No pasaran! Они не пройдут! Воспоминания испанского летчика-истребителя

Приложение

Испанский летчик-истребитель Леопольдо Моркиляс Рубио, пишущий эти строки, начал войну в Испании солдатом. Добровольцем летал стрелком-бомбардиром на «Бреге XIX», был сбит три раза. Окончил истребительную школу в феврале 1937 года. Летал на И-15 «Чато» на всех фронтах и в середине 1938 года командовал группой (полком) истребителей И-15. Лично и в группе сбил 21 самолет. Окончил войну в звании майора, в возрасте 24 лет. Инструктор-летчик в Советском Союзе. Во время Второй мировой войны командир эскадрильи штурмовой авиации в советских Военно-Воздушных силах. После войны инспектор по технике пилотирования авиадивизии.

Авиация — ровесница XX века, века технической революции. Головокружительное развитие самолетостроения, самолетовождения, средств нападения и защиты воздушных кораблей, средств противовоздушной обороны, технические и боевые характеристики самолетов и, главным образом, стремительный рост их скорости, превращает каждую страницу истории военной авиации в отдельный, самостоятельный комплекс боевых событий, которые сильно отличаются от предыдущих и от последующих страниц. В самом деле, нельзя поставить знак равенства между воздуш-

ными боевыми операциями Первой мировой войны 1914—1918 годов с теми, которые имели место в Испании в 1936—1939 годах, а последние — с авиационными сражениями конца Второй мировой войны, несмотря на то, что боевые действия в Испании принято считать как авангардные, разведывательные бои перед грозным, опустошительным столкновением мирового фашизма с прогрессивными силами всего мира. Поэтому воздушная война в Испании имеет свою специфику, свое собственное лицо, отличающее ее от других воздушных боевых сражений более, раннего или позднего времени.

Вспоминая боевые полеты 1936—1939 годов, годы национально-революционной войны в Испании, правильно будет разделить этот период на различные этапы, имеющие между собой существенное различие:

1-й. От начала мятежа до появления на фронте первых немецких и итальянских истребителей в середине августа 1936 года.

2-й. С середины августа 1936 года до появления на фронте первых советских истребителей в ноябре 1936 года.

3-й. С ноября 1936 года до прибытия на фронт первых молодых летчиков, окончивших летную школу в Советском Союзе в июле 1937 года.

4-й. До конца войны в марте 1939 года.

От 17 июля до 20 августа 1936 года

Этот период характеризуется значительным превосходством республиканской авиации над авиацией мятежников.

К началу мятежа испанская военная авиация была

вооружена самолетами устаревших конструкций. Разведчик — легкий бомбардировщик «Бреге-XIX» имел максимальную скорость 160 км/час. Мог носить 12 бомб 11-килограммовых и был защищен одним турельным пулеметом.

Истребитель «Ньюпор-52», 220 км/час максимальная скорость, вооружен двумя синхронными через винт пулеметами.

Имелись еще в наличии гидросамолеты «Сабоя-С-62», «Дорнэ-До-Вал», «Викерс-Вилдевест» и несколько многомоторных самолетов «Фоккер-VII» и «Дуглас» из гражданской авиации, кроме небольшого количества других учебных и гражданских машин.

Распределение воздушных сил между мятежниками и республиканцами было в основном определено географическим расположением воздушных баз на той или другой стороне воюющих сторон.

Приблизительно самолеты распределились:

Летный состав в пределах 2/3 остался верен республиканскому правительству, причем большая часть офицерства была на стороне мятежников, а унтер-офицерство и сержантский состав на стороне республики. Стрелков-бомбардиров и штурманов-наблюдателей сильно недоставало у республиканцев, и эти обстоятельства привели к тому, что я, оказавшийся в дни начала мятежа на аэродроме Хетафе под Мадридом как младший сержант наземных служб, по моему добровольному желанию, стал стрелком бомбардиром на самолете «Бреге-ХIХ».

Из изложенного выше ясно следует, что в начальный период войны превосходство республиканцев в авиации было заметным.

Нет сомнения, что эти силы могли бы быть использованы весьма эффективно, серьезно препятствовать консолидации мятежных частей на юге и западе страны и значительно способствовать движению республиканцев к Севилье, Касеру, Гибралтару и другим очагам формирования мятежных войск.

Этого не произошло. Разумное руководство воздушными силами, организованность и дисциплина были в те дни редкими качествами. Боевые вылеты выполнялись без учета стратегической, а иногда и тактической целесообразности. Главный упор делался на не всегда разумные требования наземных частей, на полеты в горах Гвадарама и северо-востоке от Мадрида, непонятно почему считающиеся тогда самыми главными и опасными секторами, и на самостоятельность, сообразительность, личную храбрость и смекалку летного состава.

Подготовка и анализ производимых или предстоящих полетов считались унизительной процедурой, и, таким образом, не только снижалась эффективность боевой работы, но доходило дело до анекдотических случаев. Первый мой боевой вылет в Гвадараму на бомбометание санатория, расположенного в горах на высоте 1950 метров, был одним из таких случаев. Кажется, что унтер-офицер Гарридо, пилот нашего самолета, даже не поздоровался со мной. Встретились около нашего «Бреге-XIX», молча надели парашюты и полетели. На высоте примерно три тысячи метров долетели до цели, и Гарридо пальцем показал его мне. В моем первом полете я только теоретически знал, как пользоваться визиром для бомбометания и общей теорией и расчетами для воздушной стрельбы. Как практически направить самолет на вертикаль объекта, сколько бомб сбрасывать и когда, я не имел никакого понятия. И так на каждом удачном заходе, примерно из каждых трех один, я сбрасывал по одной бомбочке из имеющихся двенадцати. Надо признать, что хотя и впервые, я бомбил весьма метко, но как ни странно, было очевидно и для меня непонятно, что пилот нервничал. Жестикулировал и что-то кричал. Вследствие моих тщательных и неторопливых действий мы находились над целью около двух часов, пока я не сбросил последнюю бомбу моего комплекта. Прилетев обратно в Хетафе, мой унтер набросился на меня, размахивая руками с негодованием, но... без голоса. В результате полутора часов непрерывных воплей Гарридо совершенно охрип. Оказывается, надо было, стуча по голове или по Плечам пилота, направить его на вертикаль объекта и бомбить сериями из 6 бомб из наличия 12 штук или хотя бы по 3 бомбы за раз. Такое безобразное отсутствие договоренности или инструктажа было тогда привычным явлением.

Надо признать, однако, что летное мастерство летчиков было очень высокое, а презрение к опасности и отвага — безграничны. Мне посчастливилось летать с такими прекрасными военными летчиками, как алфересы Салвоч, Арсега, Хименес, Рикоте, Луруэнья, лейтенант Рамос и другими. Особенно помню полеты с алфересом Кремадес, пилотом громадной отваги. Полеты на разведку в Атиэнза, Алмазан, Навалперал, то есть в глубокий тыл противника, мы выполняли на такой низкой высоте, что с борта «Бреге» были слышны пулеметные и винтовочные выстрелы с земли по нашему самолету. Летая на «Бреге» на разведку, помню, как недалеко от Сория обнаружили

два «Бреге» противника, наверное, с ближнего аэродрома Логроньо, одной из основных баз противника. Кремадес, будто на истребителе, боевым разворотом, бросился на них, но они в крутом пикировании сумели от нас скрыться. В другом полете, недалеко от Авила, нас атаковал истребитель «Ньюпор-52». Согласно элементарным тактическим нормам, наше дело было плохое. Теоретически мы должны были погибнуть. Пилотируя наш залатанный бомбардировщик «Бреге» и набирая высоту, Кремадес принял бой с истребителем, разворачиваясь на него и под него, чтобы дать мне возможность открыть огонь. К счастью, видимо, что-то случилось с «Ньюпором» на вооружении, и у меня после первой же очереди пулемет заело. И так после ряда сложных фигур маневрирования мы удалились в противоположных направлениях и бой кончился вничью.

