Неожиданная история мира...

Глава 27. Очень северная Корея

Как живёт одна из самых закрытых стран на планете, регулярно пугающая мир новыми ракетно-ядерными испытаниями

В Северную Корею мне довелось впервые попасть чуть более десятилетия назад. Тогда центральный аэропорт страны всё ещё был бетонным бараком, а рисовые поля и огороды вплотную обступали взлётную полосу. В глаза бросались лишь пара старых самолётов с винтами и акварельные горы с редкой растительностью. Вместе с шокирующими слухами об этом государстве и отсутствием иных признаков современности вкруг, всё это почему-то сходу заставило меня вспомнить голливудские фильмы об испуганных призывниках вьетнамской войны, только что вырванных из привычной цивилизации и очутившихся на полевом аэродроме посреди чужой и непонятной Азии…

Вид сверху уже на новый аэропорт Пхеньяна. Все фото к этой главе сделаны автором в КНДР в 2009-15 гг.

Впрочем, город Пхеньян открывается глазам буквально через несколько минут по дороге от аэропорта. Не успел впервые попавший на север Кореи удивиться тщательно обработанным полям, занимающим все возможные пространства, вплоть до самых крутых склонов, как накатывает удивление от невероятной чистоты и пустоты неожиданно открывшегося большого бетонного города.

За неяркими «хрущёвками» начинаются такие же небоскрёбы, а нарочитая, столь не характерная для азиатских городов «третьего мира» чистота, удивляет даже раньше, чем отсутствие коммерческой рекламы. Впрочем, её отсутствие компенсирует реклама политическая – от множества стел и портретов вождей до плакатной агитации то против американского империализма, то на иные, столь же актуальные для северокорейского режима темы.

Следующий приступ удивления настиг вечером, когда двухмиллионный город вдруг погрузился в полную тьму. Лишь где-то за рекой Тедон одиноко алел электрический факел памятника «идеям Чучхе» – северокорейскому аналогу марксизма-ленинизма… А по тротуарам в полной темноте привычно передвигались массы людей. Это было очень странно – стоя на темном тротуаре, вдруг понять, что абсолютно тёмный город не уснул, просто в стране энергетический кризис, и на улицах с выключенными для экономии фонарями остаются потоки невидимых людей, буднично спешащих куда-то по своим делам в полной мгле…

Утро породило ещё одно удивление. Заводские гудки по утрам, вместо будильника, и крошечные пионеры в красных галстуках, спешащие в школу – это хотя бы имеет аналог в нашем советском прошлом. Зато целеустремлённые стайки очень маленьких, буквально по колено среднему европейцу, детишек, явно дошкольного возраста – вызвали вопросы и поразивший ответ. Дети, самостоятельно идущие по утрам в детские сады – такое было невозможно даже в СССР… На севере Кореи это норма.

Патриархальное спокойствие общества – обратная сторона жёсткой политической системы. Минимальный уровень насильственной преступности, незначительное для большого города автомобильное движение и девушки-регулировщицы почти на каждом перекрёстке – вот и весь секрет поразительного феномена: самостоятельно идущие в детские сады 3–5 летние малыши.

Девушки-регулировщицы в белой или цвета морской волны униформе – широко известная, но оттого не менее колоритная достопримечательность Пхеньяна. Они лишний раз показывают, что для отца-основателя северокорейского государства, «Великого вождя товарища Ким Ир Сена», исходным идеалом государства и общества был именно сталинский СССР после 1945 года. И популярные кадры советской послевоенной кинохроники, где девушки-регулировщицы бодро и лихо управляют дорожным движением, по воле местного диктатора на десятилетия воплотились в жизнь Северной Кореи.

Летняя униформа у регулировщиц белая, а вот осенняя-весенняя такого цвета:

Сейчас это живое украшение Пхеньяна постепенно уходит в прошлое, сменяясь современными светофорами. Однако, влияние советской, точнее сталинской эстетики всё ещё чувствуется во всём – начиная от униформы, которой здесь много, не только у военных, а вплоть до работников метро и железнодорожников, заканчивая стилистикой политической пропаганды. Здесь, на севере Корейского полуострова сталинизм причудливо слился с местным конфуцианством, породив удивительный и необыкновенно устойчивый феномен.

Немного истории и географии

Для начала следует избавиться от нескольких стереотипов. Российским гражданам далёкая Корея, как и прочие «рисовые» страны Азии, обычно представляется, как некая южная, почти тропическая земля. Увы, Северная Корея является северной не только по отношению к Южной. Это страна с вполне «русской», даже местами «сибирской» зимой – средняя температура в январском Пхеньяне по статистике лишь на пол градусе выше, чем в Москве, а в горных районах термометр регулярно показывает до 30 градусов ниже ноля. Мороз, обильно засыпанные снегом улицы, рыбаки с подлёдным ловом у лунок на замёрзшей реке – в этом пейзаж северокорейской зимы мало отличается от российского.

