниями о былом величии региональной сверхдержавы. Король Швеции Густав V и его супруга королева Виктория откровенно симпатизировали кайзеру Второго рейха. Король Густав, кстати, сохранит пронемецкие симпатии на всю жизнь и уже в 30-е годы будет близко общаться с окружением Гитлера.

Густав V

Любопытно, что шведская королева – до замужества германская герцогиня Баденская – в юности была пылко влюблена в родного дядю последнего русского царя, великого князя Николая Николаевича, ставшего в 1914 году главнокомандующим русской армии. Браку будущей шведской королевы и русского великого князя помешало то, что они были родственниками, двоюродными братом и сестрой. Эти подробности интимной жизни аристократов вековой давности стоит знать для того чтобы понимать – в 1914 году Европу залила кровью миллионов людей запутавшаяся в интригах кучка коронованных близких родственников.

Шведская королева Виктория

Король Густав V был последним шведским монархом, который активно и деятельно вмешивался в политику своей страны, возражая парламентским партиям. Его супругу Викторию английские дипломаты вообще именовали «энергичной королевой», именно за активное влияние на политику Швеции. Королевская чета опиралась на так называемых «активистов» – так в начале XX века в Швеции именовали сторонников активной внешней политики, направленной на возвращение стране статуса ведущей державы в Скандинавии.

За войну в союзе с Германией против России тогда активно выступал рискмаршал (глава придворного ведомства), бывший глава шведского МИДа граф Людвиг Дуглас, троюродный брат шведской королевы и потомок Густава Дугласа, личного телохранителя Карла XII, попавшего в русский плен во время Полтавской битвы. Граф Дуглас в начале XX столетия был фактическим лидером шведского дворянства и всех шведских традиционалистов, сторонников военного возвращения Финляндии.

Помимо Финляндии, шведские «активисты» планировали посредством вступления в большую европейскую войну на стороне Германии вернуть контроль и над Норвегией, которая с конца XIX века находилась в орбите английской экономики и политики. Некоторые лидеры шведских «активистов» шли ещё дальше, высказывая популярные в начале XX века мысли об объединении «нордической арийской расы» и включении Швеции в состав Германской империи в качестве автономии по типу Баварского королевства.

Исчерпывающую характеристику подлобных настроений оставил в своём донесении в МИД Российской империи от 29 марта 1914 года русский посол в Стокгольме Анатолий Неклюдов: «Два противоположных течения господствуют ныне в жизни Швеции. С одной стороны, старинное и тесно сплоченное шведское дворянство питается воспоминаниями времен Карла XII. Трудно представить себе, как жива здесь память о Нарве и Полтаве, о Гангуте и Гогланде… Шведское дворянство сплотилось ныне вокруг трона, сочувствуя всецело настроениям прусского юнкерства, мечтает о создании такого войска, которое при благоприятных обстоятельствах дало бы потомкам Левенгауптов и Горнов добрый случай вынуть из ножен старые заржавевшие палаши. К воззрениям дворянства примыкает большинство лютеранского духовенства, значительная часть состоятельного крестьянства, университетский мир в лице большинства профессоров и даже студентов. Но рядом с ним окрепли и другие течения. Швеция все более становится страной промышленною… Влиятельные капиталисты и финансовые деятели – сторонники нейтралитета, и даже антимилитаристы».

Действительно, романтикам шведского «империализма» противостояли прагматики, хозяева бурно развивавшегося шведского капитализма. К началу XX века Швеция стала развитым промышленным государством, с экономикой, тесно связанной как с Англией, так и с Германией. И борьба этих двух направлений – «активистов» и сторонников нейтралитета – предопределила двойственность и неопределённость политики Швеции в августе 1914 года.

«Активисты» в Стокгольме осенью 1914 года, требуют войны с Россией…

Нейтралитет на грани войны

2 августа 1914 года в Швеции была начата мобилизация армии и флота, особое внимание уделялось приведению в боевую готовность береговой обороны – именно против России. Тема «русской военной угрозы» была важнейшим мотивом политики шведских «активистов».

Постоянный состав шведской регулярной армии был невелик – около 25 тысяч, но после мобилизации Швеция с населением свыше 5,5 миллионов человек могла поднять численность армии до 400 тысяч. Шведский военный флот насчитывал 10 приспособленных к действиям в Ботническом заливе броненосцев, 1 современный крейсер и полсотни миноносцев – существенно уступая российскому Балтфлоту, он, тем не менее, в союзе с германскими ВМФ мог стать серьёзным противником.

Поэтому 2 августа 1914 года командование русским Балтийским флотом серьёзно рассматривало вопрос о превентивном ударе по шведским кораблям, если будет выяснено что Швеция не станет соблюдать нейтралитет. Действительно, вопрос с нейтралитетом в Стокгольме тогда лишь обсуждался и очень жёстко – в тот же день, 2 августа шведский министр иностранных дел Кнут Валленберг (по совместительству один из крупнейших шведских банкиров) грозил английскому послу, что Швеция вступит в войну на стороне Германии, если Англия вмешается в конфликт на стороне России.

Одним словом, в первые дни августа 1914 года Швеция стояла на грани открытого вступления в мировую войну. С большими сомнениями и колебаниями правящая элита Стокгольма отвергла этот геополитический соблазн – 3 августа правительство Швеции всё же приняло решение о провозглашении нейтралитета.

Однако колебания продолжались еще трое суток и лишь 6 августа декларация о нейтралитете была обнародована. При этом шведский министр иностранных дел Валленберг в тот же день поспешил навестить германского посла и конфиденциально сообщил ему, что нейтралитет Стокгольма «будет благожелательным к Германии».

Кнут Валленберг, глава МИД Швеции в годы Первой мировой войны

Решение о шведском нейтралитете в конечном итоге предопределила экономика – национальное богатство Швеции тогда в основном обеспечивала высокоразвитая металлургическая промышленность, которая зависела от импорта английского и германского угля. Но из Англии угля поставлялось 90 %, а из Германии всего 10 %, поэтому симпатизировавшие немцам шведы были вполне готовы вступить в войну с Россией, но предпочли не вступать в войну с Англией…

Тем не менее, всю осень 1914 года в Петербурге откровенно боялись, что Швеция, пользуясь удобным случаем, попытается взять исторический реванш и вмешается в войну. Главнокомандующий русской армией великий князь Николай Николаевич прямо заявлял, что вступление Швеции в войну станет «катастрофой» и надо «всеми силами избегать всего того, что могло бы обострить» русско-шведские отношения.

К декабрю 1914 года в Стокгольме увидели, что европейская война вдруг превратилась в совсем не романтическую затяжную бойню без конца и края. Соблазн ввязаться в такую войну сразу исчез, и шведы начали демобилизацию увеличенной в августе армии и даже отказались от германского требования минировать против английских подводных лодок свои берега пролива Эрезунд, соединяющего Атлантику с Балтикой.

В итоге Россия, заметив шведскую демобилизацию, перебросила половину своих войск из Финляндии на германский фронт под Варшаву. В связи с этим немецкий кайзер Вильгельм II устроил настоящий скандал шведской королеве Виктории, когда та в самом конце 1914 года посетила Германию.

Но к тому времени шведы уже окончательно решили оставаться вне войны, зарабатывая большие деньги и выгоды на нейтралитете. В том же декабре 1914 года по инициативе шведского короля Густава V в шведском городе Мальмё состоялась встреча всех трёх королей Скандинавии. Норвежский Хокон VII, датский Кристиан X и шведский Густав V согласовали свою позицию – всеми силами «оставаться вне войны».

Последним всплеском шведского военного энтузиазма стало лето 1915 года, когда в момент наибольших успехов германского наступления против России в шведском парламенте «активисты» открыто требовали вступить в войну на стороне Германии, чтобы «вернуть Финляндию». Однако тут уже активно выступил против крупный шведский капитал, наживавшийся на нейтральной торговле.

Бизнес по обе стороны фронта

Нейтралитет к тому времени стал потрясающе выгодным. Швеция активно торговала по обе стороны фронта, благодаря военной конъюнктуре выручая огромные деньги. Швеция и до войны была основным поставщиком железной руды в Германию, но после августа 1914 года объем продаваемой немцам руды вырос в два раза. Сталь из шведской руды обеспечила производство трети всего оружия, произведённого Германией за годы Первой мировой войны.

