Валькирии космоса. Книга 7. Ножны для меча

Застольная

Я проснулся после бессонной ночи и обнаружил на груди буквально ворохи разномастных прядей — огненно-рыжих и соломенно-русых. Плечи приятно оттягивали головы их обладательниц, а ещё из волосяного клубка во все стороны торчали ручки и ножки, так и норовящие заползти на мой торс и бёдра и оплести их подобно хвосту змеи. Было до одури приятно — особенно когда попытки скинуть очередную «захватчицу» заканчивались новым штурмом моего тела, проделываемым совершенно бессознательно, прямо сквозь сон. Ладони приятно наползали, проходясь по бокам, чтобы вновь остановиться где-то в районе живота или груди. Или на бедре — такое тоже случалось. Какое-то время я забавлялся, наслаждаясь рефлекторными телодвижениями прелестниц, но потом потянулся к энергетическим резервам организма… и с удивлением обнаружил, что они осушены более чем наполовину. На моей памяти, столько лишь удары по линкору съедали! Вот и думай после этого, на что мужчина растрачивает основную жизненную силу…

Ярослава первой ощутила моё пробуждение — по нежному, вполне осознанному поглаживанию её бедра. И тут же ладошка принцесски метнулась вниз, к сокровенному. Гибкие пальчики замельтешили с поразительным проворством, будоража, дразня, даря наслаждение. Я не сдержался — легко застонал. Ясеньская чертовка взяла за правило устраивать мне такой «массаж» каждое утро, сразу по пробуждении. Не удивлюсь, если это было частью её личной стратегии, дабы не дай космос не надумал просыпаться в постели не с ней.

Естественно, манёвр девочки не остался без ответа. Теперь уже мои пальцы проникли в её лоно, лаская. Что до рыжей… Я плохо помнил, что её товарки вчера со мной проделывали. В памяти остались лишь белёсые вспышки полей, пробивающиеся даже сквозь стиснутые в порыве страсти веки. Для верности я решил посмотреть на её реакцию и повторил то же, что и с Ярой, причём без полей. Мечница прониклась. Часто-часто задышала, а потом с её губ сорвался глубокий, протяжный стон. Сомнений не было, она больше не спит.

— Ярка, ты как, вчера не осталась обиженной? Ничего не помню, всё как в тумане.

— Всё нормально, Леон. Девочки меня вчера не обижали, были сама любезность. Тебе только от них досталось… Пару раз я порывалась их разогнать, но силёнок не хватило, и полей нет.

— Мы всё вчера делали правильно, Леон, — проявила себя рыжая. — Устроили тебе отличную встречу, почти по-семейному. Так ни одному мальчику на моей памяти не доставалось. Ты должен быть счастлив! Аж десяток мечниц обратил на тебя своё внимание. Куда там валькириям… А ты зачем-то пелену ещё включал, — в нотках её голоса затесалась обида, — но мы продавливали.

— Продавливали? Её же ядерный взрыв не берёт!

— А чем мы хуже ядерного взрыва? Мы гораздо лучше! Боевая тройка ордена — очень гибкий инструмент. Мы берём не силой, но слаженностью работы, можем бить с совершенно неожиданных направлений. Вот и пелена, когда на тебе скачет мечница, не очень эффективна. Скажем так, остаются уязвимые места.

— Хорошо, допустим. Только зря ты валькирий принижаешь. У вас это — примитивный прессинг, а с ними — запредельных драйв. Серьёзно думаешь, сравнение будет в вашу пользу? Когти — против полей?

— Не слушай его, девочка, мы — лучше, — заметила Аня, привставая на локотке.

Её ладошка метнулась вниз, сменяя здесь уже покинувшую стратегическую позицию Яру. В следующее мгновение из пальцев рыжей с характерным шелестом выползли белёсые полоски имплантов, и тонкие удлинённые пальчики заплясали в завораживающем танце, вплетая в него цветные взблески полей. Моё тело прогнуло дугой, с губ слетел сдавленный стон. Аня же ещё и добавила имплантом, легонько теребя эрогенные зоны по всему телу.

Ярослава смотрела на происходящее с чуть приоткрытым ртом. Девочка прилежно впитывала новую для неё информацию и новые приёмы игры. Особенно безотрывно она вглядывалась в мельтешение коготков, и даже облизнулась в приступе лёгкой зависти.