Эти дни мы ясно ощущали наше моральное и материальное превосходство, не зная, что наши усилия направляются не туда, куда это было бы нужно. Сегодня понимаем, что отвлечение нашей авиации на второстепенные направления позволило тогда мятежникам наращивать и укреплять свои силы, расширить свою территорию на юге и после занятия Бадахос, 14 августа, объединить мятежный юг и север страны.

С середины августа 1936 г. до появления на фронте первых советских истребителей в ноябре 1936 г.

В этот период помощь фашистских правителей Италии и Германии своим единомышленникам в Испании принимает значительные масштабы. 15 августа появляются на южном фронте под Гранадой первые «Хейнкели-51», немецкие истребители, максимальная

скорость 330 км/час, биплан, вооружен двумя синхронными пулеметами. К этому времени более 25 трехмоторных «Юнкерсов-52» выполняли полеты на бомбометание и на транспортировке африканских войск из Марокко на территорию мятежников.

Первые 12 истребителей «Фиат-32» прибыли в Испанское Марокко, Мелилья, 14 августа. В конце августа в Касерес уже организуется полк этих самолетов. Фиат-32 биплан, максимальная скорость 360 км/час. Вооружение — 4 пулемета, из них два крупного калибра 12,7 мм.

Впервые я встретился лицом к лицу с «Фиатом» в начале сентября. Летели мы на «Бреге» после бомбометания из Талаверы с лейтенантом Рамосом, когда на нас свалился с высоты незнакомый биплан с черным крестом на руле поворота. Это был «Фиат». Рамос перевел наш «Бреге» на бреющий полет, и я поливал пулеметным огнем самолет противника, как мне казалось, весьма эффективно. «Фиат» устроился плотно у нашего хвоста, немного ниже, и медленно поднимал нос. Считая, что это уже конец, я начал стрелять через собственное хвостовое оперение. Так повторялось три раза, и наконец «Фиат» с боевым разворотом и шлейфом дыма у хвоста повернул обратно, не сделав ни одного выстрела. Это было похоже на какое-то чудо. Хвостовое оперение нашего «Бреге» было изрешечено пулями моего же пулемета, которые тоже каким-то чудом не повредили управление самолетом.

Вторая встреча произошла тоже в сентябре; возвращаясь из полета в Санта Олальа, тоже с лейтенантом Рамосом, на этот раз менее удачно, с пробитым мотором пришлось вынужденно приземлиться около наших передовых линий, где, попутно будет сказано, безответственные лица увезли наши парашюты. Еще раз невредимым наш экипаж вернулся в Хетафе.

Подавленная большим количеством итальянских и немецких истребителей, таяла наша авиация. Гибли в неравной борьбе наши замечательные летчики, падали наши самолеты. Моральная и физическая нагрузка наших пилотов-бомбардировщиков, «Бреге-XIX» в основном, была значительная, так как мы ежедневно летали на встречу с воздушным противником, сильно превосходящим нас. Но у считаных наших летчиков-истребителей напряжение было несравнимо больше.

Противопоставить, если так можно выразиться, авиации противника, кроме наших старых «Бреге» и «Ньюпоров», мы могли только считаное количество французских истребителей «Девуатен» и «Лоары», поступивших из Франции, но без вооружения. Поступили также десяток двухмоторных бомбардировщиков «Потез-54», скорость не более 160 км/час, экипаж из 7 человек, который получил от нас, испанцев, характеризующее их название: «летающий коллективный гроб».

Во французской разрекламированной эскадрилье Мальро самолеты были менее чем посредственные и летный состав был совершенно неопытен. Насколько я слыхал, среди них были только два или три опытных летчика, зато вспомогательный состав и провожающие их семейства были многочисленными, как называли шутя «Племя Мальро», но зато пилоты «племя» получали 50 тыс. песет в месяц (испанские летчики получали примерно две тысячи) со страхованием жизни на полмиллиона песет. За каждый сбитый самолет они должны были получать 1000 долларов премии.

В общем, к сожалению, французская поддержка республики не могла ни в какой мере хоть немного сравниться с внушительной помощью, которую оказывали генералу Франко итальянцы и немцы.

В то время мы все летали с чувством самого настоящего самопожертвования. Ежедневно доходили до нас имена погибших в бою. Мы твердо знали, что перед нами три дороги: госпиталь, смерть или позорный уход с летной службы. Смерть или счастливое ранение — только такой исход могла иметь встреча с «Хейнкелями» или «Фиатами» наших «Бреге», «Ньюпоров», «Потез» и «Девуатенов» или «Лоаров» без вооружения.

К этому надо добавить порочное использование наших самолетов в одиночных полетах, редко парами, еще реже звеном.

В конце октября наши последние 5 «Бреге-ХIХ», находящиеся на аэродроме Алкала под Мадридом, вылетают на Пегеринос в горах Гвадаррама, где тяжелая наземная обстановка. Был не приказ, а просьба нашего командующего Сиснероса, так как все мы, никто не отказался, шли на свидание со смертью. Мы знали, что наблюдатели противника в горах видят наш аэродром и наш взлет, действительно над целью наша пятерка под командованием капитана Хулио Гонсалеса была атакована эскадрильей «Фиатов». Из этого полета вернулся в Алкала только один самолет «Бреге», и то потерявший в бою стрелка, последний самолет, который остался у республики. Небо Мадрида осталось без прикрытия. Дружным огнем нашей пятерки в начале атаки был сбит один «Фиат». Мой «Бреге» с раненым пилотом Вальс приземлился на поле на нашей территории. Самолет был расстрелян в клочья, я сам чудом уцелел с тремя пулевыми отверстиями в своем летном комбинезоне.

Чтобы охарактеризовать интенсивность летной боевой работы этих двух предыдущих периодов, можно привести мой персональный налет. Я, как стрелок-бомбардир, на самолете «Бреге-XIX», за трехмесячный период на западном и северном секторе Мадридского центрального фронта произвел 67 боевых вылетов, налетал 107 часов и был сбит три раза. Нет сомнения, что на истребителей падала значительно большая нагрузка.

Помощь Франко со стороны близких к испанской территории фашистских держав принесла мятежникам подавляющее превосходство в воздухе. Фашистские войска приближались к столице Испании — Мадриду.

Советский Союз, его народ не оставались равнодушными к судьбам жертв агрессии, к испанской республике. Следуя заветам Владимира Ильича Ленина, советский народ встал на защиту законного правительства республики, против мятежников и их фашистских покровителей-интервентов не только на дипломатическом поприще.

Наглое фашистское нападение против законного правительства Народного фронта, горячее желание оказать помощь испанскому народу в те тяжелые дни породили советскую помощь Испании. Первые советские специалисты, авиаторы уже в сентябре месяце производят несколько полетов на «Потезах», «Бреге» и «Ньюпорах». Среди них прекрасные летчики и штурманы Копец, Ерлыкин, Ковалевский, Хользунов, Тупиков, Тхор, Залесский, Шахт, Хевеши, Прокофьев, Джибелли, Проскуров, Захариев, Котов и другие.

Но борьба на таких устаревших самолетах могла привести и привела только к неоправданным тяжелым жертвам. Срочно необходимо было переоснастить авиацию республики современными самолетами, но границы были закрыты печальным комитетом «невмешательства». Морские берега блокированы военными кораблями западных фашистских держав.

С ноября 1936 года до прибытия на фронт первых молодых летчиков, окончивших школу в Советском Союзе в июне 1937 года

3 ноября, вечером, сидели мы, летный состав без самолетов, на аэродроме Алкала и разглагольствовали о том, почему нас держат в бездействии и не переводят в пехоту, когда шум моторов возвестил о приближении самолетов. «Очередной налет», — подумали мы. Действительно, обнаглевшая, не находящая отпора авиация фашистов часто и безнаказанно бомбила наши аэродромы, истребители делали над Мадридом изящные фигуры высшего пилотажа, пока бомбовозы разрушали город.

