Валькирии космоса. Книга 7. Ножны для меча

Игра не на жизнь, а на… раздевание

Вскоре стало понятно, что разведчица не подвела. На мой планшет пришло сообщение от неизвестного абонента: «Отель „Симфония“, номер 111 уже заказан. Оплатишь сам». Сказать, что я обрадовался — ничего не сказать. Летел на адрес, будто школьник на своё первое свидание. По приезде всё оплатил не глядя, а вспомнив напутствие разведчицы, ещё и заказал обслуживание в номер. Едва поднялся, а там…

У изящного обеденного столика овальной формы стояла… горничная. В характерном платьице чёрного цвета с весьма короткой юбочкой, в тёмных колготочках, с белоснежным кружевным фартучком и — внимание! — милейшим чепчиком, эдакой кружевной короной, подчёркивающей её высокую причёску. Ещё и взгляд такой… правильный, что ли? Скромница, красавица, даже ладошки на фартучке сложила. Ну а совершенно непривычный чёрный цвет волос лишь подчёркивал необычайный шарм овеществлённой покорности. Разумеется, я её сразу узнал! Да и как можно не узнать такую прелесть⁈ Эйди в образе скромной горничной будет теперь являться мне во снах! Само собой, эротических, никаких других эта чертовка не приемлет.

— Господин, сегодня я буду вам прислуживать, — мило проворковала скромница. Её глазки сперва обожгли меня обещающим взглядом, чтобы спустя мгновение вновь опуститься долу.

— Прислуживать?.. В чём же?

— Во всём, господин.

И опять этот обжигающий взгляд, точно говорящий: я плохая девочка, но ты должен догадаться об этом сам. А как догадаешься, так и приступим… ко всему. Разумеется, я не стал дожидаться развития этого странного спектакля. Подошёл. Откинул непослушную прядь волос с милого носика девчонки. Салатовые, в изумруд, глазки стрельнули в меня, пронзив, казалось, до самого сердца — такая в них была загадка с толикой насмешки! И именно этот обещающий взгляд выбил из горла звериный рык, следом за которым последовали действия.

Ничего больше не говоря, я подхватил «горничную» под попку и усадил на стол. Тот оказался на удивление прочным. Видимо, первое впечатление массивности и надёжности не обмануло. На мою горячность Эйди ответила новой фразочкой, буквально лучащейся показным возмущением:

— Господин Кошак, так же нельзя! Люди увидят. Мне стыдно!

Ну да, стыдно ей! Если бы было стыдно, не разводила бы ножки и не подавалась бёдрами вперёд — ещё и имплантом отрабатывая, чтобы я гарантированно не соскочил с крючка. Стоило мне принять чувственную игру и оказаться в жадном до ласки лоне валькирии, как остатки напускной стеснительности оказались отброшены. Но надо отдать девочке должное, свою роль она отыгрывала до конца. Так мило отдавалась, так чувственно помогала, ещё и позволила абсолютно всё! Даже свои роскошные пряди, когда чепчик окончательно улетел под стол, едва ли не сама вложила в мои руки. Знала, от чего с ума схожу, и делала именно это! А уж эти её фразочки, с неизменным «господин», добили окончательно. Правда, чаще всего в них явственно ощущалась ирония, особенно когда к слову добавлялось «Кошак». Насмехалась чертовка, но продолжала твердить свои будто бы встроенные во внутренний динамик фразы. Кукла — натуральная кукла!

Когда всё закончилось, мы лежали на кровати. Стол остался в самом начале, его последовательно сменяли стулья, кресла, ковёр на полу, даже широкий подоконник! И вот теперь мы здесь, на истинном алтаре любви — огромном многоспальном ложе. Номер явно был подобран со смыслом. Всё просчитали, бестии!

Лежать вот так, ощущая гибкое девичье тело в своих руках, было одно удовольствие. Раскинувшаяся на мне кошка шумно дышала в ухо, то и дело касаясь его губами. Её ладошки покоились на моих плечах, и нет-нет, а проходились по предплечьям тонкими пальчиками. Я же не разменивался по мелочам. Накрыл ладонью спину валькирии, второй рукой вовсю тиская упругую попку. Кошке нравилось!

— Где ты нахваталась этих фразочек? — первым не выдержал порядком затянувшегося молчания.

— В местных голосериалах.

— Ты смотрела сериалы⁈

— Я всегда тщательно готовлюсь к миссии, Кошак. Тебе ли этого не знать?.. Внешникам из головидения очень нравилось подобное обращение.

— Может, внешникам и нравится… некоторым… Но ты вела себя будто кукла, в которую вставили дурацкие пошлые комментарии. Совершенно нелепые и неуместные.

— Только не говори, что тебе не понравилось, — фыркнула метиллия, бессовестно облизывая мне ухо.

— Мне нравишься ты. Особенно в своей самоотверженности! Не хочешь, кстати, объясниться? Что за миссия? И что на это сёстры скажут?

— Миссия?.. Стая решила тебя поощрить. Я вызвалась добровольцем.

— Поощрить? За что⁈

— Ты наплевал на дурацкую конспирацию ради нас. Сломал об колено разведчицу. Хотя запросто мог куролесить с местными. Стая решила, что это заслуживает самого серьёзного поощрения.

— Подожди. Но ведь до того тебе чуть ли не силком запрещали проявлять эти твои закидоны.

— Запрещали. И сейчас хотели запретить. Только я всех послала. С тобой — можно. Мой лорд…

— Так! А это откуда?

— От Лираны. Тоже буду привыкать так к тебе обращаться… Они не хотели меня отпускать, да ещё и с таким настроем. Но Триша настояла. Встала на мою защиту.