— Мы с сёстрами хотели показать ему преимущества Ордена. Как думаешь, у нас получилось?

— Ты бы лучше у него спросила, орденка, — нахмурилась моя принцесса.

— Спрашивать? У мужчины? По-моему, он и сейчас весьма красноречив.

— С валькириями он не менее красноречив. И он прав: там нет этого одностороннего прессинга, там — драйв, игра, где каждый партнёр — равноправный участник. У вас же вчера было… убого. Односторонне. Сомневаюсь, что ему такое придётся по душе.

— Ты… — договорить девочка не успела, потому что уже мои пальцы заняли стратегическое положение у основания женского лона, со стороны попки, и выпустили когти. Пара из них прошлась по половым губкам, впиваясь кончиками в самую чувствительную на теле точку.

Аня тут же забыла про все свои поля, опав на живот. Забилась в агонии удовольствия, даже не стоная — рыча. Дав рыжей несколько минут удовольствия, заодно и сам окончательно придя в себя после её острой игры, я резко пошёл в атаку. Опрокинул мечницу на спину, распял руки за головой, наваливаясь, подминая под себя всем телом.

— Давай, девочка, раздвигай ножки, — промурлыкал ей на ушко.

— Ты!.. — задохнулась в эмоциях эта кошка. Она попыталась задействовать пелену, но и я был мечником, а потому и на этом фронте орденка потерпела сокрушительное поражение.

— Давай, девочка, не ломайся. Ночью же не ломалась?

— Как ты смог вырваться⁈ Я же тебя…

— Думаешь, одна такая? Думаешь, меня эти годы просто мило за ушком гладили? Если бы не мог сопротивляться — уже давно бы по полу на карачках перед тобой ползал и слюни пускал. Недооцениваешь ты валькирий… и одного Кошака из их числа…

Но и Аня оказалась ещё та штучка. Воспользовавшись тем, что я склонился к самому её ушку, девочка извернулась и впилась зубами уже мне в ухо. Сильно впилась, совсем не кошачьей, а, скорее, собачьей хваткой. Надавила на ладони, намекая, что хорошо бы её отпустить, и тогда она освободит закушенное ухо. Я подчинился шантажу, отпуская руки, одновременно смещая вес на локти.

— Милая, если думаешь, я боюсь крови — ошибаешься. Меня каждый день на лоскуты рвут, не вылезаю из регенератора. Это я так, предупреждаю. Только потому тебя и выпустил. Ну что, давай на исходную? Я держу руки, ты — закусываешь ушко?

Рыжая в напряжённом раздумье нахмурила свою прелестную остренькую мордашку. Результатом мучительной борьбы с самой собой стало отрицательное покачивание головы. Я было напрягся… но тут кошка взяла, и раздвинула ножки! Ещё и впилась мне в губы в страстном поцелуе. Впрочем, назвать капитуляцией её жест было бы верхом наивности. Войдя, я попытался удержаться сверху, но Аня не дремала. Всё её внимание оказалось сосредоточено на том, чтобы подловить, использовать малейшую оплошность, лишить равновесия изгибами собственного тела. Её глаза горели не столько даже от кайфа, сколько от самой утончённой игры — хотя и удовольствием девочка не брезговала, да и меня время от времени имплантом ласкала.

В какой-то момент наша борьба стала особенно острой, и мы, под фырканье Яры, рухнули с кровати. Однако этот конфуз лишь распалил нас ещё больше. Остервенелая борьба, совсем уже нешуточная, переросла в не менее ожесточённый обмен ударами — когда Аня всё же вырвалась из моих объятий и разорвала дистанцию. Думала, если проигрывает в борьбе из-за моей большей массы, то в спарринге наверстает. Ха! Не одна она такая — додельная! Многие кошки совершали ту же ошибку и проигрывали. Тем более в рукопашке ей было далеко до Тиш, да и до Милены она откровенно не дотягивала. Если уж у Ртути я выигрывал два спарринга из трёх, то у рыжей просто не было шансов.

