Валькирии космоса. Книга 7. Ножны для меча

Контуры плана

Дорога в обществе уже ставшей для меня сестрой валькирии пролетела незаметно. Мы разговаривали, обнимались, пару раз я зажимал девочку в каких-то укромных уголках, а один раз и она отличилась. Рыжая, настойчиво затолкав меня в какой-то совсем уж технического вида коридор, напрыгнула, обвила ногами, вжалась вся, будто в последний раз, жадно выцеловывая лицо, губы, шею — под аккомпанемент шумного дыхания и взволнованных признаний, произносимых звенящим шёпотом. Если бы это не была Республика, точно пришлось бы жениться — после таких-то откровений!

Особенно забавно было наблюдать за реакцией других республиканок. Встреченные орденки бросали на меня удивлённые взгляды, но когда те достигали уровня груди, где серебрилась пара планет-прародительниц, взгляды тут же теплели и девочки уважительно отворачивались. Понимали, что такая непростая птица прибыла сюда отнюдь не для их любовных утех, да и рыжая мечница под боком добавляла солидности.

Коридоры в орденской Цитадели оказались удивительно светлыми и широкими, здесь никто не экономил ради лишних квадратных метров полезной площади. Строение должно было вызывать восхищение, создавать правильное настроение, даже в каком-то смысле служить вдохновению служащих здесь мечниц и немногих дорогих гостей. Даже потолки здесь были сводчатыми, что только усиливало и без того яркое ощущение торжественного уюта. Цитадель строилась для людей, чтобы им здесь было комфортно жить, а не пребывать. Даже соединяющие этажи гравитационные лифты, в гравитационной струе которых посетитель возносился сразу на нужный ему этаж, отличались масштабом и интерьером, будучи органично вписаны в общий сводчатый антураж. Что-то в них было от монументального зодчества церквей моей малой родины. Словно какой-нибудь православный храм, торжественно вздымающий ввысь свои острые колокольни, серебряным звоном призванные пронзать небеса — заодно с сердцами поражённой паствы. Или мусульманская мечеть, с традиционным местом моления, вознесённым к самому небосводу, откуда над шумным городом далеко разносится призыв на намаз.

Помещения Цитадели отделялись от коридора ажурными дверцами, уходящими в потолок, но оставляющими по себе арочный проход. Возле одного из таких проходов мы и остановились. Я вызвал таинственную Роману по инту, но та распорядилась подождать с десяток минут: у неё уже был посетитель. Мы с Аней обменялись понимающими взглядами. Обоим не терпелось размяться. Да что там! Близость мечницы натурально пьянила! Отчего? Почему так? Было решительно непонятно. То ли её аура на меня так влияла… Девчонка оказалась удивительно энергичной, с буквально кипящей внутри деятельной энергией — которая до моего появления сдерживалась многочисленными табу, а теперь буквально рвалась наружу. А может, общее ощущение праздника уже в моей душе — от грядущего выполнения собственного предназначения… Так или иначе, я сразу же метнулся к девочке, и со словами: «Поиграем?» киданул мечницу через бедро. Она сориентировалась ещё в полёте; извернувшись прямо в воздухе, рыжая приземлилась аккурат на широко разведённые ноги; замерла в низкой пружинистой стойке. Кошка, что с неё взять? И понеслось!

Мы метались по сводчатому коридору, как две тени. Удары, броски, увороты — всё слилось в сплошной калейдоскоп, почти невидимый обычному, не тренированному, взгляду. Играли, конечно, вполсилы, но скорости держали солидные. А ещё наградой за особенно интересные приёмы становились страстные поцелуи, которыми мы обменивались, совершенно не скупясь. Стоит ли удивляться, что почти все орденки, следовавшие мимо, задерживались поглазеть на невиданное диво — играющих в сердце Цитадели валькирий? Когда же до них доходило, что одна из валькирий — самый настоящий матёрый кошак, вообще шалели. А тут ещё и вторая рыжая орденка не удержалась, присоединилась к веселью… С этого момента мы бесновались втроём, причём девчонка на равных получала не только свою порцию ударов — но и острых поцелуев. Думаю, потому и включилась… И не пожалела! Под конец глаза девчонки горели подлинным восторгом, она словно бы заново переживала собственное валькирье прошлое. Ещё и другие стали всё сильней заглядываться на наше трио. Уверен, дай орденкам волю, и вскоре в коридоре бесновалось бы с десяток оторв… Будто некий рыжий ком, беспорядочно скачущий по коридору, наматывал на свою поверхность всё новые и новые шерстяные нити, до того беспорядочно разбросанные по полу и стенам…

В какой-то момент наша игра достигла своего апогея. Кто-то догадался бросить партнёра на дверь Романы, и это тут же сделалось наиболее популярным действом. А уж если зажать здесь своего визави в жарком поцелуе… вообще финита ля комедия! Последний такой бросок пришёлся аккурат на отъехавшую вверх дверь, так что моя рыжая провожатая влетела в кабинет высокой начальницы спиной вперёд. Благо, кошка вовремя успела сориентироваться — её изящный фляг назад сделал бы честь иному гимнасту, а уж как она умудрилась перевернуться прямо в полёте вокруг своей оси, и вовсе уму непостижимо. Романа тоже не смогла сразу постигнуть сей факт, когда встретилась взглядом с упруго опустившейся в боевую стойку подчинённой.

А вот валькирия и не думала теряться. Легонько склонила голову набок, фыркнула, развернулась и, походкой кошки, которая гуляет сама по себе, покинула кабинет. А я… А что я? Всё время, пока Аня выполняла свой цирковой номер, я тискал на прощанье вторую рыжую. Даже имя её узнал — Нита — и личный номер коммуникатора. Узнал, что девчонка в полном восторге от игры и жаждет продолжения уже на своей территории. Обещал как-нибудь заглянуть в гости, а в ближайшее время позвонить, так сказать, для упрочения знакомства. Вишенкой же на торте стало импульсивное признание Ниты, что я, дескать, настоящая мужская ипостась валькирии, и она совсем не прочь повоевать в одной со мной стае. Лишь после этого насыщенного на эмоции разговора я, разгорячённый и довольный, походкой охотящегося кота прошествовал в кабинет высокопоставленной республиканки.