Вот ведь практически типичный российский пейзаж средней полосы зимой, не так ли? Но это тоже Пхеньян:

Отличие Северной Кореи от России в том, что это полностью горная страна. Пригодных для жизни долин и равнин – менее 20 % от территории. Всё остальное горы. Представьте себе Кавказ, но с суровым климатом почти Сибири. Вот это вкратце и будет Северная Корея.

В прошлом свыше тысячелетия Корея была автономной периферией китайской цивилизации. Вплоть до конца XIX в. местное королевство было вассалом цинского Китая, пока эти земли не стали объектом японской экспансии. Вспомним, что русско-японская война 1904-05 гг. началась именно из-за дележа сфер влияния на Корейском полуострове. Российская монархия в той войне потерпела поражение, и Корея на 40 лет стала частью Японии.

«Страна восходящего солнца» тогда почти переработала «Страну утренней свежести» – японцы оказались эффективными и крайне жестокими колонизаторами. К концу 30-х годов XX в., по официальному мнению Токио, корейцев уже не существовало – им всем насильно дали японские имена, японское образование и японское гражданство, превратив в японцев второго сорта.

Для русских, которые много веков не испытывали иностранного гнёта, такой исторический феномен непонятен, а у корейцев он серьёзно деформировал национальную психологию. Отсюда растёт крайний национализм, свойственный в современной Корее и Северу, и Югу.

На зависимое и колониальное прошлое наложился искусственный раздел Кореи в 1945 г., когда США и СССР, согласовывая разгром Японии, разделили полуостров пополам в прямом смысле этого слова линейкой на карте. Даже в случае Восточной и Западной Германии национальный раскол стал крайне болезненным явлением, а ведь между «весси» и «осси» не было гражданской войны с сотнями тысяч погибших. Корея же разделена четырьмя годами самой страшной и кровопролитной войны за все три тысячелетия её истории.

Гражданскую бойню на Корейском полуострове подогрело вмешательство великих держав и прямая военная интервенция США на стороне Юга. Достаточно напомнить, что по официальным данным Вашингтона, американские самолёты сбросили на территорию Кореи в 1950-53 гг. больше бомб, чем на всём Тихоокеанском театре, от Японии до Австралии, в годы Второй мировой войны.

Эта совсем недавняя кровавая история во многом и предопределила текущее положение севера Кореи. Почти болезненный пиетет к собственной независимости веками угнетённой и ныне разделённой нации, плюс столь же нервный антиамериканизм.

Особенности национальной блокады

Впрочем, антиамериканизм имеет здесь не только исторические причины. На юге Корейского полуострова и рядом на островах Японии уже 70 лет располагаются несколько десятков тысяч военнослужащих США. Ежегодно, непосредственно у границ Северной Кореи проходят военные учения американских авиации и флота. С учетом очевидного технического превосходства Штатов над КНДР, американская группировка на таких манёврах вполне достаточна для начала масштабной операции против Пхеньяна.

До 1991 г. противостояние шло в рамках «холодной войны», но после Север Кореи надолго остался один перед лицом превосходящей военной мощи США – союзный СССР распался, Россия на время исчезла с мировой арены, а Китай не сразу набрал достаточную силу, чтобы стать весомым противовесом американской политике в регионе.

В 90-е годы минувшего века все постсоветские страны и бывшие государства советского блока пережили тяжёлый кризис. На севере Кореи он оказался самым тяжелым и даже страшным. При всей нарочитой самостоятельности Пхеньяна, его экономика была достаточно тесно связана с советской – к 1990 г. почти 60 % всего товарооборота КНДР приходилось на СССР. Распад Советского Союза и кризис в РФ привели к тому, что объемы внешнеторговых отношений Северной Кореи с нашей страной упали более чем в десять раз, а общий внешнеторговый оборот КНДР после 1991 г. сократился в три раза.

Здесь мы подходим к еще одной особенности северокорейских гор – хотя они покрывают свыше 80 % страны, в них нет ни нефти, ни газа, ни даже коксующегося угля. Все эти стратегические для современной экономики продукты Северной Корее приходилось и приходится закупать на внешнем рынке.

