Принц и Ида 5. Новая кровь

ГЛАВА 27. Дарлан планирует

Дальше случился последний рывок по темным улицам, расширенные от ужаса глаза Августы и долгий разговор Дарлана с Вильгельмом за закрытой дверью, пока Августа наворачивала круги по гостиной, а я отдирала присохшую ткань от разодранных дорогой ног. Занятие так себе, хорошо бы ткань размочить, но я уже не могла терпеть этот зуд, он был куда хуже боли.

— Что происходит, Ида? Вы знаете? — наконец Августа перестала бегать, заламывать пальцы и кусать губы. Раньше она была спокойнее, держалась по-королевски почти в любой ситуации, но ее выдержка объяснялась страхом все испортить, сделать что-то не так в чуждом ей месте. А сейчас Августа находилась в своем доме, в безопасности… до моего появления, конечно.

— Дарлан давит на Вильгельма через ваших детей.

Августа резко побледнела и схватилась за стену.

Я вздохнула и пояснила:

— Нам нужна помощь, Вильгельм может ее оказать. Если он откажется, Дарлан возьмется за вас, накрутит до предела и щадить не будет, так что готовьтесь… он скажет, что стена исчезнет, как только мы с Дарланом попадем в Аллигом. Путь к вашим детям будет открыт, вы встретитесь и получите свой счастливый конец. Только не торопитесь с решением: и вы, и Вильгельм можете погибнуть в процессе, а гарантии Дарлана на самом деле призрачны. Это шанс, не более. А если мы проиграем, Хал предателей не пощадит.

Все еще бледная и с лихорадочным блеском в глазах, Августа спросила:

— Зачем? Зачем вы это говорите?

— Потому что мне не нравится идея использования людей за их слабости. Собственно, любовь к ближнему я слабостью не считаю, и уж тем более не считаю таковой любовь к своим же детям. Примите честное решение, свое собственное. Мне претит мысль жить потом с таким камнем на шее… — а еще не хотелось ступать на эту «дорожку Дарлана» вновь. Нет уж, достаточно я там нагулялась, когда-то же надо остановиться и подумать хотя бы об остатках вечных ценностей, что еще тлеют внутри. Если Вильгельм захочет вмешаться, то пусть сделает это не из-за доведенной до истерики Августы, не из-за шантажа его былыми подвигами, а ради призрачного шанса. Точно зная, что шанс именно призрачный.

— Он согласится, — уверенно сказала Августа. — На все согласится. Ради меня.

— Хорошо, если так.

Августа отлепилась от стены и присела на диван рядом со мной.

— Вильгельм столько для меня сделал, Ида. Так много всего… когда казалось, что любовь к Александру как яд, медленно меня отравит и уничтожит, что от нее невозможно избавиться, пришел Вильгельм и протянул руку. Хотя… он всегда был рядом, я просто не замечала. Не воспринимала его всерьез, они же с братом были… вы сами знаете. Такими бестолковыми, большими и шумными. Комичными. Не такими… — он тяжело покачала головой и поймала мой взгляд: — Вильгельм столько для меня сделал, и сейчас я не уверена, что могу требовать больше. Еще больше. Я… как ваше Посмертье, только поглощаю, поглощаю и поглощаю, не давая ничего взамен.

— Неверное сравнение, — ответила я. — Посмертье отвечает взаимностью.

Августа вздрогнула и посмотрела на меня так, словно я ее ударила.

— Я имела ввиду, что и вы даете Вильгельму ровно столько, сколько ему нужно. Как и Посмертье, отвечаете взаимностью.

Дальше разговор не пошел, Августа сидела рядом с прямой спиной, смотрела вперед и обдумывала услышанное. Ко мне больше не обращалась, личным не делилась… что к лучшему.

Больше всего на свете хотелось с головой окунуться в горячую ванну, но Августа и Вильгельм распустили слуг перед тем, как впустить нас. И даже это меня тревожило — а ну как слух пойдет? Информация распространяется быстро… но оставлять всех в доме еще опаснее. Сейчас все опасно даже в Тенете, в котором нас с Дарланом ждут не так сильно. Что творится в Аллигоме — страшно представить.

Мужчины вернулись, судя по довольному виду Дарлана, они договорились. Августа метнулась к Вильгельму, заключила его в объятия и зарыдала на груди. Он гладил ее по волосам и что-то шептал на ухо. Такая сцена способна разбить сердце кому угодно, вот и я не выдержала и отвела взгляд. Зато бесчувственный Дарлан поморщился и глаза закатил — мол, устроили тут потоп!

— Вильгельм подтвердил наши подозрения — его драматическое величество покинули столицу в неизвестном направлении, забрав с собой большую часть стражи. Так что в Аллигоме нас ожидают с нетерпением.

— Думаю, не только в Аллигоме, но еще в Посмертье и Храме.