— Триша⁈ — нет, сегодня, определённо, день откровений! Чтобы эта властная метиллия, республиканка до мозга и когтей, и позволила Эйди проявить слабость перед мужчиной? Воистину, мир сходит с ума! Или одна отдельно взятая его стая.

— Твоя сестра по наставнице так и сказала: если ему нравится, почему бы и нет? Наш ты мужчина, или не наш? Кот. Боец. Мечник. Надёжный. На всё готовый ради нас. Принадлежащий нам полностью, без остатка. Так почему бы не подарить такому милому мальчику подарок, которого он заслуживает?

— Нет, что-то здесь не вяжется… Так! Всё дело в принцессе! Я прав?

— Ну… — нехотя протянула эта бестия, с неохотой сознаваясь. — Наверное. Она ещё добавила, что, мол, нечего ему непонятно кого в прайд тащить. Мы вполне может дать всё, что ему нужно от женщины. Сами. Республиканки мы, в конце концов, или мимо проходили⁈

— Всё с вами ясно, республиканки вы мои… Но за самоотверженность спасибо, Ди. Я запомню. Ты была просто великолепна! Только обещай не засорять ни мне… ни себе… этими дурацкими фразочками мозг. Оставайся собой. Договорились?

— Да, — томно выдохнула подруга, активно завозившись. Её зубки впились мне в мочку уха, пальчики выпустили небольшие коготочки, тут же заскользившие по плечам и шее, а бёдра пришли в движение. Поступательное. И очень приятное по последствиям.

Вскоре егоза засобиралась восвояси. Признаюсь, до последнего не хотел её отпускать. После игры в поддавки девочка конечно наверстала упущенное, но свою валькирию я любил в любой ипостаси. Вот и сейчас, привстав на локтях, пристально наблюдал, как она одевается. Эйди сначала собиралась поспешно, но почувствовав мой взгляд, превратила обычное одевание в подлинный сеанс стриптиза. Наблюдая её гибкие вдумчивые движения, сопровождающиеся обещающей улыбкой, я бессовестно засмотрелся. Будто стал участником сеанса гипноза! Даже не заметил, как начал подниматься. Однако с валькирией этот номер не прошёл. Взгляд глаза в глаза — и вот уже меня накрывает разрядкой. Имплант. Эта бестия не постеснялась сопроводить им сеанс стриптиза!

Когда смог взять себя в руки и подняться, Ди была уже в дверях. Опершись на мощный стол, я пристально смотрел ей вослед. Опять пришло возбуждение — никакой имплант не понадобился! Да что там, я чуть было не бросился следом! Будто и не было всей этой наполненной безумствами ночи. И опять метиллия легко угадала моё состояние. Обернувшись напоследок, кошка… подарила мне воздушный поцелуй. Вместе с игривым касанием импланта. В этот раз, когда пришёл в себя, прелестницы в номере уже не было — благополучно отступила, оставив арьергардное заграждение в виде импульса удовольствия. В лучших традициях подразделений десанта. Ну, чертовка! Люблю её такой!

Едва Эйди скрылась, в дверь постучали. Нахмурившись, я пошёл открывать — прямо так, в чём был. Почему-то подумалось, что сестрёнка не удержалась и решила вернуться. С неё станется. Мне же это только на руку. Открыв дверь, увидел там такой знакомый передничек… и платьице… Ни слова не говоря, затащил попытавшуюся что-то пискнуть девчонку в комнату. Заткнул рот напористым поцелуем. Ногой закрыл дверь. Притиснул чертовку к стене. Поймал руки, заведя их за голову. И лишь теперь позволил себе залезть подруге под юбку.

Не прошло и пяти секунд, как девочку накрыло спазмом удовольствия. Я прибавил напора. После третьего раза подруга кулем обвисла в моих руках, тяжело дыша, и только теперь я заподозрил что-то неладное. Девочка дышала, будто загнанная лошадь, чего ни с одной из валькирий отродясь не случалось.

Отлепившись от пухлых девичьих губок, всмотрелся в лицо. На меня затравленно и в то же время с какой-то затаённой радостью смотрели чёрные глазищи совершенно чужой девчонки. Она была даже старше Эйди! Но жалась к руке, не желая отпускать мои пальцы.

— Господин, я пришла убираться. Не за этим, — постреливая глазками, горячо зашептала внешница. — Отпустите меня. Я буду кричать.

Ну уж нет! Ненавижу оставлять… понадкушенное. Только не сейчас. Я сразу отметил про себя, что девочка в принципе не против, но её реально могут хватиться. Да и дико ей как-то с первым встречным. Однако у внешников есть один универсальный аргумент, которого не встретишь в Республике.

Всё же оторвав пальцы от сокровенного — к величайшему неудовольствию подруги — я достал из валявшегося неподалёку костюма купюру максимального во Фрагии достоинства. Медленно, точно в эротическом движении, опустил её в соблазнительную ложбинку между женских грудок.

— Господин, мне нужно работать…

Ещё одна купюра опустилась следом, и в этот раз её движение сопровождалось хищным оценивающим взглядом внешницы.

— Господин, меня могут хватиться…

Третья купюра легла за бюстгальтер, после чего девчонка в моих руках удовлетворённо расслабилась. Её глазки томно смежили веки, демонстрируя согласие и полную готовность к продолжению. Горничную больше не волновала работа — как не волновали и те, кто может её хватиться. Желания кричать тоже не наблюдалось — если только в порыве страсти. Удивительная метаморфоза! Если Эйди на всём протяжении наших постельных игрищ напоминала куклу, то эта девчонка стала ассоциироваться с неким аппаратом с купюроприёмником. Вставил одну купюру — молчок. Вставил вторую — опять мимо. Вставил третью — всё, заработал вложенный алгоритм, всякий раз запускающийся по достижении критической денежной массы. Удобно, что могу сказать!

