Очерки истории Сюника. IX–XV вв.

1. Вторжение турок-сельджуков. Падение Сюникского царства

Коварная восточная политика византийского двора привела к тому, что в первой половине XI столетия в Армению вторглись турко-сельджукские армии. Разоренная страна была не в силах самостоятельно дать отпор новым завоевателям: было разрушено некогда могучее царство Багратидов. Из-за неразумной политики наследников арцрунидского трона разорвалась на части обширная Васпураканская область, в состоянии агонии находились Кюрикянское и Сюникское феодальные царства, чьи сферы влияния и границы постепенно сокращались вследствие непрерывных набегов восточных орд.

В 1064 г. армия Алп-Аслана (1063–1072) вошла в Сюникское нагорье. Багкский (Капанский) царь Григор I (1051–1072) был вынужден подчиниться завоевателю и остался у власти. Временно предотвратив варварские набеги на свои территории, он в течение двух десятилетий, благодаря могучим крепостям нагорья, сохранил политическую независимость Сюника. Относительное спокойствие продолжалось здесь и при Мелик-Шахе (1072–1092), когда в результате предпринятых мер великого везира Низам ал-Мулька (Хасан ибн-Али) сельджукское господство прошло длительный период административно-экономической стабилизации[266]. В 1092 г. скончался «миротворный» самодержец Мелик-Шах. Его бесславные потомки сразу же начали кровопролитные бои за трон, вследствие чего постепенно ослабло военно-политическое могущество обширного государства сельджуков, приближая тем самым свое падение. Многие из полководцев и племенных вождей, охваченные фанатизмом мусульманской религии, считали более нетерпимым не только политическую независимость местных феодалов, но и их физическое существование; они искали предлог для уничтожения и Сюникского царства, окрепшего благодаря установившимся дружественным отношениям с Мелик-Шахом, особенно в начале правления преемника Грнгора I — царя Сенекерима.

Для претендентов сельджукского трона основанное еще в 970 году[267] Сюникское (Багкское) царство явилось барьером, который можно было сокрушить не столько силой, сколько с помощью гнусных заговоров и обманов. «Поэтому, — пишет историк Степанос Орбелян, — проклятые исмаилитяне (т. е. сельджуки. — Г. Г.) с завистью смотрели на великолепное и крепкое Багкское царство, которое считали большим препятствием на своем пути» (подчеркнуто нами. — Г. Г.)[268].

В конце XI века под видом «переговоров» гандзакский эмир во главе многочисленного войска вошел в столицу Сюника — Капан[269]. При посредничестве князя Григора Апиратяна сельджукскому атабеку удалось уговорить готовившегося к бою царя Сенекерима спуститься со своей могучей крепости Багаберд. Однако обманутый сюникский царь был вероломно убит у крепостных ворот. Местная знать перенесла тело царя в монастырь Ваанаванк и похоронила его в родовой усыпальнице сюникских правителей. По свидетельству Степаноса Орбеляна, и в период правления Мелик-Шаха царь Сенекерим вел ряд победоносных сражений против гандзакских эмиров. В дарственной грамоте Григорика — сына Хасана указано, что упомянутый князь в 1086 г. освободил сюнйкский уезд Ковсакан от эмира Фадлуна[270]. По случаю этой победы царь Сенекерим отмечает, что бог не злопамятен, поскольку вновь стал у власти «родного государства, разрушенного руками исмаилитян»[271].

Преемник сельджукского трона Баркиарух (1092–1104) вынужден был считаться с военной мощью Сюника и сохранять добрые отношения с феодалами Сюникского нагорья. Такая политика была продиктована и тем, что он мог использовать сюникское войско для покорения и уничтожения другого претендента сельджукского трона — Мухаммеда (у армянских историков — Тапар). Это хорошо понимал и Мухаммед-Тапар (1105–1118), который искал предлога для вторжения в Сюник. Таким поводом послужило обещание царя Сенекерима выдать замуж свою дочь за Чортмана, бывшего придворного виночерпия Мелик-Шаха.