— Что за цирк вы тут устроили? Дома не натрахался? — встретил меня грозный рак засевшей здесь тигрицы.

Я не спешил с ответом. Для начала окинул хозяйку кабинета насквозь оценивающим взглядом. Орденка была хороша. Нет, не такого ожидаешь от грозной функционерки, о которой с придыханием и восторгом высказывались даже мелкие, едва-едва оперившиеся мечницы. Да и дамы в годах отзывались о ней с явным уважением и лёгкой опаской. На деле же передо мной сидела вполне симпатичная леди, фигуристая и подтянутая, и назвать её склочной старой вешалкой язык не повернётся… А вот дамой в самом соку — вполне. Породистое с хищными чертами лицо чистокровной метиллии, с отчётливым налётом крайней серьёзности, так и просилось в агитационную рамку какой-нибудь конторы или даже чиновничьей канцелярии. Такие дамы всегда были их украшением… Причём отнюдь не за красивые глазки. Хотя конкретно у этой дочери Республики глазки были на загляденье — синие, какие-то даже бархатистые, кажущиеся из-за игры цветов и размера чуть влажными. Удивительные глаза! Особенно для метиллии. И если бы не их призывный блеск, я бы сразу же начал качать права. Но сейчас просто не смог. Уж больно красивой была чертовка. Именно взрослой, яркой, зрелой красотой, которая с врождённой серьёзностью создаёт ощущение поистине нереальной мудрости амазонки.

— Неужели ты правда хочешь начать наше знакомство с бессмысленной, никому не нужной перепалки?

Мой спокойный, чуть насмешливый тон заставил Высшую подобраться. Однако отступать она не собиралась. Видимо, привыкла делать выволочки ученикам и подчинённым.

— Я хочу достучаться до твоего сознания, и донести до него, что устраивать воспиталище в святая святых Ордена — неприемлемо. Ни для кого. Даже для тебя, Леон.

— Для кота? Вполне приемлемо, Романа. И называй меня Кошаком, так будет правильней.

— Ты не снежка, чтобы маяться дурью по завершении службы в стае.

— Вот как? А на что ты рассчитывала — после того, как подложила под меня десяток мечниц? Думала, мозги у меня поплывут, и я пищать от счастья стану? Игра — моя защитная реакция, и для психики, и социально. Поэтому для тебя — Кошак, Романа.

После этих слов в помещении ощутимо потемнело. Но не от недостатка света — от распустившегося цветка полей. Высшая ярилась, и ярилась сильно, а вместе с яростью наружу выплеснулась и её совсем не простая сила.

— Борзеешь, Меч Республики? Пришёл мне что-то предъявлять? Ну так сначала за Ясень отчитайся! Или думаешь, если тебе там дали напоследок оторваться — теперь всё позволено и в Республике?

— А ты, оказывается, и моё прозвище знаешь, орденка… Странно. Когда меня встретила лишь одинокая снежка, готовая сразу же начать ублажать полями, я искренне думал, в Ордене плевать хотели на все мои заслуги. А уж когда к Ане ещё десяток мечниц присоединился… На что ты рассчитывала, Высшая? Почему не проявила элементарного уважения? Зачем сразу воспиталище устраивать?

Однако слова про Ясень задели. То ли она была не в курсе касательно начала большой игры, то ли опять старалась задавить статусом. Ну уж нет! Не на того напала! Я сейчас не тот недавний варвар с отдалённой планеты. Сначала ты мне ответишь за своё вопиющее поведение, а потом посмотрим.

Орденка откинулась на спинку кресла. Прикрыла глаза. Явно попыталась успокоиться. Но я не позволил.

— Да ты не сдерживайся. Надави, — хмыкнул с лёгкой издёвкой. — И после этого мне будут рассказывать, что только псионцы полями думают?

— Зачем нарываешься? — она всё же справилась с собой. Недаром преподавала. Умела в кризисной ситуации сдержать удар, не дать себе сорваться.

Но от напряжения полей уже ощутимо сводило зубы. Романа давила, пусть и непроизвольно. А я отвечал. И это сопротивление, как и встречное давление, ещё сильней ярило метиллию. Неужели… она так бесится из-за того, что я мужчина⁈ И что посмел сопротивляться не только её «гениальным» планам на мой счёт, но ещё и энергетическому прессингу?

— Хочу ясности.

— После Ясеня? Серьёзно?

— Не понимаю, при чём здесь Ясень.

— Что, на самом деле не понимаешь? Хорошо, поясню. Зарвавшийся кот решил развлечься за пределами Республики. В память о былых заслугах и в преддверии будущей миссии ему позволили это сделать. Но ты не можешь не понимать, что после подобного осадочек надолго останется. Это очень важная часть твоего психологического портрета, после которой десяток мечниц в постели — в самый раз.

— Значит, всё же недопонимание… — протянул я, расслабляясь и сворачивая поля.

Странно, но орденка не стала додавливать. Не иначе, ощутила мой настрой и мгновенно сориентировалась: её поля тоже погасли.

— Романа, а ты вообще знаешь, кто именно сидит сейчас в моей комнате и чаи гоняет?

— Какая-то высокородная ясенька, которую притащил себе постель греть.

— Ну, про постель ты недалека от истины… Вот только… Романа, скажи, что плохого в том, что мои желания и моя любовь оказались в гармонии с интересами Республики? Или республиканкам обязательно нужно страдать ради Республики, и никак иначе? Что-то я этого в массе не замечаю. Девочки и мальчики здесь живут, радуются жизни, получают массу удовольствий — даже в стайных расположениях есть капсулы удовольствий. А любовь, вообще-то, посерьёзней мимолётного удовлетворения будет!