На этот раз мы ошиблись. На бреющем полете над аэродромом появились какие-то темно-зеленые, юркие, с обрубленным носом бипланы с красными полосами на фюзеляжах и на крыльях, красные полосы республики. Мы встретили с восторгом советских летчиков, пилотирующих эти самолеты, летчиков, которые в самые критические для республики дни прилетели к нам на помощь, на помощь осажденному Мадриду. В связи с непривычным для нас видом — сплющенный нос с мотором воздушного охлаждения, назвали мы эти самолеты «чатос» — курносые. Это были советские истребители И-15, с максимальной скоростью 350 км/час, легкие и маневренные, вооруженные четырьмя синхронными пулеметами. Прибыли тогда две эскадрильи, которые на следующий же день вступили в воздушные бои в небе над Мадридом.

О воздушных ноябрьских боях над Мадридом много написано, и не хотелось бы повторяться. Достаточно сказать, что появление превосходных советских самолетов, пилотируемых отличными, опытными

советскими летчиками с высокими моральными и боевыми качествами, ненавидящими фашизм, было одной из самых ярких страниц воздушных сражений национально-революционной войны в Испании, страницей, которая знаменовала коренной перелом обстановки в воздухе в пользу республики.

Эскадрильи расположились на аэродромах, близких к столице, то есть к фронту Сото и Азукека, и были почти полностью укомплектованы русскими, как летный состав, так и обслуживающий персонал. Исключением были несколько испанских летчиков, такие как Лакалье, Роих, Эргидо и один француз — Дари, единственные истребители, которые остались в строю после страшных потерь предыдущих месяцев.

Одной эскадрильей из 12 самолетов командовал Павел Рычагов, второй — К. Колесников. Среди выдающихся советских летчиков этих памятных эскадрилий Е. Ерлыкин, Г. Захаров, Н. Мирошниченко, Н. Зимельков, И. Копец, Ковалевский, А. Ковалчук, Ковтун, Тарасов, Замашанский, Минаев и другие.

15 ноября 1936 года вступают в бой на Мадридском фронте монопланы-истребители И-16, максимальная скорость 460 км/ч, вооружены двумя скорострельными пулеметами, которые в то время стали лучшими самолетами на фронте. Мы, испанцы, назвали эти монопланы «моска» (муха).

Руководили этими эскадрильями наряду с нашим командующим Идалго де Сиснерос советники Яков Смушкевич (генерал Дуглас) и П. Пумпур (полковник Хулио), выдающиеся авиационные военачальники.

Этим эскадрильям была поставлена главная задача — не допустить присутствия авиации противника над нашими линиями на Мадридском фронте, и эта задача была с блеском выполнена.

На новых самолетах И-16 летали только советские летчики. В ноябре в Мадриде действовали две такие эскадрильи плюс две эскадрильи «чатос», то есть около 50 самолетов.

Во главе И-16 «моска» Сергей Тархов и незаурядные летчики Бочаров, Лакеев, Черных, Минаев, Денисов, Баланов, Кузнецов, Акуленко и другие.

Появление на фронте советских истребителей, прочно завоевавших превосходство в воздухе, нанесло жестокий удар мятежникам и значительно подняло моральных дух защитников Мадрида. Мы все поняли, что не одиноки, что рядом с нами великая Страна Советов.

Мятежники были в растерянности. Фагнаны, командующий «легионерами» итальянских воздушных сил, дает приказ не пересекать линию фронта и не появляться над территорией республиканцев. Другой итальянский командир, Бономи, дает приказ не производить полетов на фронт в группах менее 15 истребителей.

Потери мятежников в эти дни значительны. Только среди истребителей «Фиат» гибнут три их первых командира эскадрилий итальянцы Декал, Оливеро и Масаньо, их заместители Моска и Ларсимон также сбиты. Выведены из строя летчики офицеры Сеньи, Секарели, Патриарка, Франчески, Чианесе, Мантелии, Магистрини, Прессел, Монтеначо и другие.

Немецкие истребители Хе-51 из «легиона Кондора», те, которые безнаказанно недавно расстреливали «Бреге-XIX» и «Ньюпоры», несут теперь серьезные потери. Быстро поняли, что они не в состоянии противостоять «чатос», и переходят к осторожным штурмовым действиям, главным образом на других фронтах, где нет республиканских истребителей.

Успешно действовали тогда, еще в конце октября, на фронтах бомбардировщики СБ «Катюши» и Р-5 «Наташи», как тогда их называли испанцы. СБ, бомбардировщик, 410 км/час максимальная скорость, производил свои первые вылеты 28 октября на аэродромах Севилья, Касерес, Талавера, Авила и других. Из «Катюши» СБ были созданы три эскадрильи под командованием Шахта, Хользунова и Несмеянова и летчиков и штурманов Туликова, Баженова, Бибикова, Горанова, Лебенверга, Холода, Прокофьева, Бровко, Деменчука, Костикова, Хевеши, Пряничникова, Сковородникова и других. В этих эскадрильях летали тоже много испанских экипажей, как, например, Рамос, Луруенья, Лопес, Мендиола, Сан Хуан, Соспедра, Феррер, Бланко и другие.

В то время также вступила в строй группа штурмовиков легких бомбардировщиков «Наташа» Р-5 под командованием К.М. Гусева с летчиками Стрельковым, Акуленко, Шукаевым, Поповым, Сухановым, Солдатенко и другими.

1 ноября также прибыл в Бильбао на северном флоте Испании теплоход «Андреев» с 20 самолетами И-15 и группа летчиков-истребителей во главе с Борисом Туржанским и летчики Петухин, Баранчук, Гончаров, Кторов, Селезнев и другие. В составе этой эскадрильи с первых же дней воюет испанский летчик Дел Рио.

Окончено Мадридское сражение, и подошло к началу Харамское. 6 февраля 1937 года уже действует 1-я испанская истребительная эскадрилья на самолетах «чатос» И-15 под командованием капитана Лакалье, укомплектованная молодыми летчиками, только что окончившими летную школу в Ла Рибера, и два или три американских летчика.

В ожесточенных Харамских боях испанская эскадрилья наряду с русскими показала образцы отваги и надежно прикрыла наземные войска от атак с воздуха.

В это время испанская школа летчиков в Ла Рибера уже начинает выпускать своих питомцев. Среди них после двух месяцев обучения, окончив истребительную школу, выезжает на боевую работу на прикрытие прибрежного города Реус во главе звена из трех «Ньюпоров» пишущий эти строки. Учились тогда со мной многие из тех, кто в будущем играл видную роль в составе истребительной авиации республики, — Зароуза, Комас, Магриньа, Замбудио и другие. Прекрасные товарищи и мастера воздушного боя.

Мятежники продолжают наращивать свои воздушные и наземные силы благодаря огромной помощи со стороны Италии и Германии. 6 марта 1937 года итальянский экспедиционный корпус начинает Гвадалахарскую операцию и двигает моторизованные силы к этому городу, то есть в направлении к Мадриду с востока. Итальянцы наступали силами более 40 батальонов на около 4 тыс. автомашинах, 140 танках и бронемашинах и сильной артиллерией, хотя зенитная артиллерия, по сути дела, отсутствовала.

Гвадалахарское сражение классическим образом доказало, на что способна авиация, когда наземные войска не обращают должного внимания на противовоздушную оборону.

В результате почти исключительно штурмовых атак со стороны истребителей И-15 с восьмью бомбами 8 кг и четырьмя пулеметами, а позже И-16, «Катюши» и «Наташи», итальянский корпус был рассеян и, по сути дела, уничтожен. Итальянцы потеряли от 6 до 10 тыс. человек и громадное количество техники, несмотря на то что тяжелые метеорологические условия, к их счастью, препятствовали использованию авиации в нужных масштабах.

Штурмовыми действиями авиации руководили Смушкевич, Пумпур и Сиснерос, и в них отличились, кроме испанской эскадрильи И-15 Лакалье, которая базировалась в самой Гвадалахаре, эскадрилья И-16 Колесникова и Лакеева, такие превосходные летчики, как Пузейкин, Захаров, Кравченко, Магринья, Риверола, Барбейто, Ортиз, Хил, Кастаньеда, Прудков и другие.