Впрочем, девчонка и своё основное предназначение выполнила, и действительно убралась в комнате. Упругой попкой протёрла стол, кресло, пол, ну и кровать до кучи. Под конец она ещё и тщательно убрала раскиданную одежду — разумеется, предварительно приняв душ. В общем, вложенные деньги отработала на все сто. На прощанье наградив меня обещающей улыбкой, ангел упорхнул прочь, оставив по себе пряный запах духов и вдохновение для мыслей о вечном. Нет, всё же валькирии — лучшие. Ничто и никто с ними не сравнится. Никакие внешницы. Разве что одна галактическая принцесса…

Воспоминание о Ярославе молнией опалило сознание. Достопамятный разговор, словно вживую, возник перед глазами: «У меня будет условие… Валькирии рассказали, что в Республике они определяют, с кем тебе спать. Так вот. В Конфедерации это будет моя прерогатива… Я хочу полного твоего доверия. Как ты доверяешь кошкам». До меня с запозданием дошло, что только что я нарушил нашу взаимную договорённость, и пусть в том разговоре не подтвердил и не опроверг этого её предложения, между строк осталось моё согласие. Яра достойна того, чтобы её уважали. Она идёт навстречу моим привычкам и республиканским закидонам, но и я должен озаботиться встречным движением. Одна она не вытянет. Только мы вместе. И если забывать про свои обещания, увидев первую попавшуюся юбку, то грош им цена. О каком доверии тогда можно говорить?

Мучимый тяжёлыми мыслями, я быстро ополоснулся. Но мысли и не думали отпускать, преследуя меня и во время коротких сборов. Даже в катере не отставали — только когда начал продумывать маршрут, несколько ослабили нажим. В дальнейшем удалось немного переключиться с гнетущего настроения на текущие задачи. Отыскать подходящий закуток между домами. Сделать намеренный крюк на катере. Оставить аппарат в нескольких кварталах. Пешком пройти оставшееся расстояние. И только здесь, в тщательно отобранной точке города, развернуть наконец переговорное устройство, врученное разведчицами «на чёрный день».

Штирлиц, должно быть, в этот момент в гробу перевернулся — вернее, его реальный прототип. Вряд ли легендарный шпион смог бы по достоинству оценить столь легковесного наследника своего дела. Использовать специальный шифрованный канал с навороченным коммуникатором для общения с возлюбленной — это всё равно что использовать связистку Мэри… для разговора с семьёй в Союзе. Благо, вместо Мэри в моём случае имелась лишь техническая примочка, в живом операторе не нуждающаяся. Не очень в духе спецслужб древности, но мне за глаза хватит. Если кого и подведу этим звонком, то только себя. Но для меня опасение подвести доверие звёздной принцессы было именно им — «чёрным днём». По крайней мере мысли в голове бродили самые безрадостные. Если уже сейчас начну игнорировать душевное равновесие любимой, то что от него останется в Псионе?

Сеанс связи выдался сложным, но я с честью преодолел все испытания. Труднее всего пришлось с орденками, ведь кошек рядом с принцессой не оказалось, стая в полном составе отбыла во Фрагию. Наконец шальная мечница сподобилась пригласить Ярославу. В кадре Яра возникла собранная, хмурая, готовая к самым неприятным известиям.

— Что случилось, Леон?

— Помнишь наш разговор в подпространстве Ясеня?

— Ты имеешь в виду…

— «В Конфедерации это будет моя прерогатива…» Это были твои слова. Помнишь?

— И?.. — принцесса явно не до конца понимала, о чём речь.

— Понимаешь, девочка… Не хочу недосказанности. Мои старые привычки чуть было не привели к катастрофе… наших отношений.

Слова про отношения напрягли девочку ещё более. Она принялась лихорадочно вспоминать и явно преуспела в этом. Ощущение опасности вообще здорово мобилизует человека. Я не мешал, поэтому дождался ответной реплики:

— Значит, ты реально собираешься советоваться со мной, если решишь переспать с другой женщиной?.. Прости, не ожидала.

— Не ожидала? — пришёл мой черёд удивляться.

— Мужики вечно говорят что-то подобное, — повела плечиками светская дама, в которую вмиг обратилась Ярослава Ясеньская. — А потом ты застаёшь их в постели со своей лучшей подругой.

— Думала, это просто… трёп?

— Не совсем. Просто сказанные в нужный момент правильные слова… Немного на республиканский манер, но всё же вполне узнаваемые.

— Ну так что?..

— Знаешь, если бы это был просто трёп — я бы знала, как на него реагировать. А вот так… даже и не знаю, что сказать. В Ясени такие вещи не принято обсуждать… Мне уж точно не доводилось.

— Спасибо за откровенность.

— Сейчас, повиси минутку.

Русоволосая прелесть откинулась в кресле и устремила свой взор куда-то за границы видимости. Спустя пару секунд в области передачи образовалась Милена, вернее, её голографическая проекция. Короткий обмен репликами, и вот уже Ярослава вновь обращает на меня взгляд, и там звучат заметные отголоски паники.

— Леон, но я не могу. Я же не знаю, как это у вас происходит…

— Разве Ми тебя сейчас не просветила?

— Она сказала, что ты давно забил на мнение стаи. Что ты уже взрослый мальчик, сам решаешь, с кем тебе спать.

— Это она так шутит. Напомни ей про зубы на стволе винтовки.

— Ладно, пусть так, — губы принцессы сжались в тугую линию. — Тогда скажи, как это должно выглядеть в твоём представлении.

— Думаешь, я сам знаю, как оно должно выглядеть? Как решим, так и будет.