Именно Швеция снабжала армию кайзера кожаными сапогами, продав до конца 1916 года в Германию свыше 4,5 миллионов пар сапог армейского образца. Только в марте 1915 года шведы продали немцам свыше 10 тысяч лошадей-тяжеловозов для артиллерии. Швеция обладала достаточно развитой военно-морской промышленностью и шведские заводы всю войну негласно изготовляли для германского флота корпуса морских мин и запчасти для торпед.

До войны Швеция никогда не обладала избытком продовольствия, покупая его на внешнем рынке, но после августа 1914 года шведские бизнесмены не удержались от возможности заработать огромные деньги на продаже продуктов в Германию. С началом войны вывоз свинины из Швеции в Германию увеличился почти в 10 раз, говядины – в 4 раза. Если в 1913 году Швеция продала в Германию 30 тысяч тонн рыбы, то в 1915 году – уже 53 тысячи тонн. По итогам 1915 года продажи всех видов продовольствия из Швеции в Германию выросли более чем в 5 раз по сравнению с довоенным 1913 годом.

Большая часть хлопка, попавшая в Германию в 1914-18 годах (важнейший для войны стратегический товар, используемый в производстве не только военной формы, но и различных порохов) так же попала туда через шведских бизнесменов, которые, пользуясь нейтралитетом своей страны, закупали хлопок в США и с огромной выгодой перепродавали его немцам. Согласно шведской статистике, продажа хлопка из Швеции в Германию в 1915 году увеличилась по сравнению с 1913 годом в 323 раза!

Германия не имела источников никеля, металла без которого тогда было невозможно производство торпед и качественной брони. Во время войны немцы вынуждены были изъять из обращения всю никелевую монету, с начала 1915 года немецкие торговые агенты скупали и по всей Швеции посуду из никеля, в шведских аптеках исчезли даже никелевые футляры для термометров. Стокгольмское правительство с откровенным цинизмом решило неплохо заработать на этой нужде и официально обратилось к Англии с просьбой о продаже никеля. Англичане, в ходе войны нуждавшиеся в деньгах, не сразу раскусили шведский подвох и продали Стокгольму 504 тонны никеля, из которых шведы 70 тонн тут же по увеличенной в семь раз цене перепродали в Германию. И до конца 1916 года немецкие подлодки, благодаря шведским коммерсантам, топили британские корабли торпедами, изготовленными с использованием английского никеля.

Но нейтральная Швеция выгодно торговала не только с немцами – к 1916 году экспорт шведских товаров в Россию вырос в пять раз по сравнению с довоенным временем. Более того, Швеция заняла выгодную позицию посредника в торговле между воюющими Россией и Германией.

Так, в октябре 1915 года из России в Швецию ввезли зерна на сумму 42 миллиона долларов (в ценах XXI века) как оплату за производство 150 тысяч ружейных стволов. Русская армия тогда испытывала страшный дефицит винтовок и Петербург был готов не скупясь переплачивать за их изготовление кому угодно.

Производство оружия для воюющей страны являлось прямым нарушением нейтралитета, но ради выгоды шведы без колебаний пошли на такое нарушение, получили за изготовленные стволы огромное количество русского зерна и большую часть его тут же с не меньшей выгодой продали в Германию. Российские власти ради дополнительных винтовок, а немецкие власти ради дополнительного хлеба дружно закрыли глаза на такое вопиющее нарушение правил нейтралитета.

Все годы войны через посредничество шведских фирм в Россию ввозилась продукция немецких заводов, а в Германию переправлялись деньги в счет оплаты поставок. Например, в сентябре 1914 года берлинский завод «Симменс» продал в Россию через Швецию 225 тысяч электролапм, специально изготовленных без надписей на немецком. Российская электротехническая промышленность тогда была слаба и отчаянно нуждалась в немецком оборудовании – до конца 1915 года в Германию через Швецию в оплату за немецкие лампы ушло почти 2 миллиона золотых рублей.

