Принц и Ида 5. Новая кровь

ГЛАВА 30. Новая Кровь

— Надо выбираться, — я тряхнула Хала, оглядываясь по сторонам.

Разом вспомнились все истории об Александре и мертвых: его первые попытки возглавить Армию были сложными, если не неудачными, и в этом становлении он потерял многих. А сейчас, прямо сейчас, мертвые тянулись в мою сторону. К Аллигому. Туда, где их ждут с огнем и наверняка сожгут, раз уж это без проблем получалось раньше. И я не знала, как шествие мертвых остановить, не было возможности научиться или попробовать. С сивиллами, контролем и землей я хотя бы сталкивалась.

— Нас будут ждать, ведь так? — спросила я, уже зная ответ. — Сколько человек, Хал? Как много человек там будет?

Он промолчал.

— Я убью живых ради мертвых, если ты не поможешь.

— Ты не убийца, — ответил он. — За твоей угрозой пустота.

— Не убийца. Тем сложнее мне будет после, но пустоты за моими словами нет… уж ты-то должен понять. Сколь сильно бы ты не ненавидел Дарлана, в конце концов сам превратился в его ухудшенную версию. Я не хотела замечать сразу, игнорировала очевидное, но Хал… договор с Хаконом Армфантеном мог заключить Дарлан, но даже он не позволил бы мертвой науке распространиться настолько, что Мертвоземье вот-вот из-за нее погибнет. Я помню тебя другим человеком, помню, как ты восхищался моими попытками сохранить жизни людям, которых окружающие ценят на уровне грязи под ногами. Ты был неравнодушным! — это я почти выкрикнула, столь велика была обида на все. — Тебя любили за справедливость и попытки что-то изменить, пусть даже и в пределах Низменности. Там было спокойно благодаря тебе, так говорили многие. За тобой пошли, за тебя умирали, как не умирали за Роксану или других королей. Но сейчас сама Мертвая Земля умирает благодаря тебе. А я просто хочу все исправить и пролить при этом минимум крови. Сохранить жизни без «жертв необходимости», без показательных казней, ведь все это в моих силах.

И опять в ответ тишина.

Я подошла к нему, взяла в руки его лицо:

— Хал… это ты вернул меня к жизни, слышишь? До встречи с тобой я не жила, а существовала. Даже в прошлом… пока не появился ты, я сидела в добровольном заключении, имея славу неприятной алкоголички. Необходимость противостоять тебе вернула меня к жизни, ты дал мне направление, с которого я уже не собьюсь, ведь отныне ты всегда будешь моим ориентиром. И сейчас… я ничего не помнила и скорее существовала, пока не оказалась рядом с тобой. Тогда я поняла, что такое жить, чувствовать, любить и ненавидеть. А это так много эмоций, настолько сильных, что Посмертье отступило за несколько дней. Ты правда вернул меня, вернул мне память. И ты можешь вернуть Мертвоземье.

Он дернул головой, избавляясь от моих рук и сказал:

— Пошла ты, Ида.

— Хорошая фраза, Хал, — я шагнула назад. — Помнится, я использовала ее, когда ты был прав, а мне это не нравилось. Или когда ты выигрывал, что мне тоже не нравилось. Не зря говорят: если ненавидишь, тебя победили.

— Ты ничего еще не выиграла, даже наоборот. Опустилась до речей о любви и благодарности, надо же… не замечал за тобой раньше подобных сантиментов. Решила отправить меня по миру не просто так, а доверху наполненным теплыми воспоминаниями о финальной речи, чтобы бродил я с благодатной улыбкой на устах? Такого никогда не будет.

Я вздрогнула, то ли от его слов, то ли от ощущения… та самая жизнь из Посмертья, что стремилась ко мне, приближалась. Быстро и неотвратимо, несмотря на мои попытки происходящее остановить. Хотя какие там попытки… мысленные указания, отправленные в пустую белизну Посмертья.

Луциан с его заумными речами, Хал с его упрямством, Дарлан с многоэтажными интригами, маячивший на горизонте Храм… я подошла к Халу и ударила его так сильно, как только могла, вкладывая всю свою боль и все разочарование в этот удар. Луциан такому не учил, он учил отражать атаки или вставать на чью-либо защиту, и я всегда следовала этому правилу неукоснительно, нарушив его впервые в жизни. Не могла больше говорить, убеждать, спорить… Посмертье гудело, предвещая скорую беду, в такие моменты надо действовать быстро.

