Принц и Ида 5. Новая кровь

ГЛАВА 18. Черный пляж, мёртвые люди

Шим, долговязый черноволосый юноша, долго смотрел мне за спину прежде, чем представиться. Он словно вглядывался в пустоту, пытаясь изобличить призрака, а я ждала вердикта. От него многое зависело… вроде бы и не самого важного в глобальном плане, но важного для меня.

— Мы одни? — напряженно спросила я, не выдержав долгой тишины.

— Одни, — ответил Шим, но… в его темных глазах осталось недоверие. Словно среди черного песка и льдин за спиной все же пряталось что-то. Но пряталось так хорошо, что он не мог разглядеть, лишь почувствовать.

— Одни, — повторил он уже увереннее.

Мы продолжили путь.

Аллигом — совсем не Мортум с его перепадами высот и возможностью разглядеть город с высоты. Аллигом походит на стрелу — вытянут, насколько хватает глаз, а берег и вовсе чернеет бесконечностью. Лагерь далеко, даже за рекой, и добраться туда можно только на своих двоих. Если, конечно, не хочешь привлекать внимания.

Пока мы шли, я расспрашивала Шима о его талантах, хотелось знать, как с этим можно справиться. Мертвая наука шагнула вперед так резво, что я, даже окончив знаменитый университет и дополнительно занимаясь с принцем, за десяток лет отсутствия осталась у обочины знаний. Невидимость сивилл не укладывалась в голове, как у того же Яниса когда-то не укладывалась в голове некромантия.

— Нет никакой невидимости, — сурово хмурясь, ответил Шим. — Есть мертвая кровь на мертвой земле. При определенном балансе… немного сдвинутом в сторону крови, происходит… раньше это называли мерцанием, оно только на солнце выявлялось. Лучи попадали на человека, и он мерцал, пропадал на мгновение и появлялся. Эффект распространялся не на каждого человека, конечно… на того, кому влили дополнительную кровь. Мертвую. Это был лишь странный эффект, ничего более, но… если вливать мертвую кровь регулярно, эффект усиливается. Мертвая земля скрывает мертвую кровь, как скрывает Посмертье и мертвых. Так сказал ученый.

— Мертвая земля скрывает, но не забирает… — пробормотала я, соображая, что к чему. — Она не забирает вас, потому что вы живы. Вы обманываете Землю.

— Не обманываем, а пользуемся ее дарами.

— Мы часто спорим на эту тему, — влезла Айяна с неожиданной улыбкой. — Мы вообще всегда спорим. А потом спорим еще больше, потому что оба так хотим друг другу уступить, но приходится выяснять, кто хочет уступить больше.

Шим взял девушку за руку и покачал головой, намекая: не стоит рассказывать о личном какой-то залетной Новой Крови.

Но меня эта короткая откровенность зацепила, ведь тема вечного противостояния мне так близка… и где-то в глубине души я чувствовала, что Хал опять мне не уступил. От этого весь день горечь во рту. И сейчас я шла к мертвым, какая, казалось бы, разница, но… опять думалось только об этом. Опять я оглядывалась и любовалась на черную песчаную равнину и сверкающий на солнце лед. Опять я не верила. Устроила эту проверку… все из-за недоверия. Хотя сама обещала Халу оставить прошлое в прошлом.

Сейчас у меня новая жизнь, я вольна выстроить ее так, как мне хочется. Смерть не маячит впереди, не ограничивает время, не висит над головой острым мечом, который обязательно упадет на шею, как это было раньше. Раньше я и жила, думая только об этом, готовясь к этому. Сейчас время другое, я тоже должна стать другой, обновленной и свободной от оков прошлого… вот только почему-то я все равно устроила Халу проверку, а теперь иду и оглядываюсь.

Я ему не верю.

— Вы помните Посмертье? — вопрос Айяны заставил вздрогнуть.

— Нет.

— Совсем нет?

— Помню, что не хотела обратно. Только ощущение, фантомное воспоминание… но думаю, там было хорошо.

— Ренан Гранфельтский многое вспомнил лишь на пороге ухода, — задумчиво ответила девушка. — Так говорит наша скельта. Чем больше мертвого в человеке, чем ярче он чувствует Землю. В вашем случае — тем ярче он видит Посмертье и все, что там было. Дворец Мортума в том виде, что дошел до нас сейчас, Ренан строил в свои триста пятьдесят лет. Храм тоже изменился, поначалу он походил на святыни нынешнего Даммартена и только позже обрел индивидуальность.