В годы войны поток шведских товаров в Россию непрерывно рос. В 1915 году Россия получала из Швеции товаров (в основном промышленного оборудования) на сумму более чем 54 миллиона рублей, в то же время продав в Швецию товаров лишь на 4,6 миллиона рублей (в основном это были лён, пенька и прочее сырье), т. е. ввоз из Швеции превышал вывоз почти в 12 раз. Такую огромную разницу в торговом балансе России приходилось компенсировать золотом, что ещё более обогащало шведских торговцев.

Не случайно, в одном из донесений германского военного атташе в Стокгольме в 1915 году есть такие строки: «При всех симпатиях к Германии огромное большинство шведского народа не желает, чтобы Швеция участвовала в войне… С экономической точки зрения, Швеция делает с Россией очень хороший бизнес. Благодаря прекращению торговли между Россией и Германией образовались благоприятные торговые отношения между Россией и шведской индустрией…»

Захват шоколада вместо захвата Финляндии

На нейтралитете выгодно заработали и шведские банкиры, действовавшие по обе стороны фронта. У Германии в годы Первой мировой войны почти не было источников внешних кредитов, кроме скандинавских стран, в которых главными немецкими кредиторами оказались именно шведские банки. В 1914-18 годах Швеция предоставила Германии кредиты на сумму в 13 миллиардов долларов (если считать в современных долларах начала XXI века).

Но шведские банкиры выгодно сотрудничали и по другую сторону фронта, например, Российская империя в 1915 году именно через директора стокгольмского «Nya Banken» Улофа Ашберга получила первый американский большой кредит в 50 млн долларов (3 миллиарда современных долларов) у американского банкира Моргана.

Россия до октября 1917 года передавала шведским банкам золото в обеспечение кредитов. Партия золотых рублей на сумму свыше 220 миллионов долларов (в ценах начала XXI века) была передана Временным правительством в Швецию буквально за неделю до Октябрьского переворота.

При этом шведы наживались не только на своих поставках, кредитах и реэкспорте чужих товаров в воюющие страны, но и на транспортировке грузов из Англии в Россию, которая из-за германского флота шла по суше от порта Гётеборг на берегу Северного моря до железнодорожной станции Хапаранда на границе с Финляндией. Ещё в начале января 1915 года Стокгольм принял закон, запрещавший всякий транзит через Швецию военных товаров, но в частных беседах шведские предприниматели дали понять представителям России, что этот закон «опубликован под давлением Германии» и они найдут способы обойти его. Через Швецию в Россию из Англии везлись станки для производства оружия, автомобили и запчасти к ним, авиационные красители, каучук, медь и даже взрывчатые вещества.

Шведы использовали этот транзит и для заработка и для политического давления на «Антанту» в случае спорных вопросов. Стокгольм договорился, что в обмен на разрешение военного транзита Англия будет бесперебойно поставлять в страну уголь, а Росси хлеб и корма для скота. Так весной 1916 года в обмен на 600 тонн русского сена из клевера шведы пропустили в Россию 184 английских станка для русских военных заводов.

Иногда подобная торговля шведов с «Антантой» скатывалась в откровенное вымогательство. К лету 1916 года на территории Швеции находилось 163 тысячи мешков с кофе, который англичане направили в Россию. Шведы в качестве оплаты за разрешение транзита потребовали оставить им 40 % всего груза. Англичане долго не соглашались с такими наглыми требованиями, пока через полгода кофе на стал портиться на складах, и Лондон был вынужден уступить шведским вымогательствам.

Еще более комичной вышла история с большой партией шоколада, которую англичане в конце 1916 года отправили через Швецию в Россию (в военное время шоколад был не столько лакомством, сколько высококалорийной пищей для авиаторов и подводников). Шоколад перевозили 23 вагона, и шведы за разрешение транзита потребовали отдать им 7 вагонов, а англичане соглашались уступить только 4. Лондон, помня прежние шведские вымогательства, упёрся и не уступал шведским требованиям, «шоколадный вопрос» завис почти на год. В дискуссии о 7 или 4 вагонах никто не уступал и застрявший в Швеции английский шоколад так и не попал в Россию, большей частью испортившись в железнодорожных вагонах.