Хал был дезориентирован, на него давило Посмертье, он почти не сопротивлялся, когда я тащила его за собой. Все будет не так, я не оставлю Хала здесь, не воспользуюсь его отсутствием. Не позволю мертвым его затоптать и… не причиню вред, как мечтал Дарлан. Все будет не так.

С каждым новым шагом гул нарастал — к нам что-то приближалось.

Но и мы приближались к выходу, едкий запах дыма становился все острее и резал глаза. Так охранялся от мертвых Тенет, так охранялся теперь и Аллигом. Сражения шли везде, даже в Посмертье, и Хал везде нашел способ противостоять мертвой Армии. Но разве в этом можно было сомневаться.

Время в Посмертье течет иначе, поэтому огонь здесь поддерживать просто. При достаточном количестве материала, он прогорит… сколько? Несколько месяцев, если брать время поверхности. Нужно лишь спускаться и охранять. Мертвые огня не боятся, но горят до костей. Поэтому огня боится тот, кто ими командует, кажется, в этом случае страх за мной.

Огненная стена выросла впереди внезапно и в яркой белизне не выделялась так сильно, а потому не пугала. Позади огня мелькали люди, они бегали и что-то кричали — заметили наше приближение. Не знаю, видели ли они в моих руках своего короля — это неважно. На сей раз я не собиралась использовать его как козырь. Он мне больше не нужен, поэтому я его отпустила. Отпустила бы раньше, могла вообще уйти молча и не тащить его сюда силой, но топот мертвых ног… лучше все довести до конца. Поставить точку так, чтобы потом не пришлось жалеть.

Хал свалился на пол и схватился за голову — Посмертье давило на него и его свежие раны, полученные при обвале. Его люди метались за огненной стеной… я закрыла глаза и представила, как земля летит вверх… но в Посмертье нет земли, здесь ничего, кроме мертвых и гнилости, а значит, и лететь нечему. Но мы с Халом сюда попали, как-то я смогла это провернуть, а значит, смогу повторить. А земля должна уходить вниз… Земля живая, она откликается… даже издалека, даже из другого мира. Который совсем не поверхность, но представляется так, ведь с детства нас учат, что Посмертье и Судьи где-то там, внизу.

Гул, создаваемый мертвыми, нарастал, и в нем потерялся шум камнепада — у меня получилось повторить трюк с Посмертьем, сюда попала земля с поверхности. И часть огня исчезла под землей, ворвавшейся сверху. Словно из ниоткуда. Теперь путь открыт, и желающий его преодолеть не сгорит заживо.

— Иди к своим людям и скажи, чтобы убирались из Посмертья навсегда, — сказала я Халу. — Торопись, иначе земля упадет на вас. И Хал… ты должен исчезнуть, потому что спасать тебя и дальше я не стану. И своей жизненной целью это не сделаю. Беги.

Он встал, пошатываясь, и отправился на другую сторону. Оглянулся по дороге, но взгляд его ничего не выражал… он как будто до конца не понял, что я сказала. Но он поймет. Позже, когда выберется отсюда, когда исчезнет невыносимое давление Посмертья, а раны затянутся. Он вспомнит. И, надеюсь, примет верное решение — затаится на время, переждет и продумает новый удар. И пусть.

Не стоит соглашаться на поступки, что осуждает твоя совесть, не стоит произносить слова, что разнятся с твоей правдой, и тогда проживешь свою лучшую жизнь. Так говорил Луциан, и мне ужасно нравились эти слова.

Пошатываясь, Хал перебирался по земле, скрывшей часть огненной стены, но лишь малую ее часть… остальное осталось. И я опять закрыла глаза. Дарлан был прав — разрушения даются легче остального, ведь с приближением мертвых я так и не смогла что-то сделать.

Хотя…

Роксана могла проваливаться в Посмертье и выходить, где ей вздумается, пусть и предпочитала обычную Дверь во дворце. Мы с Халом провалились тоже… может, не стоит искать выход, проще создать его? Я посмотрела наверх — там клубилась темнота даже после всех обвалов. Темнота, но не потолок, ведь Посмертье не есть подземелье, это нечто другое. Потустороннее. Но мне больше не нужна Дверь, чтобы оказаться на нужной стороне.

Я прошла вперед, туда, где недавно кипел огонь, и забралась на обвалившиеся вниз камни. Под моим весом они должны были срываться вниз, но не срывались, и я коснулась темноты… и шагнула наверх. Земля пустила меня, словно была я не в Посмертье, а сидела в яме. Для меня больше не существовало границы, потому что… думаю, потому что я уже не живая. И не мертвая. Идеальный образец для исследований и опытов, думаю, Хакон Армфантен не упустил бы возможность рассмотреть мою кровь поближе.