— И стал походить на зубы? — усмехнулась я, припомнив одну из теорий.

— Аллигом не зря зовется другими иначе. Могилой.

— Он зовется могилой, потому что сейчас это и есть могила, — хмуро заметил Шим. — Могила для тысяч людей.

Перед лагерем Шим остановил нас, сел на песок и открыл дорожную сумку. В ней была… кровь. Плата за «мерцание», хочешь вести шпионскую деятельность — плати. Закон баланса. Но Шима, казалось, это не волновало — привык. Он невозмутимо сделал несколько надрезов на ногах, выпуская живую кровь, затем влил кровь новую, мертвую, нарушая тем самым баланс. Достал из сумки бутерброды, предложил нам перекусить. Есть не хотелось совершенно, но я согласилась за компанию и, едва добив свой несчастный бутерброд, заметила — что-то происходит. В солнечных лучах. Шим и правда мерцал, что поначалу выглядело обманом зрения. Глаза не привыкли к большому количеству солнца, показаться может всякое, но… Шим мерцал в точности как льдины за его спиной. А потом он… пропал. Исчез, растворился в воздухе.

Это выглядело чудом, настоящей магией.

Это не банальные мертвые и некромантия, это нечто более страшное.

— Он должен взять вас за руку, — пояснила Айяна, — тогда и вы для других растворитесь, Земля укроет вас обоих. Но руку не отпускайте, даже если очень захочется. Не думаю, что в лагере вам грозит опасность, вы все же Новая Кровь среди мертвых, но Шиму будет плохо, если его участие вскроется, — она говорила это, глядя мне в глаза, буквально умоляя не подставлять ее мужчину.

— Шим так просто от меня не избавится, — пообещала я, протягивая руку вперед, в пустоту. И моей раскрытой ладони коснулись чужие пальцы, сначала робко, словно меня и трогать нельзя, а потом уже увереннее. Тогда я и увидела парня, он смущенно отвел взгляд. Можно подумать, мы тут не за ручки держимся, а нарушаем все границы приличия.

Айяна в этот момент удивленно моргнула — наверное, до сих пор не привыкла к чудесным исчезновениям, или вовсе видела такое впервые. Ведь зачем Шиму рядом с ней исчезать?

— Я буду ждать вас здесь, — прошептала девушка.

До лагеря мы добрались быстро. Шим коротко объяснил правила: не болтать много, Земля скрывает звуки, но их может разносить ветер, порой чужие голоса звучат из небытия эхом, и уж в лагере с сивиллами умеют отличать такое эхо от обычного морского шума. Другие сивиллы вроде Шима могут ощутить наше присутствие, особенно если им недавно вливалась мертвая кровь, но в этом случае направленность лагеря играет нам на руку. И последнее напутствие: в случае опасности уносить ноги, не выпуская руки Шима.

— А есть женщины, такие как ты? — шепотом спросила я.

— Нет. В том все и дело: когда им вливают мертвую кровь, она остается в организме и даже передается потомкам. Мертвая кровь ими усваивается, преобразуется, усиливает связь с Землей… а у нас только нарушение баланса и признание Землей мертвецом, которого следует укрыть.

— Интересно.

Шим серьезно кивнул:

— Айяна говорит, что объяснение простое: Мертвая Земля предвзята и имеет пол. Она — мужчина, и ей очень нравятся женщины. Не зря же Новая Кровь женщина, не зря из всех во время резни уцелела именно Роксана. Женщина.

— Это Айяне в Храме сообщили?

— Не знаю, возможно.

Мужчина, значит. И я с ним встречалась, разговаривала… Судьи, надеюсь, это не проклятый Дарлан. Это будет даже слишком смешно, настолько, что от смеха придется в Посмертье отойти. А мне не хочется, и пусть память о нем теплая, живой быть приятнее.

Мысли о Дарлане я отодвинула на дальний план.

Потому что слишком многое там надо было обдумать, переосмыслить.

В сам лагерь мы пробрались со стороны моря, огибая льдины и временами утопая в песке. Показались первые люди… возможно, люди. Все смотрели мимо нас. Я крепко сжимала руку Шима, не веря, что такое возможно — чтобы взгляд человека, стоящего совсем рядом, скользил мимо, проходил насквозь. Пожалуй, до этого момента рассказ Яниса о «специальном отряде» казался шуткой. Но нет, всего лишь очередное чудо, дарованное мертвой наукой.

— Сначала дойдем до мертвых, — одними губами прошептал Шим.