— Игра в любовь в Конфедерации ради собственной блажи — это не интересы Республики.

— В такой формулировке — да. Однако если взглянуть на события под несколько иным углом, мы получим совсем другую картину. Эта «высокородная ясенька», о которой идёт речь — Её Высочество Ярослава Ясеньская. Наследница местной правительницы. Неслабо для одной лишь постели — не находишь?.. Ведьма согласилась принять принцессу и обсудить некоторые нюансы предстоящей Большой Игры, а заодно её роль в предстоящих событиях. Это… — я покрутил рукой перед глазами, — своего рода инструктаж. По линии Дальней разведки.

Почувствовав, что орденка порядком загрузилась моим ответом, не стал дожидаться у моря погоды. Продолжая привычную кошачью игру, я одним прыжком оказался на столе и уселся прямо перед ошалевшей от такой наглости Высшей… Ну, чуть справа, зачем совсем её доводить?.. Подтянул под себя колени. Подмигнул, всем видом демонстрируя ожидание ответа.

— Ну ты и борзой, Кошак! Вот, оказывается, за что тебе это прозвище дали! А я всё гадала: почему, да почему…

— Не борзой — игривый. Есть разница. Поверь, кошки это очень хорошо чувствуют. Борзой бы в их среде просто не выжил бы.

— Ближе к делу, — поморщилась метиллия. — Что по Ясеню?

Ещё раз смерив орденку задумчивым взглядом, я начал свой рассказ. Что характерно — абсолютно серьёзно, стараясь говорить чётко и по сути, как на докладе.

— Я утверждаю, что в Ясени проводил операцию по линии Дальней разведки. Собственную операцию, на которую мне дала добро Верховная, и даже твоя Верховная, Романа, скрепя сердце, её санкционировала. Признаюсь, на тот момент я не знал, что меня ждёт в Ясени.

— Так, стоп! — подняла ладонь Высшая. — Сразу расставим точки над «и»: поездку в Ясень санкционировала Верховная Дальней разведки?

— Скорее, отнеслась с пониманием. Заинтересовалась. Насторожилась. Ты дальше поймёшь, почему.

— Продолжай.

— Это была чистой воды интуиция, озарение. Изучая политическое устройство Внешних колоний, я наткнулся на этот странный мир. Да, нестандартный для внешников, нереально ухоженный. Да, с необычной формой правления, архаичной монархией. Но всё это — не главное. По крайней мере, на том этапе не было главным. А главным знаешь что было, Романа? Мир этот был удивительно похож на моё родное государство Земли, каким оно представлялось несколько столетий назад! Но где варварская Земля, и где высокоразвитое Планетарное образование Ясень? Ощущаешь ассоциативную цепочку? «Земля» — «Дальняя разведка» — «Ясень». Подробное знакомство с имеющимися данными по миру только подтвердило поразительную схожесть культур, по крайней мере внешней, языковой её части. Это был перст судьбы, как когда-то Земля стала поворотной точкой в нашем с Дианой, а позже и с Валери, любовном треугольнике. И заметь: для всех этот треугольник разрешился с большой пользой. Пусть Валери умерла, но оставила огромное посмертие, да и умерла… счастливой, любимой мужчиной и совершившей для Экспансии нереально много. Но больше всего выиграла Экспансия. Сохранение кондиций Высшей Дальней разведки, улучшение кондиций Высшей валькирии, Планетарное образование Литания и… перспективного мечника, отличившегося на ниве Дальней разведки. И вот теперь Ясень. Улавливаешь аналогию, Романа?

— Мне кажется, пока ты просто притягиваешь за уши одно к другому. Но я готова слушать, ты говоришь разумные вещи. Продолжай.

— То есть я не говорю откровенного бреда, как ты ожидала? Про любовь и доброе-вечное? Ладно. Продолжим. Знаешь, что случилось в Ясени? Думаешь, просто один глупый зарвавшийся мальчик трахнул там случайно подвернувшуюся… назовём это под руку… наследную принцесску? А заодно подрался с другим мальчиком, получив от этого неземной кайф? А вот и нет, Романа! Ясень — это начало серьёзной партии. Моей личной партии. Давай начнём с самого важного, что там произошло. Её Величество Королева Ясеньская объявила информационную войну Псиону. Жёсткую, беспощадную, и что-то мне подсказывает, что эта правительница в ближайшее время поставит на уши всю Конфедерацию. Я смотрел ей в глаза, ощущал её ярость, ощущал, как в её умной головке роятся мысли. Нет, это был не бред ошалевшей от власти женщины. Нет, она слишком умна для импульсивных поступков. Тебе известно, Романа, что мои валькирии признали в ней Высшую? С непонятной специализацией? Ну, судя по моим наблюдениям — с однозначной склонностью к политической интриге и психологии. Она управленец, каких поискать, и тонкий политик. Чувствует людей, ощущает момент. Она советовалась со мной, как ей лучше поступить. Я дал ей своё видение, выработанное совместно с Ведьмой. Она признаёт во мне сильную фигуру, достойного уважения политика, хорошо знающего человеческую психологию по обе линии фронта. Ей интересна Республика. Об этом говорит уже тот факт, что она отпустила со мной девочку. И знаешь, что это значит конкретно для моей операции, которую вы для меня готовите в Ордене? Это значит, что Псиону в ближайшие полгода будет не до какого-то агента влияния Республики. Они будут бегать, как в попу ужаленные, чтобы сохранить хоть какие-то репутационные очки в Конфедерации. Я сам обеспечил своей операции прикрытие. А ещё мы получили в этой игре интересного союзника. И ты, Романа, вместе с Верховной, выделишь ей минимум три боевые группы мечниц для прикрытия. Чтобы псионцы, как прочухают о последствиях своих бредовых решений, не убрали неудобную фигуру. И это, заметь, не единственная выгода, которую я во время своего променада заработал для Республики. Смотрим дальше?

