Валькирии космоса. Книга 7. Ножны для меча

Часть 2 Бремя Высшего Детектив Кошак

Внедрение на стержневом мире Артария Планетарного образования Фрагии прошло на удивление легко. Складывалось впечатление, что легенда эта готовилась уже давно, причём — конкретно под меня. Через это подтвердились и планы Дальней разведки на мой счёт, как и на счёт материалов по псионцам.

Мой альтер эго, Робан или Роб Гондо, был проработан разведчицами до мельчайших подробностей. Встреть меня кто-то из товарищей по школьной скамье, и наверняка узнал бы, стал бы бурно приветствовать, даже не догадываясь, что реального Роба больше нет. Куда делся? Да кто его знает. Часто легенды выращиваются годами и даже десятилетиями. Вот родился мальчик Робан, но, скажем, в возрасте четырнадцати лет умер от неизлечимой болезни. Ушлые разведчики подчищают эти обстоятельства в биографии, шаманят с базами данных, и — вуаля! — мнимый Робан получает паспорт. Или у кого-то банально крадутся документы, и за счёт них делается двойник. Или человек бесследно исчезает, а на его место внедряется новый персонаж. Причём исчезает чаще по какой-то естественной причине — пираты там, или разбойное нападение, или суицид. Тут главное, чтобы информация о смерти реципиента не дошла до властей, то есть перехватить её на каком-то этапе или вовсе не дать ей появиться. В каких-то Планетарных образованиях и вовсе могут существовать натуральные дыры в социальной ткани, облегчающие легализацию. Например, находится давно умерший человек, на него восстанавливается бумажный документ о рождении, а для фиксации смертей и рождений используются разные цифровые базы данных. Итого никто не будет специально проверять базу о смерти, если перед чиновником сидит живой и здоровый гражданин со свидетельством. Такое просто в голову никому не придёт, если нет алгоритма автоматической проверки. Собственно, в любой разведке существует специальный департамент, занимающийся выявлением подобных дыр и легендированием. То есть одни люди готовят легенды, а другие, уже из иных департаментов, работают на их основе. Так было и на моей малой родине, и так есть в высокоразвитой космической цивилизации, и так будет всегда и везде. Дальняя разведка Республики здесь не исключение.

Сразу по прохождении специальной арки в космопорте на моём электронном удостоверении появилась отметка о прибытии на планету Артария гражданина Фрагии. Внутреннее перемещение, ничего особенного. Мой костюм, эдакий франкенштейн из классической тройки с планеты Земля и космического комбинезона, лишь дополнил образ. Зачем прибыл? Никого не волнует. Это при прибытии в чужое Планетарное образование такой вопрос мог бы возникнуть в головах таможенников, сейчас же на моей стороне сама правовая система очередного мира Конфедерации, защищающая свободу передвижения собственного гражданина.

Внутри космопорта было светло и просторно. Людей здесь тоже хватало, но опять же по субъективным ощущениям их было даже меньше, чем в столичном аэропорту какого-нибудь земного мегаполиса. В Конфедерации, как и в Республике НОЧ, не принято ожидать посадки. Каждый пассажир уже знает свой корабль и сразу по прибытии отправляется к нему. Космопорт служит в основном эдаким средоточием потоков, местом размещения персонала и таможенной зоной. Хотя нет, в Артарии у него имелась ещё одна функция — визитной карточки туризма. Тут и там висели обширные голограммы или сновали подвижные баннеры, на которых что-то происходило.

Приглядевшись, я отметил, что большинство баннеров показывают одно и то же, только с разных ракурсов или разными средствами. Текст под ними тоже не блистал разнообразием. Фразы «Крылатые — наша Великая История», «Да здравствуют покорители космоса, основатели древней Фрагии!» соседствовали с совсем уж казёнными «Вечная память колонистам!» или «Поклонимся отцам-основателям!». Все эти лозунги, за версту отдающие официозом и скукой, сопровождались картинками. Вот стела. На ней, на самой макушке, запечатлён вздымающийся к небу корабль. Вверху, над кораблём, на неких подобиях щупалец разнесены пятиконечные звёзды. Именно эту стелу показывало большинство баннеров, а ещё — её подножие, где группа космонавтов позировала в крылатых скафандрах. Почему-то образ мужчин и женщин, со сложенными за спиной плащами крыл, удивительно перекликался в моей голове с земными статуями святых. Но с мучениками хотя бы понятно, они на этих самых крылах вознеслись в небо, а вот зачем прикреплять их к лёгким скафандрам? Авторы явно не задумывались о религиозных аллюзиях, руководствуясь сугубо приземлённой целью показать летящих к звёздам людей. Крылья почему-то показались им идеальными на эту роль.

Всё это обилие агитационного материала оставляло очень странное впечатление. По задумке, оно, наверное, должно было подчёркивать любовь фрагийцев к своей колыбели космонавтики, но из-за излишней навязчивости и многочисленных повторений эффект получался обратным. Хотелось отмахнуться от кричащих лозунгов, как от надоедливых насекомых. Что я и сделал, поспешив на выход.

Благое дело увековечивания памяти предков, становясь функцией официальной идеологии, часто вырождается в фарс. Каждый власти предержащий действует в меру собственной ограниченности, и на выходе великое дело превращается в балаган. Давно умершие люди становятся разменной монетой чьей-то карьеры. Местным «крылатым» можно только посочувствовать. Наверняка есть и подпольные борцы с подобным чрезмерным вниманием — их просто не может не быть в политике и истории. Если что, я целиком и полностью на их стороне. Мера вещей нужна абсолютно во всём, особенно — в сохранении исторической памяти.

Кстати, подобное неистовство официоза чаще бывает не от хорошей жизни. Видимо, что-то в Конфедерации идёт не так, и поведение фрагийцев — своего рода реакция на внешние раздражители. Тех же первопроходцев и у соседей наверняка хватает. Вот и приходится местным крутиться, чтобы выпятить свои заслуги. А ведь у Республики, если подумать, вообще прямо противоположный взгляд на покорение космоса… И вопрос, а не с её ли позицией здесь разворачивается борьба? И только ли здесь?.. Подобные мысли ураганом пронеслись в голове, пока я шёл к выходу.

Просторное здание космопорта, немного пожевав, выплюнуло меня на обширное поле с орбитальными катерами. Местные таксисты не имели возможности состязаться с идеологами Фрагии в навязчивости, это ощущалось по их жадным взглядам и напряжённым лицам. Они точно стервятники поджидали выходящих на простор из душной берлоги космопорта, и уже здесь накидывались не растерянную прошлым ментальным ударом жертву. Но это хотя бы было ожидаемо и полностью вписывалось в туристические каноны…

С контактом в Артарии мы встретились в местном баре. Всё по классике. Именно так всегда и происходило в плохих — и хороших, что характерно! — шпионских фильмах. Разве что никто из нас не таился. Харусу, как звали безопасника, таиться было особо не от кого. Он был следователем, а не спецагентом, и общался со мной именно в таком качестве. Опасаться спецслужб следовало мне, но я привык и воспринимал хождение по краю без нервов. Нужно доверять своим женщинам. Разведчицы ещё никогда меня не подводили по-крупному, так что личина сомнений в надёжности не вызывала.

— Значит, Роб… Хорошо, буду называть тебя так.

Следак бесстрастно изучал меня, явно намереваясь просветить со всех сторон — что тот рентген. А это сулило немало неприятностей и мне, и ему.

— Харус, не надо, — поднял я руку в предостерегающем жесте. — Я здесь не для того, чтобы играть в эти игры. Все, кто хотел что-то найти из спецов, уже попытались. Будь я из них, пришёл бы по официальному каналу. Я могу надеяться лишь на крошки с барского стола… но раз пришёл, значит, эти крошки есть, и основное блюдо где-то хорошо спрятано.

— Возможно, ты и прав… Ребята, которым я предлагал помощь, предупреждали о тебе… Хорошо! Не будет предосторожностей. На, изучай.