Пары минут обмена ударами ей хватило, чтобы это понять, и глаза мечницы вспыхнули поистине неземным огнём. Ей нравилось. Ей нравилась эта игра, в которой она обречена на проигрыш, но в которой будет сопротивляться до последнего. И я позволял ей сопротивляться. Зажимал, ставил на грань, но в какой-то момент приотпускал. Потом снова и снова. Так кот играет с пойманной мышью, ослабляя захват своей клыкастой пасти, давая жертве чуть подёргаться, чтобы вновь зажать до полуобморочного состояния. Я был — как тот кот. Кошак. И девчонка прониклась. Даже поля мы по негласному соглашению не задействовали, со мной на татами билась не мечница — валькирия.

Но вот рыжая оказалась припёрта к стенке. Не обращая внимания на её скупые удары, я умудрился перехватить руку, потом другую, и резким рывком завёл их за голову, прижимая к стене. Кошка нанесла несколько ударов в корпус, используя колени, но мне было уже плевать, я смотрел в её горящие нечеловеческим азартом и страстью глаза. Как же она распалилась! Только сейчас я осознал это в полной мере, понял, почему такими слабыми были её последние удары — она дралась только для вида, чтобы совсем уж откровенно не слиться. Сейчас же, так близко от объекта своего вожделения, валькирия не выдержала, впилась губами в мои губы, обняла ногами мои бёдра. Следующие полчаса мы метались по полу в порыве всепожирающей страсти. Было всё равно, в какой позе, было всё равно, где, главное — чтобы не проходил этот кайф, чтобы ощущать партнёра, и только его, ощущать всем естеством и всеми фибрами души.

Наконец, довольные, мы завалились в душ. Первое время даже пытались мыться, но очень скоро мытьё переросло в новую схватку разгорячённых тел. Разумеется, ни о каком бое речи уже не шло, мы вновь безуспешно пытались насытиться друг другом. Лишь спустя долгие полчаса смогли разлепиться и, как были обнажёнными, так и ворвались на кухню.

Впрочем, кухней её называл только я. В Республике это помещение имело какое-то совсем уж зубодробительное название, типа комнаты организации питания. В отличие от Земли, помещение это шло по разряду технических — ибо никто здесь готовкой себя не утруждал, это проходило по разряду экзотичного увлечения. Обычно пищу «добывали» из централизованной системы подачи, либо запихивали в пищевой комбайн ингредиенты, на выходе получая готовое блюдо. Ну а поесть уже можно в любом другом помещении — здесь, по меркам Республики, слишком тесно для таинства трапезы.

В самом деле, кухня была небольшой. Площадью около восьми метров — может, чуть больше — она имела форму немного вытянутого прямоугольника. Расположенный с торца вход открывал вид на противоположную стену с яркой голограммой, за которой отчётливо просматривалось панорамное окно. Справа — комплекс подачи и приготовления пищи, занимающий едва ли половину стены, зато — в центральной её части. Слева к стене жался аккуратный и очень уютный столик, с тремя мягкими стульями со спинкой. На одном из них и обнаружилась принцесса. В милом пушистом халатике, закинув прелестные ножки на соседнее креслице, двумя руками придерживая огромную исходящую паром кружку, девочка маленькими глотками пила парной напиток. Выглядела принцесса жутко довольной, даже жмурилась от удовольствия.

На столе, до которого мой взгляд добрался далеко не сразу, в большой салатнице источало восхитительные ароматы какое-то блюдо, по внешнему виду напоминающее овощное рагу. Я вновь вернулся к созерцанию удивительно домашней в невесомом халатике Ярославы, а в следующее мгновение уже был у её ног. Нестерпимо захотелось затискать девчонку в объятиях, однако я ограничился её крепкими бёдрами. Ну… каюсь, ещё и голову на колени положил. Тут же накатило ощущение падения — это игривая ладошка прелестницы увлекла меня в пушистые недра своего халатика.

— Слушай, Яра, не ожидал! Когда это ты готовку освоила? У тебя же небось всё слуги делали!

— Делали, — теперь своевольная ладонь принцессы зарылась в мои короткие прядки. — Но я одно время увлекалась натуральной пищей. Пробовала готовить. Я ведь спортом жила! Вот и пыталась сама. Один тренер увлёк. Потом, правда, редко доводилось пробовать. А сейчас… захотелось за тобой немного поухаживать. Да и гости у нас как-никак… Не сидеть же сиднем. Смотреть же на ваши игрища со стороны как-то не тянет. Вот если бы принять в них участие…

— Извини. Хочешь, и тебя немного приласкаю?