В 1103 г., вероятно, по подстрекательству Мухаммеда, во главе многочисленных войск Чортман внезапно напал на Сюник. Главной целью его вторжения было покорение столицы Капан, пленение и уничтожение членов царского двора, крупных феодалов и азатов. Чортман был осведомлен о том, что в оборонительной сети города слабо защищенной была слободка, названная Хндзори глух, откуда можно было напасть на столицу. В ожесточенных боях оборонительные отряды вынуждены были постепенно отступить. Армия Чортмана вошла в город, начав резню и грабеж. Особенно пострадал квартал Джхтатах, находившийся за пределами городских стен. Однако Чортману не удалось овладеть крепостью Багаберд и, боясь попасть в ловушку, он немедленно отошел назад.

Источники сообщают, что Сюник в указанное время имел 43 крепости (из них 12 — наиболее известных)[272], 48 монастырей[273] и 1400 поселений[274]. В состав Сюникского царства входила значительная часть исторического Сюника, который, по «Ашхарацуйцу» (географическая карта VII в.), состоял из 12 следующих гаваров Армении, с площадью более 15000 км².

1. Ернджак

2. Чахук

3. Вайоц-Дзор

4. Гехаркуни

5. Содк

6. Агаэчк

7. Цхук

8. Абанд

9. Багк

10. Дзорк

11. Аревик

12. Ковсакан[275].

После вероломного убийства царя Сенекерима постепенно ослабел военный потенциал Сюника: окруженное воинствующими кочевыми племенами нагорье не имело той былой мощи, как при царях Смбате I (970–998), Васаке (998–1040), Смбате II (1040–1051)[276] и Григоре I (1051–1072), когда Сюник играл значительную роль в межгосударственных отношениях. Теперь на повестке дня стояла единственная задача — быть или не быть Сюникскому царству.

В 1104–1105 гг. сельджукским армиям удалось овладеть крепостью Воротнаберд (ныне в пределах села Воротан Сисианского района АрмССР), затем они вторглись в Бхен, где был взят в плен престольный князь Хосровик. Пройдя Дзагедзорское ущелье, враг продвигался по направлению города Капана. Сюникский царь Григор II, старший сын царя Сенекерима, с братом Смбатом энергично готовились укрепить Багаберд, Какаваберд, Мегринское и Карчеванское крепостные сооружения, однако из-за разрозненных действий армянских феодалов военные силы царства постепенно были парализованы.

В 1126 г. Амир Арон овладел Аревиком (ныне Мегринский район АрмССР). Позднее пал Какаваберд. Сюникское население мобилизовало последние усилия с целью преградить путь врагу. Призывы светских и духовных вождей к объединению дали свои положительные результаты. Сельджуки с большими потерями начали отступать в сторону Аревика. Вскоре ополченцы освободили всю территорию упомянутого гавара. Это было поистине заслуженной победой, наглядно показавшей мощь сюникской земли, еще раз подтверждая жизнеспособность страны, противостоящей грозным завоевателям. Однако плодами своей победы сюникцы пользовались не более пяти лет.

В 1132 г. началось длительное и пагубное нашествие сельджуков. Из опыта предыдущих набегов было ясно, что для покорения столицы Капан необходимо было заранее овладеть крепостью Шлорут[277], расположенной в узловой точке между гаварами Дзорк и Багк. Но ее захватили сельджуки лишь спустя 20 лет, в 1151 г. В 1157 г. после длительной осады сдалась Мегринская крепость. Багкский и Дзоркский гавары, а также столица Капан вновь превратились в военные лагеря. Укреплялись ключевые фортификационные сооружения. Вооружались широкие слои населения.

В 1166 г. неожиданно умерли царь Григор II и брат его Смбат. Наследником был провозглашен супруг царевны Каты князь Хасан — родом из хаченских могучих феодалов[278]. Выдав свою дочь за Хасана, Григор II, вероятно, рассчитывал сделать своим союзником воинствующих хозяев арцахской земли, однако стремительное развитие политических событий помешало осуществлению его намерений.