На стол упала тяжёлая кипа распечаток. Как было бы проще, если бы кто-то удосужился перевести их в цифровой вид! На цифровые копии, да с помощью потоков, у меня ушла бы максимум пара минут. Здесь же… Я недоверчиво раскрыл первую сцепку. Пробежался по фотографиям. Недоумённо поднял взгляд на собеседника.

— Я больше привык к цифровому виду…

— Бывает, — пожал плечами следак. — Но там, где хранится цифровой оригинал, тебе делать нечего.

Что ж, нет так нет… Углубившись в изучение материалов, я очень быстро уловил их систему. Первая сцепка содержала фотографии тела убитого, в том числе подробные обзорные кадры раны, не оставляющие сомнений в её лучевой природе. За фотографиями шли листы текстовых распечаток заключения местных криминалистов. Ну да, пациент умер «от лучевого удара»… Только не от того, который привычен в этом контексте рядовому землянину: не радиацией, а самым настоящим лазером его прижгли, и прижгли капитально. Знали, куда бить, и знали как. Профессионально получилось, без малейших помарок.

Другая сцепка — вещи убитого. Здесь помимо фоток нашёлся чип с копией памяти персонального планшета. На его изучение у меня ушло куда меньше времени, чем на бумажные материалы… Остальные вещи не несли никакой смысловой нагрузки. Как и память устройства, между прочим. Контакты наверняка уже раз по сто проверили. В любом случае, об этом мой собеседник сейчас поведает.

Наконец, последняя сцепка — место убийства. Какой-то кабинет, судя по текстовому заключению — приватная кабинка ресторана. То есть насквозь общественная, не содержащая почти ничего, что относилось бы к личности убитого. Местные стражи порядка, кстати, ничего такого и не думали здесь отыскать. Только то, что относилось к самому убийству. Уже собирался отложить материалы прочь, когда взгляд отчего-то зацепился за столик в углу кабинета — не тот, на котором были закуски, а как бы представляющий деталь интерьера. Я внимательней изучил фото. Ну да, колода карт. Местные, как многие в Конфедерации, уважали карточные игры. Разумеется, были они весьма далеки от земных, причём как в части мастей, так и самих игр, но были, и это факт. Скорее всего, карты выступали лишь антуражем, но что-то же в них привлекло моё внимание?

Я попытался сформулировать, что именно заинтересовало меня в колоде. А, ну да. Кошек-то рядом нет… А карты, судя по коробке с переливающейся объёмной голограммой, откровенные. С обнажёнными девочками. Вон, какие формы голограмма демонстрирует! Наверняка внутри они же, но в виде плоскостных распечаток, как и положено картам. Интересная технология… Я до того видел только насквозь пуританские. Даже не думал, что встречу здесь привет из лихих девяностых моей малой родины… Когда любая палатка буквально ломилась от заморских эротических журналов и таких же карт. Считалось каким-то шиком раскидать партию именно на девочках, а не на простых мастях. Даже слово такое, родом из СССР имелось — «форсануть».

С грустью отложил снимок прочь, к остальным распечаткам.

— Что ж, не густо… Какие мысли были у следствия, которые не вошли в отчёт?

— Много чего было… Но к предмету твоих интересов они не ведут.

— Деталей мало не бывает. Я не следователь, у меня взгляд не зашоренный… под определённого вида материал.

Харус, что удивительно, не стал спорить. Сразу видно, что привык работать с профессионалами. Те же криминалисты или медики. Они знают своё дело, а потому их нужно слушать. Это в твоих же интересах. Поэтому следак рассказал мне всё. Если отбросить словесную шелуху и совсем уж дикие дебри, то ситуация складывалась неприятная для любого следствия. Типичный висяк. Заказное убийство, не оставившее вообще никаких следов. Все концы обрублены, все серьёзные вещдоки уничтожены. Нет ни подозреваемых, ни свидетелей. Только мотив. Он-то как раз и лежал на поверхности. Убитого уже давно просили оставить своё совсем не безопасное занятие. Псионцы уничтожали и за меньшее, а тут компромат, причём реальный и серьёзный, и отнюдь не для шантажа или использования в работе местных спецслужб.

Удивительно, насколько человек, пусть и криминальный журналист, смог далеко продвинуться в своих изысканиях! Не под конкретного клиента, а, можно сказать, из идейных соображений. Причём подобных идейных было много. Псионцы в этом Планетарном образовании вообще сильно наследили. И не только в этом. Что ж, беспредел никто не любит. Ни сам криминал, ни силовики. Псионцы же действовали порой с запредельной жестокостью. Как итог, оставили за спиной много врагов, на которых им самим было глубоко наплевать, но которым было не наплевать на псионцев. Думаю, именно этим обстоятельством объяснялась успешность журналистского расследования. И вот когда оно обещало привести к своей кульминации — найти заинтересованного читателя и опустить авторитет гордых лордов в общественном сознании ниже плинтуса — неудобного расследователя устранили.

Что характерно, сделали это без этих их псионских фирменных штучек. Никакого пепла вместо тела на месте преступления. Никаких резаных или рваных ран от холодного оружия. Никаких вырванных сердец. Всё по классике. Лордам незачем было следить ещё и в таком дурно пахнущем для них деле. Вот только поиски компрометирующих материалов, начатые в интересах лордов сразу после убийства, ни к чему не привели. Вернее, не так. Самих-то материалов как раз было обнаружено много, цифровых устройств уничтожено под сотню, вот только гарантии, что найдено абсолютно всё, не было никакой. Это-то обилие источников и породило легенду о спрятанных горах компромата… Которая живёт и поныне, и лишь обрастает всё новыми и новыми слухами.

Что-то такое было в моём юношестве, в России 90-ых, под громким именем «чемоданы Руцкого». Был такой вице-президент, избранный в своё время вместе с могильщиком СССР — Ельциным. Ещё до того, как последний расстрелял из танков российский парламент, Руцкой, ставший на сторону недовольных нарождающимся режимом сил, якобы долгое время собирал на президента компрометирующие материалы. Что с ними стало — бог весть. Равно как неизвестно, были ли они вообще. Достоверно известно, что Руцкой угрожал Ельцину чемоданами компромата. Также известно, что Белый Дом, до того расстрелянный из танков, жёстко зачищали сторонники президента из силовых структур. Генерал Ерин даже «Героя России» за ту операцию получил… Так что если чемоданы и существовали, они, скорее всего, оказались изъяты и уничтожены после зачистки парламента. Остались лишь слухи, лёгшие в основу многих детективных и приключенческих историй того времени, как тот же «Красно-коричневый» Александра Проханова.

И всё же разница была. «Чемоданы Руцкого» оказались похоронены в анналах истории, их затолкали в самые дальние её закутки. А вот компромат на псионцев до сих пор не утратил своей актуальности. Отсюда такой интерес. Особенно в среде обиженных на «безумных лордов» — как за глаза именовали псионских отморозков местные силовики. Вот и следак, хотя и делает вид, что безразличен к ситуации, на деле очень даже готов был рискнуть, чтобы попытаться отомстить подонкам. Чем-то они его в своё время задели.

— Харус, я пока не вижу ничего стоящего во всём этом… материале.

— Карту памяти посмотри. Там есть интересные зацепки.

— Я прочёл заключение. И память проштудировал. Всё это путь в никуда. Он знал, что именно там в первую очередь и будут искать. Поэтому всё, что там есть, наверняка лишь деза. Искать подсказки нужно где-то в реальном измерении.

— Неужели уже всю перелопатил? Даже моему компьютеру для этого минут пять-десять нужно…

— У меня свои методы, — не говорить же следаку про потоки! — Лучше скажи, почему здесь нет материалов обыска из его жилища.

— Потому что их изъяли в первую очередь.

— Изъяли?..

— Да. Спецслужбисты. Но, по-моему, это глупость полная. Такой же тупик. Я когда на месте был, складывалось ощущение, что там всё… как бы это правильно сформулировать… специально скомпоновано. Ну, чтобы все упоролись на этих материалах. Чтобы думали, что нашли абсолютно всё.

— И что тебя натолкнуло на эту мысль?