— Ты лучше поешь сначала. Голодный небось, после ночных подвигов. Я уже неплохо успела понять этот ваш республиканский метаболизм. Чем больше кувыркаетесь и дерётесь, тем больше едите. Первое время меня это сильно удивляло, всё же должен быть какой-то естественный ритм тела…

С едой она угадала. Есть хотелось неимоверно, поэтому я присел на стул, где раньше возлежали ножки Яры, и, переложив их себе на колени, принялся за еду. Мечница уселась на последний свободный стул, привалилась спиной к стене и взирала теперь на нас с толикой загадочности. Перехватив её взгляд, я немного виновато указал на стол.

— Аня, а ты чего не ешь? Принцесса старалась…

— Я не очень по овощам, — призналась рыжая, хмуря носик.

— Типа, кошка? — заинтересованный взгляд Ярославы сквозил ехидством.

— Почему кошка? Хотя… Да, я валькирия. Пусть и бывшая, но валькирия. Не то, что эти… — женщина опять наморщила носик.

— Только, милая моя валькирия, кошкам тоже нужно кушать травку, — не согласился я. — Они её для пищеварения едят, если не ошибаюсь. Так что давай, не стесняйся.

— Мне — не нужно, — фыркнула мечница. — Я больше по мясу. Вот жареного бы чего-нибудь съела…

— Хочешь, приготовлю? — поинтересовался, почти не надеясь на положительный ответ. Но, вынужден со стыдом признаться, думал не столько об Ане, сколько о себе. Самого сильно тянуло на жареное.

— Ты⁈ — удивлению рыжей не было предела. — Мужчина⁈

— Слушай, кошка, они у вас вообще хоть чем-то занимаются? Кроме вылизывания своих хозяек? Хотя бы к хозяйству их приставили, что ли… Не должен мужчина дурью маяться.

— Леон, но и у нас мужчины не часто готовят, — поддержала валькирию принцесса, удивлённая ничуть не меньше. — Если только где-то на боевом выходе, да и то чаще обходятся армейскими концентратами.

— Ну у вас и стереотипы, девочки! И главное — из прямопротивоположных оснований. Твои, Аня — из неспособности мужчин ни на что серьёзное. Твои, Яра — из-за их чрезмерной крутости. Вам самим-то не смешно?

Девчонки переглянулись и правда заулыбались. Получалась какая-то ересь, хотя и общая для обеих культур. Я же оторвался от овощей и принялся шмонать по кухне в поисках натуральных ингредиентов. Раздобыл так заинтриговавшие меня в своё время клубни, невероятно похожие на земной картофель. Выпустил коготь и под ошарашенные взгляды девочек принялся сноровисто счищать ярко-красную кожицу, под которой обнаружилось белое «тело» клубня. Выбросил отходы в мусороприёмник, подложил какую-то металлическую пластину непонятного назначения, выпустил всю пятерню когтей и принялся… шинковать клубни на ровные длинные палочки. Дамы окончательно выпали в осадок.

— Леон, ими же убивают! Это оружие последнего шанса! А ты ими… клубни шинкуешь⁈ — если до того Аня ещё терпела надругательство над традициями стай в виде чистки кожуры с клубней, то теперь у женщины наступил культурный шок. Она просто не верила, что всё происходит на самом деле. — Леон, мы ими сердце себе должны вырвать, если нас в плен берут, а ты… Это… Это… У меня даже слов нет!

— Святотатство, — лучась ехидством подсказала принцесса, и залилась задорным смехом. Я тоже заулыбался.

— Добавь ещё, мечница, что там энергии запасено на хорошую такую войнушку планетарного масштаба, — добил я валькирию, так что та вся скукожилась и уткнулась в столешницу взглядом. — И, заметь, всё это — ради своих женщин. В сугубо мирных целях. Чем не ирония?

Я к тому времени уже погрузил нарезанную ломтиками массу в нечто, живо напомнившее мне самому земную сковороду. А до того хорошенько её прогрел на установленном здесь термоэлементе и залил чем-то, что имелось в каждом стандартном наборе пищевых добавок и консистенцией походило на растительное масло. Подготовил ёмкость с жидкостью, заменяющей в Республике соль, после чего, с чувством выполненного долга, вернулся обратно за стол.