Швеция и морская блокада Германии

С 1914 года огромный британский флот практически полностью убрал из мирового океана германские торговые суда. Некоторое время морскую торговлю блокированной Германии обеспечивали Голландия и нейтральные страны Скандинавии, обладавшие значительным количеством торговых пароходов. Англичане достаточно быстро поняли, что морская блокада Германии будет невозможна без строго контроля за пароходами нейтральных стран.

Уже в 1915 году англичане потребовали досмотра шведских судов – все шведские торговые пароходы были обязаны заходить в определенные гавани Британской империи с целью тщательного обыска и выяснения предназначения грузов. В конце 1916 года, выяснив огромные объёмы шведского реэкспорта в Германию, англичане вообще запретили любую перевозку шведскими судами каких-либо товаров без специального разрешения.

Эти меры почти сразу привели к сокращению объемов перепродаж из Швеции в Германию. Если в 1916 году шведы продали немцам 51 тысячу тонны рыбы, то в 1917 году только 7 тысяч тонн. Если в 1915 году шведы продали немцам 76 тысяч тонн хлопка из Америки, то в 1916 году им уже было нечего перепродавать в Германию. Более того, когда британский флот задержал шведские суда, перевозившие американский хлопок на сумму свыше 270 миллионов долларов (в ценах XXI века), то остановились почти все текстильные фабрики Швеции.

В июле 1916 год Лондон публиковал официальный «чёрный список», в котором значилось 2962 фирм, уличённых в торговле с Германией, из них 1269 находились в Европе, в том числе свыше трёхсот были шведскими. С фирмами, попавшими в «чёрный список», запрещались любые контакты, их товары и суда подлежали конфискации.

Наряду с «чёрными списками» англичане составляли и так называемые «серые списки», в которые включались фирмы, лишь подозреваемые в торговле с Германией. С фирмами, попавшими в такой список, разрешалась только деловая переписка. Фирмы, доказавшие свою непричастность к сношениям с врагом, вносились в «белые списки». Выявлением фирм, торговавших с Германией, занимались английские консулы и сотрудники английской разведки.

Нейтралы активно протестовали против введения всякого рода списков. Особенно сильное недовольство английские «чёрные списки» вызвали в Швеции. Это не удивительно – в 1916 году англичане в различных портах мира задержали шведские суда, перевозившие товары на сумму свыше миллиарда современных долларов.

Все годы Первой мировой войны шведский военно-морской флот охранял от нападения русских и английских подлодок германские торговые суда, активно сновавшие между Германией и Швецией, обеспечивая немецкие заводы шведской рудой, а шведские банки германским золотом. В конце 1916 года шведы под давлением германии заминировали свою часть Зундского пролива, окончательно блокировав проливы из Атлантики в Балтику, по которым передвигались действовавшие против немцев британские подводные лодки. Это вызвало резкое недовольство Англии, которая тогда даже подумывала о военном давлении на шведов.

Итогом резкого ограничения морской торговли стало заметное ухудшение внутреннего положения Швеции. Если в первые полтора года войны уровень жизни и потребления не изменился, а по некоторым показателям даже вырос, то к концу 1916 года нейтральные шведы впервые ощутили на себе первые военные трудности. Но настоящие трудности начались к лету 1917 года, после того как немцы объявили неограниченную подводную войну, а на стороне «Антанты» в войну вступили Соединенные Штаты, что резко усилило давление на торговлю нейтральных стран.

После 1916 года всё большее количество шведских торговых судов становилось жертвами мин и подводных лодок. Общее число шведских кораблей, потерянных по разным причинам за время войны Первой мировой войны достигло 280, на них погибло 1150 шведских моряков.