Вардан Вардапет сообщает, что в 1168 г. сельджуки овладели «и другими замками Капана… Грхам, Гехи и Какаваберд»[279].

В 1170 г. враг осадил крепость Багаберд, но, попав под сильный контрудар, с большими потерями начал отступление. Военачальники эмира Елдыкуза были вынуждены приостановить атаку и обратиться к испытанному средству достижения цели: подкупив «простодушных ачагуйцев», они выявили слабые звенья. Багаберда, в частности Ккоц кар, откуда без лишних жертв возможно было добраться до самой цитадели[280].

Так пала и крепость Багаберд — последний оплот Сюникского царства. Овладев крепостью, враг начал безжалостную бойню ее самоотверженных защитников.

По сведению сюникокого историка, в Багаберде были собраны все клады и драгоценности, рукописные подлинники указов и грамот армянских царей и князей — словом, все, что составляло национальное богатство обширного нагорья Армении. Захватив крепость Багаберд, сельджуки сожгли более 10 000 рукописей Татевского епископата и других религиозно-просветительных очагов Сюника[281].

Таких варварских преступлений цивилизованный мир еще не знал… И не удивительно, что Степанос Орбелян падение этой знаменитой крепости[282] сравнивает с гибелью Иерусалима от рук Навуходоносора[283]. Остальные крепости и замки Сюника, как и ожидалось, узнав о взятии сельджуками Багаберда, прекратили дальнейшее сопротивление и вынуждены были признать власть гандзакского эмира. Наследнику сюникского престола Хасану Хаченеци ничего не оставалось, как покинуть со своей супругой царевной Катой пределы Сюникского нагорья.

Так, с исторической арены навеки сошло и Сюникское царство, просуществовавшее два столетия.

О времени падения Сюникокого царства в историографии нет единого мнения. Ряд исследователей считает, что оно прекратило свое существование в 1103 г., в результате вторжения в Капан Чортмана. Это мнение опровергается сведениями Степаноса Орбеляна о том, что после убийства Сенекерима сын его Григор (Григор II) «правил Багком»[284]. Он же наречен титулом «царя»[285]. Историк прямо указывает, что «правил государством сын его (Сенекерима) Григор, царствовавший неприглядно»[286].

Согласно другой точке зрения, Сюникское царство прекратило свое существование в 1166 г., т. е. до падения крепости Багаберд, так как сыновья Сенекерима Григор и Смбат скончались именно в это время. О Григоре II Степанос Орбелян упоминает в своей поэме «Плач», где, в частности (в дословном переводе), читаем:

Нетрудно видеть, что сын царя Сенекерима Григор правил Сюником до самой смерти, т. е. до 1166 г. Этот факт подтверждается и другим свидетельством: «Однако Григор, правящий Багком, пригласил одного молодца из хаченских князей, по имени Хасан, и, выдав свою дочь Кату замуж за него, оставил его наследником своего царства»[288]. В 615 (1166) году царь Григор II и брат его Смбат скончались до взятия крепости Багаберд[289].

На основании этих свидетельств можно заключить, что царем Сюника был объявлен Хасан Хаченеци, который правил в этой области в 1166–1170 гг.[290] Следовательно, Сюникское царство пало не в 1103 или 1166 гг., а в 1170 г., после взятия крепости Бага берд.

С падением Багкского царства с политической арены постепенно уходят представители местных крупных феодальных домов. Начинается массовая эмиграция из Сюника: видные князья Джурдж и Хосровик погибли в Нахичеване, капанский князь Махеван[291], опасаясь расправы, переселился в Ани. Сын известного полководца Хасана — Амтун (внук Амтуна Старшего) нашел убежище у своего брата Ованнеса, который, облачившись в схиму монаха, оплакивал гибель своей страны у стен вайоцдзорского монастыря Нораванк. Князь Амтун (ум. в 1231 г.) был вынужден также стать членом указанной монастырской братии. Многие вельможи Сюника переселились в Грузию, которая в указанное время становилась могучей державой и грозным противником сельджукских эмиратов.