В этом месяце я получаю направление в первую русскую истребительную эскадрилью, которой командовал Баранчук и которая была расположена на юге, в Андухаре, чтобы препятствовать наступлению в Позобланко. Эскадрилья была смешанной. Русские летали на И-15, а испанцы на пятерке «Ньюпоров». К счастью для нас, за 12 дней, которые мы, испанцы, находились в этом секторе, воздушных боев не было. Где-то быстрыми темпами монтируются новые прибывшие советские самолеты.

Наконец я направлен в Лос-Алказарес, где два дня тренируюсь на прекрасном И-15, так как именно здесь они монтируются. На второй день во время очередного тренировочного полета вижу другого «чатос» в воздухе и атакую его в целях тренировки. Принят вызов, и я получаю необыкновенный и ошеломляющий урок воздушного боя, который очень многому научил меня. После приземления подошел к пилоту этого самолета, который оказался русским, небольшого роста, плотным блондином с широкой дружеской улыбкой. До сих пор не знаю, кто он, но навсегда остался ему благодарен. Маневр, который он мне показал и которому научил, был простым и решающим в бою. Это была «косая петля». Великолепный был летчик!

31 марта армия из 50 тысяч мятежников под командованием генерала Мола предпринимает наступление на Северном фронте в районе Бильбао, где уже пять месяцев успешно действует русская эскадрилья И-15 Бориса Туржанского. Чтобы заменить уставший русский персонал, направляется в Бильбао группа испанских молодых летчиков, среди которых находился и я.

Волей судьбы я попал на самый тяжелый участок воздушных боевых действий всей национально-революционной войны — Северный фронт. Отдаленный от остальной республиканской территории на пределе дальности действия истребителей, подкрепление фронта этими самолетами было труднейшей задачей, тем более что гористая топография Севера осложняла выбор места вынужденной посадки в случае окончания горючего. Северную кампанию мятежники называли основой конечной победы.

Мятежники, используя благоприятное географическое расположение, концентрируют на Северном фронте истребители: 10 эскадрилий «Фиат», первые 12 истребителей «Мессершмитт-109Е», 36 «Хейнкель-51», две эскадрильи «Ромео-37», четыре эскадрильи «Хейнкель-46», две «Хейнкель-45» и одна «Аэрос». Бомбардировщики: 56 «Юнкерс-52», 21 «Сабоя-81»(данные от мятежников). Легион «Кондор» устанавливает свой штаб в Виктории уже 29 марта.

Таким образом, против единственной эскадрильи истребителей «Чатос» из 12 самолетов и десятка старых непригодных для боевых действий аппаратов мятежники сосредотачивают по меньшей мере 360 самолетов. 22 против 360! 17 на одного!!! И это только приблизительно. Такая численная диспропорция характеризует обстановку для действий авиации всю Северную кампанию.

С 16 по 27 апреля республиканцы в порядке отвлекающего маневра от Севера атакуют Теруэл безрезультатно.

26 апреля «Легион Кондор» разрушает своими бомбардировщиками город Герника, где погибло более 2 тысяч человек гражданского населения. Немцы показывают всему миру и в том числе слепцам прави-тельства «невмешательства», что произойдет с Парижем, Лондоном, Амстердамом и другими городами Запада.

В последние дни апреля «Мессершмитт-109» сбивает командира эскадрильи Фелипе Дел Рио. Эскадрилью возглавляет Бакедано. Мне удается над Бильбао сбить «Мессершмитт», кажется, первый такого типа, который горящим падает в море. Он попал мне на прицел неожиданно, после боевого разворота, когда атаковал соседнее звено Хусто.

Положение дел для нас тяжелое, тем более после появления тонких, плохо замечаемых «мессеров». Летаем на больших высотах, до 6 тысяч, без кислорода. Прикрываем наши линии, бомбим, штурмуем, все делаем. Изнуряющие бои ежедневно.

После тяжелых боев 19 июня падает Бильбао. Над Сантандер «Мессершмитты» сбивают еще одного, нашего комэска Бакедано, который погибает застреленный в воздухе, когда спускался на парашюте. Эскадрилью принимаю я, кажется, первый из молодых летчиков, окончивших школу во время войны. Сохранился у меня случайно список северной, моей первой эскадрильи «чатос» под Сантандера. 1-е звено: я, Магринья, Буиэ, Калво, 2-е звено: Ортиз, Сан Хосе, Галиндо, Миро. 3-е звено: Комас, Панадеро, Дуарте, Родригез.

4-е звено: Варверо, Фео, Замбудио.

Несмотря на напряженную обстановку, наше моральное превосходство несомненно. Это доказывает следующий эпизод. Под Бильбао «Фиаты» случайно обнаруживают наш новый аэродром западнее Ламиако, и на следующий же день 7 апреля после длительного изнурительного боя, когда мы сидим на аэродроме без горючего и боеприпасов, одна эскадрилья «Фиат» внезапно наваливается и штурмует нас. Взлететь мы не можем. Горят два самолета. Неожиданно появляется, пилотируя самолет «Чатос» из ремонта, Рафаел Магринья. Не раздумывая, один против десяти атакует «Фиат» и сбивает его над самым аэродромом. Разворачивается, атакует и сбивает второй на виду у всех нас. Остальные восемь «Фиатов», ошеломленные, спасаются бегством. Сбитые летчики — итальянцы.

На севере руководят нашей эскадрильей Пупарелли и Луна, советский советник Арженухин, а позднее Адриашенко. В центре уезжают на родину Смушкевич и Пумпура, на их место приезжают Птухин (генерал Хосе) и Еременко.

3 июля наша эскадрилья сбивает самолет, в котором летал генерал Мола, командующий войсками мятежников на Северном фронте.

Летают непрерывно такие летчики И-15, как Панадеро, Магринья, Замбудио, Гонзалез Фео, Барберо, Сан Хосе, Ортиз и другие. Из прилетевших из Алкала в мае месяце, из бывшей эскадрильи Лакалье, теперь возглавляемой Риверола, все уезжают обратно, кроме Магринья и Комас. Слишком неуютно на Севере! Тут не только воевать, а думать надо, чтобы авиацию Севера сохранить.

17 июня прилетает из Алкала в Сантандер эскадрилья И-16 «москас», с лидером «Катюшка» Сенаторова, во главе с Уховым и с такими отважными летчиками, как Евсевьев, возглавляющий эскадрилью после Ухова, Кузнецов, Зайцев, Демидов, Козырев, Николаенко и другие. Вскоре в эскадрилье И-16 стал летать и Магринья, который погибает неизвестным образом 8 июля.

В начале августа из Алкала прилетает прямым полетом в Сантандер еще эскадрилья И-16, взамен почти исчезнувшей уховской, во главе с замечательным летчиком Смирновым, с русскими Плигуновым, Михайловым и Керенко и испанцами из молодых кирова-бадцев Таразона, Гонзало, Уэрта, Прада, Саладригас, Фрутос и другими.

Наша тактика на Севере была эшелонирована. Атаковали обычно эскадрилья И-16 и убегавших добивали И-15. В полетах на бомбометание и штурмовку И-16 прикрывали нас. Наши действия обязаны были быть весьма осторожными и предусмотрительными, так как излишняя агрессивность могла бы привести к уничтожению авиации Севера и, следовательно, к полной безнаказанности и свободе действия для авиации мятежников. Наши аэродромы тщательно маскировались.

Несмотря на отвлекающие операции на Уэска и Брунете, где отличаются Лакеев, Плещенко, Минаев, Еременко, Осадчий, Сенаторов, Алонсо и другие, положение на Севере ухудшается. 26 июля мятежники начинают наступление на Сантандер.

В начале июля в Сантандер прибывают первые молодые летчики, окончившие летную школу в Советском Союзе в Кировабаде. Помню, когда прибыли ко мне в эскадрилью в новой форме, подтянутые, полные сил и энергии, не так, как мы, выглядели в результате ежедневных тяжелых боев с противником, более 10 раз превосходящим нас. Среди них прекрасные воздушные бойцы Льоренте, Дуарте, Галидо, Калво, Агилар, Миро и другие.