— Хорошо! Тогда рассказывай, — в этот момент хмурая принцесса сделалась особенно деловитой. Явно что-то решила для себя.

— В общем, у меня тут в гостях была Эйди. В костюме горничной. Ускользнула, я бросился следом и затащил в номер горничную. Как вскоре выяснилось, немного не ту…

— И ты…

— Сунул ей деньги за беспокойство, а потом…

— Сунул уже ей?.. — фыркнула Ярка, как-то сразу успокаиваясь и вспыхивая злым весельем. — Да не дёргайся ты так, Леон! Я-то уж надумала не пойми что, а ты… Если заплатил — это не считается. Это как секс-куклой попользоваться. Сам понимаешь, такая… кхм… женщина мне не соперница. Поэтому прощён. И Леон, — и такой взгляд серьёзный и обещающий. — Я рада, что ты отнёсся к нашей договорённости со всей серьёзностью. Прости, если сразу не придала этому значения.

— Тогда… Давай сразу обговорим ещё один эпизод.

— Неужели я поспешила, и ты всё же забыл о договорённости?.. — иронично изогнула бровь озорная девчонка — новая ипостась принцессы.

— Нет. Это дело будущего. Возможно, мне потребуется сойтись с женщиной… Всего их четверо.

— Могу я узнать причину? — теперь Ярослава зримо подобралась. Нахмурилась, впитывая информацию каждой фиброй души.

— Да. Мне нужно получить от них информацию. Возможно, попутно утешить… Без этого будет сложно продвинуться в моей миссии.

— Тогда… Ты должен помнить и другую мою фразу: «Если это понадобится для Экспансии, я не буду сильно против». Помнишь? Так что ты в своём праве.

— Люблю тебя, девочка.

— Я тебя тоже.

Напоследок Ярка всё же не удержалась, подарила мне воздушный поцелуй. Ещё и глазками так стрельнула обещающе… Нет, всё же принцесса у меня прелесть. Не уверен, что с другой внешницей подобное бы прокатило, а она ничего, всё чётко разложила. Вот что значит — политическая закалка. В политике ведь как? Если не можешь остановить процесс, просто возглавь его и скажи, что так оно и задумывалось. Моя же сексуальная жизнь — это стихия похлеще взрыва сверхновой. У Яры постоянно пример с кошками перед глазами, и она явно уже отчаялась как-либо побороть этот феномен. Зато теперь моя совесть чиста. Можно грешить. В интересах Экспансии, разумеется.

С появлением в моей жизни кошек расследование выродилось в фарс. Я, безусловно, всё так же трудился, но не ради поиска разгадки, а в куда большей степени — ради утоления голода моих красавиц. Обычно их от подобного угара удерживала Экспансия, но здесь-то её не было! Кошки попали в сложно разрешимую логически ситуацию, когда вроде бы и нужно меру знать, но непонятно, ради чего себя ограничивать. Вот и приходилось мне расшивать логический затык лаской и заботой в неуёмных количествах. В сексуальном угаре ощутил тоску и по ещё одному неотъемлемому атрибуту республиканского образа жизни — регенератору. Без него кошки давались особенно тяжело. Так что времени на основную задачу оставалось аккурат после обеда — только к этому времени удавалось прийти в себя после ночных бдений.

Не оставлял я и попыток дешифровки карточной колоды. Мы с валькириями перепробовали все предложенные автором колоды позы, но, как ни странно, ход его мыслей так и остался для меня загадкой. Да и язык жестов на картах никак не желал превращаться в читаемые символы языка. Думаю, тут должна работать целая команда дешифровщиков, причём работать долго и вдумчиво. Всей… кхм… стаей. Один я точно не потяну, несмотря на все свои изрядно «подросшие» потоки.

Но иногда мне всё же приходилось вырываться из угара общения с кошачьей братией. Случалось это, когда приходил черёд принимать работу очередного детективного агентства. Первым — что мне показалось глубоко символично — отработал Марадо. Появившись в его офисе и вновь заняв знакомое кресло, я несколько минут просто пил предложенный травяной напиток — якобы собираясь с мыслями. Потом отставил чашку в сторону, с прищуром глянул на детектива и начал свою игру.

— Марко, давайте начистоту, — сказав эту сакраментальную фразу, я подался навстречу вмиг подобравшемуся собеседнику. Его взгляд сделался жёстким и колючим. — Она крашеная?

Сказать, что мой оппонент опешил — ничего не сказать. Он уже готовился к длительной борьбе, к каким-то жутким каверзам, на худой конец — к проблемам с деньгами у странного клиента. Ко всему готовился, но не к такой банальщине. Расслабившись, Марадо выдал лишь одно слово:

— Да.

— Я так и знал!

— И за это… знание… вы заплатили мне столько денег?

— Ну, не только за это. Ещё и вот за это, — я кивнул на лежащую на журнальном столике папку с пластифицированной бумагой и цифровым хранителем информации.

В таком же ключе я ставил в тупик и остальных сыщиков, разве что вопросы задавал другие, больше подходящие случаю. Это создавало так необходимый мне образ экстравагантного поклонника «заказанной» барышни, безобидного и чудаковатого. Одновременно подчёркивалось разочарование в полученных сведениях, и, как следствие, в «раскрытой» девчонке. Незачем оставлять ненужные подозрения. Детективы, конечно, привыкли не лезть в чужие дела, но когда их спросит кто-то влиятельный, с правильной корочкой, они не смогут не ответить. Даже священники прошлого сдавали своих прихожан, несмотря на тайну исповеди, а тут тебе никакого Бога сверху нет. Вернее, прибывший с вопросом и есть тот самый представитель Бога на грешной земле, последняя инстанция, которая, вообще-то, и лицензию может отобрать. Проще сдать непонятного господина. А так им банально нечего будет раскрывать, кроме экстравагантности своего визави. Просто перестраховка — тем более мне самому она ровным счётом ничего не стоила. Вскользь обронённая фраза, правильное выражение лица, и вот уже нужный эффект достигнут.