— Да, — выдавила орденка. Она была мрачнее тучи. Уже поняла, что попала.

— Ярослава Ясеньская, которая сидит сейчас в моей комнате и пьёт травяной взвар, и которую ты в горячке неудовлетворённости приняла за постельную грелку — это наследная принцесса Планетарного образования Ясень. Наследная! И её отпустила сюда мать, Королева Ясеньская! Знаешь для чего? Чтобы та лучше узнала своего будущего союзника, Республику. Это политическая заявка, девочка. Ты это понимаешь? А ещё она тем самым объявила, что начинает войну против противника Республики — Псиона. Она так дочь спрятала, понимаешь? А знаешь, почему она так поступила? Потому что Псион зарвался. Эти дегенераты даже не поняли, что сотворили. Они не просто пытались убрать политическую фигуру, они пытались использовать наследную принцессу… как подстилку! Как экзотическую игрушку! И Королева своим шагом говорит им: вы меня унизили, вы унизили моё Планетарное образование, и теперь огребёте по полной, а я буду с вашим врагом! Чувствуешь хватку Высшей? А, Романа? Как тебе Королева Ясеньская? Но и это ещё не всё. Я чувствую, своей интуицией, которую вы раз за разом пытаетесь растоптать всем Орденом, что Ярослава ещё сыграет свою роль на Псионе. Вы ведь внедрение планируете? Я не знаю деталей, но давно догадался, что не буду очередным статистом, а буду… Мечом Республики. Только теперь не в Литании. А сейчас подумай вот о чём. Зачем лорду Псиона понадобилась Наследная принцесса Ясеньская? Вижу, что понимаешь. Это ведь твоё направление. Он хочет помериться ху… кхм… полями с другими лордами. Сказать: смотрите, кто у меня в гареме! А у вас такой нет, поэтому мой ху… кхм… мои поля длиннее! А теперь представь, что вместо посрамлённого лорда заявляюсь я, весь такой красивый, с этой самой наследной принцесской под боком. Которая с меня пылинки сдувает, и которая презирает оборзевших лордов. И, поверь, не преминёт высказать им это в лицо. Она девочка боевая, с детства увлекается рукопашкой. Даже морду своему визави разукрасит, если возможность представится. Но дело даже не в этом, дело в моём гареме, который я с собой привезу. Не просто кучу агентов Республики. Нет. Это будут мои девочки. Пусть не гарем, они слишком самостоятельные, да и мне нафиг нужно их унижать и задвигать. Пусть будет прайд. Так и скажу лордам: это мой прайд, мои боевые подруги по постели. Им зайдёт на «ура», поверь, я эту породу мужиков хорошо знаю. А что они увидят в прайде? Да, девять валькирий. Этим их не удивишь, хотя и впечатлишь — наверняка не один раз убеждались на своей шкуре в остроте их коготков. Ещё будут орденки. Я думаю, хватит тройки. Одну из них уже нашёл — ею станет Аня. Остальных подберём, но подбирать буду я. Чтобы это был не приказ, а их собственное желание, их собственный интерес ко мне и моей игре. К игре со мной. Но всё это не станет для псионцев шоком, даже в совокупности, хотя и будет выглядеть весьма сильно и статусно. А вот что их шокирует, и шокирует капитально — так это появление в моём прайде Наследной принцессы Ясеньской. Девочки, которая готова грызть им глотки, и которая не прячется где-то там, а сидит здесь, в Псионе, рядом с мечником одной с ними крови. Это будет вызов. Это будет такой драйв, что весь Псион всколыхнётся. И это даст повод почти сразу утопить в крови наиболее отмороженных местных ублюдков. Того же лорда, который санкционировал кражу принцессы. А дуэли, Романа — это статус. В крови по локти они уже не смогут об меня ноги вытирать. У меня за спиной будет авторитет, будут эти реки крови на моих когтях. Понимаешь мысль, Романа? А?

Романа тяжело вздохнула, отвернулась. Попыталась подняться, но я был настороже, придавил её бедро своей ногой. Тогда она повернулась и, вымученно улыбнувшись, выдавила:

— Да, неприятно всё узнавать последней…

— И это всё, что ты хочешь мне сказать? — вопросительно изогнул брови.

— Ты не похож на того, кому требуются чьи-либо извинения.

— Нет, не извинения. Признание.

— В чём ещё? Я уже призналась, что Верховная по каким-то причинам не посчитала нужным делиться со мной стратегической информацией. Недостаток информации стал причиной неверных выводов по ситуации. Я тебя сильно недооценила. Отнеслась, как к обычному стайному коту. Меня это… сильно расстраивает. Экспансия должна вершиться без подобных сбоев.

— Вот это я и хотел услышать! Мало приятного в том, что ты, Высшая Ордена, признала очередную ошибку в Большой Игре — ещё до того, как она развернулась на полную. Орден опять ошибся на мой счёт. А теперь скажи, почему?

— Да тут и думать нечего, — спокойное пожатие плеч. — Долгое время мы считали Диану излишне одержимой тобой. Считали её пристрастной. А оказалось — это мы пристрастны, а она давно, с самого начала, одна была объективной. Ещё тогда, на Дне Памяти. А уж после… До того, как послушала тебя, думала, все эти россказни про Высшего Дальней разведки — бред, попытка очаровать, сыграть на твоих амбициях. А оно вон как получается…

— Что, опять из-за того, что я мужчина? Вы не верите в саму способность мужчины иметь ранг Высшего, в его возможность добиться высочайшей планки в развитии личностных кондиций и компетенций? Романа, вы сейчас ведёте себя так же, как мужчины на моей малой родине, Земле. Но они так считают по отношению к женщинам, а вы — к мужчинам. Эти стереотипы застят вам взор.