Гул Посмертья и шаги мертвых разом стихли.

Они остались внизу, где им самое место.

Пока.

Я не имею права лишать Посмертье его… основы. Если все так, как утверждает Лу, то ни один мертвый не должен пострадать в моем столкновении с Халом. И в моих силах удержать этот хрупкий баланс. Не знаю, как долго мы с Халом отсутствовали, но это был не один день. Хал выберется слабым, долго не сможет говорить. А я… я почти у Аллигома с ощущением, что у меня получится. Без неудачных попыток и просчетов, без откровенных провалов, коих так опасался Дарлан. После Посмертья появилась хрупкая уверенность в новых силах, ведь я смогла там.

И вокруг меня поднялась земля, образуя стену.

Она поднималась с каждым новым шагом, превращаясь в коридор, и падала позади, стоило мне пройти. Пахло увядшими цветами, мокрым деревом и гнилостью — запах самого Мертвоземья. Серая форма, в которой я отправлялась в Аллигом, от происходящего быстро выпачкалась. И я не переставала идти вперед.

Когда на горизонте показался Аллигом, все изменилось. Ко мне подбегали люди, пытались остановить… кажется, это была стража. Я слышала крики, выстрелы, чувствовала возню рядом, но не останавливалась. До меня никто не мог добраться. На Мертвой Земле не нужны мертвые, чтобы добиться своего, они нужны лишь для того, чтобы выйти дальше, за пределы мертвого влияния. Поэтому с Роксаной всегда было так мало сопровождающих, поэтому за всю свою жизнь во дворце рядом с королевой я толком не видела главного чуда Мертвоземья. Роксане ни к чему была защита мертвыми, когда она умела… так.

Всех, кто пытался ко мне подобраться, либо засыпало, либо их ноги путались в рыхлой почве и камнях. Если кто оказывался под ногами, я перешагивала и не смотрела вниз. Разрушений становилось все больше, но я шла не по городу, а вдоль него. К лагерю мертвых, к источнику силы нового короля, к главной его ценности. Не останется лагеря, не останется и аргументов.

Меня встречали.

Те мертвые, которых я уже видела, те мертвые, что на меня нападали и едва не задавили. Тогда земля впервые полетела вверх… и тогда же что-то случилось. Мертвые свалились на землю, а сивиллы не могли их больше контролировать, связь разорвалась безвозвратно. Возможно, из-за моего умения управлять мертвой кровью я неосознанно воздействовала если не на самих поднятых, то на их командиров. Но прежняя проблема не исчезла: я по-прежнему не имела опыта, не знала, получится ли перехватить контроль, разорвать связь сивилл с мертвецами. Поэтому не стала даже пытаться. Для погони за двумя целями нужен особый навык, а мне лучше сосредоточиться на одной. На разрушительной. Александру легко давались разрушения…

При мысли о нем стало грустно.

Я вдруг осознала, что мы не увидимся, разве что в Посмертье… говорят, Роксана навещала там близких и даже с ними разговаривала. Правда, она никогда не подтверждала этих слухов, ограничивалась загадочной улыбкой. Хотелось бы увидеть и эту улыбку тоже… и задать королеве много, очень много самых разных вопросов. Рассказать, как часто я о ней думала, особенно в последнее время. Даже стоя перед армией мертвецов. А еще мне хотелось убедиться, что Александр и Роксана встретятся, что он не будет один после… ухода в Посмертье.

А мертвые тем временем отправились в мою сторону. Их строй был дружен, выверен до шага, а движения одинаковыми. Вокруг меня поднималось все больше земли… ее не хватит для защиты. Мертвые — не стража, они не знают страха и боли. Такой толпой меня возьмут, зажмут в кольцо и задавят массой. А значит, мертвым пора в Посмертье.

Земля дрогнула и пошатнулась.

Стена, окружавшая меня, уплотнилась и вверх полетело все, что было рядом. И я уже ничего не видела, старалась не двигаться, чтобы вместе с мертвыми не завалило и меня… надеюсь, сивиллы управляют своей армией издалека и смогут унести ноги. Их мертвую кровь я не чувствовала, возможно, они и правда находятся далеко. Возможно, они даже смогут убежать, скрыться за пределы Мертвоземья… и пусть успеют. Не будет здесь больше лагерей, ям и некромантии.

А мертвые уже покинули мир живых.

Остатки земли перестали падать с неба, я огляделась.