— А как же!

— Мы слишком долго скитались, надо было сразу добираться до Аллигома и бить… я думала, все будет так.

— А вышло не так, — не расстроился Дарлан. — И теперь мы торопиться не станем, пусть твой Актеришка ждет удар и гадает, с какой стороны он последует, — судя по расслабленному и даже довольному виду, в голове Дарлана созрел очередной подлый план. Что… хорошо?

— И с какой же стороны он последует? — поинтересовалась я.

— С такой… Актер сам сюда придет. Ему придется, ведь мы захватим Тенет. Его столицу. Тогда ему придется вылезти из норы и вытащить оттуда живые трупы, вот в этот момент мы их и прикопаем. И не придется никуда прорываться, не придется рассчитывать на удачу и внезапное пробуждение твоих сих. Не придется терпеть неудачу, если что-то вдруг пойдет не так, а не так может пойти многое, учитывая твою нестабильность. Если Актер придет за нами сам, мы будем контролировать ситуацию, у нас будет подстраховка на случай… твоего плохого настроения, например. Шансов несоизмеримо больше, а значит, так и поступим.

В целом с Дарланом можно согласиться — я и правда не самое надежное оружие. Но от напавших на меня мертвых спаслась, Дарлана вытащила, так что в нужные моменты я все же полезна. Но Дарлан многое повидал с Александром и знает о стабильности крови больше моего.

— И Вильгельм обладает достаточной властью для захвата целой столицы? — усомнилась я в могуществе старого знакомого.

— Вильгельм — нет, но вот сивилл своих Актер оставил здесь. Во дворце и под охраной, чтобы не повторилась история с их контролем, но уже в Аллигоме. Вильгельм говорит, их человек двадцать, не меньше, и ты их уже контролировала, значит, справишься и второй раз. Или третий, неважно… доберемся до сивилл — получим поддержку. Дальше захватим Храм и спуск в Посмертье, там призовешь других мертвых. Не сможешь — не беда, устроим парочку показательных разрушений, чтобы никто не вздумал рыпаться. Шанс на ошибку у нас есть, и это хорошо. С сивиллами дворец в любом случае мы возьмем, Вильгельм дополнительно обеспечит нас живыми, будет еще проще. Дворец Тенета — это тебе не крепость в Мортуме, отрезанная от остального города, здесь это обычное здание, выстроенное наспех в самом центре. Захваченный город вынудит Актера действовать, по-другому никак. Отсидеться не получится, хотя он будет понимать, что так лучше… но столица есть столица. Мы все сделаем, более не скитаясь, Иделаида. Постепенно, не паникуя и не вешая на тебя чрезмерные задачи. Что это, если не исполнение твоей мечты? — к концу пламенной речи Дарлан опустил взгляд на мои ноги и содрогнулся: — Это еще что за отвратительное мясо? Августа настолько идиотка, что не предложила тебе воды? А ты настолько…

— Не продолжай, — перебила я. — Прошу, не стоит. И вообще… не разговаривай так много, ты когда начинаешь это делать, становится не по себе.

— Опять я что-то сделал не так?

— Нет.

— Иделаида хочет всегда оставаться чистенькой и роль захватчицы ей не по душе. В этом дело? — не дожидаясь ответа, он сказал: — Конечно, в этом. Но ты, кажется, в своих умозаключениях упорно пропускаешь ту часть, в которой Актер рушит Мортум, заявляет на Мертвую Землю права, которых у него нет, и строит стену. Рушит самое Посмертье, рушит баланс. Аннерам…

— Ушел под землю, помню, — огрызнулась я. — Только вот ушел ли, Дарлан? Ты приучил меня сомневаться в твоих словах, и прямо сейчас я думаю: а была ли трагедия? А не стоит ли Аннерам нетронутым, как и раньше? А не придумал ли ты для меня дополнительный стимул, чтобы удобнее было управлять?

Вместо недовольства и ругани Дарлан засмеялся и похлопал меня по плечу:

— Молодец, сообразила, — он встал с дивана и уже серьезно не сказал: — Я не врал об Аннераме, с моей стороны это было бы недальновидным решением: соврать, чтобы потом ты выявила ложь и заживо меня прикопала в гневе. Не из всех ситуаций можно выкрутиться, не когда перед тобой… человек Посмертья. Новая Кровь. Поэтому я сказал правду. Но сомневаться во всем — хорошая привычка, Ида. Полезная. Она еще пригодится тебе в будущем.

— У меня от тебя голова болит.

Дарлан опять засмеялся и ушел, как оказалось — к Августе. Вместе они притащили в гостиную воды, Августа хлопотала вокруг меня, рассыпаясь в извинениях, я кое-как от нее отбивалась, а Дарлан обнаглел окончательно и запросил еще и ужин. Этим занялся Вильгельм — отправился на кухню.

