Неорганизованная публика

ЖЕРТВА

Владимир Иванович Болотин не мечтал о лаврах журналиста. Он вполне довольствовался должностью прораба. Слава сама постучалась к нему в лице сотрудника городской газеты Саши Летуновского.

Саша разложил на столе Болотина папку, блокнот, авторучку и сказал, фамильярно улыбаясь:

— По вашу душу, Владимир Иванович!

Владимир Иванович уважал печать. Особенно его волновали статьи под заголовками «А воз и ныне там» или «Ценные материалы под снегом». Начинал он их читать с замиранием сердца, но, убедившись, что речь идет о другом строительном объекте, удовлетворенно говорил уборщице:

— Читала, тетя Клаша? Васильева из СМУ-2 продернули. Ну и дела!

Поэтому сейчас он понимающе закивал:

— Давайте, давайте! Вам что — смету, отчет, чертежи?

— Я, Владимир Иванович, по другому делу. Вы должны стать нашим сотрудником.

— Что-о-о?

— Не пугайтесь. В нашей редакции, понимаете, такое дело заварилось — прямо пожар! Старик наш — ну, главный — буйствует. Оказывается, мало мы привлекаем актив. Старик сегодня прямо сбесился: вынь и положь ему рабкоров. Я подумал-подумал — да к вам!

— Как же… — замялся Владимир Иванович. — Образование у меня неоконченное… Да и слогом владею в недостаточном количестве…

Саша замахал руками:

— Так ничего и не нужно. Вы только подпишите: «Прораб В. Болотин». И все. А остальное я сам напишу. У меня есть тут один очерк, вообще-то он о студентах педучилища, занимающихся альпинизмом, ну да немного подправим — будет о строителях… Значит, так: кто у вас из молодежи?

На следующий день прораб Владимир Иванович Болотин читал в газете «свой» очерк «Молодые строители».

Внизу стояла подпись: «В. Болотин, прораб».

Зазвонил телефон. Владимир Иванович услышал голос Саши:

— Ну, как? Прочитали? Понравилось?

— Ничего… — сказал Владимир Иванович. — Ловко закручено!.. Только вот неувязка насчет Грищенко. Девка она грубая, прямо-таки скандалистка, можно сказать. А тут — «потупясь, зардевшись…»

— Это ничего!.. Это для обрисовки внутреннего облика. Сойдет! — заверил Саша.

Прочитав очерк, жена Владимира Ивановича подозрительно на него посмотрела:

— «Гибкой, как камышинка»… А откуда ты знаешь, какая она: гибкая или не гибкая?

Владимир Иванович поперхнулся щами.

Довольно скоро Владимир Иванович привык к славе корреспондента и с удовольствием читал «свои» материалы о беспорядках в чайной, об автобусном движении и озеленении улиц.

Уходя из людной конторки, он теперь говорил уборщице:

— Тетя Клаша, из редакции позвонят, скажи, буду через час. Гранки задерживают, а у меня подвал идет…

Раз водопроводчик Коля Степанов, занимавшийся в свободное время живописью, показал Владимиру Ивановичу номер газеты с подборкой читательских писем о выставке молодых художников:

— Вы как-то странно тут написали: «В картине Н. Степанова перед нами предстают русские поля, озаренные по-утреннему светлыми лучами…» А у меня в картине и вовсе закат, а не утро.

Владимир Иванович подумал и наставительно сказал:

— Как тебе объяснить популярно?.. У нас в редакции специфика. А раз у тебя не разберешь, что нарисовано, — утро или вечер, значит художник ты от слова «худо». Так-то. А вообще, чего ты волнуешься? О тебе положительный материал дают? И будь доволен. Ну и нар-род!

Однажды Владимир Иванович сидел в конторе и читал «свой» отклик на письмо Зои С. «Правильно ли я поступила, разойдясь с мужем?» Его смущало, как отнесется жена к его довольно смелым взглядам на семью и брак.

В это время в контору вошел незнакомый юноша.

— Здравствуйте! — сказал он. — Я из газеты.

— Что-то я вас не знаю… — прищурился Владимир Иванович. — Мы все с Летуновским сотрудничали… Он, что ж, заболел?

— Летуновского уволили, — сказал молодой человек. — За халтуру. А я к вам вот по какому делу. Не можете ли вы мне сообщить следующие цифры?..

Увидев вскоре заметку о своей стройке, под которой стояла совершенно незнакомая фамилия, Владимир Иванович возмутился, взял бумагу и написал заявление редактору:

Вскоре Болотин получил ответ: