Принц и Ида 5. Новая кровь

ГЛАВА 13. Еще больше встреч и воспоминаний

Вильгельм усадил меня за столик, сам отправился за напитками и едой. Вернулся с корзиной жареного хлеба со специями и двумя кружками, что в его могучих руках смотрелись скромно, а рядом со мной почти сосудом для купания. В так называемом кабаке, несмотря на дневное время, толпился народ. На Вильгельма поглядывали с любопытством, он все же в полицейской форме. А на меня… да без особого интереса. Я оглядывалась по сторонам и изучала людей, выискивая малейший намек на желание напасть, накормить ядом или пырнуть ножом, но присутствующих в кабаке куда больше интересовал мой спутник.

— За старые добрые, — Вильгельм поднял кружку и выпил половину напитка, заев все хлебом.

Я последовала его примеру и тоже сделала пару глотков.

— Ну как? — улыбнулся он.

— Намного лучше отвара, — заверила я.

— Да уж, — он устало потер шею и одним глотком допил эль. Из такой-то кружки… это как будто физически невозможно! Но Вильгельм ничего, справился, а после извинился и сходил за добавкой. Принес в двойном размере, что с его темпами дальновидно.

Хотелось спросить, одобрит ли пьянство Янис, но какая разница. Мой побег вот тоже никто не оценит, он вообще со всех сторон хуже, чем пара исполинских кружек эля в разгар дня. И в разгар расследования.

— Как ты вообще, а? — после второй кружки решился Вильгельм на вопрос.

— Нормально.

— Нормально. Да уж… а там? Что было там, Ида? Я… — он махнул рукой, как бы говоря, что зря затеял разговор, но что-то внутри пересилило. Он посмотрел на меня и быстро заговорил: — Я не из досужего любопытства спрашиваю, честное слово. Все останется между нами, я никому и никогда… просто Ефраим был мне так близок… ты видела его там?

— Нет.

Вильгельм резко выдохнул, словно мое «нет» было невыносимым, болезненным признанием. Словно я сообщила, что день за днем Ефраим мучается где-то глубоко под мертвой землей и не может выбраться к людям.

— Там не так плохо, — сказала я как будто правду. — Там есть жизнь… другая. Думаю, с Ефраимом все хорошо.

— Значит, и с ними все хорошо.

— Ты про детей Августы?

Он кивнул.

— С ними все хорошо, но не в Посмертье, а в Аннераме. — Признание далось мне нелегко, я сомневалась, стоит ли его озвучивать. Но решила, что Дарлан вряд ли выдал бы мне опасную информацию, зная, куда я отправляюсь, стало быть, о детях рассказать можно. Тем более, информация дойдет до безутешной матери.

— Что? — с лица Вильгельма сошли все краски. — Это правда?

— Так мне сказали. Детей спасли из-под завалов и спрятали ради их безопасности. Я не видела их лично, не посещала Аннерам.

— Кто тебе сказал?

— Дарлан.

— Дарлан, значит… — Вильгельм вдруг со всего размаху опустил кулак на стол и рявкнул: — Вот же крыса! Сучонок, тварь… он знал, знал с самого начала! И ни слова не сказал!

Из-за столь бурной реакции я вся оказалась облита элем.

— Ты бы успокоился, — буркнула я, прижимая к юбке платок, что походило на попытки воскресить пролежавшего неделю мертвеца, то есть, было совсем бесполезно. — Из-за твоего ора на нас внимание обращают. Вот-вот стража услышит с улицы и прибежит меня охранять.

Вильгельм убрал могучие кулаки под стол, но на меня глянул свирепо:

— Ты, как всегда, на защите Дарлана!

— Я на защите одежды, которая даже не моя! — я раздраженно откинула в сторону насквозь мокрый платок. — Судя по твоим репликам, Дарлан тебе другом не был, так с чего бы ему выдавать королевские тайны?

— С того, что Августа — мать этих детей!

— Которая, насколько мне известно, сидела в башне и считалась предательницей. И сбежать помог ей ты… подозреваю, не обошлось без того же Дарлана, он как минимум не стал вам мешать, а то и вовсе помог. Как думаешь, ушла бы твоя Августа за стену, зная о детях в Аннераме? Вряд ли. Возможно, к этому моменту ее смерть стала бы настоящей. А так… всегда есть шанс что-то исправить, пока вы оба живы.