А вот с обработкой полученной информации вновь не задалось. Передо мной предстали самые обычные женские судьбы, формально разные, но в каком-то смысле характерные для Планетарных образований Конфедерации. Что в них могло быть зашифровано такого, что прольёт свет на хранилище компромата? Логично рассуждая, это могли оказаться координаты некоего места. Или название банковского заведения. Или независимый хранитель, то есть человек, пребывающий в неведении относительно содержания врученных ему документов. Хотя последнее маловероятно. Вряд ли мятежный журналист стал бы так рисковать материалами — слишком уж хрупка человеческая верность. Так что либо место, либо банк. Ни на что подобное четыре разнородные женщины не указывали — ни по отдельности, ни совместно. Если только дело не в их личностях, а в загадке самой колоды — тогда совместность могла что-то дать.

Конечно, в колоде мог быть зашифрован какой-то исключительно личный момент биографии самого Гаррета Равеса. Особенно в свете того факта, что ни одна из женщин не попала в поле зрения следаков во время активной фазы расследования. Если такой факт биографии и существовал, он не был широко известен знакомым и родственникам убитого. Ответы смогут дать исключительно сами внешницы. Как итог, требуется личное общение с четырьмя женщинами, ставшими невольными моделями для карточной колоды. Либо они прольют свет на какой-то нюанс жизни журналиста, либо своим поведением и своей собственной судьбой наведут на отгадку.

Так что мне необходимо искать подходы к каждой из девочек. Выводить их на откровенность. Причём делать это исключительно лично, никаких официальных шагов предпринимать ни в коем случае не следует, чтобы не спугнуть. Да и самих девчонок не стоит лишний раз подставлять под удар. Итак, что мне известно о пристрастиях и образе жизни героинь?

Во-первых, Мэри Гэвил, исполнительный директор инвестиционной компании. Ни семьи, ни родни, одна как перст. Зато успешный руководитель. Исключительно умная и опытная в делах леди, пусть и несчастная в личной жизни, которой у неё, почитай что и нет вовсе. Увлекается… а вот тут меня ожидал сюрприз. Девочка обожала в свободное от работы время расслабляться… в обществе секс-игрушек. Не удивительно, что так и не обзавелась сильным мужским плечом! Любое плечо проиграет игрушке по части удовольствия — особенно если вдолгую. А детектив, словно желая подшутить, ещё и приложил подробный список любовного «арсенала» Мэри. Не иначе, издевался — ведь от него требовались детали личной жизни, любовные же агрегаты формально подходят под это понятие на все сто. Пусть и не дают никаких реальных зацепок — но ведь формальность-то соблюдена!

Ради интереса сверился с голонетом. Да уж… А госпожа директор — та ещё затейница! Чего тут только не было! Разве что до человекоподобных андроидов не дошло. Видимо, имелся у Мэри на этом какой-то пунктик. Всё же она предпочитала не человекоподобных, а человеческих… игрушек. Время от времени. Так сказать, разнообразя личную жизнь. Для чего была не прочь развлечься с незнакомцем во время очередной ежевечерней попойки, которые устраивала себе с поразительной регулярностью. Неизменным в таких предприятиях оставалось одно — конечный список излюбленных госпожой директором баров, список которых детектив любезно приложил к делу. А то я уже грешным делом подумал, что этот юморист мне только бесполезные, зато весёлые картинки подсовывает. Ан нет, информация по делу тоже наличествовала. Три бара — выбирай любой и устраивай там «засаду». Пожалуй, с госпожи директора и начнём, уж больно меня позабавило её увлечение.

Так, и кто у нас следующий? Ха! Та рыжая, которая не совсем рыжая. Марко Марадо поработал на славу. Девочку звали Изида Биддис. Проститутка… кхм… извиняюсь, индивидуалка. Вроде бы есть отличие. Помнится, на Штарне кошки именно такую под меня подложили — в порядке тренировки перед вторым посвящением. Кошка, которая ходит сама по себе, то есть сама выбирает, спать ей с очередным объектом эскорта или нет. Высший уровень прокачки путаны или верх её карьеры — кому как привычней обозначать это социальное явление. Интересно, что покраска в рыжий цвет осталась у девочки от прошлого этапа её личностного развития — не смогла перерасти данный рудимент разгульной жизни рядовой путаны. Кстати, её естественный цвет — тёмно-коричневый. Вполне симпатичный, если верить приложенной объёмной фотографии. Тут ведь главное — сама фактура волос, которая у девочки была истинно роскошной.

А ещё Изида любит хорошо отжечь и… котиков. В смысле, обожает мягкие игрушки. Имелось приложенное фото, на котором вся её комната буквально утопала в меховых фигурках кошачьих самых разных форм и размеров. Заодно нашла разгадку одна из игральных карт — где девочка позировала, широко расставив согнутые в коленях ножки, между которых восседала… мягкая игрушка. Меховая киска была единственным элементом её гардероба, прикрывая собой… другую киску. К слову, кошки такую позу опробовали одной из первых. Им даже меховую игрушку искать не пришлось…

На этом месте я откинулся на спинку стула, за которым просматривал материалы. Прикрыл глаза. Забавно выходит. Девочка собирает котиков, и очень скоро получит в свою коллекцию ещё одного. Всем котам кота. Нужно будет обыграть этот момент во время знакомства. А может это судьба? Нет, не мог журналист знать, что именно мужская ипостась валькирии прибудет по его душу. Или мог? Что ж, всё станет ясно после личного знакомства с его необычной подружкой.