— Яра, сделай нашей гостье того отвара, который ты так смачно пила, а то Аня как-то неважно выглядит. Что это, кстати, было?

— Да так… Нашла какие-то травки, заварила… Вкусно получилось, а аромат… — и девочка на самом деле упорхнула делать взвар.

Справилась она довольно быстро. И в этот раз наша валькирия не стала отказываться от угощения. Пригубила парящий напиток. Подняла на девушку удивлённый взгляд.

— Действительно вкусно! А ты выдумщица, принцесса! Не ожидала. В сказках вы какие-то не от мира сего…

Новый взрыв женского смеха сотряс небольшую кухоньку.

— Слушай, рыжая, я понимаю, у тебя предубеждение относительно мужчин. Мол, мы ничего не умеем, не можем без волшебного пинка и всё такое. Но принцесса-то чем тебе не угодила⁈ У тебя фобии, девочка, размером с дом. Их нужно лечить. Так что давай, ешь Ярину стряпню. Не то я в тебя её насильно запихаю. В порядке лечения душевных травм.

Под новые рулады принцессиного смеха валькирия, в самом деле, недоверчиво потыкала вилкой рагу, зачерпнула немного жёлто-красно-зелёной массы, с явно различимыми следами овощей. Изящным жестом отправила всё это богатство себе в ротик. Мило так, хмуря остренькую мордашку, прожевала. То, как просияло после этого её личико, вызвало у нас с Ярой неудержимый смех. Даже Аня заулыбалась.

— Вкусно! — тут она опять наморщила носик. — Леон, там горелым пахнет. Ты уверен, что ничего не спалишь? Тут автоматика, нас всех такой дрянью зальёт…

— Нет. Рано ещё перемешивать. Должна получиться золотистая корочка.

— Чёрная, ты хотел сказать? — принцесса опять смеялась.

Вот кто сегодня ловит кайф от всего происходящего — так это она.

— Нет, чёрная получается, когда уже всё, пора на утилизацию… А теперь давай, валькирия, кайся и признавай свою неправоту.

Та сразу смекнула, о чём речь.

— Леон, это… — она в сердцах махнула рукой, решаясь. — Да пошли они все! Ты мой брат, настоящая валькирия! Пусть и мужская её ипостась, но до мозга и когтей свой. А эта дура Романа… В общем, я прознала о тебе случайно. Одна моя сестра по Ордену была на Дне Памяти Валери О'Стирх и в совершенно смятённых чувствах рассказывала о случившемся там «валькирьем бунте». О том, как целая ватага Старших отказалась выдать Ордену… какого-то парня! Многие, конечно, ей не поверили. Думали, она что-то напутала или откровенно заливает. Но мне стало интересно. Я ведь валькирия по складу и по духу — долгое время не хотела идти в Орден… Как и многие сёстры, тянула до последнего, пока не прижало… Так вот, я и раньше знала нескольких парней из валькирий. Ситуация, что кого-то из них не захотят отдавать Ордену — как и сам факт интереса к коту Верховной Ордена — вызывали одно лишь недоумение. А то, что нарассказывала подруга… Как две Верховные якобы не могут поделить парня, а валькирии готовы сцепиться из-за него с орденками… Большего бреда я, признаюсь, до того не слышала. Ну и закусилась. Начала искать. Пообщалась с девочками из валькирий, даже на пару Высших вышла. И да, всё подтвердилось. Мне даже запись Дня Памяти дали. Представляете, в каком я была шоке! Они там реально воспринимали его, как своего! А уж слова Тёмной Матери… Ваш роман поразил меня до глубины души. Это же Тёмная Мать! Она с внешниками мужского пола такое вытворяла! Да что там внешники — о её пристрастии к котам не знал только слепой! И тут она, ни много ни мало, остаётся с мужчиной во Внешних колониях, да ещё и вместе с ним десантом рулит! Потом я и вовсе нарыла нечто, не лезущее ни в какие ворота. По вашему с ней променаду в Литании, по созданию рейдерского флота из… тяжёлых крейсеров! Найденных на свалке! Это было нечто! Я до последнего не верила, что это ты чудил, а не Высшая. Уж очень похоже на работу кого-то из наших матерей-командиров. Их стиль. Что-то за гранью понимания, натуральная фантастика при взгляде со стороны, когда далеко не каждый сможет увидеть в событиях тончайший расчёт и филигранное руководство. Но сегодня… глядя, как ты когтями шинкуешь клубни… вдруг как озарение какое снизошло. Поняла: да, этот может! И всё сразу встало на свои места. И поведение Валери, и позиция Ведьмы, и стычка валькирий с Орденом. Ты проявил себя по Дальней разведке. Ты проявил себя, как отличный боец, так что даже валькирии прониклись. Всё сошлось, Леон! А эта дура Романа…

— Что Романа? И почему дура?