— Понимаешь… Я ведь следователь. Мы всегда упорядочиваем свои результаты. То же и любой из тех, с кем нам приходится работать. То же и любой криминальный журналист. Да, можно найти массу исходников. Но у него этого добра было столько… Всё буквально от него ломилось. Электронные устройства утопали в исходниках. Стенные шкафы оказались под завязку завалены распечатками… вперемешку с книгами. Такими же бумажными, ещё из старых времён. Распечатки были на столе, на подоконнике, даже на полу. Так у серьёзного аналитика не бывает. Я говорил с его товарищами — они все как один утверждали, что он был мастером систематизации и построения выводов. Но окончательно я убедился в том, что всё это постановка, когда один из его редакторов, ухмыляясь, заметил, что Гаррет был великолепным пиарщиком. Отлично умел не только изучить, но и преподнести результат. Вот он и преподнёс…

— Ну а контакты? Возможно, что-то оставил у друзей… или подруг.

Вот ведь! Не дают покоя мне эти карты! Зря я своих валькирий отослал… Хоть бы одну рыжую, но стоило с собой оставить… Всё потому, что разведчицы оказались непреклонны. Валькирии — это десантницы. Они запросто могут меня подставить, не желая того. А в Фрагии, почти без прикрытия, это чревато огромными неприятностями для всех. Вот только вся эта принципиальность и перестраховка отчётливо отдавала игрой. Не удивлюсь, если змейки от разведки так мстили самим валькириям за «узурпацию» моей тушки. Мол, так не доставайся же ты никому! Чем больше проходит времени, тем больше в этом убеждаюсь. Вряд ли та же Сай смогла бы меня выдать… Валери же не выдала, хотя уж кто-кто, а Тёмная Мать меньше всего походила на разведчицу, слишком пламенеющей была.

— После этого убийства исчезло двое его друзей. Думаю, их тоже убили. Или похитили. Не удивлюсь, если у них такой же ворох фактов отыскался. Это только подтверждает паранойю Гаррета и его желание таким извращённым способом замести следы.

— Но хоть что-то там, на месте, осталось?

— Нет. Его дом поджигали трижды. Дважды квартира полностью выгорала. А до того дважды проводили изъятие… После чего уже наше хранилище с изъятыми материалами выгорало. Дважды. Так что квартира — это отрезанный ломоть. Там ничего не осталось. Поверь, говорю тебе как профессионал.

— Слушай, Харус, а можно тогда личный вопрос? — навязчивая мысль никак не желала оставлять, что бы я с ней ни делал.

— Что ж, попробуй…

— Я как-то до того не сталкивался… А где у вас продаются карты?

— В смысле?

— Ну… игральные. Эротические.

Следак странно на меня посмотрел. Хмыкнул.

— Давай я тебе лучше адресок хорошего притона дам.

— Только притона мне ещё и не хватало… — почему-то вспомнился рассказ Куприна, где японский разведчик накануне Русско-японской войны как раз и засыпался в публичном доме. Банально начал говорить на чистейшем японском в процессе… этого самого.

Нет, я точно не о том думаю… Придётся ломать разведчиц о колено. Без валькирий я нормально работать не смогу. А как прибудут, подарю им колоду эротических карт. Для смеха. Пусть будет нам всем урок.

— Как знаешь. Пиши адрес. Там всё есть. Даже негуманоидной порнухой приторговывают, и специальные голографические проекторы можно найти, вкупе с разными… устройствами.

— Если ещё что понадобится, я наберу.

— Хорошо. Только смотри, так же, как в этот раз. Тихо-мирно посидим в приватной обстановке…

— Услышал тебя.

Мы поднялись. Уже когда расходились, следак вдруг остановился. Бросил на меня ещё более странный взгляд, чем в прошлый раз.

— Если что-то нароешь… — но махнул рукой. — А, ладно!

Резко развернувшись, внешник быстро зашагал прочь. Правильно. Незачем такие вещи говорить вслух. Если сочту нужным — поделюсь. И так понятно, что у него свой счёт к псионцам имеется.

Кинув материалы в катер, который арендовал, я сразу отправился по озвученному Харусом адресу. Раз решил — нужно делать. А после наведаюсь к местной резидентуре, пусть делают, что хотят, но кошек мне доставят. Мысли о кошках не оставляли всю дорогу. Пока катер маневрировал в воздушных потоках, в голове бродили образы сестёр, ничуть не менее притягательные, чем образы местных див. Когда же ступил на пластифицированный асфальт мостовой, к образам отчётливо примешался горьковатый привкус щемящей тоски. Сделалось очевидно: никакие игрушки или картинки не смогут побороть этого чувства. Лишь сёстрам это под силу.

Заведение, указанное следаком, только усугубило неприятное чувство. Какой-то убогий подвальчик, который даже найти удалось с трудом — и это в мире, мнящем себя вершиной цивилизации! Почему всё, связанное с сексом, вынесено куда-то на задворки реальности? Столь необходимое всем и каждому — и стыдливо заметается под ковёр! Ведь даже статуи из античной поры моей малой родины — есть продукт осмысления красоты человеческого тела. Потом изобразительное искусство. Фотография. С какого момента банальное человеческое чувство с его внешними атрибутами превратилось в нечто запретное, разложенное по самым дальним чердакам человеческого общежития? Что в нём такого постыдного, что приходится прятать… от кого, кстати? Социальная шизофрения с раздвоением сознания какая-то! Нет, республиканки в этом отношении гораздо последовательней и откровенней. Причём откровенны они во всех смыслах, включая и честность с самими собой. Покровы Верховных тому порукой…

Поэтому подвальчик, на фоне республиканского размаха сферы удовольствий, откровенно не впечатлял. Храм сладострастия — и жалкий уголок потребителя, всемерное поклонение — и стыдливое позёрство. Удивительно нелепый контраст! Уже на входе в Синтетический Конгломерат ты погружаешься в атмосферу глубоких эмоций и эстетической красоты. Здесь же меня ожидало погружение в забитый побрякушками, сияющий голограммами… подвальчик. Благо, хотя бы его содержание не подвело.

— Господин ищет чего-нибудь остренького?.. — вопрошало волшебное создание, появившееся откуда-то из недр заведения.

Да уж, за эту девчонку я готов был простить внешникам убожество их секс-культуры! Аккуратный укороченный топик скрывал лишь внешнюю часть приятных полукружий. Да и как скрывал… Скорее, немного поддерживал по бокам, да соединял всю эту поддерживающую конструкцию идущей понизу жёсткой лентой. В результате взгляду представала не просто ложбинка между грудок, но и большая их часть — даже не половина! В том же «стиле» была выполнена и короткая юбочка, не столько скрывающая округлые прелести, сколько подчёркивающая их. Сетчатые чулочки дополняли волнительный образ. Но куда интересней всё же было другое. Сложная вязь татуировок протянулась по рукам до самой шеи и плеч. Развратные демоницы самых невероятных форм сливались в сладострастном порыве, превращая кожу в эдакое подобие экрана проектора. Клыкастые и когтистые девчонки с рожками самых невероятных форм предлагали себя неискушённому зрителю, изгибаясь под взглядом всеми своими пленительными выпуклостями. Да-да, татушки не были плоскостными! Они будто танцевали эдакий фантасмагорический стриптиз, дополняя своими движениями заводной облик самой обладательницы татуировок. Ну а на сладкое — милая мордашка с миндалевидной формы глазами, для пущего эффекта «заострёнными» по бокам с помощью косметического «волшебства». Изящное личико обрамляла пелена русых волос, разметавшаяся по плечам и пролёгшая до самого низа лопаток, с придающей таинственности изюминкой — сине-белой мелированной чёлкой. Воистину, девочка олицетворяла собой соблазн! Натуральная демоница, не иначе!

Самое интересное, образ девочки, хотя и был соблазнительным, почему-то не казался пошлым. Очень органичный и законченный образ. Самобытный.

— Господин уже нашёл, красавица!.. — улыбнулся ей во все своих тридцать два зуба.

Красавица в ответ фыркнула — почти как валькирия.

— Образец не продаётся, если вы об этом.

— Почему же? — поддержал игру, показательно хмурясь.

— Он для служебного пользования.