— Нет. Стереотипы, конечно, сказываются, но не только. Суди сам. Мужчина. Варвар. С кровью псионца. И доверять такому уникуму операцию эпохального масштаба, на которую, если она начнёт удаваться, будет работать вся многотриллионная Республика… Кому могут подчинить три ударных флота Республики… Три Ударных Флота! Такой силы Республика ещё никогда и ни на одном направлении Экспансии не концентрировала! Это чудовищная сила, способная раскатать весь Псион, все их пять стержневых Лордств. Оставить даже не выжженные планеты, а космический мусор на их месте. Пыль. Там одних Разрушителей больше тридцати! Как думаешь, можем мы вот так, с бухты-барахты, доверить всё это… тёмной лошадке, да ещё и мужского пола, то есть непонятной вдвойне, если не втройне?

— Ой-ли! Никогда не поверю, что у тебя, Высшей Ордена, нет моего психологического портрета!

— Есть. Но от этого принимать решение не легче.

— Не скажи. Вот что для меня самое важное в жизни?

— Женщины. Твои женщины. Не Экспансия!

— Вот! Но если мои женщины бредят Экспансией, это, почитай, одно и то же. А теперь добавь в формулу мою клятву на Дне Памяти. Валери недавно напомнила мне о ней. Неужели есть в Республике кто-то более мотивированный на служение Экспансии? Ведь кто сказал, что путь к ней обязательно должен быть прямым и торным? «Дао» у человека может быть разным, но он всегда ведёт к одному — к просветлению.

— Эта твоя земная философия… — поморщилась орденка. — Но должна признать, есть в ней что-то такое… родственное дочерям Республики.

— На Ясени, Романа, я помог своим женщинам раскрыться. Они доверились мне и показали себя способными агентами Дальней разведки. Для будущей миссии на Псио это важно. А что скажешь ты, Высшая? Готова ли ты доверять по-настоящему?

Орденка в одно движение оказалась на ногах. Нависла надо мной. Это было несложно, ведь я сидел на столе, притянув ноги к себе, приобняв колени, так что казался сейчас особенно маленьким. Маленьким и взъерошенным, что тот кот.

— И для этого, как понимаю, нужно назваться твоей женщиной, Меч Республики?

От республиканки потянуло полями. Сильно. Пряно. Не знаю уж, как у Романы с потоками, но вот с полями у неё всё было просто отлично. Не хуже, чем у первой в моей жизни Высшей Ордена — Лираны О'Грай.

— Не назваться — стать ею.

— Тогда открой свои покровы. Прими мои поля.

— Ты должна понимать, что это палка о двух концах, Романа.

— Я понимаю это.

— И готова, как до того Лирана, полностью открыться навстречу?

— Не хочу больше совершать ошибок на твой счёт. Это слишком серьёзно, чтобы ограничиться полумерами.

Я резко поднялся на ноги. Замер точно напротив серьёзной и такой сексуальной в своей мудрости женщины. Провёл тыльной стороной ладони по её щеке. Она потёрлась о ладонь в ответ. Одновременно меня накрыло целым калейдоскопом ощущений от раскрывшихся навстречу полей — приглашающих, трепещущих, жадных.

— Значит, ты уже на пути к переосмыслению?

— Да. Нет смысла с тобой играть… наши игры отдают воспиталищем. Ломать сложившегося Высшего, пытаться что-то ему объяснить наглядной демонстрацией, когда он и так знает, как детей делать… Это глупо. Считай, добился своего. Я признаю твои кондиции Высшего Дальней разведки, Меч Республики!

Одновременно со словами начались действия. Романа оплела моё бёдро стройной сильной ножкой. Обняла мою шею руками. И, не отводя взгляда и не закрывая глаз, приникла в медленном, жадном поцелуе. Я ответил, крепко обхватив ладонями упругие ягодицы, из-за активной её позы особенно напряжённые. Ощутил, как женщина вся подаётся навстречу, как обнимает полями, точно гигантская бабочка — крыльями. В ответ метнулись уже мои поля, раскрываясь навстречу, укутывая плотно, но нежно и аккуратно.

Ещё до того, как мы слились в едином бесконечном экстазе, мечница издала сдавленный счастливый стон — и это послужило спусковым крючком нового броска. Мои бёдра теперь оказались оплетены уже обеими её ножками, я же с рычанием перевернул женщину, усаживая на стол. Воистину, мне везло на высокопоставленных республиканок с их невероятно удобными кабинетами, словно специально созданными для игры…

Я сидел в кресле-коконе кабинета Высшей, а на мне неистовствовала эта странная женщина, по которой и не скажешь, сколько в ней сокрыто страсти. Нет, все республиканки обожают секс и во время него словно бы раскрываются, становятся особенно активными и чувственными, но Романа даже среди своих товарок выделялась в лучшую сторону. Не выдержав очередного эмоционального взрыва, девочка с глубочайшим стоном опала на меня, прижалась, распласталась, даже в таком положении не забывая требовать очередную порцию ласк. Разумеется, тут же их получила!

Мои коготки прошлись по стройному телу — сейчас расслабленному, но готовому в любой момент сорваться в новую чувственную феерию. Мерные вибрации удлинившихся лезвий вспороли спокойствие податливой плоти. Они дотянулись буквально до каждой чувствительной точки, своими касаниями сводя с ума уже почти успокоившуюся женщину. И именно в этот момент, словно специально дожидалась завершения очередной кульминации и её медленного перехода на новый круг, над столом возникла голограмма.

Верховная Ордена несколько долгих секунд разглядывала открывшуюся ей композицию. Ни один мускул не дрогнул на её лице, но я отчётливо ощутил её недоумение, граничащее с изумлением.

— Вообще-то по нашему плану это должны были делать молодые мечницы, — безэмоциональным голосом заметила властная орденка.