Из ряда надписей Вайоц-Дзора (ныне Вайкский и Ехегнадзорский районы Армянской ССР) следует, что после падения Сюникского царства многие капанские князья обосновались в деревнях Арпа (ныне Арени), Ехегис (ныне Алаяз), Артабуйн (ныне Ехегис) и других поселениях Вайоц-Дзора. Более трагической для Сюникского нагорья стала массовая эмиграция в чужие страны широких народных масс — основных создателей материальных благ. Хозяевами обширных земельных угодий и пастбищ стали новые пришельцы — кочевые племена сельджуков-турок. Культурные очаги Армянского нагорья превратились в конюшни, дворцы и ложи — в развалины, многие города и деревни Армении, в том числе и Сюника, вследствие опустошительных набегов, лишились армян. Оставшийся на родной земле трудовой народ, несмотря на преследования и угнетения чужеземных поработителей, стойко продолжал свою борьбу за освобождение.

2. Освобождение Армении. Обоснование Орбелянов в Сюнике

Победоносные походы, начавшиеся в период правления Давида Строителя (1089–1125), продолжались также и при его преемниках. Грузинское войско день ото дня пополнялось переселившимися из разных областей Армении феодалами, полководцами, оружейными мастерами, шинаканами и рамиками. В течение короткого времени под грузинские знамена собралась составленная из грузин и армян могучая армия, тщательно готовившаяся к военным операциям за освобождение Армянского нагорья. Чужеземные захватчики понимали, что армяне и грузины в тяжелых испытаниях всегда поддерживали и помогали друг другу, армяно-грузинский союз был проникнут патриотическим чувством свободы и имел ясную цель. Идея освобождения родины захватила все без исключения классы и слои населения. Негодованием и местью были переполнены сердца армянских князей, лишенных ныне своих привилегий и былой славы. Они готовы были ценой собственной жизни бороться за восстановление своего суверенитета, учитывая уроки горького прошлого и роковых ошибок. Создавшаяся благоприятная политическая обстановка требовала их скорейшего возвращения на родину.

В период царствования Георгия III и его дочери Тамары многие армянские князья были назначены на высокие должности государства: как отмечали, сын амирспасалара Саргиса Долгорукого — Закаре занимал должность амирспасалара, а брат его Иванэ стал регентом двора.

«Время деяний Закаре и Иванэ, — замечает акад. Я. Манандян, — было периодом почти непрерывных побед и подъема»[292]. Освободительные армии под командованием Закарянов заняли один за другим Айрарат, Гугарк, Гайк, Утик, Сюник и многие другие области Армении. В 1192 г. был овобожден Ани[293], в 1196 г. — крепости Анберд и Бджни[294], в 1203 г. — Двин[295], в 1206/7 гг. — Карс[296], в 1209 — Хлат (Ахлат) и ряд других поселений исторической Армении.

Возвращаясь к этим событиям, Степанос Орбелян с восхищением описывает победоносное шествие армяно-грузинских полков, освободивших территории «от Аррана до Нижнего Басена и от Баркушата до самого Мжнкерта; заняли города Карс, Вагаршакерт, Кагызман, Сурмари, Ани, Анберд, Бджни и Гарни, столицу Армении — Двин, Гардман, Гандзак, Чарек, Герт, Шамкор, Шаки, Партав (Бердаа), Чараберд, в 660 (1211) году освободили Сюник, Воротн[297], Бхен. И (Закаряны) освободили страну нашу из-под тяжкого ига тачиков»[298]. Поэтому не случайно, что во многих лапидарных надписях и других источниках Закаряны представлены титулатурой «великих князей», «князя князей» и «царей Армении»[299].

В освобожденных областях Армении Закаряны обычно назначали правителями представителей армянских феодальных домов. Также поступили они и с потомками Орбелянов, лишенными бывших своих владений. Младший сын князя Липарита Иванэ, как было отмечено, после помилования восставших, овладел крепостью Орбети. Другой же сын Эликум невольно был связан со двором гандзакских эмиров. Ожидая великой мести за истребление своих соплеменников, он служил у сына атабека Шамс-ад-Дин Елдыкуза (1136–1172) — Мухаммеда-Пахлавана (1172–1186), который удостоил знаменитого армянского воина и полководца высоких почестей, доверив ему должность эмира городов Рей, Исфаган и Казвин[300].