— Значит, чтобы им воспользоваться, всего-то и нужно, что устроиться в ваше чудное заведение?

— В каком-то смысле…

— А собеседование будет… индивидуальным?.. Ладно, ладно, не хмурьтесь! Вам не к лицу. Я здесь по делу, — пришлось включить заднюю. Девочка явно не одобряла таких откровенных заигрываний. Видать, хлебанула их через край. Ну и зачем тогда облачаться, будто ёлка в Новый год, если не хочешь излишнего внимания⁈

— Ищете что-то конкретное?

— Да. Эротические карты, — девочка вопросительно изогнула брови. — В подарок.

— Многие так говорят… — сделав задумчивые глаза, промурчала та.

— Неужели?.. И почему меня это должно волновать?..

— Ну…

— Вот вы меня волнуете. Представьте на секунду, что подарок будет… для вас.

— Зачем он мне? — она явно намекала на то, что женщинам такой подарок без надобности.

— Вам-то, может, и без надобности… Но как намёк для другой женщины… женщин… вполне сгодится.

Уточнение про женщин родилось спонтанно. Глядя на местную обитательницу, в последний момент решил подшутить ещё и над разведчицами. А вот нечего! Хотят игры — получат её сполна.

— Даже так? — на этом месте красавица реально заинтересовалась. — Зачем дарить женщине карты?

— Как повод для шутки, в которой сокрыт очевидный намёк. Иногда это вполне уместно.

— Иногда — это когда?

— Пристыдить. Намекнуть. Настроить на игру.

— А вы… очень необычный мужчина. Пожалуй, я бы даже провела с вами индивидуальное собеседование… Но с одним условием.

— Нет.

— Что — нет? Вы же даже не дослушали!

— Я не поделюсь с вами подробностями. И не просите.

Так, перешучиваясь и всё больше проникаясь друг к другу интересом, мы подошли к нужной витрине. Там действительно оказались карты. Но… какими-то они были… статичными. Я же ожидал чего-то, виденного на фото, с динамической проекцией на коробке.

— Вы знаете, мне в сети попадались другие. С плоскостными фотографиями, но вот коробка у них выглядела очень представительно. Картинки будто бы переливались… как ваши тату.

— Карты — не слишком популярная вещь, чтобы её оформлять так дорого, — пожала плечами девчонка.

— И что, у вас таких не бывает? Даже в ограниченных сериях?

— Нет. Возможно, вам показалось?

— Может и показалось…

Из подвальчика я выходил счастливым обладателем пары карточных колод. Вот только всё это казалось неправильным. Не мог я ошибиться! Смена картинок явственно ощущалась на фото, изображение в этом месте как будто плыло. Однако хозяйка заведения заверила меня, что никогда не сталкивалась с подобным оформлением колоды. И уж кто-кто, а она держала руку на пульсе, в этом не могло быть сомнений!

В катере я ещё раз перебрал фотографии. Ну да, сомнений быть не могло, картинки двигались. Именно такую колоду я и хотел подарить кошкам. Чтобы было ощущение волшебства и какой-то загадки, сокрытой внутри. Иначе тонкий намёк продемонстрировать не удастся, всё выродится в банальную пошлость. Значит — что? Значит, едем в ресторан, где и была заснята колода. Если они их где-то целенаправленно закупали, должны были остаться бухгалтерские проводки, да и кто-то же формировал заказ!

В ресторане, однако, меня встретили полным непониманием сути вопроса. Пришлось показать фото, а заодно и папку под грозным названием «Дело». Намекнул администратору на служебную необходимость и служебную же тайну. Завуалированное давление в конце концов возымело эффект, мужик проникся всей серьёзностью момента. Не знаю уж, что стало тому причиной — моё обаяние или невзначай продемонстрированный титул криминалистического отчёта, — но администратор устроил мне экскурсию по свободным кабинетам для посетителей. И, что странно, ни в одном мы не нашли даже намёка на карты — ни на журнальном столике, ни на обеденном, ни в декоративном комоде.

И тут уже меня проняло не на шутку. Получается, дело не в уникальном декоре ресторана. Карты имелись только на месте преступления, и только там. А что это значит? А это значит, что обнаружена первая зацепка. Теперь уже я вцепился в открывшийся факт не хуже сторожевой собаки в рукав дрессировщика — или охотничьей собаки, вставшей на след, что едино.

Следующие полдня, напрочь позабыв про разведчиц и валькирий, я ставил на уши работников ресторана. Когда наше общение с персоналом чуть было не переросло в скандал и к делу подключилось высшее руководство, пришлось связаться с Харусом. Следак обещал помочь. Я не стал посвящать его в детали, лишь намекнул, но и этого хватило. В таком деле даже мельчайшая новая зацепка — после такого количества потоптавшихся в теме специалистов — казалась лучиком чистого знания в тёмном царстве невежества. Сам следак не приехал, однако послал одного из своих личных должников из оперов. При его поддержке удалось загасить скандал и даже укрепить позиции расследования. Так, в мои руки попали списки работавшего в ресторане во время и после убийства персонала.

Далее я не поленился, обзвонил каждого работника. Причём вёл разговор не с позиции правоохранителя, а с позиции хозяина, потерявшего ценную вещь и готового щедро заплатить за информацию. Вскоре мне улыбнулась удача. Удалось выйти на уволившегося пару месяцев назад оператора дронов-уборщиков. Один из опрошенных сотрудников видел у него похожую колоду. Мельком, краем глаза, но видел. Ну а дальше — дело техники. Я заявился к парню прямо на его новое место работы. Сходу предложил выкупить колоду, но тот упёрся. Опять пришлось давить. Демонстрация титула криминального отчёта, вкупе с обещанием пригласить следователя, занятого этим делом, возымели эффект. Парень поплыл. Теперь оставалось лишь немного дожать, и снимать сливки. В смысле, получить колоду у него дома. Но и деньги я заплатил — причём даже больше, чем обещал, что несколько подуспокоило раздосадованного уборщика.

С делом удалось управиться за день. Вечер застал меня сидящим в катере с вожделенной карточной колодой в руках. До того я не сильно всматривался в картинки, лишь бегло пересчитал карты, проверив комплектность. Да у парня и не было времени что-либо подменить или изъять из коробки, мы постоянно находились рядом, так что можно не сомневаться в аутентичности. Оставалось разобраться, какие смыслы вложил в карточный бокс его ныне покойный хозяин… Если это вообще его рук дело. А то даже на моей малой родине имелись некоторые подразделения, любящие оставлять визитную карточку на месте боевой работы. Обычно в виде какой-нибудь банальщины — как то бутылка коньяка у альфовцев.

Конечно, слабо верилось, что брутальные псионцы оставят по себе колоду эротических карт… Это больше подошло бы республиканкам, но тогда и образы девчонок были бы другие… Однако подобный ход не следовало сбрасывать со счетов, как и вероятность, что карты позабыл другой посетитель. Правда, последнее я отработал в первую очередь. Со слов персонала явствовало, что колоды в кабинете до появления там журналиста не было. Кабинку как раз убрали перед новым клиентом.

Итак, карты. Сама коробка, как и на фото, была на загляденье. Яркая, цветастая, даже дразнящая. На её лицевой стороне прокручивалось четыре фотографии. Четыре разные девчонки. И нет, основное их отличие крылось не в цвете волос. Вернее, судя по общему подходу иллюстратора, цвет вряд ли значил что-то существенное. Две были брюнетками, а две — рыжими. Вот ведь! Везёт мне на рыжих!

Внутри коробки — карты. Непривычные масти в виде планет, спутников планет, звёзд и «солнечного ветра». «Ветер» был самым необычным, представляя собой россыпь точек, объединённых в подобие галактического диска. Однако масти меня интересовали лишь постольку-поскольку, взгляд сразу прикипел к женщинам. Хотя, чего это я? И в самом деле — почему? Это даже не смешно. Потому!

Отбросив карты, я сел за пульты. Короткий звонок разведчице, быстрый разговор на тему возможного собеседования в транспортную компанию, в которой она работает, и вот я уже в офисе подставной фирмы, на другом конце города. Девочка — жгучая брюнетка, с большими чёрными глазищами, но не факт, что ариала. Судя по повадке, вполне может оказаться загримированной метиллией.