Следующей шла Фани Рива. К этой красотке я долго не знал, как подступиться. Не в смысле, как подступиться к оригиналу, а именно к её карточному воплощению. Уж больно серьёзным оружием массового поражения выступала эта бессовестно рыжая, активная и игривая внешница. Лишь валькирия была способна оградить меня от её вездесущего шарма, проступающего даже сквозь безобидную фотографию!

Стоит ли удивляться, что бестия оказалась… танцовщицей? И нет, вовсе не такой, о которой в первую очередь думаешь, слыша это слово. К стриптизу Фани если и имела отношение, то весьма опосредованное. Конечно, она подрабатывала в паре элитных клубов, но вообще-то танцевала преимущественно в подтанцовке каких-то местных популярных певичек. Звёзд с неба не хватала, много работала, и хотя держалась на приличном материальном уровне, но назвать её по-настоящему популярной не получалось.

Вот тоже странно. Меня всегда поражало, почему первую скрипку на эстраде играют именно безголосые певички, бездарно дрыгающиеся на сцене в подобии эпилептического припадка, словно выброшенная на берег вобла, а не одарённые девочки-зажигалки, изгибами тренированных тел демонстрирующие куда большее, чем способен дать прокуренный голос самой дивы. Там и работать над собой нужно очень много, и травмы запросто схлопотать, и способности нужны нерядовые. Их танец обычно — это что-то с чем-то. Он реально зовёт в такие эстетические и чувственные дали, какие и не снились сравнительно примитивному мотивчику с простенькими словами.

Наблюдать танец профессионалки — это истинное удовольствие для любого знатока и ценителя красоты человеческого тела. Наверное, большинство людей просто не понимают этого самого человеческого предела, выраженного в танце… Танцы на льду на моей малой родине являлись скорее исключением из правил, но и они не могли сравняться с популярностью играющих голосом див… Всегда подозревал в этом какой-то эпохальный обман. Или, если точнее, заговор. Ведь чтобы раскрутить очередную безголосую любовницу какого-нибудь бизнесмена, нужно не так уж и много — знай плати и рекламируй. А ты попробуй заставь её хорошо танцевать! Тут одной общей постелью не отделаешься… И никакой наркоты и алкоголя, которыми грешат поп-дивы и их мужские ипостаси. Под приходом или с бодуна не очень-то потанцуешь… Там великолепная форма нужна и не менее великолепное чувство равновесия, идеальный контроль над телом.

Ладно, что-то я ударился в философию. Задам девочке нужный вопрос при встрече. А уж в танце я ей точно пару смогу составить. Через это и будем с ней работать.

Осталась последняя из четвёрки — Арина Бельде. Черноволосая и черноглазая. Если бы не знал подлинный эталон красоты из Республики, счёл бы её идеалом. Уж больно породистое личико, да и фигурка утончённая, изящная, воздушная — такие легко могут свести с ума. Тем более девочка умна, образована, богата. Да-да, Арина из богатой семьи — единственная из всей четвёрки. Однако в этом имеются не только плюсы, на что указывает её богатая на события биография. Одно время девочка маялась со скуки и ударялась во все тяжкие. Сейчас вышла замуж и гоняет по галактике на личной яхте. Путешествует. Из-за этого было крайне сложно подобраться к ней, поэтому всё нарытое детективом шло по разряду косвенных свидетельств. Полагаться на них в полной мере не следовало — тем более девочка запросто могла сменить привычки. В высшем свете это вообще норма. Здесь привычки меняют со сменой статуса, точно богатые одежды. С ней будет тяжелее всего, но только из-за сложностей в поиске. Так-то к скучающей аристократке подступиться не сложно.

Итак, начнём с финансистки. Бар «Три желания». Самое обычное, пусть и славящееся качественным алкоголем заведение. Тут даже столиков почти нет — только обширная разветвлённая барная стойка. Ну да, в этом Планетарном образовании имелось и такое диво — заведение, где стойка ветвилась подобно нарисованной ребёнком ёлочке. Гравитационные дорожки легко заменяли мастерство бармена, позволяя отправлять напитки в полёт прямо от бара и на добрый десяток метров по ломаной траектории. Второе заведение именовалось «Ласки богини Мунди». Забавное название, особенно если вспомнить русский мат с моей малой родины. И нет, тут не ласкали… эти самые… «мунди». Здесь просто пили. А ещё имелся неплохой танцпол. Стойка, кстати, тоже была разветвлённой, оплетая своими изгибами место для танцев, но и индивидуальные столики наличествовали, для парочек. Приятное заведение. Наконец, последнее, «Дом греха»… и опять никакого разврата. Только азартные игры.

Вот в этом месте я серьёзно так призадумался. Если Гаррет Равес хотел на что-то намекнуть, то самое время, ибо игральные карты и игорное заведение связаны, что те братья-близнецы. Как-то очень естественно я приступил к изучению местных азартных игр и, увлёкшись, не заметил, как за спину скользнула долгожданная ночная гостья.

— Чем занят? — прозвучал дразнящий голосок Сай, а на плечо опустился её остренький подбородок. Девочка принялась вглядываться в ворох «встревоженных» голограмм, раскинувшихся передо мной в творческом беспорядке.

— Ты смотри, наш кот азартными играми интересуется! — на другое плечо легла крепкая ладошка Милены. — Не знала за тобой подобных увлечений!

— А давай сыграем? — на мои колени ввинтилась милаха Эйди, переключая внимание с голограмм. Да и как ему не переключиться, когда девичья попка так остро ткнулась в сокровенное?