— Ты ужасный человек, — покачала я головой, глядя на Дарлана.

— Ужасный человек на твоей стороне.

— Не ври. Ты на своей стороне.

— Время покажет, — не стал он спорить. — Хотя ты всегда была ко мне предвзята.

— Ну хоть какие-то правильные выводы в жизни я делала.

Нам с Дарланом было выделено по гостевой комнате, дом погрузился в тишину и темноту. А мне опять не спалось, необратимость каждого нового шага не давала провалиться в блаженное неведение. До утра я сидела возле окна, вглядываясь в темную улицу и думая, думая… прокручивая в голове моменты, когда можно было что-то исправить. Когда можно было подобрать правильные слова, подобраться к Халу. Согласиться стать его королевой в кратчайшие сроки, чтобы предотвратить… грядущее.

А теперь все невольно вылилось в то, чего мне всей душой хотелось избежать. И другого пути как будто и нет. Как и в прошлом, Хал играет с Дарланом, Дарлан играет с Халом, и я вынуждена играть с ними, находясь где-то между.

На рассвете Дарлан постучал в мою дверь и сразу зашел.

— Так и знал, что спать не будешь, — сказал он. — Не поверишь, но нервничать — нормально. Уроки старика Луциана ничто без практики, а ее у тебя не было. Если все сделаем правильно, то и не будет больше. Как ноги?

Я рассеянно опустила взгляд — раны затянулись, оставив на коже темные разводы, так сразу и не разберешь, грязь это или кровь.

— Они перегруппируются и не пустят нас в Храм, — поделилась я надуманным за ночь. — Мы возьмем дворец, но это все. У нас будут только сивиллы, если будут, и люди Вильгельма. Это жалкие крохи. Как только вся самоубийственность нашей миссии станет очевидна, нас легко выкурят и из дворца. Вот и причина, по которой никто не нападает на дворцы так, как собрались это сделать мы.

— У нас есть ты.

— Твоя вера в меня впечатляет, Дар, но до этого момента у меня ничего не получалось по одному желанию. Это всегда были обстоятельства. Вчера ты сам это отметил — я ненадежна. Пока. Но времени на обучение нет.

— У тебя будут и обстоятельства, и время на неудачные попытки. Об этом я толковал вчера — пойди мы на Аннерам сразу, это был бы один-единственный шанс, удача или полный провал. А Тенет — это множество шансов.

Точно.

Но все же…

— Твои планы по отношению ко мне жестоки. Отправить меня сюда, в Тенет, чтобы быстрее все вспомнила, чтобы посмотрела, как здесь живут, а после выдернуть из едва наметившейся жизни и нацелить на разрушение… Тенета. Который тоже Мертвоземье, а я не хочу рушить то, что люблю. Лучше уж один шанс с удачей или полным провалом, чем уничтожение места, что недавно расцвело и отстроилось. Видишь ли, для меня не было десяти лет разделения, для мне все едино.

Дарлан покачал головой и серьезно ответил:

— Судьи, Ида, сколько театральщины в твоей речи! От любовничка научилась? — он вдруг зашел в комнату, быстро сократил разделявшее нас расстояние, схватил меня за плечи и как следует тряхнул: — Я никогда не был к тебе жесток, не смей так говорить. Ида, которую я знал, предпочла бы все вспомнить. Ида, которую я знал, не захотела бы жить и заблуждаться. В остальном… можно обговорить и подумать еще, я согласен. Хотя мне совсем не нравится идея с полным провалом, а я, поверь, на провалы Александра насмотрелся вдоволь и точно знаю, что их вероятность лучше закладывать заранее. Ты не хочешь разрушений, я тоже их не хочу. Но еще больше не хочу, чтобы Мертвоземье находилось в этом подвешенном, ослабленном состоянии и дальше. Ты права — у тебя не было этих лет, а я уже насмотрелся, надоело.

— О чем твое пророчество, Дар?

Такого вопроса он не ожидал. Отпустил мои плечи и отошел назад.

— Я уже спрашивала, знаю, и ты сказал, что это неважно. Ничего неважно, Храм, как всегда, болтает лишнее, ведет свою игру… честно говоря, уже не помню подробностей твоего сочинения, но наверняка оно было красочным. Повтори его сейчас, глядя мне в глаза, или скажи наконец правду: ты двигаешься к предсказанному? Все это время ты шел к нему, напророченное манило тебя? Заставляло тебя действовать?

— Ничего из предсказанного не сбудется, если не донести слова до нужных ушей, — со злой усмешкой ответил Дарлан. — У тебя было так, с чего бы в моей ситуации что-то пошло иначе? Отвечая на твой последний вопрос — да, Ида, пророчество заставляло меня действовать, хотел я того или нет.

— И что в твоем пророчестве?

— Ты знаешь.

— Нет, не знаю.