Наш разговор действительно начинается с темы транспорта и перспектив моей в нём работы, но то — внешне. Одними губами в паузах мы ведём совсем иную беседу, заметную лишь через специальный коммуникатор с кодированным сигналом — почти как стайный.

— Зачем ты здесь, кот?

— У меня для тебя и твоих… командиров подарок.

— Неужели?..

На стол легла колода эротических карт. Разумеется, не тех, которые я с таким трудом выгрыз по делу, а тех, что были куплены по случаю. Девчонка тут же сграбастала «подарок» ладонью. Вскрыла невзрачную коробку. Разложила веером пластиковые листочки — очень, кстати, профессионально разложила, чувствовалась опытная рука.

— Ты надо мной издеваешься, кот?

— Ну что ты, красавица, как я могу! А вот твои матери-командиры несколько заигрались. Это послание призвано указать им на это.

— Не понимаю тебя.

Я откинулся на спинку кресла и заговорщицки подмигнул симпатичной девчонке.

— Послушай, милая, я хотя и разведчик по духу, но… Посуди сама. Я полтора года в стае. А это — постоянная игра на грани, то и дело переходящая в секс. Постоянная работа импланта в фоновом режиме. Сводящий с ума еженощный конвейер с девятью страстными девчонками, из объятий которых невозможно вырваться по своей воле. И кошки, кошки, кошки вокруг… Республика уже давно добилась того, чего хотела — я стал её органичной частью.

На последней фразе я весь подался вперёд, буквально нависнув над собеседницей, которая оказалась очень и очень близко.

— И вдруг кошки в одночасье оказываются где-то далеко. Рядом — только вот такие картинки, да весёлые игрушки ярких цветов. Но в том-то всё и дело, что мне нужны мои валькирии! Никто больше не потянет кота. Никакие игрушки тут не помогут. Что это — если не ошибка в планировании?..

Небольшая пауза, чтобы до разведчицы дошло. И, перевесившись через стол, оказавшись у её ушка, я горячо зашептал, так что женщина вздрогнула от неожиданности:

— Хочу тебя… Реши мой вопрос, подруга.

Я кожей ощутил её тяжёлое дыхание, будто она отработала марафон. Но это как раз нормально. Республиканка здесь уже давно, а тут я… Легенда Дальней разведки и просто обаятельный котик. Республиканец. С настоящим имплантом, по которому девчонка уже наверняка бредит во снах. Представляю, каково ей сейчас — от всех этих откровений! И я не про последнее предложение. Оно прозвучало, чтобы отвлечь внимание следящей системы. Ключевыми были слова: «Реши вопрос» — вот что на самом деле требовалось от подруги.

Метиллия всё же взяла себя в руки. Сглотнула подступивший к горлу ком — а точнее, густую слюну. Будь на её месте кто-то из рыжих, мы бы уже трахались. Прямо здесь. Наплевав на статус собеседования и риски для «карьеры» чертовки в более широком смысле. Но она справилась. Жутким, нечеловеческим усилием воли — справилась. Я взглянул на неё с особенным уважением — прекрасно понимая, что сам бы так не смог. Меня никто не готовил к воздержанию и работе «в чужой менталитетной среде». Напротив, готовили к прямо противоположному. И она должна это сейчас понять. Кожей прочувствовать. Иначе ничего у нас не выйдет. Не получится договориться ни с ней, ни с её матерями-командирами.

— Я свяжусь с тобой, — прозвучало наконец после почти минутного молчания.

Женщина резко встала. Дождалась, пока я поднимусь следом. И, не говоря больше ни слова, вышла из кабинета. Я вышел за ней следом. Рассыпанная колода цветастых карт так и осталась на столе, сверкая соблазнительными формами моделей — будто намекала на дальнейшее развитие событий. Воистину, иногда карты действительно могут видеть будущее!

Однако всё произошло значительно раньше, чем можно было понять из слов разведчицы. Когда покидал прозрачную колбу лифта в огромном холле, на планшет пришло сообщение. Коротко проглядев его, про себя улыбнулся. Девочку явно проняло не на шутку! С другой стороны, даже стальная Ведьма в какой-то момент с катушек едва не съехала, что уж говорить про рядовую её подчинённую! Вот и шлёт теперь эсэмэски провокационного содержания… Нет, ничего такого. Но даже фраза: «Спускайся на подземную парковку. Я встречу», содержала в себе квинтэссенцию обещания. Была тугой, натянутой, словно пружина.

Долго искать мою визави не пришлось. Она обнаружилась недалеко от лифта. Стояла, прислонившись плечом к стене, и безучастно мазала взглядом по проходящим мимо посетителям офисного центра. Ответные взгляды мужчин соскальзывали по броне показного безразличия, брызгами разочарования разбиваясь о неприступный монолит холодности. А посмотреть там было на что! Образ деловой леди никоим образом не умалял её физической привлекательности, даже наоборот, подчёркивал её. Чего стоили одни только разметавшиеся по плечам водопады волос… Точно крылья гигантской птицы, они обнимали её ладную фигурку, превращая повседневный образ в нечто воздушное, почти летящее.

Я поравнялся с леди. Предложил ей руку, согнутую в локте. Метиллия с деланной усмешкой повела плечом, но руку приняла. Само олицетворение неприступности! Даже в подобной малости лишь сделала одолжение своему кавалеру. Чую, тем удивительней будет контраст, когда мы окажемся наедине…

К точке предполагаемого рандеву добирались на катере разведчицы. Девочка не изменила себе ни на фотон, всю дорогу оставаясь такой же немногословной. Все мои попытки поиграть словами натыкались на одиночные скупые реплики, что напрочь убивало саму суть взаимной игры. Дама продолжала оставаться монолитом неприступности. Однако меня её поведение обмануть не могло, подобный настрой слабого пола был мне хорошо знаком. Это — не более чем попытка задавить рвущиеся наружу эмоции, к которой прибегают люди некоторого склада. С ними всегда так. Зато стоит ледяной корке дать трещину, и на смену запредельной выдержке приходит столь же запредельный эмоциональный шторм. Ледяная корка будто бы взрывается изнутри, а вырвавшееся из плена цунами просто сметает всё на своём пути, опаляет жаром и поджигает любого встречного. От него не скрыться, и его не пережить без ответной вспышки.

Прочувствовав этот странный настрой разведчицы, я и сам успокоился. Зачем нагнетать, если всё произойдёт само? Лучше не мешать ей удерживать эту жуткую маску и скинуть её, когда подойдёт время. Девчонка в таком состоянии удивительным образом походит на хрустальный шар с запертой внутри жидкостью — хрупкий внешне, за счёт сдавленной внутри воды он приобретает удивительную прочность. Однако стоит воде нагреться… или чересчур остыть… и всё, взрыв неминуем. Внутренние силы просто разорвут хрупкую оболочку. Так стоит ли примерять на себя роль горелки?.. Что лучше — чтобы тебя обрызгало кипятком или окатило в меру подогретой водичкой?.. Восточная культура однозначно выступает за последний вариант, и кто я такой, чтобы спорить с тысячелетним опытом цивилизации, сконцентрированном в образе мысли моего первого наставника?..

Катер остановился у сравнительно небольшого по меркам мегаполиса дома — всего-то шестнадцати этажей! У дома также имелась собственная парковка и собственная же территория. Мы, не сговариваясь, выбрались из аппарата. После небольшой игры в гляделки девочка сразу же сграбастала мою ладонь в свою. Контраст с недавней напускной холодностью обжигал — особенно когда гибкие пальчики чертовки плотно переплелись с моими пальцами. Рука подруги — я это хорошо чувствовал — заметно подрагивала. Куда только Ведьма смотрит! Почему не придумает какую-нибудь плановую ротацию? Или всё куда прозаичней, и подобные чувства у девочки связаны… со мной⁈

Путь до квартиры пролетел, как в тумане. Какие-то смазанные образы, какие-то повороты, лифт, двери… Сознание прояснилось, лишь когда руки разведчицы принялась расстёгивать мой пиджак — эмоционально, подрагивающими пальцами, едва ли не разрывая ставшую вдруг неподатливой ткань. Сдерживало её только то, что сам я уже вовсю целовал влажные губы, проглатывая горячечное дыхание чертовки, а моя ладонь бесстыдно ласкала её между ножек. Не будь этого — наверняка не сдержалась бы. Но, разумеется, настоящей республиканке мало одних лишь заигрываний. Ей нужно всё, без купюр и намёков.