Что примечательно, юмора в её словах не было от слова совсем. Она реально считала, что приобщением меня к Ордену должны заниматься молодые мечницы, и не след Романе подменять собой молодёжь. Мне же, хоть убей, фраза показалась насквозь ироничной. Секс подчинённой на рабочем месте — это в глазах Верховной нормально. Но он же, когда сексом должны заниматься другие — нет. Вернее, не категоричное «нет», а, скорее, лёгкое сомнение, которое предлагалось разрешить Высшей.

— Этот наш план, Львица — полная профанация, — вздохнула метиллия в моих руках, и её бархатистые влажные глаза подёрнулись поволокой грусти, от чего заблестели и сделались ещё прекрасней. Сопроводив свои акробатические этюды виноватой улыбкой, женщина извернулась, чтобы оказаться лицом к столу с голограммой, и устроилась у меня на груди, точно на спинке удобного кресла. Её стройные ножки протянулись вперёд, вытягиваясь напряжённой струной, а в следующий момент она сама гибко и сладко потянулась. — Сразу нужно было пообщаться с Кошаком по душам, а не заниматься воспиталищем.

— Теперь вы пообщались. Что скажешь? — в голосе Верховной прорезались нотки заинтересованности.

— Нечего ему делать в Ордене. Нужно признавать его кондиции Высшего Дальней разведки, и уже определяться, что с ним таким делать дальше. Лично я за то, чтобы доверить ему самостоятельно вести эту операцию, тем более что он её уже начал, — последняя часть фразы прозвучала немым укором, мол, почему вовремя не довела стратегическую информацию? А далее Высшая в скупых, информативных фразах пересказала начальнице суть моей отповеди.

— Леон, ты считаешь, Королева потянет? — обратилась ко мне высокопоставленная орденка, почему-то пропустив укол Высшей мимо ушей.

— Потянет, Львица, — принял я игру, понимая, что женщина намеренно включает меня в разговор, через это демонстрируя изменение отношения. — Я смотрел ей в глаза, ощущал её ауру. Она действительно Высшая — не по генетике, но по образу мыслей и темпераменту. Даже кошки это интуитивно считали. Королева точно наделает шороху в Конфедерации, нужно только немного подыграть ей с нашей стороны. Выделить то, что ей нужно для минимальных гарантий безопасности.

— Я получила её послание. Республика никогда не была склонна к мирной внешней политике. Откуда её уверенность в нашей готовности пойти навстречу?

— Мы разговаривали. Я предупредил её о возможном начале игры Республики с Псионом. Она готова рискнуть. Задета честь Династии. Можно стерпеть, получив компенсацию, а можно ударить в ответ. Королева очень хочет ударить. Тут вопрос принципа, особенно остро встающий при монархическом строе.

— Ситуативный союз?

— Да, Верховная, ты очень точно это определила. Монархия интересна в Конфедерации, где она — диковинка. Туристы готовы платить, местные элиты готовы платить. Однако её перспектива в Республике не очень понятна.

Мы помолчали. Верховная явно что-то просчитывала или с кем-то советовалась, несколько раз она даже исчезала из сектора обзора, но потом появлялась вновь. Появившись окончательно, Львица несколько долгих секунд вглядывалась в мои глаза, словно рентгеном просвечивала! Уверен, находись она напротив, выдержать такой взгляд было бы ой как непросто! Наконец женщина заговорила, и интонации её голоса оказались неожиданно мягкими, совсем человеческими. Такими увещевают непутёвого ребёнка.

— После твоего успеха в Ясени я уже не сомневалась, что все наши на твой счёт планы обречены на провал. Они просто бессмысленны. Мы тебя упустили ещё там, в Литании. О'Стирх сыграла на опережение, она чётко оценила последствия своих шагов, поняла, как именно оторвать тебя от Ордена, и начала работать. Даже её смерть в итоге сыграла на руку её плану, заставила тебя пережить ещё одну психологическую встряску, окончательно утвердив кондиции на новом уровне личностного развития. До Ясеня был шанс, что всё это несерьёзно, но теперь сомнений нет, тебя уже не переделать.

Однако самым острым были не слова — интонации властной женщины. Львица сожалела. Не старалась надавить, не старалась поставить ультиматум, а просто сожалела, признавая свершившийся факт. Я отчётливо вспомнил наш последний разговор, аккурат перед Ясенем. Тогда Верховная чётко сказала: тебе нужен статус именно в Ордене, чтобы вести предстоящую миссию. Эту самую миссию. Неужели она… Да ладно, не может быть! Из-за такой ерунды, как отсутствие личного контроля, сворачивать уже фактически идущую миссию? На которую заложились и валькирии и разведчицы? С чего бы?

— Разве нельзя иметь предрасположенность в… разных направлениях личностного развития? А после выбрать то, которое… пусть и не полностью определяет личность, но… тоже присутствует в числе прочих? — начал я осторожно, будто проходя по тонкому льду. Вопрос, в самом деле, был несколько щекотливым. Если всё называть своими именами, я предлагал, ни много ни мало, пойти на ухищрение, отойдя от сути вещей, от традиции, принеся её в жертву необходимости.

— Иметь предрасположенность — можно. Высшая, как ты знаешь — это умение оперировать запороговым числом потоков. Но есть психологическая деформация, которая для разных сфер своя. Есть наработанный авторитет, который в каждой фракции свой. Существует традиция не нарушать чёткую линию личностного развития. Ты же предлагаешь пойти против традиции. Фракции не примут такого волюнтаризма. Дальняя разведка не поймёт, если тебе, при доказанных и многократно подтверждённых кондициях разведчика, присвоят статус Высшего Ордена. Не после Ясеня. С подобными вещами не шутят.

— То есть всё дело… в формализме? Из-за банального формализма Республика готова свернуть перспективную операцию, из-за которой уже погибла одна Высшая, а ещё куча народа заложилась на неё? В тех же фракциях, о которых ты ведёшь речь?