— Знаете кошки, я готов играть с вами в любые игры. Главное, чтобы мы при этом были обнажены.

Валькирии зафыркали. Причём не только эта тройка, но и остальные, которым места на объекте обожания не хватило… Так! Стоп! Откуда они тут… все⁈ Это же чужое Планетарное образование! Я уже хотел было возмутиться, но Милена опередила.

— Вот и отлично. Хочешь увидеть нас обнажёнными? Пусть тогда будет игра на раздевание!

— А когда разденемся? — тупо уточнил я, совершенно ошалев от подобного перехода.

— Тогда… будем разыгрывать позы, — повела плечиками Милаха. — Нет, ну а что? Не на деньги же с ним играть!

Кошки вокруг зафыркали. Перспектива азартной игры на раздевание с последующим сексуальным подтекстом всем показалась крайне занимательной. Ещё бы! Ведь она полностью укладывалась в наши привычные стайные игрища, пусть в них и обходилось без карт. Но всё когда-то случается впервые.

— Только у меня нет игровой колоды…

— А это тогда что? — коготок Сай мило подковырнул перевёрнутую розой вверх карту, обнаружив ту самую, рыжую с котиком. — О!.. Как мило! Я тоже хочу, чтобы мой котик… оказался здесь!

— Сай, это не игральные карты.

— А что же тогда?

— Это вещественные доказательства.

— Знаешь, кот, я вообще-то неплохо разбираюсь в вещественных доказательствах… — протянула Милаха, выуживая из стола остальную колоду. — И могу с уверенностью сказать, это — не они. Или ты нас совсем за дур держишь?

— Именно потому, что многие разбираются в вещдоках, они и оказались у меня… — протянул я.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Это называется профессиональная деформация.

— Что ж, логично… — согласилась Мисель, усаживаясь на стол справа от меня и начиная ворошить коготком высыпанные на центр карты. — Кот деформировался на валькириях стаи… Можно даже сказать, профессионально деформировался… Так что не способен пройти мимо соблазнительных картинок.

Сёстры зафыркали, а Эйди ещё и в глаза мне заглянула. И где-то в глубине её глаз обнаружились игривые бесенята. Всё-то она понимает! Но молчит. Вот зараза!

— Сложно с тобой спорить, Миска, — и я крепко стиснул в объятиях Милаху. А дальше мой коготок, по привычной и давно наработанной траектории, заскользил по бедру, к паху, и дальше…

— Эй! — рыкнула метиллия у меня в руках, больно ударив по загребущим когтям. — Сначала выиграй!

— Девочка, ты же понимаешь, что я могу и настоять.

— Можешь. Только ты немного не в том положении, чтобы настаивать.

— Не соглашусь. Ты сегодня не одна, — я обвёл рукой комнату, буквально битком набитую валькириями. — У тебя полно конкуренток.

— Ты ошибаешься, Кошак, — неожиданно взяла слово Старшая, ещё и больно впилась ладонью в плечо. — Мы — сёстры. Не конкурентки. Стая хочет игры.

— Хорошо! Будет вам игра, — спорить с кошками, впавшими в предыгровой мандраж, было бесполезно. Только не когда вся стая объединяется в едином порыве. Всё же я жил, почитай, с десятком женщин, причём весьма норовистых женщин, каждая из которых имеет своё мнение. А такая вот синергия — подобна резонансу в волновой теории, то есть множит и без того сильное воздействие в разы. Это почти стихия, так что бороться с ней решительно невозможно.

Я резко поднялся, ссаживая с колен Милаху. И, что удивительно, та даже не пикнула. В другой ситуации девочка вцепилась бы в меня как клещ! Да что там, почти в любой ситуации! Удивительное единство мнений в стае образовалось. Прямо даже нехарактерное.

— Тогда будем играть в покер. Быстрая игра, заточенная на скорейшее расставание с деньгами… то бишь с одеждой.

— А вот этого не надо, кот, — Триша была как никогда серьёзна. — Игра должна быть полной, правильной. Никаких быстрых решений. И только попробуй поддаться! Лично тебя накажу, не посмотрю, что мы на чужой планете.

— Как ты могла подумать такое, Тиш! — играя натуральную обиду, возразил я, пожирая взглядом крепкое тело метиллии. — В покер играют, почитай, в каждом игорном заведении моей малой родины!

— Ну, тогда прощён, — хмыкнула сестра по наставнице, и положила ладони на мои плечи. Заглянула в глаза и — о чудо! — даже снизошла до поцелуя. Весьма мягкого, тоже нехарактерного для этой властной фурии. Лишь в самом конце не удержалась, прикусила губу — самый уголок.

Честно говоря, обилие женщин на единицу площади сильно прошлось по психике. Ведь до того их тут не было ни одной! Только редкие визиты этих бестий ближе к вечеру, да треклятые весёлые картинки днём. Атмосфера стайного лежбища давно уже казалась недостижимой идиллией. А тут — сразу с головой, и сразу в эту самую идиллию. Тяжёлый контраст. Дикий.

Я, кстати, ни секунды не сомневался, что кошки легко освоятся с древней игрой. Всё же она зародилась в среде самых простых, не обременённых интеллектом, бандитов и ковбоев Северной Америки. Весь драйв этой игры — в денежных ставках и в психологии. Валькирии, при прочих равных, были куда большими интеллектуалками, чем пастухи с Дикого Запада. Уже одно оборудование, с которым им приходилось «дружить», требовало высочайшей квалификации, а зачастую и хорошего образования. Плюс, личные интересы. Плюс, не самый простой характер проходящих через многоступенчатый отбор кандидаток в валькирии. Тут просто по определению не могло быть недалёких людей. Даже Мира, с которой мы в своё время зацепились в стае, была кем угодно, только не дурой. Там имел место идейный конфликт, не понятийный. Что для таких девчонок какой-то там покер с варварской планеты?..