После 1991 г. покупать их Пхеньяну стало гораздо труднее – во-первых, стало меньше доходов из-за общего кризиса и распада «мировой социалистической системы», во-вторых, с крахом СССР разорвались прежние цепочки и связи с поставщиками, и в-третьих, Северная Корея в полной мере ощутила на себе американскую «финансовую блокаду».

Тут кроется еще одна ключевая особенность северокорейской жизни и экономики – небогатая горная страна со сложным климатом, вынужденная закупать львиную долю наиболее востребованного топлива на внешнем рынке, уже много десятилетий существует в условиях финансовой блокады. Не секрет, что банковский сектор мировой экономики плотно замкнут на США и их западных союзников. Когда после 1991 г. исчез СССР вместе с альтернативной формой международных расчётов для соцстран, КНДР оказалась не в состоянии оплачивать свои внешнеторговые сделки безналичными переводами – власти США жёстко «прессуют» все банки, прикасающиеся к северокорейским деньгам, и мало кто из банкиров на нашей планете рискнёт прогневить Вашингтона ради копеечной корейской прибыли.

Особенности национального кризиса

В итоге внешняя торговля КНДР, и так находившаяся в кризисе, оказалась на грани коллапса. Из-за невозможности международных безналичных расчётов, любая внешнеторговая сделка Северной Кореи из рутинной процедуры превратилась в спецоперацию – бартер, взаимозачёт и «чёрный нал» в международных масштабах, плюс сомнительные банки в китайско-португальском Макао.

К середине 90-х годов прошлого века, когда экономика Северной Кореи уже испытала на себе все прелести постсоветского кризиса (как общие для бывших стран «соцлагеря», так и свои специфические, связанные с американской финансовой блокадой), к ним добавились природные катаклизмы. Из-за рельефа и климата сельское хозяйство и так не было сильной стороной КНДР, но в 1995 г. небывалые дожди смысли не только весь урожай, но даже часть плодородного слоя земли, уязвимого на горных террасах.

Природный катаклизм был действительно чрезвычайным – за неделю выпала почти годовая норма осадков, ливни и вызванные ими горные оползни оставили без домов четверть населения страны, заодно затопив значительную часть угольных шах и тем самым уничтожив энергетику. Страна, и так лишенная нефти, на некоторое время оказалась даже без угля.

Усугубивший экономический кризис природный катаклизм, совпал и с политическим кризисом, когда, лишённые после 1991 г. советского «ядерного зонтика», власти Северной Кореи вполне серьёзно опасались военного воздействия со стороны США и Юга. На фоне «гуманитарных» интервенций в Ираке и Югославии, такие опасения в то десятилетие не выглядели беспочвенными. Так что ко всем указанным выше проблемам добавились чрезвычайные расходы северокорейского государства на армию и атомный проект.

Не удивительно, что в 90-е годы Северная Корея пережила самый жёсткий кризис, среди всех стран бывшего «соцлагеря». Утверждения о миллионах, умерших с голоду, остаются пропагандистской риторикой, но хроническое недоедание в течение ряда лет дало сверхсмертность, по разным оценкам от 250 до 600 тысяч при 22–23 млн населения.

Особенности национальной политики

Почему северокорейских режим не рухнул еще в 90-е годы, вслед за куда более благополучными социалистическими странами? Видимо потому, что, как в том анекдоте, к «культу личности» прилагалась ещё и личность. Точнее, даже две.

Отцом-основателем Северной Кореи стал сын школьного учителя, ныне в официальной северокорейской риторике – «Вечный президент КНДР, Великий вождь товарищ Ким Ир Сен». Можно по-разному относится к этому диктатору, но в юности человек, много лет без страха и надежды выжить партизанивший против японских оккупантов, был, вне сомнения, героем и идеалистом.

Последним из корейских партизан, кого японцы сумели даже не разгромить, а выдавить на территорию СССР был именно Ким. Пять лет, с 1941-го по 1945-й, он провел в нашей стране, и, после десятилетия партизанских схронов, сталинский СССР показался Ким Ир Сену идеалом государства.

С разгромом Японии, осенью 1945 г. 33-летний партизанский атаман в чине советского капитана стал помощником коменданта Пхеньяна. Из всех политических «инвестиций» сталинизма в окружающий мир, он оказался самой устойчивой и долгоиграющей.

При этом формально на Севере Кореи никогда не было однопартийной системы, термин «народно-демократическая» фигурирует в наименовании КНДР не случайно. Это та самая «народная демократия», которую в конце 40-х годов минувшего века придумал Сталин для буферных государств между социализмом и капитализмом. Помимо правящей Трудовой партии Кореи на Севере всегда существовало минимум две партии, зато один бессменный президент и вождь.