Но судьба Севера была решена; слишком явно было численное и техническое превосходство мятежников. 26 августа падает Сантандер, и Северный фронт, по сути дела, перестает существовать. Удлиняет его жизнь только наступление республиканских войск в Арагоне, но 21 октября, после падения Хихона, героическая эпопея Северного фронта кончается. У мятежников развязаны руки для боевых действий на других фронтах. Для республики обстановка сильно ухудшается.

До конца войны в марте 1939 года

Встревоженные появлением на фронтах советских летчиков и самолетов, франкистские мятежники просят и получают срочную значительную помощь со стороны фашистских Италии и Германии.

Воздушные бои на фронте сгущаются, в них, как тогда говорили «собачьей свалке», концентрируется громадное количество авиации с обеих сторон.

Немецкий «Легион Кондор» и «Авиационный легион» Италии значительно наращивают свои составы.

Республиканская авиация, хотя в гораздо меньших масштабах, тоже растет. Кроме русской эскадрильи И-15 Серова, после Степанова и Сюсюкалова, создается моя 2-я эскадрилья, 3-я эскадрилья Комас и позже 4-я эскадрилья Дуарте.

На И-16, кроме русских эскадрилий Гусева, Плещенко и Девотченко, летают испанские эскадрильи Клаудина и Зарауза.

В июле командующий авиацией Евгений Птухин (генерал Хосе) организует группу ночных охотников с такими выдающимися летчиками, как Серов, Якушин, Рыбкин, Антонов и Соболев. Якушин и Серов 26 и 27 июля сбивают ночью над Мадридом по «Юнкерсу-52». В июле отличаются в боях кроме названных Бутрим, Иванов, Рыбкин, Смирнов, Яманов, Беляков, Минаев, Акуленко, Баранов, Хомяков, Павлюк, Артамонов и другие.

Уезжают на родину выдающиеся летчики Лакеев и Пузейкин. Приезжает новый комиссар по фамилии Агальцов.

15 сентября 1937 года на Арагонском фронте отважный летчик Еременко сбивает ночью Ю-52, пилотируемый Мунтадас и Марченко (белый эмигрант). Экипаж погибает.

Война в воздухе принимает ожесточенный массовый характер. Выход из таких боев, где участвуют зачастую более ста самолетов, без пробоин почти невозможен. Смотреть приходится вкруговую. Напряжение огромное. Прилетаешь на свой аэродром, глаза и шея сильно ноют, лицо в черных пятнах от смазки горячих пулеметов, мокрое от пота. С трудом выходишь из кабины самолета. Помню случай, когда два самолета столкнулись впереди чуть выше меня, и, пролетая, пряча голову в плечи, среди падающих обломков, почувствовал удар в самолет и заметил на левом нижнем крыле какой-то посторонний предмет. Вышел из боя, и, когда прилетел на аэродром, с трудом оторвали из кромки атаки крыла погнувшийся застрявший там элерон «Фиата». Молодежь, всегда воспринимавшая дело с шутливой стороны, смеялась, мол: «Не только их сбиваем, но приносим куски домой».

Авиация, особенно истребительная, не знает отдыха. Каждая из воюющих сторон старается обогнать противную сторону количеством и качеством. В связи с этим авиация концентрируется всегда на главных направлениях, переходя из одного наступательного фронта к другому, оборонительному, но всегда на главном театре боевых действий. Бои начинаются между двумя-тремя эскадрильями, и с обеих сторон наращиваются силы непрерывно, что приводит к настоящим воздушным сражениям, где участвуют более сотни самолетов. В трудные дни ответственной операции выходим сразу по 7—8 истребительных эскадрилий. Часто мне приходилось вести такие воздушные армады в бой. Внушительно смотреть назад, когда за тобой летят около ста боевых самолетов.

Но мы устаем, ошибки не изучаются, тактика не меняется, никто не учится, боевая работа своя и противника не анализируется. О противнике мы ничего не знаем, более того, ничего не знаем о действиях своих соседей, с которыми встречаемся только в воздухе. Плохо осведомлены о международных и внутренних политических событиях. Видимо, командование считало нас тогда слишком молодыми и малопонятливыми и в связи с этим не заслуживающими большого внимания. Моральные стимулы отсутствуют полностью. Требовательность и дисциплина на невысоком уровне. Ставка делается только на личную храбрость, агрессивность, патриотизм и сознание летчиков, что они борются за правое дело.

Советские товарищи, привыкшие к суровым армейским требованиям и жесткой дисциплине, к тщательной подготовке и анализу полетов, не могли не заметить эти недостатки, но, очевидно, высокие чувства деликатности, нежелание в чужой стране навязывать свое мнение, что могло бы ранить чувство национального достоинства испанцев, приводили, к сожалению, к тому, что они нас не вынуждали, а только советовали, очень часто безрезультатно, там, где нужно было применять суровый военный язык приказа.

Помню, например, и до сих пор мне неудобно вспоминать, как на севере советник Арженухин предлагал, советовал мне некоторые операции и я от них, 23-летний лейтенант, командир одной из двух единственных эскадрилий этого фронта, категорически отказывался по различным причинам личного соображения.

Идет непрерывная борьба за господство в воздухе. Количество, без сомнения, на стороне Франко, но моральное и качественное превосходство на нашей стороне.

Самолеты «Фиат» пилоты И-15 считали малоопасными для себя и оценивали их невысоко. «Хейнкель-51» вообще считали чемоданом с крыльями, легкой добычей для «Чатос». Опасались «Мессершмит-тов» и их внезапных атак с большой высоты. Они, по сравнению с другими самолетами, мало заметны и молниеносно приближаются. Наши И-16 наравне с ними борются, но не всегда успевают пресекать их атаки. Мы успешно воюем с ними, разворачиваясь навстречу на лобовые атаки, пресекая их путь огнем своих четырех пулеметов. Это, конечно, когда они своевременно были замечены. Такие атаки немцы не любили и всегда их избегали, быстро взмывая обратно на высоту. С военной точки зрения понимаю и одобряю эти действия немцев, они вполне оправданны в данных условиях. Я лично считаю, что лобовая атака или таран — неэффективные приемы боя, хотя их не исключаю. Нельзя ставить свою жизнь в зависимость от случайного фактора или, как говорят, дурной пули. Истребитель, воздушный боец, охотник должен побеждать своим умением, мастерством, знанием, сноровкой. Для того чтобы одержать победу ценой собственной жизни, как говорится, много ума не требуется.

Сильно страдали от Me-109 наши бомбардировщики «Катюши», которые, обнаружив один тяжелейший недостаток — способность к загоранию при малейшем попадании в бензобаки на крыльях, платили за этот недостаток дорогую дань.

Боевые порядки неизменны. Летаем большими группами, пеленг эскадрильи. Перед атакой в воздухе или по наземным целям переходили качанием крылом в определенную сторону, в пеленг звеньев, а при повторном качании — в пеленг по одному. Эти маневры задерживали атаки и затрудняли внезапность, но мы считали этот строй классическим и незыблемым и о другом просто и не думали.

При патрулировании «Чатос» обычно летали на высотах от 3 до 4 тысяч метров. Выше, около пяти и более, летали И-16 и «мессеры». При полетах на штур-мовку и бомбометание на 1,5—2 тысячи метров. Группа прикрытия оставалась на 2,5—3 тыс. метров, а еще выше И-16. Полеты на прикрытие бомбардировщиков выше их метров на 300, не более, перелетая с одного фланга на другой, а значительно выше И-16. «Катюши» И-15 не сопровождали, а только И-16. В вылетах по тревоге взлетало по сигналу условленной ракеты дежурное звено, а после — остальная эскадрилья. Все летчики в течение всего светлого времени суток находились, отдыхая на автомобилях (один на звено), около своих аппаратов, кроме дежурного звена в самолетах и командира в командном пункте. Самолеты обычно стояли рассредоточенные вокруг аэродрома и по возможности прикрытые и замаскированные. Взлет одновременно со всех сторон, хотя и очень быстрый, был весьма опасен и нередко приводил к авариям.