— Она позвала меня к себе, когда узнала о моём к тебе исследовательском интересе. Решила зайти к тебе со стороны валькирий — я же ею так и осталась в душе. Вот Романа и решила меня привлечь, раз обычные орденки не потянули. Умная, дрянь, но дура! Частные вещи учла, а самое важное, что лежит в основе, упустила. Ты — валькирия, такой же, как я. Понимаешь? А они хотят тебя непонятно во что превратить. Вот я и говорю: при всём своём уме — дура. Или я неправа?

— А чего именно они хотят? Я тоже этого никак не могу в толк взять.

— Мне она не говорила. Только просила с девочками устроить тебе шикарную встречу, чтобы шокировать, привязать, заинтриговать. Но тебя привяжешь! Небось, только о своих кошках думаешь? Ну, ещё о принцессе… А знаешь что? — девочка буквально вскинулась, даже вперёд подалась. — А трахни-ка её хорошенько! Вот прямо в кабинете и разложи! Чтобы прочувствовала, поняла раз и навсегда, что ничего другого они из тебя не слепят. Ни-че-го! Ни одну из девочек, что в сердце валькирией осталась, Орден так и не смог переделать. И тебя не сможет. Ты наш, такой же, как мы!

Прочувственный монолог Ани даже меня пронял. Девочка была искренней. Такой же, какой была в постели, и после, когда мы на татами игрались. Я впечатлился. Присел перед ней на колени, заглядывая в глаза снизу вверх:

— Спасибо тебе, кошка, за честность.

— Да ладно! Как я могу что-то скрывать от боевого брата? Это дикость какая-то. Пусть эта дура сама тебя агитирует. Раньше надо было это делать, до того, как ты попался в коготки Тёмной Матери. Она своего никогда не упускала. Никогда, понимаешь? Она всё доводила до конца, все операции. Подыхала, в регенераторе потом днями отлёживалась, но доводила. Вот и тебя не упустила.

— Только ты немного ошибаешься, девочка. До Валери была Диана. Ведьма. Она первая начала меня натаскивать. Поэтому — Дальняя разведка. Я ведь за что первую планету-прародительницу получил? Не просто прикрыл отступление девочек из обречённой станции. Я Ведьму от психического срыва спас, помог ей, когда она одна на моей планете пахала. Если бы мы тогда не встретились, ещё неизвестно, чем бы всё для неё закончилось. За это и наградили. Я Высший, Аня. Высший Дальней разведки, пусть по темпераменту и ближе валькириям.

— Высший? На самом деле, не из политических соображений? — глаза девочки расширились. — Хотя да… Похож… То-то я смотрю, какая-то аура у тебя странная, харизма, сила, расчёт, аж зубы сводит… Тогда Романа вдвойне дура. Переделывать готовую Высшую — это даже не бред, это со святотатством уже граничит…

К этому моменту картошка окончательно подрумянилась, на этот раз — со всех боков. Я высыпал её в глубокую салатницу и заложил вторую порцию. Последнее несколько удивило принцессу, но она проявила такт, промолчав. Ну а Аня уже устала удивляться. Сидела в какой-то странной прострации, переваривая свалившуюся на неё за сегодня информацию.

— С ума сойти! — не выдержала она наконец. — Я не слышала ни об одном Высшем-мужчине. Ни об одном! Были Старшие, особенно в Хозяйственной основе. Даже на флоте. Но чтобы Высший…

— Захочешь зачать — обращайся, — ухмыльнулся я, пытаясь вывести девочку из возвышенно-одухотворённого состояния. — Если мужчина Высший и мечник одновременно, представляешь, какие генетические горизонты открываются?

Аня несколько мгновений сидела с открытым ртом, переваривая, потом не удержалась, расхохоталась.