— Сама в это веришь, Ида? — тон Вильгельма был с намеком на издевку.

— Верю.

— Ну да. И как, по-твоему, я преподнесу новость Августе?

— Это уже не мое дело.

— А что твое дело? Обработать короля? Сомневаюсь, что Александр вытащил тебя из Посмертья из великой любви, ведь нынешний он на такое не способен, значит, у него были аргументы посерьезнее. И вот ты здесь… — после трех кружек эля взгляд Вильгельма изменился, и я засомневалась, что отправиться в кабак с первым встречным такая уж хорошая затея, как показалось поначалу. Я потянулась за старым знакомством, только и всего, но получила те самые подозрения, из-за которых меня хотели убить этим утром.

— И вот я здесь. Что дальше, Вильгельм?

Он промолчал, но это была показательная тишина. Его руки прятались под столом, и я живо представляла, как сжимаются могучие кулаки.

Поняв, что затея с «дружескими воспоминаниями» провалилась, я улыбнулась:

— Вот ты подозреваешь меня и весь из себя на взводе, но забыл, сколь сильный козырь есть в моих руках. И я его использую, если увижу в этом необходимость. Пока не вижу, но ты как будто мечтаешь, чтобы я прозрела.

С лица Вильгельма в очередной раз сошли все краски.

— Ты знаешь про Иллирику? — прохрипел он. — Дарлан все рассказал…

— Вопрос, понимает ли прекрасная и трогательная Августа, с кем связалась? — взглядом я указала на выход: — А теперь проваливай вместе со своими подозрениями и не давай мне повода для откровенности.

Он резко встал, сделал шаг, но остановился.

— Я тогда был другим человеком, Ида. Глупым и пустым, в моей жизни не было ничего, за что я мог бороться, за что захотел бы бороться. Гордиться нечем, это правда. Но Августа меня изменила.

— Хорошо, если так.

— Она меня не простит, если узнает.

— Так не давай мне повода рассказывать.

Вильгельм ушел, более не сказав ни слова.

Дрожащей рукой я схватила кружку и выпила остатки эля. Он был горьким и отвратительным, но мне было плевать, хотелось запить этот разговор, который, впрочем, все же вытащил на свет что-то. Так резко и вместе с тем так легко, что не верилось.

Иллирика. Она была подругой королевы Августы и погибла когда-то давно. Еще в прошлой жизни. Иллирика была воином, сильной девушкой. Но чужая сила порой привлекает людей, которым хочется взять верх, подавить. Унизить. Или просто развлечься, наслаждаясь сопротивлением… я, честно, не знала, к какому типу отнести братьев Ефраима и Вильгельма. Не помнила о них ничего более, но этот конкретный момент выплыл из темных глубин памяти. Момент, когда я узнала, как братья хотели развлечься с Иллирикой, но она отбилась… или не отбилась. Даже тут не было определенности.

Какое-то бесполезное воспоминание.

Я бы предпочла узнать о другом.

Пока я разглядывала пустую кружку, подошла девушка в цветастом переднике и поставила на стол новую порцию. Девушку я уже видела — она обслуживала Вильгельма, ничего подозрительного… вот только эль я не заказывала. И Вильгельм еще на входе рассказал, что в кабаке положено добывать напитки и еду самостоятельно, никто их на блюдечке не приносит, так повелось. А тут исключение, да лично для меня…

Эль в кружке выглядел обычным, без осадка.

Но пить это, конечно, не стоит.

Я отодвинула кружку в сторону, из-под нее вылетел клочок бумаги. Вокруг было шумно, на меня никто не смотрел… или я не замечала взглядов. Смотрела на бумажку, словно она могла быть отравленной. Я видела, там что-то написано, некое тайное послание. Меня приглашают на встречу? Без сомнений, к чему еще эта записочка. Лучше выбросить ее, не читая, ничего хорошего на тайной встрече произойти не может, но любопытство пересилило: я резко встала, одновременно стянув бумажку со стола, и покинула шумный, провонявший дымом кабак.

«Заблудшему всегда рады в Храме…»

Содержание удивило.