Эскадрильи были нумерованы, никаких игривых или устрашающих названий не употребляли, видимо под влиянием русских, которые считали эти игры в названия недостойными, не воинским баловством. Только в конце войны на Эбро появились эскадрилья «Пингвинов» (2-я «чатос»), эскадрилья «Соска» (4-я И-16) — первая летающая на высоте с кислородным аппаратом (соска), «Дубль шесть» (1-я И-16) и другие.

О противнике мы, летный состав, знали только то, что видели на фронте при ежедневных боях, не больше.

В бой вступали на закрепленном рычаге полного газа, зоркими глазами, шея на шарнирах и стреляя одновременно всеми четырьмя пулеметами на близких расстояниях (около 200 метров), обычно без коллиматора, по трассирующим пулям. И так начиналась дьявольская карусель, где кругом мелькали трассы и самолеты, свои и чужие, висели в воздухе парашюты, сам стрелял с любого положения по бледно-зеленым самолетам с крестами на хвосте и полосами на крыльях, и по тебе стреляли со всех сторон.

Что касается штурманской практики, навигации, умения находить цель на бомбометание и штурм, я думаю, что у командиров ведущих групп просто была врожденная способность. Карта шоссейных дорог Мишлен в коленном кармане брюк и наблюдательность — вот и вся наука. К чести этих молодых командиров и в доказательство их одаренности надо признать, что случаи потери ориентировки были редчайшими. Бомбометание производили, долетая до вертикали цели и с «ренверсмана» пикированием на него вертикально или очень близко к вертикали примерно с высоты от 1000 до 500 метров, что обеспечивало большую точность.

Садиться с бомбами было запрещено, но на Северном фронте, где боеприпасов недоставало, практиковали, в случае невозможности бомбить, посадку с бомбами, и, как помнится, несчастных случаев не было.

Стрельба обычно по трассам на близком расстоянии, так как пользование цилиндрическим коллиматором отвлекало от окружающей обстановки, что было опасно, а иногда во время внезапной атаки он оказывался прикрытым, как и у меня раз случилось. Маневры воздушного боя были те, которые нужны и целесообразны, диктуемые обстановкой и положением по отношению к противнику. Какие фигуры, трудно сказать. Делали все, что нужно, чтобы поймать в сфере стрельбы противника, не обращая внимания, в каком положении самолет. Это приводило иногда к опасно низкой высоте, так как смотреть на землю было некогда. Мне кажется, что основными фигурами были все разновидности глубоких виражей, боевые развороты и косые петли. Бомбардировщиков атаковали из любого положения, не обращая особого внимания на их защиту, но предпочтительно сверху на большой скорости. Группой атаковали бомбовозы пеленгом, что на севере привело меня к тому, что мой товарищ Панадеро во время атаки сзади прошил очередью мой самолет и пробил бензобак. Чудом не ранил меня, и чудом самолет не загорелся. И такие случаи были.

Главные тактические принципы — быть выше противника, беречь хвост, видеть все кругом, сохранять скорость маневра, выручать товарища, не выходить из боя, пока есть противник в воздухе и пока нет сигнала командира на сбор — глубокое качание с крыла на крыло. Так воевали в те дни с огромным изнуряющим напряжением, незаметным в бою, но которое хорошо чувствовалось по окончании полета у себя на аэродроме.

В такой обстановке определить результаты боя было нелегко. Только в случае загорания или срыва самолета противника в течение атаки можно было определить ее победный исход. Срыв в штопор мог быть преднамеренным, а следить за якобы сбитым аппаратом до земли было очень опасно и при таких плотных боях недопустимо.

В Теруэле, например, то, что я сбил «мессер», мне сообщил летчик Короуз, австриец по национальности, прекрасный человек и летчик, летающий в 1-й эскадрилье «Чатос», которой командовал необыкновенный виртуозный летчик Степанов.

Под Ихаром в Арагоне пришлось оставить преследование «Фиата», так как сбоку напал на меня другой, который основательно продырявил мой фюзеляж и которым пришлось заняться. По возвращении на аэродром мой летчик Буфау сообщил, что первый «Фиат» упал севернее Ихара, примерно в 2—3 километрах западнее дороги на Кинто. Я этого не заметил.

Тоже в Арагоне наш любимый всеми советник Еременко на «чатос» и в пикировании преследовал «Фиат», а за ним бросился другой. Я не знал, кто на «чатос», но развернулся за вторым «Фиатом», хотя был не очень близко. Первый «Фиат» дошел до земли, где взорвался, а Еременко у самой земли выровнял свой «Чато». Преследующий его «Фиат» не успел поднять машину и разбился недалеко от первого. Когда я рассказал об этом Еременко, он был очень удивлен, так как второй «Фиат», по сути дела тоже им сбитый, он не видел.

Такие случаи были очень часто. Вообще мы относились к подсчету сбитых самолетов очень строго, не чета немцам и итальянцам. По данным из фашистских источников, только на «Фиатах» испанские мятежники потеряли 43 истребителя, плюс 13 «Хейнкель-51» и 2 на «Ньюпор-52». Итальянцы признают потери 88 истребителей и в целом 175 летчиков, зато итальянские «легионеры» пишут о том, что ими сбиты 315 И-16, 274 И-15, 59 «Катюш», 34 «Наташ» и 135 самолетов неопознанных (?!). Такие цифры просто-напросто фантастические. Таким общим количеством самолетов вообще республика не располагала никогда. Зато заслуживает внимания цифра признанных потерь мятежников только в истребителях — 136. А немцы, «Легион Кондор», вообще молчат. Мы не знаем их признанных потерь, но зато узнали позже о немецкой «фантастике» во время Второй мировой войны, когда «асы» немецкой авиации, как капитан Марсеиль, сбивали по 17 самолетов в день (?!), или Галланд, Траутлофт и другие имели более 300 самолетов на своем счету (?!). Фантастично! О размахе немецкой интервенции в Испании говорит тот факт, что 6 июня 1939 г. Гитлер принял в Берлине парад 14000 ветеранов «Легиона Кондор». Итальянцы пишут, что состав «легионеров» не превышал 6 тыс. человек, причем по окончании войны оставили в Испании более 350 итальянских самолетов, а «Легион Кондор» около 300.

Помощь Советского Союза была ограничена громадным расстоянием и международной обстановкой блокады, закрытых границ и «невмешательства». Несмотря на эти трудности, в Испанию прибыли в почти трехлетний период войны 772 авиатора всех специальностей и 806 боевых самолетов всех типов. Мятежники получили за этот период не менее 1500 самолетов, в том числе 136 Me-109, самый опасный самолет мятежников за все время войны, и 93 «Хейнкель-111», скоростной бомбардировщик.

В конце 1937 года имело место наступление республиканцев на Белчите и Зарогоза. 6 сентября республиканцы занимают Белчите. 9 сентября мятежники наступают в Астуриас и 21 октября занимают последний город Севера Хихон. В Белчите ожесточенные бои. В Арагоне появляются «мессеры». Гусев сбивает один из них, а его пилот Мюллер взят в плен. Бои ведутся на больших высотах, около 6 тыс. метров. Ранен Годунов. 12 октября падают 6 «Фиатов» (признание Салас).

15 октября имела место одна из самых блестящих операций воздушной войны в Испании, атака на аэродром мятежников в Гаррапинильос (Санхурхо, как называли мятежники). На рассвете две эскадрильи «Чатос», под командованием незаурядных советских летчиков Серова и Еременко, из которых одна испанская, прикрытые четырьмя эскадрильями «Москас» И-16, где такие опытные летчики, как Смирнов Б., Девотченко, Гусев, Плещенко, Зарауза (одна эскадрилья И-16 была тоже испанская) и другие, штурмуют аэродром. Мятежники признают, что были уничтожены 12 самолетов, наша сводная и партизанская разведка повышают количество зажженных самолетов до 26. «Чатос», хорошо прикрытые, делают на аэродром несколько заходов и возвращаются без потерь. Фашистские летчики, только что утром направлявшиеся на аэродром, с обочины дороги наблюдают, как горят их самолеты. Командирами и организаторами этой выдающейся операции были такие прекрасные авиаторы, как Еременко, Птухин, Серов.