Дальнейшее проходило под знаком бешеного темперамента истинной дочери Метилли. Под острыми поцелуями, рвущими кожу в самых неожиданных местах, я и не заметил, как оказался в постели. Не на столе, не на комоде — а именно в постели. Видимо, в этом для девочки имелся какой-то особый символизм… Оказавшись на обширном ложе, она, резко и сильно толкнув меня в грудь, повалила, после чего сноровисто забралась сверху. Я и не помышлял о сопротивлении. Лишь гладил приятные во всех смыслах выпуклости и всё сильнее шалел от остроты и теплоты её ласк. На грудь пролился водопад тяжёлых прядей, придавливая своей обманчивой мягкостью. Напротив глаз возникли её глаза — чёрные-пречёрные, словно провалы в жуткую бездну мрака. Казалось, в них снуют опасные разряды молний — настолько лихорадочно пульсировали её зрачки, сужаясь и расширяясь под гнётом эмоционального накала.

— Открой имплант, милый, — проворковала дама, каждым обертоном своего голоса суля запредельное удовольствие. И я открыл. Она тут же с рычанием впилась в него, словно изголодавшаяся пантера — в шею молодого козлёнка. Резко обессилившие руки были жёстко заведены за голову, а взгляд из обещающего сделался опасным, змеиным. — Вот так, молодец! А теперь работай. Хочу ощутить настоящего республиканского жеребца. Породистого… Послушного… Моего!..

Следующие полчаса я мог только стонать и ублажать эту бестию, вдруг показавшую зубки. Впрочем, за тот эффект, которого удалось достичь — это невеликая плата. Девочка будто вспыхнула сверхновой, раскрепостившись до крайности. Она стонала, то и дело срываясь на крик. Всю её сотрясали взрывы оргазмов, заставляя развитую мускулатуру произвольно сокращаться. Республиканка кайфовала, как не в себя — с той же самоотдачей, с какой до того держала сферу отчуждения. Очень целостная и последовательная девочка! Всё делает на совесть — и роль деловой леди отыгрывает, и оказавшегося в её паутине мальчика берёт без остатка. Истинная республиканка! Моя!

На последней мысли я прозрел. Захотелось сдавить её бёдра, торс, плечи… Преодолевая сопротивление сильных рук, накрыл покатые бёдра ладонями. Впился сначала пальцами, а затем и когтями, пропуская их сзади по паховой области. Метиллия откинулась назад и затряслась в нестерпимом оргазме. Тогда я добавил ещё, приподнимаясь и начиная остро выцеловывать объёмные полушария. Когда прикусил сосок, она не выдержала:

— Негодный мальчишка! — зашептала сквозь стоны.

Я ответил рычанием, резко переворачивая её сведённое судорогой тело, окончательно подминая его под себя. Навалился всей тяжестью, пропуская руки по спине, зарываясь пальцами в непослушный шёлк роскошных волос, одновременно притискивая к себе одержимое страстью тело — такое напряжённое и такое желанное.

— Ошибаешься, кошка! — зашептал в самое ушко. — Не «негодный», а «ограниченно годный». Потому что могу нормально работать, лишь когда рядом есть женщина. Настоящая. Страстная. Преданная.

Мы бесновались и бесновались, пока не миновала добрая пара часов. Под конец замерли, вытянувшись на смятых простынях. Ничто не напоминало о пережитой обоими буре. Я раскинулся на спине, девчонка же доверчиво льнула ко мне сбоку. Её милая головка покоилась у меня на груди: казалось, подруга вслушивается в мои сердечные ритмы. Идиллия, достойная полотна художника. Вот только из общей идиллической картины вырывалась ладошка прелестницы, до сих пор сжимающая топорщащуюся возбуждением плоть. Да я и сам хорош… Ни на секунду не прерывал нежных ласк её девичьего цветка, к которому подобрался со стороны упругой попки. Когти продолжали делать не свойственную им по ТТХ работу, от которой республиканка то и дело вздрагивала, а её дыхание учащалось.

— Устала я, кот. Вроде бы всего пару лет здесь, а уже… домой тянет.

— Неужели Ведьма, с её-то агентурным опытом, не придумает какой-нибудь ротации?

— Легко сказать, милый, легко сказать… Внедрение — процесс не быстрый. Но главное — он сугубо индивидуальный. Другая легко проколется. Психология и эмоциональность губят любое подобное начинание… Нет, придётся терпеть. До конца. До последнего.

— Надеюсь, я немного облегчил сегодня твою ношу.

— Не то слово, кот! Недаром о тебе так тепло отзываются сёстры по фракции… Теперь мне понятны их резоны… как и твои собственные. Нельзя быть одновременно и бесстрастным и одержимым страстями. Это взаимно исключающие состояния. Я сама чуть было не взорвалась, а ведь я — флегматик по натуре! Чего уж про тебя говорить!

— Видишь. Не просто так я к тебе пришёл.

— Не просто… В общем, твой вопрос я решу… решила. Одна кошка — одна ночь. Извини, больше не получится.

— Девять дней, восемь ночей?.. — хмыкнул, немного переиначив фильм из моей молодости.

— Да. Буду сообщать адреса гостиниц… Твоя же задача — снять там номер. Но смотри, не перебарщивай! Кошки будут не совсем свободны, они будут числиться сотрудницами. Им ещё нужно поутру изобразить работу.

— Ой, не вытерпят они такого издевательства… Огребёт кто-то.

— В их интересах терпеть, — повела плечиком чертовка. — Ты уж с ними проведи беседу…

Вот так, неожиданно для себя самого, я превратился в завсегдатая гостиниц Артарии и вновь обрёл кошачье внимание. И всё — благодаря колоде карт… К изучению которой вернулся ещё засветло. Тело полнилось дикой энергии, хотелось жить, хотелось работать. Чем и занялся, поймав на соседней улице свой арендный катер, на сиденье которого по-прежнему покоились материалы уголовного дела.

Итак, что мы имеем? В комнате, где было совершено убийство, на столике неожиданно оказывается колода карт. При этом сами обитатели кабинета точно не в карты играть собрались. Не тот формат заведения. Собирались полюбоваться весёлыми картинками? Ещё больший бред. Тем более если бы карты для чего-то использовали, они бы не в коробке в стороне лежали. Тогда почему карты?

Досконально изучив место преступления, заснятое во всех подробностях и во всех мыслимых ракурсах, я довольно быстро уверился в своих догадках. Убитый лежал возле основного стола, недалеко от кресла, которое занимал во время обеда. Не знай я про карты — и не заметил бы одной странной детали: тело находилось не в кресле, а возле него, аккурат со стороны злополучного столика. Как будто убитый незадолго до выстрела прошёлся к столику. Мог? Да запросто! А заодно оставил будущим следователям необычную зацепку. Странную, непонятную, но единственную, что делало её в разы ценней.

Вопрос, почему они её не заметили, у меня не стоял. Убитый обладал изрядным чувством юмора. Либо напрочь вывернутой психикой, которую не смогли считать приземлённые насквозь рациональные люди. О чём может поведать колода карт, да ещё эротических? Это у меня, можно сказать, профессиональная деформация. Я такие намёки за версту чую. Кошки приучили.

Поэтому вопрос, мог ли убитый рассчитывать именно на республиканцев, как на основных интересантов его судьбы, оставался открытым. А почему бы и нет? Кто ещё может схлестнуться с псионцами на равных? Убитый всей своей прошлой деятельностью будто бы специально пытался привлечь внимание к собственной персоне — а через это и к самим результатам «раскопок». Объект интереса привлекает внимание к человеку, чтобы привлечь внимание к… объекту интереса. Сложная комбинация. Но для отчаявшегося упёртого журналиста — почему нет?