И повергло в раздумья: если до этого момента я собиралась прочесть записку и выкинуть ее, то теперь появились варианты. Визит в Храм — не тайная встреча в подворотне с неизвестным «доброжелателем». В Храме меня не убьют… скорее всего. Судьи не одобряют членовредительство ближнему, а кто как не Храм обязан чтить заветы Судей? В общем, надежда пережить встречу есть. И еще есть большое желание услышать, что мне расскажут.

Сомнений долго не продлились, в конце концов, вряд ли в скором времени мне представится возможность пройтись по городу без соглядатаев. Сегодняшний случай можно назвать исключением, удачным стечением обстоятельств. Стража считала меня напуганной нападениями альтьерой, которой и в голову не придет убежать. У меня и самой такой мысли не возникало, оно как-то само. И я бы точно вернулась обратно, если бы не Вильгельм с его предложением, так что… да, удачное стечение обстоятельств, которым стоит воспользоваться.

Храм виднелся издалека, от кабака рукой подать.

Я шла по улицам, разглядывая камни под ногами, боялась, что меня опять кто-то разглядит и узнает. В городе было людно, совсем не как в пустынном Мортуме. Хотя там и улицы шире в несколько раз, и дома выше, а это тоже влияло на впечатления. Тенет же казался компактным и густонаселенным, все куда-то спешили… в Храм полагалось попасть через мост, там тоже была толкучка. И река шумела так, что уши закладывало. Но чем ближе я подходила к точке назначения, тем тише становилось. Храм словно существовал отдельно от остального мира, такой неприступный и… заброшенный.

Хотя дверь была открыта.

Решение уже принято, я быстро зашла внутрь.

В Храме я была впервые, и вместе с тем знала каждую деталь. Опять все словно фантазия из далекого сна, игра воображения, которая вдруг воплотилась в реальном месте. Все эти узкие, длинные до бесконечности окна, приглушенный свет и белизна камня… как в Посмертье.

Мысль кольнула и ушла, оставив странный осадок.

— Альтьера Морландер, доброго дня, — ко мне приблизилась женщина в белом балахоне, точной копией того, что мне предлагалось надеть утром. — Меня зовут Кая. Рада, что вы добрались до Храма столь скоро. Если позволите… лучше не стоять у всех на виду, поговорим в библиотеке.

Она повела меня за собой, мы спустились вниз на несколько пролетов.

Библиотека Храма… пустовала. Янис говорил, что книги и древние записи были сожжены, чтобы новый король до них не добрался, остались только касталы с их воспоминаниями и скельты с видениями о будущем. Теперь я увидела это своими глазами. И почему-то было горько.

— Пусто, не так ли? — проследив мой взгляд, улыбнулась Кая. — Мир меняется, Храм обязан реагировать. Допустимы любые жертвы, чтобы спасти остатки былого величия Мертвых Земель.

Мы сели за стол напротив друг друга. Кая сняла капюшон, я смогла разглядеть ее получше. Ее волосы были обрезаны совсем коротко, до пушистого ежика на голове. Бледная кожа, карие глаза и татуировки на шее — Кая была не касталом. Я знала, что такие рисунки носят скельты как символ связи с Землей.

— Что вы хотите? — не выдержала я, ведь Кая меня разглядывала тоже. И кто знает, что видела, с ее-то способностями.

— Хотим, чтобы преступления против Мертвых Земель прекратились, — без лишних отступлений ответила скельта. — Но это, увы, невозможно. Нельзя отыграть назад все, что было сделано за многие годы как нельзя восстановить из пепла сожженную дотла библиотеку. Но на ее останках можно создать что-то новое, пользуясь старыми знаниями во благо.

— И кто, по-вашему, совершает все эти преступления?

Вопрос можно было не задавать, и без того понятно.

Вот и Кая не стала уточнять, а продолжила мысль:

— Он кинул мертвую науку на потеху толпе, словно это зерно для голодных птиц. Он затыкает ею всевозможные дыры, делится ею с… пришлыми, — последнее слово она выплюнула как самое грязное ругательство. — Он ею торгует. Король Даммартена живет сейчас в Аллигоме, потому что в Даммартене умирал. И его пример стал показательным. Все хотят жить вечно, никто не согласен с отписанным сроком, особенно напыщенные короли-чужеземцы. Оглянуться не успеем, как Аллигом станет местом, наполненном чужаками. На границах и так уже растут новые города, не мертвые, но и не живые. Сивиллы ходят по улицам и посещают университеты, чтобы уметь еще больше, скоро на них не будет управы даже у короля. В Храм окончательно перестанут верить, Посмертье более не будет страшить людей. Судьи превратятся в миф.