В Аллигоме часто было пасмурно, так случилось и сейчас. Но даже эта серость казалась ослепительной после темноты, в которой я брела сюда. Вокруг валялись ошметки, равнина превратилась в холмистую местность с торчащими нелепо камнями, земляными клочьями и ошметками мертвых тел. Сразу вспомнилась картина, увиденная в Мортуме у дворца: те же клочья, та же разруха, только она включала в себя еще и дворец. А здесь… полагаю, со временем все уляжется. А части тел, что остались торчать из земли, уберутся, закопаются.

Все случилось так быстро… я не верила, даже глядя на мертвецов, что способна на такое. Кажется, в это не верил и Дарлан, не зря же предлагал обороняться в Тенете и ждать, пока я куда-нибудь спрогрессирую. Но вышло иначе.

Хотя конец ли это? Я всмотрелась в серый горизонт — в той стороне был лагерь. Не думаю, что за мной отправили всех мертвых, кого-то должны были приберечь на потом. И лучше все закончить прямо сейчас, это будет хорошей возможностью для побега всем желающим. Сивиллам, Халу, северянам, что стоят в Аллигоме, даммартенцам… помнится, Роксана устраивала показательные казни, едва обрела Армию. Но ее история была иной, полной крови, обиды и потери близких, а моя будет… моей. Акты устрашения нужны тем, кому больше нечем устрашать. Дарлан, конечно, поспорит с таким решением, но примет его.

До лагеря я шла неспешно, словно на прогулке. В спину задувал привычный для Аллигома влажный ветер, под ногами волнами лежал черный песок, а все остальное исчезло. И как будто не было на Мертвоземье других людей, осталась я одна. Хотя основные события сейчас происходят в городе, а не за его пределами.

Лагерь пустовал, все разбежались, но мертвые все же нашлись. Остались еще десятки заполненных доверху ям, и я уничтожила все до единой. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы их покой никто не потревожил. Им и так гнить десятилетиями. Ужасная участь, варварская.

— Я знала, что вы вернетесь за этим, — ко мне приблизился кто-то сзади.

Это была Рьяна — пожилая сивилла, с которой я уже встречалась в этом лагере. Она показывала мне все по приказу короля. По приказу Хала.

— Где остальные? — спросила я.

— Разбежались, спасая жизни свои и своих детей. Из Тенета пришли грустные новости: оказалось, вы способны на многое. На то, чего не подозревали даже за Роксаной и чего ни разу не показывал Александр. Вы управляли мертвой кровью, а она есть в каждом из нас.

— Да, я чувствую ее внутри вас. Но мало.

Она кивнула, словно знала это и так.

— Почему не убежали вы? — я не опасалась Рьяну, ее настрой не выглядел агрессивным. Как и в прошлую нашу встречу, она была самим достоинством и спокойствием. Походила на альтьеру, которой с детства вбивали в голову нужные нормы и правила.

— Я здесь главная, как я могла все бросить… и я ждала вас. Хотела рассказать, что нашла виновных в нападении. Официальный отчет был отправлен королю, я ожидала его решения. Он обещал помилование причастным сивиллам за их былые заслуги, но в это никто не верил из-за вас. Говорят, Иделаида Морландер не оставляет незавершенных дел и справедлива только к невиновным. В любых других случаях… да, помилование от короля не казалось гарантией.

— Я позволила всем сбежать.

— Как крысам, верно. Мы готовы были умирать за его величество Алласана, потому что он давал нам надежду. А вы, Иделаида, просто ее не отнимайте. Вы спрашивали, почему я осталась? Чтобы сказать: нет ничего плохого в служении королю, в которого веришь. Ничего предосудительного. И если король сменится на королеву… многие готовы служить дальше и поверить в нее. И жить, не прячась, как крысы. После всех этих лет нам просто хочется жить.

Мне нравилась Рьяна, нравилась ее откровенность.

— Пусть бежит тот, кто убежал и остается тот, кто остался. Но некромантии на Мертвых Землях отныне не будет, она под запретом. А остальное… — я посмотрела на бушующее вдали море, на сверкающий лед. — …посмотрим, Рьяна. Полагаю, мне понадобится кто-то вроде вас. Кто-то, способный рассказать о сивиллах и найти новый путь для мертвой крови. Кто-то, кто осмелился остаться и сказать правду.

Губы сивиллы дернулись в слабой улыбке, но улыбка быстро сошла с ее лица — к нам приближались люди. Живые, торопливые, их возглавлял резвый блондин с реденькой челкой. Из-за нового цвета волос я не признала его сразу, но это был Дарлан. Успел-таки добраться в Аллигом, пока я пропадала в Посмертье.