Для российского читателя будет понятнее такая аналогия – представьте себе, что белорусский Лукашенко процарствовал почти полвека, будучи не только идеальным «председателем колхоза», но и в прошлом храбрейшим главой всех белорусских партизан. Вот чем-то таким и был Ким Ир Сен для корейцев, за десятилетия превративший свою страну в большой и хорошо вооружённый колхоз. Не случайно, по оценкам западных наблюдателей, до 70-х годов XX в. уровень жизни Севера был куда выше, чем на Юге Кореи.

Еще одна характерная деталь – диктатор Ким Ир Сен на протяжении десятилетий ежедневно перемещался по своей небольшой стране, лично вникая во все сферы и мелочи местной жизни. И к концу 80-х годов прошлого века каждый совершеннолетний гражданин КНДР, хотя бы раз, хотя бы в коллективе, но в живую лично встретился со своим «вождём», а не только наблюдал его на кадрах кинохроники. Одним словом – такая патриархальная диктатура, во главе не с царём, а с председателем колхоза…

Ким-старший умер в 1994 г., и ему наследовал родной сын, два последних десятилетия жизни отца бывший при нём фактическим главой администрации. Именно такая личная преемственность позволила Северной Корее избежать грызни в верхах, неизбежной при смерти вождей и подобной той, что сотрясала политику СССР после Сталина. Ким-сын оказался столь же талантливым диктатором – удержал и власть, и само государство от распада в страшный кризис 90-х годов, да ещё и довёл до успешного финала атомный проект, не смотря на серьёзное внешнее давление и почти полную международную изоляцию.

Свой первый ядерный взрыв Северная Корея провела осенью 2006 г., став самым маленьким государством, настырно пробившимся в клуб ядерных держав. Удивительно, но именно в том же 2006 г. внешнеторговый оборот КНДР впервые превысили докризисный показатель 1991 г., а на момент смерти Кима-сына он уже в два раза превышал лучшие показатели в годы Кима-отца. Корейцы Севера сумели пережить распад «соцлагеря» и приспособиться к финансовой блокаде, умело и осторожно прицепившись к экономике растущего Китая.

Притом отношения КНДР с Китаем – отдельная и сложная тема. С китайцами – дипломатами, туристами, бизнесменами – на севере Кореи работают отдельно от всех иных иностранцев. Особые гостиницы, автобусы, мероприятия и т. п. Демонстративный культ «китайских добровольцев», 65 лет назад сражавшихся против войск США на корейской земле.

Одна из самых трудных задач – разговорить северокорейского чиновника на тему Китая. Внешне Пекин главный политический и экономический союзник Пхеньяна, но реальные отношения куда сложнее – элиты КНДР бояться Китая, не меньше, чем США, прекрасно понимая, что рядом с этим гигантом очень легко вернуться в прежнее состояние китайского вассала, как это уже было с Кореей до конца XIX в.

Жизнь при Киме-внуке

У Кима-внука не было десятилетий на учёбу премудростям власти рядом с отцом. Это был экстренный выбор в окружении умирающего Ким Чен Ира – северокорейская элита просто повторила тот приём, который спас её от внутреннего раскола в середине 90-х годов. Действительно, быстрый выбор преемника, нарочито похожего внешне на великого деда (в стране, воспитанной на небывалом «культе личности», это немаловажно), минимизировал неизбежную при смене власти грызню в верхах – её жертвой пал лишь клан бывшего мужа тёти ныне правящего Ким Чен Ына.

Сегодня никто в мире, кроме нескольких старожилов в ЦК Трудовой партии Кореи, не знает истинных раскладов на северокорейском «олимпе», поэтому не будем гадать о неизвестном. Правящий внук, естественно не имел опыта деда и отца, понятно, что во многом «короля играла свита» – но сама система власти устояла без заметных потрясений.

О Киме-внуке можно сказать лишь несколько личных впечатлений, основываясь на том, каким его видел автор этих строк на массовых мероприятиях, частых и регулярных в КНДР. Весной 2012 г. наследник был откровенно подавлен смертью отца и свалившимся на него высоким назначением, волнуясь и запинаясь при чтении публичных речей. Но за минувшие годы молодой человек явно освоился в роли первого лица государства и нации.