— Знаешь. Просто не хочешь признать это, произнести вслух.

— Ты станешь королем, — я не спрашивала, потому что это и правда очевидно.

— Еще бы я им не стал! Следующий вопрос?

Не выдержав его взгляда, я отвернулась к окну.

— Не поинтересуешься, кем станешь ты? — подсказал Дарлан. Его тон не читался, минимум эмоций. Он словно копировал манеру Хала говорить равнодушно и холодно. Это было странно — раньше Дарлан так не поступал. Не закрывался наглухо, по крайней мере, не со мной.

— Тебя не раздражает, что во всем происходящем так много личного? — вместо ответа задала я новый вопрос. — Буквально во всем: личное, личное, личное… это неправильно, когда отношения нескольких человек раз за разом терзают все Мертвоземье и людей, которым нет дела до чьего-то личного. Им просто хочется нормально жить. Спокойно. Без землетрясений и разрушений. Есть, спать, учиться… им нет дела до амбиций Хала, до твоих интриг или моих метаний.

— Так не мечись.

— Спасибо за совет, альтьер Бурхардингер.

— По этой причине по ночам лучше спать, Иделаида. И даже если нет, много часов наедине с собой еще не повод вспоминать о каких-то там непонятных людях и их желаниях. Лучше бы опять запила, в самом деле.

Проигнорировав его иронию, я ударила очередным вопросом:

— Кто я для тебя? Путь к заветной короне? Оружие в руках? Только прошу, не надо лгать, скажи это прямо, Дарлан.

— Тебе бы этого хотелось, не так ли? Быть просто оружием в моих подлых руках.

— Так мне было бы понятнее, — кивнула я.

— Тогда мне нечем облегчить твою невыносимую ношу, — с намеком на издевку ответил Дарлан. — Путайся в ситуации дальше.

— Сволочь ты, Бурхардингер.

— Только не называй меня так при наших будущих детях. При них я собираюсь держать лицо милого папочки, знаешь ли, — выдал Дарлан и стремительно вышел прочь, оставив меня в ужасе осмысливать услышанное.

Что ж, теперь гнев Хала вполне объясним — если Дарлан и ему о будущих детях наплел, то даже странно, что ухитрился после такого выжить. А я не гневалась, нет, но ощущение, что нас всех обвели вокруг пальца, теперь со мной навечно. И так хотелось обговорить все со стариком Лу как в старые добрые времена! Но он далеко, выращивает свои колючие кусты и мучает философией кого-нибудь другого. Доброго совета получить неоткуда… хотя сейчас, глядя на некоторые моменты в ином свете, советы Лу уже не выглядят такими душевными, тёплыми и ироничными, как раньше.

Вслед за Дарланом ко мне постучалась Августа — принесла завтрак. Мы перекусили, ведя натянутый разговор. Августа что-то спрашивала, я отвечала невпопад, поэтому ничего не клеилось. Следующим пришел Вильгельм и вручил мне полицейскую форму. Серую, стандартную, как у рядовых сотрудников. Сам он уже был при параде, в белом. Собранный, с поджатыми губами, готовый на все. Он и правда изменился, уж не знаю, Августа ли тому виной, или смерть Ефраима, но нового Вильгельма я не знала совсем.

Он вышел, чтобы я переоделась, а после вновь появился на пороге комнаты. Смотрел на меня решительно… затем переступил порог и осторожно закрыл за собой дверь, как бы намекая — нам есть, о чем поговорить.

— Если все получится… — начал он, но я перебила:

— Ты не веришь Дарлану, и правильно делаешь. Если все получится, я сделаю все, чтобы Августа получила Ренана и Роксану обратно. Но Вильгельм… они Гранфельтские, а значит, никогда не будут свободными. В них течет королевская кровь. Кровь, которая поднимает мертвых.

— И раньше это было гарантией долгой жизни. Но не теперь, не так ли?

— Не уверена.

— Поклянись Судьями, Ида, что не допустишь их смерти. Не дашь Дарлану удавить Ренана и Роксану только из-за их крови.

— Клянусь.

— Я верю тебе, — сказал Вильгельм. — Потому что Августа верит.

— Есть шанс, что вам придется уехать.

— Уедем, если потребуется.

Вильгельм ушел, а я опустилась на кровать. Этот короткий разговор вытянул из меня столько сил… еще ничего не случилось, а я уже планирую вывоз Ренана и Роксаны подальше. Когда есть Новая Кровь, куда девать старую? Будет ли она угрозой новой власти? Пока однозначных ответов на эти вопросы нет, дети Августы и Александра в опасности. И пусть я до конца не верила, что Дарлан способен причинить им вред, и кроме него найдутся желающие, которые захотят если не избавиться от угрозы, то использовать ее в своих целях — почему нет? Ренану и Роксане лучше исчезнуть.

Столько всего еще впереди.