— Да ну тебя! Шутишь, да? Хотя…

— Ну, Ведьма не жалуется. С Земли дочку от нас принесла, теперь не нарадуется. Да и Милена родила. Пока, правда, молчит, как партизан, но ничего, потом расскажет, как оно получилось.

— Так у Верховной и ребёнок от тебя есть⁈ Нет, я уже окончательно запуталась. Придётся тебе рассказывать свою историю. От начала и до конца. Расскажешь?

— Куда я денусь. Раз ты сама кучу всего раскопала… Только сначала поешь. Вон, Яра уже вовсю уплетает.

Валькирия бросила на девочку, жадно поглощающую жареные клубни, задумчивый взгляд. Видимо, прикидывала, что раз принцессе понравилось, то ей и подавно должно зайти. Наконец она решилась. Аккуратно ткнула когтем одну палочку. Поднесла ко рту. Прожевала… и вытаращилась на меня, как на ненормального.

— Леон, почему никто так не делает? Почему эти клубни едят только в печёном или варёном виде? Ведь не хуже мяса!

— Кстати, неплохо было бы чего-нибудь мясного. Должно очень хорошо вкус оттенить.

— Сейчас организую. Вы только мне немного оставьте! — валькирия подхватилась и умчалась прочь. Только в дверях вспомнила, что не одета, и, чертыхаясь, вынуждена была вернуться, чтобы распечатать себе очередной флиппер.

— Леон, а ведь здорово получилось! — похвалила принцесса, воспылав ко мне нешуточным уважением. — А я всё удивлялась, зачем ты вторую порцию поставил. Реально мало!

Вскоре Аня натащила целую гору мясной закуски. Вторая партия клубней тоже уже поспевала. Помешав в очередной раз спёкшуюся общей коркой массу, я решил немного развлечь девочек.

— Вот вы смеётесь, а я, когда служил в армии на своей планете, эти клубни уплетал за радость. Там они были самым желанным деликатесом. Название, правда, другое… Картошка. В таком виде — жареная картошка. Знаете, на какие ухищрения приходилось идти, чтобы её пожарить? У нас там ничего своего не было, жарить было негде и не на чем. Даже саму картошку приходилось воровать со складов.

— И ты, мечник, воровал… клубни? — сделала большие глаза Ярослава. — Слушай, Аня, вы в своей Республике ничего не попутали? Своих мужиков клубни воровать заставляете! И ладно бы обычных, но мечника⁈

Валькирия от смеха чуть под стол не сползла.

— Никто их не заставляет… клубни… воровать… Они вообще редко готовят! Он же варвар, с дикой планеты! Как тебе только в голову… такое… — давилась от смеха рыжая.

— Так вот. Представь. Своровали мы клубни, а на чём их жарить? У нас же нет ничего, только в общей столовой, где мы их как раз и… того. И один умелец знаешь что учудил? Он раздобыл проволоку, скрученную спиралью. Взял несколько кирпичей… ну, таких прямоугольников, которые для строительства домов используют, складывая один к другому. Прорезал в кирпичах борозды, по всей длине. Уложил туда проволоку, а вторым концом подключил напрямую к электрической сети. Проволока накалилась, нагрела кирпичи. Оставалось установить металлическую ёмкость с картошкой на кирпичи и ждать. Представляешь? Пятеро парней, лет по восемнадцать, сидят вокруг этой самодельной печки, и ждут. Будто ритуал какой отправляют. А потом ели. Также, не накладывая, все вместе из одной сковороды.

— Ну вы и выдумщики! — восхитилась валькирия. — Так вот откуда у тебя задатки Высшего… А всё Ведьмой своей прикрываешься, мол, научила… А дело-то, оказывается, в жареных клубнях… — опять сползла под стол Аня.

— Какая-то у вас там не такая армия… Признайся, ты ведь это всё выдумал сейчас? — Ярослава смотрела немного исподлобья. Не поверила. В Ясени ведь военные — костяк общества, опора трона. Какими бы они, представители Правящей Династии, были, если бы этот самый костяк довели до подобного, откровенно скотского, состояния?