В итоге к концу 1918 года в Швеции резко взлетели цены на ключевые импортные товары, прежде всего на уголь и бензин – цена на уголь выросла в 15 раз по сравнению с довоенной, а на бензин – в 50 раз. Как писал шведский историк Ингвар Андерссон: «Стоимость жизни с начала войны до первой половины 1918 г. удвоилась и продолжала возрастать. Попытка установить твердые максимальные цены не удалась. Когда было введено нормирование цен на муку, зерно начали употреблять для других целей и при посеве заменять другими культурами, на которые не было твердых цен. Как только стал чувствоваться недостаток товаров, начали процветать продажа из-под полы и спекуляция продуктами питания и другими предметами первой необходимости. Для урегулирования снабжения были созданы специальные комиссии; в середине 1916 г. введено было нормирование сахара, а в 1917 г. – нормирование муки и хлеба, жиров и кофе…»

Летом 1917 года шведам удалось почти невозможное – они договорились одновременно и с англичанами и с немцами, что те пропустят в Швецию 33 больших торговых парохода, груженых продовольствием, закупленным в Южной Америке. Правда по пути 3 парохода потопили немецкие подлодки, командирам которых не сообщили своевременно о полученном шведами разрешении пройти через немецкую блокаду.

На фоне крайне тяжелого, местами катастрофического положения в воевавших странах, французам, немцам или русским ситуация в Швеции показалась бы верхом благополучия, но шведский историк описывает её с нотками трагизма: «Нормирование коснулось почти всех важнейших продуктов, между прочим картофеля и гороха. Суррогаты стали более разнообразны: свекла, рожь и корни одуванчика заменили кофе, различные цветы употреблялись в качестве чая, для курения пользовались листьями черной смородины, веревки и мешки делались из бумажных отходов, керосин был заменен карбидом, были испробованы все заменители мыла…»

Стокгольм, 1917 год, демонстрация протеста против дефицита продуктов…

Последняя операция шведской армии

1 марта 1918 года правительство Швеции заключило с Англией соглашение о ввозе в страну продовольствия в обмен на гарантии. что оно не будет перепродано в Германию. Более того, Стокгольм согласилась передать половину своего торгового флота в аренду Англии и США. Фактически это означало полный англо-американский контроль за внешней торговлей Швеции.

После этих соглашений с «Антантой», отношения Берлина и Стокгольма не были разорваны лишь потому, что шведы пропустили через свои нейтральные воды германские суда, высадившие десант в Финляндии. Чуть ранее, в конце февраля 1918 года шведская армия провела последнюю в своей истории войсковую операцию, высадившись на ранее принадлежавшие России Аландские острова, расположенные между Швецией и Финляндией.

В начале 1918 года несколько сотен шведских офицеров, под командованием полковника шведской армии Харальда Ялмарссона в качестве полуофициальных «доброворльцев» активно поучаствовали в финской гражданской войне на стороне «белых». Шведский полковник Ялмарссон стал генерал-майором финской армии.

Не смотря на некоторые сложности с продуктами, которые в 1917-18 годах испытывали наиболее бедные слои шведского общества, выгодный нейтралитет обернулся золотым временем для шведского бизнеса и шведской промышленности. Пока большие страны Европы миллионами убивали своих граждан в окопах, в Швеции шёл бум торгово-промышленных акционерных обществ – лишь в 1916 году их было учреждено почти две тысячи, в пять раз больше, чем в период самой высокой довоенной рыночной конъюнктуры. Число крупных финансово-промышленных монополий в Швеции за годы Первой мировой войны увеличилось на треть.

О сверхдоходах отдельных шведских бизнесменов свидетельствует пример одного из шведских контрабандистов, задержанного англичанами в 1916 году – в течение шести месяцев он заработал 80 миллионов долларов (в ценах начала XXI века) на перепродаже в Германию купленного в Англии каучука.

Государственный золотой запас Швеции с 1914 по 1918 год увеличился почти в три раза. Более чем в три раза выросла стоимость ценных бумаг шведских акционерных обществ, а сбережения рядовых шведов в частных банках за годы Первой мировой войны выросли в среднем в полтора-два раза. Уже в конце 1918 года шведский «риксдаг»-парламент одобрил законы о 8-часовом рабочем дне, всеобщем избирательном праве, сокращении срока военной службы и повышении заработной платы.

Швеция и до войны, благодаря развитой металлургии и химической промышленности, считалась по европейским меркам зажиточной и развитой в социальном плане страной. Достаточно сказать, что всеобщее начальное образование в Швеции было введено почти на век раньше, чем в нашей стране. Годы Первой мировой войны добавили к этому благополучию огромный золотой бонус, позволив за счёт прибылей на чужой крови начать строительство знаменитого «шведского социализма».