Кстати, о массовых мероприятиях, так характерных для КНДР. Здесь тоже есть немалая доля очень практичного подхода, свойственного корейцам. Различные парады, миллионные факельные шествия, массовые танцы «ариран» и т. п. – в реальности это очень недорогое действо, с отработанной за десятилетия технологией. Но при этом они впечатляют даже на киноэкране, и уж, поверьте на слово, эти живые картины из десятков тысяч участников ещё больше воздействуют при личном наблюдении. У властей бедной страны нет возможностей и денег Голливуда, чтобы поражать сознание масс дорогими блокбастерами, поэтому «Голливуд» им с успехом заменяют массовые действа на площади имени Ким Ир Сена в самом центре Пхеньяна…

Сами парадные действа частным лицам фотографировать запрещено, но после парадов участвовавшие войска всегда проезжают по улицам города и их провожает весь Пхеньян:

Что сказать о Севере Кореи в последние годы? Ещё пятилетку назад мобильные телефоны при въезде в страну сдавали на хранение таможеннику в опечатываемый бархатный мешочек, а человек с мобильником в Пхеньяне был такой же экзотикой, как в Москве конца прошлого века. Теперь же «мобильник» – это обыденность для столицы и не редкость для провинций КНДР.

За минувшее десятилетие уровень жизни в стране заметно вырос. На месте бетонного барака возник вполне современный аэропорт. Центр Пхеньяна внешне всё более походит на благополучный мегаполис из ярких небоскрёбов (правда в целях экономии электроэнергии лифты во многих из них работают только с 9 этажа). Интенсивность автомобильного движения увеличилась в разы, ещё чуть-чуть и на улицах в центре появятся «пробки». Прежний абсолютно тёмный по вечерам город, кажется, уходит в прошлое.

В одном из интернет-кафе Пхеньяна:

Что будет дальше, гадать сложно. Но факт – политическая система и экономика Северной Кореи сумели пережить затяжной постсоветский кризис.

Секрет стойкости «чучхейского социализма»

В чём же секрет, если не успеха, то выживаемости этого необычного государства? Во-первых, надо понимать, что северокорейский «социализм», скажем так, гораздо ближе к Сталину, чем к Брежневу. Во-вторых, северокорейский социализм густо замешан на корейском национализме, а КНДР со статусом ядерной державы – это фактически первое реально самостоятельное корейское государство за несколько последних веков корейской истории.

В-третьих, социализм на севере полуострова, как ни странно на первый взгляд, укрепляет сам факт наличия рядом враждебного «капиталистического» Юга. Это в перестроечном СССР элиты могли в обмен на отказ от идеологии стать основными собственниками, а правящая элита КНДР понимает, что в случае отказа от своего «чучхе»-социализма, ей такое счастье не светит – главными капиталистами Севера тут же станут не они, а куда более богатые южнокорейские «братья». Так что элитам КНДР, в отличие от советских элит, сдавать свой социализм просто не выгодно.

Если после распада мирового соцлагеря в 90-г годы минувшего века Северная Корея переживала жесточайший кризис, то за последнее десятилетие северные корейцы, так же как и россияне, «стали более лучше одеваться». Их социализм справился с кризисом, и простые граждане КНДР действительно за последние годы ощущают рост уровня жизни. Это богатому московскому туристу он кажется пугающим аскетичным. Но северокорейские граждане меряют свою жизнь совсем другими показателями – в 90-е проблема найти еду, а сейчас проблема найти модную модель мобильного телефона.

Ещё один немаловажный момент. Жителя брежневского СССР повсеместно настигали противоречия между официальной идеологией и реалиями жизни. Пресловутые «сорок сортов колбасы» в западном магазине для советского человека означали крах пропагандистской иллюзии о «самом развитом обществе самой большой и лучшей страны». Зато переживший голод гражданин КНДР эти «сорок сортов» где-то в Европе или соседнем Китае воспримет без потрясений – он прекрасно знает, а официальная пропаганда объяснит ему дополнительно, что он то родом из маленькой, небогатой, но гордой страны, осаждённой зловредными империалистами.

Одним словом, идеология правящего режима КНДР пока не вступает в противоречия с мироощущением среднего корейца Севера. Более того, пока северокорейский официоз даёт вполне правдоподобные ответы на главные вопросы, возникающие при столкновении гражданина КНДР с реалиями внешнего мира.

При этом не надо преувеличивать закрытость КНДР изнутри. Трудовая миграция граждан Севера на работу в соседние страны даёт внушительные для небольшой страны цифры. За минувшую четверть века сотни тысяч корейцев поработали хотя бы в ближних России и Китае, где они успели заметить не только все плюсы «капитализма», вроде товарного изобилия, но и многие его минусы. Поверьте, для северного корейца, у которого ребёнок самостоятельно по утрам ходил в детский сад, кажется дикой та страна, в которой подростка ради безопасности надо родителям сопровождать в школу…

Товарищем Штирлицем по-корейски завершим и главу и книгу…

КОНЕЦ