В спокойные времена мертвые лежали в земле, для этих целей было создано специальное кладбище. Тела скидывались в ямы, засыпались землей до момента пробуждения. Этакие спящие и послушные солдаты, обошедшие Посмертье. Дары Земли с гнильцой… но это с моей точки зрения, меня так учили, так воспитывали. Сейчас я здесь не за осуждением, а за пониманием и новыми открытиями, поэтому старалась слушать и запоминать.

Сивиллы делали все: оживляли, управляли… как королева Роксана когда-то, а до нее другие Гранфельтские. Но с иной расплатой: кровью. Мертвая наука построена на крови, а для таких объемов работы с мертвыми крови надо очень, очень много. Кровь бралась из разных источников: использовали пленных, добровольцев… одно время в Тенете брали кровь у всех, даже у стариков. Тогда шли затяжные бои с Даммартеном, сложное время, полное жертв.

Мертвые, поднятые сивиллами, все равно гнили, от этой проблемы так и не удалось избавиться до конца. Ее получилось лишь приостановить. Счет шел не на дни, а на месяцы, но шел. И стоило таким мертвецам покинуть родные края, темпы гниения усиливались, вылазки за пределы Мертвоземья приходилось сокращать до жалких дней, а что можно успеть за дни? Роксана успевала больше, поэтому ее боялись больше. Настолько, что никто не смел выступать.

— Поэтому война не прекратится, — уверенно сказал Шим. Мы стояли на краю кладбища, ожидая, когда сивиллы разойдутся, шнырять внаглую между таким количеством людей не стоит, даже будучи невидимым.

На кладбище я заметила несколько знакомых лиц, но не вспомнила имен.

Какой смысл, если друзей среди них все равно нет?

— И что, по-вашему, сделает Новая Кровь? — поинтересовалась я.

— Повторит путь Роксаны.

— Это тебе Айяна обещает? И что будет дальше, Шим? Все станет, как прежде? Так раньше людей с твоими особенностями не очень любили в приличном обществе, зачем тебе хотеть такого отката назад.

— Люди с моими особенностями как были в проигрыше, так и остались.

— Я слышала, что многие стали альтьерами, король даровал им титулы.

— В титулах мало проку, когда приходится за них умирать на столе безумного ученого, — пробормотал Шим. — Не думаете ли вы, альтьера, что дело в паре простых переливаний крови? Нет, сейчас найдено временное решение, но до него… люди с моими особенностями умирали.

Это не удивило, в университете мы изучали цену научным открытиям. Цена проста и предсказуема — все завязано на крови и балансе. Земля готова предложить много, но наказывает, если человек берет больше предложенного.

— И зачем они это делали?

— Обо всех не могу судить, но кое-что я слышал… кто-то соглашался добровольно, веря в лучшее будущее, но кто-то оказывался на столе Армфантена, потому что не мог принести иной пользы. Сивиллы, чьи повреждения уже не могла спасти мертвая земля, или сивиллы, чей разум помутился от происходящего. Это надежно скрывалось, словно такого не происходило, но… сами понимаете, утаить эксперименты над людьми сложно даже в военное время. Такое запоминается и передается из уст в уста.

Я сглотнула горький ком и сказала:

— Как раньше в любом случае не будет, Шим. Мертвая наука стала достоянием общественности, ее не остановить.

— Возможно. Но только в ваших силах взять ее под контроль.

И в этот момент, стоя на краю кладбища, я осознала до конца, что меня ждет. Раньше Земля требовала лишь моей смерти, но теперь… теперь понятно, что смерть — это легко и быстро. А решения и ответственность за жизни чужие… себе я бы такого никогда не доверила. Потому что я не подхожу, с чего вдруг? У меня нет необходимых качеств, опыта, доверенного круга, планов на будущее и представления картины мира… ничего нет. Звенящая пустота. И только сжимающая грудь паника стала теперь моей верной спутницей.

— Мне больно, — Шим дернул рукой, возвращая к реальности.

— Прости.

На кладбище был распорядок — так сказал Шим. Мертвых проверяли, некоторых прямо через землю, кого-то откапывали для осмотра, происходило это в первой половине дня. Нам долго ждать не пришлось, сивиллы закончили работу и стали расходиться по другим делам.