Что ж, будем исходить из этого как из отправной точки расследования, тем более ничего реальней всё равно нет. Все стандартные варианты уже давно отработаны профессионалами от следаков, спецслужб и бандитов. Остались одни лишь неочевидные решения. Значит, ключ к псионскому компромату должен находиться в колоде карт. Как он может выглядеть? Вариантов масса! От намёка, подобного тому, который я сам недавно преподнёс разведчице, и до буквального прочтения самих рисунков. Понятно, что намёк ещё нужно с чем-то связать, для чего потребуется вытащить на свет сокрытые мраком прошлого нюансы его биографии. Зато начинать разгадывать закодированное послание можно уже сейчас, никакие факты прошлого для этого не нужны.

Сказано — сделано. Я извлёк колоду из коробки. Бегло просмотрел листы. Рубашка везде одинаковая, выполненная в виде красной розы на шипастом стебле — или какого-то её местного аналога. Скорее аналога, всё же лепестки имеют нетипичные зубчики по краям, да и рисунок центральной части отличается. И общее впечатление — какая-то особая, не свойственная земной розе хищность. Ещё и шипы не зелёные, а чёрные, буквально антрацитовые. Только взглянешь на них, и — б-р-р! — сразу ощущается опасность. Не намёк ли это на самих моделей?.. Типа, будь с ними осторожен, могут и уколоть. В самое сердце. Или ещё куда, что неосторожно подставишь им под удар.

Начнём, пожалуй, с рыжих. Это для меня уже своего рода традиция. Ну да, они позируют для двух красных мастей. А брюнетки — чёрные масти. Специально журналист, что ли, себе любовниц выбирал? Под цвет масти? Или это никакие не любовницы, а совершенно левые девчонки? Если любовницы, то, безусловно, могут что-нибудь рассказать, и это хороший след. Со сторонними — вообще швах. Что они могут знать? Какой-то шифр? Или намёк? Ответить на все эти вопросы можно только установив личности моделей. Далее — уже их биографии. И если мы действительно имеем дело с любовницами, произвести допрос… кхм… что называется, с пристрастием. Другое дело, если эти девчонки — сторонние модели, надёрганные из местного аналога Интернета. Тут, помимо биографии, могут найтись подсказки и на самих картинках. Системам шифрования меня хорошо научили, в сочетании с потоками вполне можно что-нибудь нарыть.

Четыре девчонки, четыре масти. На старших картах девочки облачены в роскошные платья, которые, с падением ранга карты, становятся всё откровенней и короче. При желании даже зависимость длины юбки от старшинства картинки можно определить — с выводом подходящей формулы закономерностей. На малых рангах позы — прямо огонь! А уж на самой младшенькой девочки и вовсе буквально раскрываются навстречу… На картах одного значения позы схожи. Разумеется, имеются и небольшие отличия — скажем, чуть иначе повёрнута голова, сильнее прогнута спинка, рука не стоит на опоре в виде той же кровати, а придерживает грудку, разное нижнее бельё (там, где оно вообще есть) и т. д. и т. п. Главное — легко можно заметить схожесть позы в самой её основе.

А что это означает? А означает это явную систему. Модели не просто отфотканы как космос на душу положит, они отфотканы со вполне конкретным планом, позы выдержаны под строго определённую цель. Если колода уникальна — а сомневаться в этом не приходится — она создана из чёткой подборки фотографий. Если модели для них выбраны из публичного пула, идентичные должны быть в открытом доступе. Ещё одна зацепка, которую следует изучить в первую очередь. Начинать нужно с местного голонета, на предмет соответствия фоток опубликованным материалам.

Далее, системность указывает, что если это шифр, комбинаций не так уж и много. Или позы — не главное?.. Быть может, смысловой знак — это поддерживающая пышный бюст рыженькой ручка… Так, стоп! Не о том думаю. Нет, без кошек такая сложная задача не решается… В смысле, без кошек под боком, когда они любезно согласились бы снять напряжение и очистить разум от соблазнов.

Откинувшись на спинку кресла, я прикрыл глаза. Нет, расшифровка подобных знаков — не для меня. Мало того, что опыта кот наплакал, так ещё и знаки максимально усложняют идентификацию. Воистину, не сложная математика страшна для республиканца, и не обилие переборов. Всё это технологии Республики раскусят на раз. Но вот так, с намёком и запредельной откровенностью поз… Именно так с нами и надо, именно такими методами шифрования… Ну не могу я внятно мыслить, глядя на обнажённую красотку! Ещё и рыжую! Если при этом другая рыжая не помогает расслабиться… Да вот хотя бы в такой позе… Опять! Нет, так не пойдёт. С этим нужно что-то делать. Тогда что я могу до обещанного появления в постели валькирий? Уж точно не картинки разглядывать! Толку с этого — шиш. Значит, будем выяснять личности моделей.

Первый облом ожидал меня в голонете, как именовался местный аналог сети. Идентичных фотографий здесь не нашлось. То же и по моделям. Неужели обычные девчонки? Нужно проверить. Да вот хотя бы на этой чёрненькой. Боюсь, рыжую своими силами не потяну — в смысле, без кошачьей поддержки. Сказано — сделано.

Следак откликнулся практически сразу.

— Харус, нужна помощь… Нет, не могу, это твой профиль… Скину личико, посмотри, что можно сделать… Да, максимум информации… Хорошо, жду.

Всё, с этим решили. Куда там разведчица меня определила на сегодняшнюю ночь?.. Однако быстрая медитация помогла совладать с желаниями. Пришлось, правда, спрятать колоду куда подальше, а то взгляд нет-нет, да соскальзывал на задорную голограмму рыженькой. Пусть валькирии нравились мне гораздо больше, но у внешниц своё очарование. Республиканки — яркие, активные, хищные, зато внешницы — сама милота. Особенно та рыженькая…

В гостиницу я в итоге так и не поехал. Вместо этого принялся изучать материалы на частные детективные агентства. Своих людей у меня здесь нет, подключать разведку будет неправильно, а валькирии мне не для того. Итог — нужно искать сторонних исполнителей. Скидывать все яйца в одну корзину по имени Харус — решение сомнительное. Да и работы там много, одним опознанием личности никак не обойдёшься. За подобными мыслями и работой с сетью меня и застало сообщение от следака. Он приглашал на очередное рандеву, предлагая заодно малость перекусить.

Когда я зашёл в ресторан, приятель уже вовсю наворачивал свой обед. Его стол буквально ломился от яств, которые он уминал, словно натуральная промышленная мясорубка. Казалось, пища просто проваливается в бездонный живот, минуя пищевод — чего уж говорить про какие-то там вкусовые рецепторы!

— Извини, Роб, я голоден, как зверь, — на секунду оторвавшись от еды, следак вновь вернулся к своим тарелкам. Что не помешало ему незаметно пододвинуть ко мне материалы. — Мэри Гэвил, вот досье.

Хватило беглого взгляда на бумаги, чтобы загрузиться ещё больше. Исполнительный директор инвестиционной компании. Не замужем. Детей нет. Зато много почётных грамот от работодателя и от государства. Иными словами, чёрненькая жената на работе. И вопрос, какого ляда она вообще согласилась позировать неизвестному фотографу? Хобби у неё, что ли, такое?

— Не модель? — на всякий случай уточнил я.

— Модель? — непонимающе уставился на меня мужчина, даже от еды оторвался.

— Ну, для головидения. Фильмы для взрослых, и всё такое… — неопределённо повёл рукой перед собой.

— Нет. Ты сам всё видишь.

— Может, хобби?

— Позировать ради развлечения? На такой должности? Нет, исключено. Максимум, что она может — это напиться вечером в баре.

— Думаешь?..

— Все так делают, — пожал плечами силовик. — После таких психологических нагрузок, да без семьи, как-то нужно голову разгружать. Дома не вариант. Нажираться в одно рыло может только следак. Типа меня. Которого от людской компании уже тошнит.

— Самокритично.