— Это был период разложения государства, а потом его медленного собирания в единое целое буквально из кусков. Не до жиру было, да и откровенной глупости в управлении тогда хватало… Каждый суслик — агроном. Раз высокий пост урвал, можешь командовать целой отраслью, то автоматически считаешь себя самым великим в отрасли спецом. Распространённое заблуждение. Если не откровенное предательство, которого тогда тоже хватало.

— Леон, — неожиданно серьёзно начала принцесса, и я понял, что про армию она спросила, лишь чтобы поддержать разговор. На самом же деле на уме у девочки было совсем другое. — Я сижу тут с вами… В этой маленькой комнатке… Ем приготовленную своими руками пищу… Пью своими руками сваренный взвар… И мне так хорошо! Мне давно уже не было так хорошо, так по-домашнему! Я тебе очень благодарна, что вытащил меня из дворца. Это уже стократ окупилось, я уже стала другой, я увидела то, чего бы никогда не увидела без тебя. Никогда, понимаешь⁈ И так душевно здесь. И на яхте твоей душевно было. Я о рукопашном бое узнала больше, чем за последние несколько лет. Викера просто отличный мастер, гениальный. И учить умеет. А как вы там играетесь? Это же уму непостижимо! Я в восторге была! Настолько эмоционально, такая охота! Представляешь, я ни разу, ни на минуту не заскучала и даже не помыслила о том, что зря сорвалась с тобой! И ведь это не предел, чувствую, будет ещё интересней. С тобой вообще интересно. Недаром твои кошки в отпуск не ходят. Я бы тоже не пошла. Так бы и моталась с тобой и стаей. Так душевно! Столько настоящих сестёр, которых у меня никогда не было!

Девочка смотрела на меня во все глаза, и я читал в этом взгляде подлинную, ничем не замутнённую любовь. Она любила. Она была счастлива. Сейчас, на этой маленькой кухоньке, рядом с бешеной рыжей валькирией и странным загадочным мечником не менее загадочной Республики. Безумно захотелось сделать девочке что-то приятное. Поэтому я, ни секунды не думая, подхватил ясеньку на руки и понёс на кровать. Она всю дорогу смотрела на меня большими откровенными глазам. То ли не верила своему счастью, то ли не думала, что я на всё плюну и отложу поход к Высшей Ордена ради неё. Тем острей были её эмоции во время нашей импульсивной близости, тем они были чище и откровенней.

А вообще, должен признать, Ярослава очень хорошо держалась для внешницы. Другая бы на её месте, видя, как её мужчина кувыркается с очередной любовницей, уже устраивала бы истерики. Но не принцесса. Она была слишком умненькой и рассудительной девочкой. Прекрасно понимала, что одна просто не потянет меня. Помнила ту притчу про мастера боевых искусств, который всё не мог утолить свой сексуальный голод. Тем более что не единожды испытывала на себе эту ненасытность.

Разумеется, она не собиралась сдаваться. Рассчитывала подтянуть свою генетику, рассчитывала на улучшение тела и имплантацию. Не говорила этого прямо, но это угадывалось в её мимике, жестах, интонациях при обсуждении некоторых вопросов. Наверное, утешала себя мыслью, что когда улучшится, тогда задаст всему этому кублу кошачьих от ворот поворот. Мои трепетные чувства только укрепляли эту её уверенность. В самом деле, если её мальчик даже при огромном количестве постоянных и не очень любовниц всё равно возвращается к ней и припадает к её ногам — это серьёзная заявка на победу в будущей битве полов. А может, уже смирились с неизбежным, с той же Тиной, Ведьмой и Миленой. Кто знает? Лично я списывал это на шок и даже панику от осознания, что она, такая вся из себя молодая, спортивная и генетически совершенная — принцесса же как-никак! — банально не тянет парня в постели. Но истинную причину даже не пытался выяснять. Воистину, женская душа — потёмки. Прежде всего потому, что и самой женщине сложно там что-либо разобрать, и она сама не знает, как поступит в следующий момент.

После постельных единоборств мы ещё посидели на кухне, позубоскалили, выпили по несколько чашек принцессиного взвара. А после я облачился в форму Экспансии, подхватил рыжую валькирию под руку и потащил её к Романе. Настало время разобраться, наконец, что за персонажи прячутся за абстрактным образом всесильного и всеведущего Ордена — и что-то подсказывало, что сами они далеко не так всесильны, и уж тем более не всеведущи…