— Дело не в формализме, — поморщилась Львица. — Внимательно проанализируй то, что я тебе сказала. Статус Высшего Ордена ты получить не сможешь. Всё слишком далеко зашло. А вести операцию в другом статусе… Ты не владеешь ситуацией Псиона в достаточной мере, но наши внутренние преграды должны быть тебе хорошо известны. Что, правда не понимаешь?.. — Львица посмотрела на меня, как на дитя неразумное. Вот космос! Тяжёлый же она переговорщик! Одна только мимика оказывает действие большее, чем крики и удары когтей.

— Ты про издержки для мужчины в женском коллективе?.. Не спорю, это проблема. Я хорошо помню, как было сложно Ва́лери О'Стирх на нашей единственной совместной десантной операции в составе сил Экспансии… Ей всем всё приходилось доказывать, причём каждый раз заново. Но тогда она брала на себя всю тяжесть договорённостей. Мне самому не нужно было командовать. Ты ведь это имеешь в виду?

— Да.

— С тех пор, Львица, прошло два года. Я уже не тот зелёный котёнок, каким был в самом начале. Научился ладить с рядовыми республиканками. Имя Меча Республики имеет прямо таки магическое воздействие. Если кто про мои планеты-прародительницы и не слышал, то уж эмообразы всяко пробовал… — подмигнул с интересом слушавшей меня метиллии. — С разведчицами, опять же, без проблем взаимодействую. С валькириями общий язык нашёл. Кошки меня вообще за своего считают! А это — уже половина дела, ибо мало кто может перебороть валькирью солидарность.

— Общий язык с валькириями, говоришь… Уж не хочешь ли ты покомандовать кошачьей братией? — изогнула бровь собеседница, и к интересу добавилось что-то ещё. Что-то непривычное, нехарактерное для этой серьёзной дамы.

— Зря ты так, Верховная, — а вот сейчас было реально обидно! — Я натаскивал молодёжь. Водил в бой стаю. Кошки мне доверяют. Но быть Высшим в десанте…

— А что, довольно перспективно. Кошки постоянно бравируют своими котами. Тыкают в них на любых совещаниях, когда речь заходит о статусе мужчин в Республике. Десантом ты, опять же, руководил…

— Я не вёл сложные операции. Не занимался работой тыловых служб, медиков. Десант — это подготовка стай, их снабжение. Я видел Смерть в работе. Для этого нужно уметь не только с магниткой бегать и когтями махать. Несколько десятков лет нужно в признанных Старших проходить. Получить необходимые компетенции.

— Нет, ты правда подумай, — стало очевидно, что Верховная банально… иронизирует! Ёрничает, если всё называть своими именами. Что-то в моих словах её задело, что-то показалось настолько выходящим за грань, настолько абсурдным, что невольно пробудило юмор в обычно предельно серьёзной даме. — Я поддержу.

— Поддержишь?.. — опешил я от подобной перспективны.

— Разумеется! Уважаете мужчин? Любите котов? В прошлом, в по преимуществу мужском командовании, единственной женщиной была именно десантница. Снежка. Теперь общество женское. Командиры — женщины. Валькирии запросто могут снова выделиться и предоставить общественности единственного мужчину-командира. Кошак — Высшая валькирия… Согласись, звучит!

— На Псионе точно обхохочутся… — протянул я кисло. — Ты ведь издеваешься?

Верховная улыбнулась. Очень по-доброму так, без издёвки или небрежения.

— Если бы речь шла об обычном коте, в котором проснулись потоки, ты уже был бы Высшей валькирией, Кошак. Излишне независимых кошек, которые ходят сами по себе даже от Ордена, иногда надо учить уму-разуму. Знаешь, как учат котов?

— За шкирку и мордой в г… но. И по заднице несколько раз съездить.

— Вот-вот! Именно так. В г… но. Сделать посмешищем остальных фракций.

— При условии, что кот будет липовым. Не советую в другой ситуации так шутить. Слишком много крови прольётся.

— Ничего. Переживут. В следующий раз умнее будут. Только скажи-ка мне вот что, — и Верховная, вмиг отбросив всякую показную несерьёзность, сделалась той, какой она и являлась по сути — тяжёлой и властной правительницей многотриллионного космического государства. Ещё и вперёд подалась, нависнув. Её взгляд опять сверлил до самых печёнок. — Зачем эта миссия нужна тебе?

— Мне?.. Нет, Верховная. Она нужна Республике. Это — часть Экспансии моих женщин. Валери я поклялся завершить её Экспансию. Диана спит и видит умиротворённый Псион. Кошки просто хотят игры. Даже Ярослава Ясеньская хочет праведной мести, пусть она и не республиканка ни разу. А ещё целый сонм моих сестёр по фракции ежечасно стоит на посту, в железных коробках посреди космоса, чтобы псионский бардак не пришёл в Республику. Это — их Экспансия тоже. Поэтому и я хочу того же. Помочь моим женщинам в их Экспансии.

— Ты можешь не вернуться. Это — дорога в один конец. По крайней мере, для многих и многих до тебя.