— Зато честно. Заодно в баре можно кого-нибудь снять на ночь. Тогда не так погано поутру будет.

Слова Харуса заставили задуматься. Заказав чайничек местного чая и какой-то салат, я, почти как мой визави несколькими минутами ранее, не замечая вкуса, принялся есть и пить. Хорошая зацепка. Там-то мы её и возьмём ещё тёпленькой!

— Как понимаю, это твоя зацепка, — больше утвердительно, чем вопросительно заметил следак.

— Да. Спасибо за помощь. Дальше я уже сам.

— Надеюсь. Я, конечно, готов помочь, но, сам понимаешь, это вызовет ненужные вопросы.

— Мне просто нужно было кое-что проверить. Теперь я знаю, в каком направлении рыть.

— Неужели? До тебя не один месяц копали, а ты, получается, за сутки на след напал?

— Это ещё не след.

— Её не допрашивали по делу. Это могу сказать наверняка. Я дополнительно проверил.

— Ещё раз спасибо, Харус. Держать в курсе не обещаю. Есть такая поговорка: меньше знаешь, крепче спишь.

— Ну, мне это не грозит, — усмехнулся мужчина, и в этот момент стала заметна его поразительная схожесть с гончей. Такой же поджарый, такой же острый нюх и такая же немереная энергичность.

— Но по итогу извещу.

— Роб, не о том говоришь. Мне главное знать, что парень умер не просто так. Детали не важны.

— Если всё пройдёт хорошо, они умоются кровью. Не сомневайся.

Расставались уже почти друзьями. В этот раз Харус смотрел на меня не так отстранённо и подозрительно. Он, как типичный следак, увидел конкретику в действиях, это уже не были слепые метания дилетанта. Именно это его и подкупило. У меня тоже появился конкретный фронт работ. Раз всё сложно, и за каждой девчонкой стоит какая-то индивидуальная история, и история эта не публична, то что? Правильно, нужно в ней детально разобраться. И эту задачу, в лучших традициях Республики, мы поручим профессионалам.

Выйдя из катера, я внимательно оглядел неприметное здание. Таких в данном районе были сотни. Следуя подсказкам навигатора, прошёл внутрь. На лифте поднялся на третий этаж, и только здесь обнаружилась неприметная вывеска разыскиваемой мною фирмы. Правильно, наружная реклама детективам без надобности.

Внутри располагалась небольшая приёмная. Миловидная секретарша, высунув язычок, что-то увлечённо печатала на виртуальной клавиатуре. Увидев меня, она тут же бросила своё занятие и расплылась в обаятельной улыбке.

— Ой! Здрасьте. Вы ведь Робан Гондо?

— Да, красавица. Приятно, что такая милая девушка знает моё имя.

— Ой, да ладно… Вы же записывались на приём… Проходите, господин Марадо уже ожидает.

Следующая комната оказалась обычным рабочим кабинетом, с минимумом украшательств. Разве что внимание привлекала душевая кабина и ниша откидной кровати. Хозяин кабинета явно не чурался засиживаться здесь допоздна.

— Марко Марадо? — поинтересовался я, подавая руку щуплому мужичку с проницательным взглядом.

— Да, это я. Рад познакомиться, господин Гондо, — ответное рукопожатие вышло удивительно сильным для человека такой комплекции. — Прошу, присаживайтесь.

Я присел в предложенное плетёное креслице. Что примечательно, не за рабочим столом, а в дальнем углу, где таких креслиц насчитывалось ровно два. Ещё и небольшой столик, куда почти сразу, едва мы присели, поставила ароматный напиток секретарша. Ещё и стрельнула в меня глазками! Вот чертовка! Будто чует, что я готов её хоть сейчас… кхм… Ладно, я отвлёкся.

— У вас очень милая секретарша, — начал издалека, провожая заинтересованным взглядом девчушку. Та, будто ощущая моё внимание, принялась соблазнительно покачивать бёдрами.

— Да, Тина весьма артистична, — кивнул собеседник, неспешно разливая напиток по небольшим чашечкам. — За то и держу.

— Помогает в миссиях? — оказывается, не только у меня есть такие милые и умные помощницы! Некоторые внешники тоже не чураются ставить женское коварство себе на службу.

— Кхм… Я этого не говорил, — взгляд мужчины из дежурного сделался заинтересованным.

— В противном случае вам бы понадобилась не артистичная, а строгая девица. На худой конец, длинноногая и грудастая. Так что догадаться не сложно.

— Интересный вы человек, Роб! Уверен, и задачка у вас будет соответствующая.

— Задачка? Скажите, Марко, кто вам нравится больше — брюнетки или рыженькие?

— Кхм… Это зависит от характера, а не от цвета волос.

— Ну, не скажите! Есть некоторые стереотипы…

— Тогда пусть будут рыжие.

На стол легла фотография одной из двух рыженьких подружек покойного журналиста, та, что в соблазнительном вечернем платье. Следом ещё одна — с максимально приближенным личиком, подобранным в фас. И третья — в профиль.

— Что ж, вы угадали, господин Марадо. Рыженькая.

Мужчина взял фотографии и внимательно их рассмотрел. Профессиональным жестом фокусника убрал первую за вторую, а потом и вторую за третью. Поднял на меня взгляд.

— Что требуется от меня?

— Собрать подробное досье. Кто. Чем занимается. Где живёт. Где бывает. Увлечения. Особенности характера. Каких мужчин… или женщин любит. Вкусы к еде и выпивке. В общем — полный психологический портрет.

— Я правильно понимаю, что никаких других данных помимо фотографических у вас нет?

— Всё так.

— Выяснить её личность — дело десяти минут. Один звонок, и у меня будет информация. Но вот всё остальное… Мне понадобится не меньше недели.

— Пять дней. Постарайтесь уложиться в пять дней.

— Хорошо. Но обещать не могу. Она хотя бы на нашей планете?

Я лишь пожал плечами, на что собеседник понятливо кивнул. Так он намекнул на возможную и наиболее вероятную причину задержки.

— По деньгам?

— Это вам будет стоить…

— Меня устраивает.

— Тогда треть сначала, остальное в момент передачи информации.

— Если возникнут накладки?..

— Я не беру деньги за воздух. Если пойму, что по каким-то причинам не могу выполнить заказ, сообщу. Тогда с вас компенсация накладных расходов и чисто символическая сумма за добытую информацию и за информацию о тех сложностях, которые возникли… и не позволят выполнить задачу.

— В принципе не позволят?

— Да. Если речь пойдёт о форс-мажорной затяжке по времени, я тоже сообщу.

— Хорошо. Время обсуждается.

Я углубился в планшет, переводя деньги по пришедшему мне счёту. Через пару мгновений собеседник удовлетворённо кивнул и поднялся.

— Приятно иметь дело с рассудительным и щепетильным в мелочах человеком!

— Взаимно, господин Марадо. Очень рассчитываю на ваш высочайший профессионализм!

Мы пожали друг другу руки и разошлись. Только в приёмной я ненадолго задержался, чтобы нашептать на ушко игривой чертовке несколько пошлостей. Девочка, развивая игру, с негодованием вскинулась и очень мило покраснела. Впрочем, задерживаться я не стал: предстояло посетить ещё как минимум три подобных агентства.

Остальную часть дня я посвятил поездкам по частным детективам. В некоторых агентствах, даже не дойдя до их главного, разворачивался и уходил. Ненавижу пафос! Я сюда пришёл к профессионалу, а не к Большому Боссу, кидающему тебе в лицо свой достаток. Мне же нужно качественно иное — нужны зримые черты профессионализма. Кичливых бонз я в другом месте найду. Глубоко убеждён, что деловой человек должен подкупать совсем не этим.

Так или иначе, но нужных людей я нашёл. Все они получили свои задания. Теперь оставалось ждать и готовиться к следующему этапу операции. Ну и шифром позаниматься на досуге. Главное, чтобы не в одиночку. В общем, можно со всей ответственностью сказать, что успех миссии сейчас зависит от прозорливости функционерки Дальней разведки. Видит космос, если она не выполнит обещания, сама будет отрабатывать… неоправданное доверие.