Чтобы не держаться за руки, мы отошли на дальнюю сторону, где покоились свежие захоронения. Шим рассказал, что в каждой яме от десяти до тридцати тел, так удобнее копать и поднимать. И опять я с трудом подавила в себе желание поморщиться от… разочарования. Мертвый человек на мертвой земле всегда был чем-то особенным, священным. Присоединение к Армии — честь. Жители Посмертья не лежат в могилах, как старый хлам, сваленный в кучу. Я понимала, что сейчас все иначе, мертвые — инструмент борьбы, оружие, если угодно. Но… с некромантией не увидеть Посмертья, не получить заслуженный Суд. Можно ли назвать честью такое присоединение к Армии?

Мертвые мертвы, им все равно, религиозные мелочи ерунда, живые важнее… с одной стороны, все так. Уверена, для Хала все так. Но другая сторона не давала покоя тоже. А еще вопрос о самой Земле и ее интересах.

Раз появилась Новая Кровь, значит, ей это необходимо.

Посмертье и его жители важны для нее.

Быть может, рано копать столь глубоко, рано искать мотивы кого-то, кто для меня непостижим, но стоя возле многочисленных могил-ям, о другом не думается. Только о Посмертье, Судьях и взглядах самой Земли на происходящее. О, теперь я не сомневалась, что мое появление должно уничтожить эти самые ямы, вот в чем смысл, вот в чем цель.

Шим убедился, что нас никто не видит, и отпустил мою руку. Я села на край ямы, спустила ноги вниз. Могилы здесь были именно ямами, они не закапывались до конца. Просто ровный квадрат, собранные вместе тела, присыпанные землей для сохранности, и вытоптанная тропа вокруг, надо думать, для осмотра. В очередной раз мысли о сгруженном в угол старом хламе отвлекли от дела…

Я знала историю Роксаны, и раньше мне казалось, что до мельчайших подробностей. А теперь я поняла, что часть с мертвыми халатно упущена: как юная королева почувствовала связь с мертвыми, как поняла, что с ними делать, как обращаться? Что было переломным моментом, сделавшим из принцессы Мертвоземья хозяйку Армии?

Пока я не чувствовала ровным счетом ничего.

Я не ощущала особой связи, зова мертвой крови, Земли… до меня долетал морской ветер, приглушенные звуки лагеря… я села на тропу, рукой сняла слой земли. Он оказался больше, чем я думала, пришлось встать на колени и копать руками, пока пальцы не наткнулись на чью-то холодную плоть. Просто холодную, не ледяную даже… мягкую, не окоченевшую. Кажется, это было чье-то плечо. Я стала копать активнее и вскоре на меня смотрели мертвые глаза молодого парня. Светлые длинные волосы, вытянутое лицо, голубые глаза… северянин, похож на свартцев, что утащили меня в проулок. Я откинула со лба светлую челку, прикрыла парню глаза, положила руку на грудь… не знаю даже, зачем. Опять пыталась почувствовать.

Но вместо связи с мертвым ощутила чье-то присутствие за спиной.

Обернулась — никого.

— Невидимый друг? — я намеренно не назвала Шима по имени.

— Я здесь, — голос раздался не из-за спины, а сверху. Шим был ровно там, где я его оставила, так мы условились, чтобы не потеряться, чтобы в случае опасности я знала, куда бежать и где прятаться.

Я резко выпрямилась.

Позади кто-то был, никаких сомнений. Его дыхание касалось моих волос, вызывая липкие мурашки. Я не из тех, кто пугается чьему-то присутствию, но… это другое, когда вдруг слепнешь средь бела дня.

— У нас гости, — крикнула я Шиму, сама развернулась и ударила пустоту. Конечно, это получился жалкий взмах рукой, цель достать не удалось. Думать пришлось быстро: я схватила пригоршню земли и песка и выбросила ее вперед, повторила несколько раз, пытаясь определить, где невидимая угроза. Но песок словно растворялся в воздухе каждый раз. Гость не один, их много?

Мне казалось, я с ума схожу.

Пожалуй, это научное открытие с мерцанием мне нравится меньше всего… я развернулась с намерением выбраться из ямы, на открытом пространстве будет удобнее, но кто-то ухватил меня за ногу… и вовсе не пустой воздух удерживал меня, а северянин, выкопанный ранее. Он открыл глаза и все так же лежал, только рука изменила положение.

Из-под земли вынырнула чья-то ладонь — сосед северянина пробудился.

Это я их? Очень сомневаюсь…

— Мне не помешает помощь, — позвала я Шима, но он промолчал. Поднялся ветер, он закладывал уши силой, но не звуком. Песок мешался под ногами с землей… я отбилась от мертвого и скорее выбралась наверх.

А яма шевелилась уже полностью…