В ноябре республиканцами организуются две истребительные группы (полки). Группа 21 И-16 из четырех эскадрилий и группа 26 И-15 из трех эскадрилий.

У мятежников в центре появляется скоростной бомбардировщик «Хейнкель-111» (впервые они действовали в Бильбао), двухмоторный бомбардировщик, максимальная скорость 430 км/час. В декабре мятежники уже располагают 13 авиаэскадрильями «Фиат» и двумя Ме-109, против пяти И-16 и трех И-15 у республиканцев, то есть двойное преимущество в истребителях. В бомбардировщиках 100 аппаратов (Хе-111, ДО-17, Хе-70, Савойя-79) против 3 эскадрилий «Катюша».

15 декабря 1937 года республиканцы начинают наступление на Теруэл. У истребителей уже 4 испанских эскадрильи: две И-16 Клаудин и Зарауза и две И-15 Комас и Чиндасвинто. В январе появляется 4-я испанская эскадрилья И-15 под командованием Дуарте.

После двухмесячного прикрытия Барселоны со звеном И-15, я в Теруэле принимаю от Чиндасвинто 2-ю эскадрилью «чатос».

Возвращаются домой в СССР Еременко, Якушин, Серов, Антонов, Годунов, Птухин и другие талантливые советские летчики.

7 января падает город Теруэл перед республиканскими войсками. Эскадрильями И-16 уже командуют Смоляков, Гусев, Клаудин, Зарауза и Смирнов. И-15 Сюсюкалов, Моркиляс, Комас и Дуарте.

Сильный снегопад блокирует наши аэродромы, и только после трудной расчистки узкой полосы мы сумели улететь на восток на аэродромы побережья.

17 февраля мятежники контратакуют в Теруэле большими силами и занимают его 22-го числа. Так окончилась Теруэльская эпопея, где в воздухе молодые летчики держали успешно экзамен на мужество и где авиация обеих сторон вела непрерывные бои за господство в воздухе. Количеству было противопоставлено качество. В воздухе тяжелейшие бои. Лучшее впечатление у меня среди летчиков от Степанова, он, агрессивно атакуя, всегда на вершине боя. Я старался всеми силами понять сложное искусство, его манеру воевать среди такой массы самолетов.

Увеличивается значительно агрессивность и боеспособность «Фиатов»: они в большом количестве пилотируются уже испанцами.

В ожесточенных воздушных боях под Теруэлем были сбиты такие знатные фигуры авиации мятежников, как Аиа, Негрон, Серт, Эрреро и другие.

9 марта 1938 года начинается большое сражение в Арагоне, где количество фашистских самолетов продолжает расти. Славные советские летчики Гусев, Смоляков, Девотченко и другие уезжают домой. На И-16 проявляют себя испанские летчики Ариас, Диес, Жано, Браво и другие. На сохранившейся у меня карте этого района записаны фамилии пилотов моей 2-й эскадрильи И-15: Сагасти, Сория, Агилар, Виньальс, Калво, Монтес, Бруфау, Диас, Пуиг, Мора, Торрес, Андреу. Смелые, напористые, молодые стоят сегодня, как тогда, перед моими глазами, готовые в ежедневных жестоких схватках защищать правое дело республики, свободу своего народа.

Постепенно, задавленные количеством, мы боремся с переменным успехом за господство в воздухе. В боях, кроме русских летчиков, которых становится все меньше, почти одна испанская молодежь. Командиры эскадры и тем более офицеры штабов, оставшиеся наши старые кадры, на фронтовые аэродромы не выезжают. Мы, по сути дела, предоставлены самим себе. Ежедневно совершаем 3—4 вылета, и почти в каждом — бой с массой аппаратов противника.

Для тех, кто это пережил, надо признаться, было очень тяжело. Некоторые пилоты выглядели весьма истощенно физически, хотя полны энергии и наступательного духа. О себе, воевавшем с первых дней войны, должен сказать: чувствовал себя весьма уставшим, хотя совесть не позволяла в этом признаться, тем более просить отдыха. Великолепно выдерживали такую громадную психическую и физическую нагрузку русские летчики, которые обычно не показывали никаких признаков усталости.

Мужественный летчик Александр Осипенко командует 1-й эскадрильей «чатос». Наши, его и моя, эскадрильи находятся в Алкублас и четко взаимодействуют. Недалеко от Ла Пуэбла спасает он мою жизнь. Летели на патрулирование две эскадрильи «чатос», и я не видел со стороны солнца атаки группы «Фиатов». Только заметил, когда справа от меня летел к земле горящий «Фиат», который, нет сомнения, целился в меня, как возглавляющего группу, а передо мной взмыл вверх самолет Осипенко. Несколько дней спустя в тяжелом бою под Лусена я «снял» у него с хвоста «Фиат», который подкрался к нему, когда Александр атаковал звено бомбардировщиков «Сабоя». Кажется, что, если бы не Осипенко, я не имел бы возможности сегодня написать эти строки.

15 апреля падает Винарос, город на берегу моря. 13 июня падает Кастельон. Валенсия в опасности. Падают Треми и Лерида на западе Каталонии.

5 июля погибает незаурядный командир группы 21 И-16 Клаудин из-за редкого прямого попадания зенитного снаряда. Дальше командует группой 21 Зарауза.

Надо признать, что зенитная артиллерия немцев была очень эффективная. При приближении к линии фронта мы противодействовали ей, внимательно наблюдая за землею, и, видя вспышки выстрелов, меняли направление и высоты, обычно успешно. Не только артиллерия большого калибра метко стреляла, но и мелкие скорострельные «Эрликоны» очень беспокоили штурмующие самолеты. От них летело на нас множество трассирующих весьма неприятных снарядов, мы называли их очереди «яичницами».

В это время в связи с болезнью командира группы «Чатос» Армарио я становлюсь командиром группы 26, а командиром 2-й эскадрильи становится мой заместитель Барберо. Хочется найти новые приемы управления боем, летаю отдельно от основной группы, наблюдаю, думаю. Но времени мало.

В июне, чтобы противодействовать с воздуха наступлению мятежников в Эстремадуре, я снова во главе 2-й эскадрильи «Чатос» вылетаю на юг, в сектор Алмаден на аэродром Сазеруэла. В этом районе против нашей единственной эскадрильи действуют 9 эскадрилий «Фиат» и 3 «Хе-51» (?!).

Прибыл в мае в Испанию один из выдающихся советских летчиков Грицевец и его товарищи Коробков, Герасимов и другие.

25 июля начинается сражение на реке Эбро, начатое республикой. Армия Модесто из трех корпусов атакует через реку Эбро корпуса мятежников Иакуэ. Встречаются в воздухе новые И-16 с четырьмя пулеметами, новые улучшенные «Ме-109В» и С и новые «Фиаты БР-20», лучшее, что имеется в истребительной авиации того времени. Тяжело ранены Комас и Дуарте. Гибнет бомбардировщик Рамон Франко, брат генерала мятежников Франко. Читая фашистские источники, диву даешься, как пилоты мятежников приписывают себе воздушные победы. Богатейшая фантазия у немцев, итальянцев и их испанских единомышленников!