Что ж, хватило одного объяснения и пары демонстраций, чтобы эти бестии не только усвоили состав выигрышных комбинаций, но и психологическую часть игры… Ну и сложными же противницами оказались кошки! Пришлось, правда, делиться на две группы — одной колоды для такого количества игроков было явно недостаточно. Зато как мило девчонки хмурили моськи! Как демонстративно высовывали язычки в предвкушении! Ещё и глазки при этом умудрялись строить. Или, наоборот, угрожали — тоже на языке жестов. И хотя эта их игра была для отвода глаз, явно скрывая под собой второе дно, никакого иммунитета против этих хищниц у меня не оказалось.

Стоит ли говорить, что раздели меня эти бестии в момент? И не только раздели! Ещё и заставили продолжать игру без секса — мол, сначала им всем нужно раздеться. Так что если проигрывал кто-то из них, то всего лишь раздевался — весьма сексуально скидывая очередной предмет туалета, — а когда проигрывал я… выигравшая проходилась по моему телу, даря возбуждение. От подобной игры я всё больше превращался в рычащего и готового наброситься на каждую чертовку зверя. И несколько раз даже набрасывался! Кошкам огромного труда стоило восстановить порядок за игровым столом. Они даже силу применяли! Не знаю уж, как удержался и не задействовал поля…

Наконец, мука ожиданием закончилась, с валькирий упали последние покровы. Кое-кто из них к тому времени уже выглядел ничуть не лучше меня — возбуждённым и диким зверем. Всё из-за нашего совместного решения, что если кто-то из сестёр проигрывает, дразнить неудачницу выпадает мне. Вот и выходило, что получали кошки не по одной порции дразнящей ласки. Не иначе, именно это общее возбуждение вылилось в очередной конфуз. Мы уже предвкушали первый за сегодня сексуальный этюд, когда Эйди и Сай сцепились в споре, какая из поз весомей. Рыжая утверждала, что коленно-локтевая, с пятернёй в волосах — это, вообще-то, очень много, и позе всадницы ну ни разу не равно. Ди лениво огрызалась, что-де, какая разница? Главное — и там и там итогом окажется кайф.

Обычно спокойная Рита послушала-послушала их спор, и вдруг как рявкнет:

— Хватит! Что вы как маленькие, право слово! Я сейчас по-быстрому набросаю каталог. По возрастающей ценности. Из него будем выбирать, повышая ставки.

Сказано-сделано. Валькирии настолько прониклись идеей нашего стайного аналитика, что практически всей ватагой включились в игру. Я же, шальной от близости обнажённых красавиц, распалённый их дразнящими ласками, в ультимативной форме прижал к себе Мисель, оказавшуюся неожиданно податливой. Кошка позволила вволю наиграться с её телом, и даже сама немного приласкала, чтобы я совсем уж головой не двинулся с этим воздержанием.

Сёстры управились удивительно быстро. На стол упала стопка цветастых распечаток, каждая со своей уникальной позой. Я даже не удивился, что фигурантами постельных сцен неизменно выступали мы с валькириями. Они банально повытаскивали «весёлые картинки» из памяти собственных интов! Игра разгорелась с новой силой.

— … Повышаю! Вот эта! — ткнул я наугад в классическую позицию, где мы кувыркались с Миленой.

— А ты не обнаглел, кот? Тут на кону уже тройничок, причём после разогрева на ещё четырёх попроще, а ты выбираешь самую простую⁈ — Триша была живым воплощением недовольства. — Предложи что-то более… существенное.

— Знаешь что, кошка? Я сейчас эти карты по одной затолкаю в… такая поза тебя устроит?

— Оставь свои ругательства при себе. Если сдаёшься — просто скидывай. Нечего придумывать всякое непотребство.

— Непотребство⁈ Да я таких поз даже не знаю, как они называются — которые вы там в качестве «весомых» напридумывали!

— А тебе и не обязательно знать их названия. Для кого каталог печатали, как думаешь?

Вот так, буквально за полчаса, ученицы превзошли своего учителя. Я вдруг осознал, что больше не могу играть. С рычанием отбросил карты прочь и метнулся к Трише. Когти сами собой покинули подушечки.

— О!.. Вот это я понимаю — экспрессия! — воскликнула Лайна, наблюдавшая за нашей скоротечной стычкой.

Уже через пару минут я оказался подмят ничуть не менее распалившейся метиллией, а в следующее мгновение она с оттяжкой вогнала в себя мою топорщащуюся плоть. С губ глыбой упал заполошный стон удовольствия. По-моему, я кончил ещё до того, как вошёл на всю глубину.

— Какая хорошая игра получилась… — прорычала сестра по наставнице, которую тоже сотряс минимум один оргазм. — Оказывается, не только когтями можно кота до белого каления довести… Покер тоже вполне годится…

Дальнейшее слабо походило на то, что представлялось в кошачьих головах, когда они только планировали игру. Все как-то вдруг позабыли о каталоге поз, и о том, кто и кому что должен. Кошачья игра сначала сорвалась в дичайший конвейер, а когда каждая получила первое утоление своих весьма немаленьких потребностей, валькирии перешли к чему-то попроще. Теперь они кайфовали со мной поодиночке, получая каждая порцию своих излюбленных ласк. Жалкая попытка Эйди качать права и требовать её выигрыша, по-моему, даже не была услышана остальными — не говоря уже о какой-то внятной на неё реакции. В общем, покер оказался отличным средством распалить участников, великолепной прелюдией, но вот в качестве руководства к действию откровенно подкачал — Милаха не даст соврать.