— Плевать! Главное, я буду знать, что сделал всё, что в моих силах, и даже больше. И они будут знать…

Мы помолчали. Орденка держала театральную паузу, продолжая сверлить меня пристальным взглядом своих тёмно-коричневых глаз. Но вот, очевидно посчитав накал моего нетерпения достаточным, начала, печатая слова:

— Хорошо! Будь по-твоему. Я одобряю, чтобы миссию по Псиону вёл Высший Дальней разведки. Ты полетишь на Псион уже через несколько недель. Придётся свести подготовку к минимуму — раз игра уже началась. Милослава Ясеньская тоже получит запрошенную помощь. И ты не прав, Кошак, — пожилая орденка усмехнулась, но вместо обаятельных ямочек в уголках губ у неё вышел натуральный оскал. — Я готова рушить стереотипы. Понимаешь… До тебя мы сами готовили агентов внедрения, даже мысль с гаремом пытались реализовать. Но когда даже сами мальчики не верят в то, что рядом с ними — их девочки, у псионцев все наши потуги вызывали лишь смех. Они мешали с грязью и мальчиков, и девочек. Другая культурная среда. Не внешников же готовить для внедрения! Да, по культуре они ближе, но ведь они ни разу не мечники! А немечнику в Псионе делать нечего. Он там на положении скота. Псионцы уважают только личную силу, только мощные поля, только волю и готовность убивать и умирать. Наша ошибка была в том, что мы всё брали на себя, не пытались бросать мальчиков к внешникам, чтобы те учились там выживать. Не пытались натаскивать мальчиков в других фракциях, создавали для них пусть и тяжёлые, но комнатные условия. Валери оказалась умнее Ордена. Гибче. Я теперь чётко вижу, что для такой миссии нужны не орденки, которых мы всегда использовали в Псионе, а именно валькирии. Импульсивные, сильные, отчаянные, готовые драться, обожающие играть мужиками. Тебя сделали натуральным Кошаком. Ты такой же безбашенный, как валькирии, с которыми спишь. И ведь не сломали, не раздавили! Значит, был достоин. Никто тебе не помогал, кроме самих валькирий, но их помощь ещё нужно заслужить, выгрызть у них самих.

Хоть мы тебя упустили, но это сыграло на руку Экспансии. Скажу больше. Сначала мы рассматривали тебя, как рядовую попытку внедрения. Чтобы попытаться делать через тебя точечные уколы. Но для Высшего Дальней разведки это мелко. Ты стоишь большего. Уже не один раз доказывал. Поверь, даже твоё успешное внедрение в стаю, твоя ей адекватность, которая у многих вызывала сомнение, уже доказывает твою адекватность и нашей миссии. Поэтому я решила расширить масштаб планируемой акции. Ты получишь в полное распоряжение все три Псионских Ударных Флота. Переговоры с их Высшими мы проведём совместно, в режиме конференции. Будут также присутствовать Тина и твоя принцесса. Пусть девочки проникнутся важностью момента. Это История, Большая История, мальчик! История, понимаешь⁈ Мы готовы двинуть флота, если ты посчитаешь это необходимым и аргументируешь своё решение. Пора заканчивать игры вокруг Псиона. Я считаю, что нужно использовать твою карту по полной. Все первоочередные задачи я для тебя обозначу при нашей личной встрече, как только прибуду в Цитадель. Твоя команда в целом меня устраивает, но будешь серьёзные вопросы решать с привлечением специалистов Ордена. Девочек в боевую группу мечниц подберёшь в Псионе, там собраны самые достойные. Это обязательное условие, потом поймёшь, что оно оправданно. Только Аню я одобряю, остальных не одобрю. Трахайся, сколько влезет, но все твои связи останутся в Республике. Девочек бери, какие тебе нравятся — кто в душе остался валькирией. Хватит экспериментов, хватит сдержанности! Будете играть и грызть глотки. И Леон, последнее. Если у тебя получится… Ты не пожалеешь. Никогда. Но и ответственность будет огромной. И сейчас, и потом. И всегда помни: за тобой твои девочки. И те, что идут с тобой рука об руку, и те, что находятся здесь, в Республике. Не подставляй их. В Ударных Флотах тоже не бестелесные роботы, там такие же девчонки. Думай, прежде чем подставлять их под удар. Даже если им суждено умереть, они не должны умереть напрасно. Если примешь неправильное решение — будешь потом всю жизнь жалеть о загубленных душах. Это — цена власти, цена такой игры. Это не Литания, тут всё по-взрослому. Ты должен это понимать, от сих до сих. И не считай мои последние вопросы издёвкой. Я хотела почувствовать твои эмоции, понять, зачем тебе всё это, понять, как ты сам относишься к выпавшей на твою долю миссии. Я услышала всё, что хотела. Рада, что ты принимаешь ситуацию с Псионом близко к сердцу, это вселяет надежду на благополучный исход. Рада, что тобой движут не пустые амбиции. Рада, что ты не собираешься просто использовать девочек… впрочем, это ещё вопрос, кто кого у вас там использует. Всё. Теперь Романа.

Властная метиллия перевела взор на мою очаровательную кураторшу. Та всё время нашего разговора сидела, не дыша. Её захватили разворачивающиеся на её глазах страсти, непривычная игра со мной Верховной, чтобы вывести на эмоции, мои совсем не примитивные ответы. Девочка даже позволила приобнять себя на глазах у начальницы, хотя до того пыталась дистанцироваться — пусть это и выглядело глупо в ситуации, в которой нас застала глава Ордена. Теперь же мечница и вовсе подалась вперёд, ловя каждое слово Верховной.

— Романа, надеюсь, ваши отношения не скажутся на эффективности совместной работы. Не требую держать дистанцию, я уже поняла, что с нашим Кошаком это сложно, но постарайся не смешивать. Это не твой домашний мальчик, это твоя работа. С кадрами, — усмешка в глазах метиллии переползла на губы. — Теперь к сути. Проведи инструктаж Кошака по псионским родам, дай материал по их истории и текущему раскладу. Далее. Пусть сегодня же с ним начинают работать инструкторы по клинковому бою. Но несколько недель времени — слишком маленький срок. Пока всё равно придётся делать акцент на когти — по ним пусть тренируется с валькириями. Викера вполне способна поддерживать его уровень. Сориентируй также инструкторов, чтобы были готовы отправиться с ним на Псио. Да, и эту рыжую к делу приставь. Пусть тоже осваивается с клинками, раз собирается там куролесить. Всё, работайте. Когда буду на Ариале — приглашу.