Прикрываясь тем, что действительно бои были крупные и жестокие, две группы «Фиат» за 3,5 месяца сражения на Эбро приписывают себе 99 (?!) сбитых самолетов республики (республиканцы не располагали таким количеством) и признают потери в боях 14 «Фиатов», 21 «Хейнкеля-45» и 51, 2 бомбардировщиков и много раненых. В августе 1938 года, например, мятежники признают потери 9 «Фиатов», 2 «Хе-51», 1 «Хе-111», 1 «До-17», в сентябре 5 «Фиатов» и 2 «Хе-45», но приписывают себе как наши потери фантастическую цифру 91 самолет. Над Эбро против 6 истребительных эскадрилий республики мятежники располагают 14 эскадрильями «Фиат» и 3 «Ме-109». Тройное превосходство. Окончательно нами было потеряно превосходство в воздухе. За 11 месяцев 1938 г. И-16 имеют 35 % потерь своего состава, И-15 «чатос» — 33 %. «Катюши» СБ — 20 %. «Наташи» — 20 %.

Кончается сражение на Эбро, последнее крупное наступление республиканцев в начале ноября. Над Эбро имели место самые крупные по численности воздушные бои гражданской, национально-революционной войны в Испании.

23 декабря 400 тысяч войск мятежников начинают, по сути дела, последнее наступление войны в Каталонии. Ранены и выведены из строя командиры И-15 Комас, Дуарте, прибавляется Замбудио, тяжело ранен в ногу при атаке на Серос... Зарауза и Браво, командиры И-16, отправлены во Францию на отдых. Командиром истребительной авиации назначается выдающийся наш летчик ветеран майор Лакалье, но... уже поздно!

14 января падает Вальс, 15 — Таррагона, 26 — Барселона. Война приближается к концу. Республиканская авиация постепенно уничтожается в воздухе и на земле, подавленная громадным численным превосходством. Летный состав молодой, малоопытен. Русских летчиков уже нет.

10 февраля Каталония была полностью оккупирована, и авиация этого района была полностью ликвидирована. Только нескольким самолетам удалось перелететь на Центральный фронт. Мятежники располагали в эти дни 197 истребителями, 93 самолетами-разведчиками и 179 бомбардировщиками. В декабре мы потеряли в боях три И-16 и одиннадцать И-15. 30 истребителей дислоцируются на юге, где правительство республики организует бесплодное наступление. В Каталонии остаются 50 самолетов. Постепенно теснимые на север, мы теряем необходимый простор. Аэродромов все меньше и меньше, что создает благоприятные условия для их бомбардировки и штурмовки. Последние самолеты перелетают во Францию через границу 6 февраля. 12 марта улетают в Оран (Африка) последние русские советники.

Дальнейшие действия республиканской авиации на Центральном фронте еще за полтора месяца до окончания войны, естественно, не имеют военного значения.

28 марта 1939 года последняя эскадрилья «Чатос», находившаяся в Албасете, не имея возможности из-за дальности перелететь в Африку, взлетает, чтобы сдаться по приказу мятежников, на аэродром Барахас под Мадридом. Ведет эскадрилью молодой 20-летний летчик Калво, так как он, уроженец Мадрида, хорошо знает местность. После приземления подходит к летчикам республики группа офицеров-мятежников во главе с генералом князем Алфонсо де Орлеане и Бурбон, который спросил: «Кто командир?» «Я», ответил Калво. Князь посмотрел с удивлением на него и на других молодых пилотов и в ярости сказал: «Вы? Вы сопляк и говно!» Да, было из-за чего приходить в ярость. Думали увидеть маститых, грозных, опытных летчиков, знаменитых «чатос», тех, которые успешно сражались, сбивали и наводили страх на хваленых немецких, итальянских, испано-фашистских асов, а перед ними стояли совсем молодые, не старше 22 лет, пилоты. Это они и такие, как они, не жалея сил и жизни, последние полтора года войны несли основную нагрузку в воздушном сражении, которое разыгралось над Испанией.

К несчастью, Россия была тогда еще тоже очень молодой, очень далекой, и в мире силы фашизма, империализма и реакции были слишком велики.

Еще эскадрилья осталась в Аликанте, где 5-я колонна оставила их без бензина, а еще одна из 8 самолетов улетела в Оран в Африке.

Национально-революционная война в Испании унесла жизни миллиона человек. Тысячи были расстреляны фашистами. Около двух миллионов человек побывали в застенках Франко. Потери авиации мятежников были значительны. По явно заниженным их данным, погибли 175 итальянцев, 159 немцев и 31 испанский истребитель.

Воздушная война в Испании показала решающее значение количества и качества вооружения для ведения успешных боевых действий. Как бы ни были высоки моральные и боевые качества летного состава, при несоответствии технических характеристик пилотируемых самолетов пилоты обречены на гибель.

Напряжение воздушной войны так велико, что требует регулярного, достаточно длительного отдыха для летного состава, в противном случае боевые качества снижаются и теряются.

Постоянная учеба и совершенствование политической и технической пропаганды и информация летного состава, тщательная подготовка и анализ воздушных боев и операций, творческий подход и улуч-шение тактических приемов ведения боя имеют громадное значение.

Моральные стимулы, награды и поощрения летного состава не должны быть забыты.

Советские летчики наряду с выдающимся летным мастерством, высоким наступательным духом, агрессивностью и отвагой допустили ошибку. Надо было не советовать, а приказывать, надо было исправить ошибки, допущенные испанцами вследствие излишней самоуверенности и самостоятельности, отсутствия воинской требовательности и дисциплины. Дружеское безупречное поведение русских явно контрастирует со скрытностью немцев, тренировавшихся в Испании, и наглостью итальянцев, которые не только командовали, но и пытались даже арестовать испанских летчиков. Без помощи Советского Союза война была бы уже проиграна республиканцами еще в 1936 году.

Работа с молодыми летчиками, тренировочные полеты, инструктивные занятия по воздушному бою, воздушной стрельбе, тактике и пр. и патриотические, политические доклады имеют громадное значение для повышения их летных и моральных качеств и ускорения их зрелости.

Как ни казалось странным, бомбардировщики — это оружие наступательное, а истребители — оружие оборонительное. Республиканцами было ошибочно обращено главное внимание на истребительную авиацию, а мятежники имели превосходную по качеству и количеству армаду бомбардировщиков. Ясно, что для того, чтобы победить, надо наступать и развивать наступательное оружие, что не очень четко было понято нашим правительством.

Командиры, каким бы ни был их высокий пост и звание, должны летать и участвовать в боях. Это повышает их авторитет и укрепляет их приказы. Нельзя

руководить операцией издалека, не имея постоянного контакта с действующими частями и достоверной или персональной информации о положении на фронте.

Формула: «Высота, скорость, маневр, огонь», сформулированная позже Покрышкиным, была и остается основой воздушного боя.

Сегодня Испания идет новыми дорогами. Нет сомнения, что в недалеком будущем народ Испании воздаст заслуженные почести тем летчикам, которые защищали правое дело, законное демократическое правительство своей Родины, тем летчикам, которые приехали из далекой великой страны, чтобы храбро помочь испанскому народу в его справедливой борьбе. За это многие из них отдали свои жизни. Им всем — вечная слава и вечная благодарность народа Испании!

Февраль 1978 г.

Пельисер Франсиско Мероньо

«NO PASARAN! ОНИ НЕ ПРОЙДУТ!» Воспоминания испанского летчика-истребителя

Редактор С. Анисимов Художественный редактор С. Гоуздев Технический редактор В. Кулагина Компьютерная верстка Е. Мельникова Корректор И. Федорова

ООО «Издательство «Яуза»

109507, г. Москва, Самаркандский б-p., д. 15

Для корреспонденции: 127299, Москва, ул. Клары Цеткин, д. 18/5 Тел.: (495) 745-58-23

ООО «Издательство «Эксмо»

127299, Москва, ул. Клары Цеткин, д. 18/5. Тел. 411-68-86, 956-39-21. Home раgе: www.еksmo.ru E-mail: info@eksmo.ru

Подписано в печать с готовых диапозитивов 04.03.2008. Формат 84x108 ¹/з2- Гарнитура «Прагматика». Печать офсетная. Бум. тип. Уcл. печ. л. 23,52. Тираж 4000 экз.

Заказ №4802189

Отпечатано на ОАО «Нижполиграф» 603006 Нижний Новгород, ул. Варварская, 32.