Скельта смотрела на меня так яростно, ждала ответ, которого не было.

Я отвернулась и пожала плечами:

— Если все вышеперечисленное сделает людей счастливее… в любом случае, не понимаю, что вы хотите от меня. Чтобы я вышла на центральную площадь и рассказала, что Судьи не миф? Что Посмертье реально? Я это могу, но вы разочаруетесь — я ужасный рассказчик.

— Новая Кровь должна выбрать сторону.

— Вот как! Вашу, надеюсь?

Кая улыбнулась многозначительной и всезнающей улыбкой, давая понять: пришло время для ошеломительных историй. Вот сейчас, прямо сейчас она выложит информацию, ради которой позвала в Храм.

— Новая Кровь ослеплена любовью настолько, что не видит ничего за ней. Не замечает, что человек может стать другим за один лишь год, а что с ним способно сделать десятилетие… кровавое десятилетие, состоящее из войн, потерь и лишений. Из договоров с совестью и самим собой. Такое поменяет любого, даже самого стойкого воина. Король совсем не друг для Новой Крови. Не тот, кого она знала когда-то.

— Хватит называть меня Новой Кровью.

— Король враг для Новой Крови, урожденной Иделаиды Морландер. И он точно не ослеплен любовью так, как она думает. Перед отменой свадьбы у него была встреча с мерзким ученым Армфантеном. Ученый рассказал про Новую Кровь. Отмена свадьбы была тонким политическим расчетом, не более.

— Рада знать, что король не настолько глуп, чтобы ввязываться в разборки с Равнсвартом ради одной лишь любви. С его стороны было бы эгоистично и совсем не по-королевски.

Кая сверкнула злым взглядом — кажется, она рассказала все, что хотела.

Я отодвинула стул и встала, скельта вскочила тоже и схватила меня за руку:

— Когда Мертвая Земля говорит, мы слушаем.

— Слушайте. Но руку лучше отпустите.

— Новая Кровь не понимает, глупая девчонка!

— Тогда, быть может, Мертвой Земле стоит поговорить со мной? Потому что вас я действительно не понимаю.

Кая вдруг рассмеялась с безумным видом.

Мою руку она отпустила и отошла назад.

— А кто сказал, что Мертвая Земля молчала? Она говорила. Много. Новая Кровь ее слушала. Часто. Она — любимица Мертвой Земли. Иначе зачем дарить второй шанс зарвавшейся девчонке? Предвзяты все, она тоже. Она любит всех, но кого-то выделяет. Новая Кровь тому лучшее доказательство.

Я хотела уйти, но после этих слов вросла в пол.

— Что значит «она говорила, я слушала»? Мы разговаривали? — я спрашивала, глядя на Каю, которая улыбалась с победным видом — смогла зацепить. Пусть не Халом с его свадебным переполохом, но Мертвой Землей.

— Обычно так это и бывает.

— Она человек?

— Конечно, она не человек! — фыркнула Кая. — Но может носить человеческие маски. Может говорить не только со скельтами. Ей нравится.

— Почему я слышу о таком впервые?

— Точно впервые? Разве Посмертье уже отпустило Новую Кровь?

— Впервые, — настала моя очередь сверкать яростным взглядом.

Скельта пожала плечами:

— Нет смысла хранить тайны от Новой Крови. Храм готов пойти навстречу, открыть любые секреты. Все уже не так, как прежде, новый мир будет выстроен на пепелище старого.

— Тогда кто она такая? Как выглядит?

— Я общаюсь с ней иначе, мне неведомы ее маски.

— И вот цена ваших обещаний — пустота вместо информации, — моя злость росла и крепла, находиться в Храме дальше и вести подобные разговоры желания не было. Резким шагом я покинула библиотеку, а затем и сам Храм.

И только на улице немного успокоилась.