Сельджукские вожди всячески старались, чтобы Эликум забыл свою родину, принял ислам, взяв в жены дочь гандзакского атабека. Изгнанный князь четко представлял себе конечную цель своих опекунов и искал выхода из создавшегося положения. Он представился атабеку и просил разрешения отправиться в Нахичеван, откуда якобы целесообразнее было бы дать отпор грузино-армянским войскам. Понимая суть дальнейших действий своего полководца, эмир не препятствовал его желанию, однако в письме, адресованном правителю Атропатены, Аррана и Нахичевана, предупреждал внимательно следить за действиями Эликума[301].

Прибывший в Нахичеван Эликум был назначен правителем крепости Ернджак с округой (Чахук, Каласрах и др.). Здесь же он познакомился с епископом Степаносом, сыгравшим в дальнейшем определенную роль в политической ориентации отпрыска Орбелянов. Владыка Степанос вскоре женил его на дочери своей сестры Хатун, отец которой Аббас считался одним из знатных людей Чахука. Сына, рожденного от Эликума и Хатун, назвали Липаритом в память деда — князя Липарита[302].

Грузино-армянские полки уже находились на подступах к Гандзаку. В 1184 г. произошла великая Гандзакская битва[303]. Здесь же в одной из атак был убит Эликум Орбелян. Незадолго до этого сражения его супруга и младенец-сын были взяты в качестве заложников и находились под строжайшим надзором в поселке Чахук, так как эмир Мухаммед-Пахлеван и его военачальники сомневались в верности этого полководца, вновь принявшего христианство.

Хатун с Липаритом ждала подходящего момента для побега к братьям Закарянам, однако этот замысел был раскрыт и они были переведены в Нахичеван, где, пользуясь их беззащитностью, один из тачиков (т. е. мусульман. — Г. Г.) принудил Хатун стать его женой. Так прошло десять лет.

Освободительные армии под командованием царевича Георгия Лаши и Иванэ Закаряна приближались к Сюникскому нагорью. Вскоре они осадили «Воротн (Орото), ее крепость и округу»[304]. Владыка Степанос известил атабека Иванэ о том, что в Нахичеване находится внук брата амирспасалара Иванэ — Липарит с матерью. По предложению командования был организован их побег. Атабек Иванэ радушно принял Липарита, назначил его командиром одного из своих отрядов. Князь задумал дать в жены Липариту свою дочь Тамту[305], но его опередил знаменитый полководец, дидебул Бупа (в первоисточниках также Бупак, Бубак), который успел женить Липарита на своей дочери Аспе.

Л. О. Бабаян впервые заметил, что Бупа или Бупак одно и то же лицо[306]. О нем сохранились сведения во многих лапидарных надписях и других письменных источниках. В надписи, высеченной в 1211 г. на стенах монастыря Айраванк, на берегу озера Севан, Бубак назван «великим спарапетом», «властелином сей (Гехаркуникской. — Г. Г.) земли»[307]. В созванном по поводу похищения Св. Креста Двинском соборе среди участников первым упоминается имя Бубака (Бупы)[308]. По сообщению Степаноса Орбеляна, он был «главным хеджупом» страны[309]. В дни разговенья церкви Нораванкского монастыря, «великий князь Бупа» пожаловал местной братии деревни и ряд угодий. Дарственная грамота гласит, что подаренные им земельные участки были освобождены от «иноплеменников» ценой крови[310].

О Бубаке сохранились сведения и в грузинских надписях Армении[311] в частности, в тежаруйских эпитафиях[312]. Исследователь и издатель грузинской эпиграфики Армении П. М. Мурадян по этому поводу замечает: «Изучением грузинских надписей Тежаруйка в частности имеющихся там эпитафий, выявлен род Бубаидов… с помощью их генеалогии уточняются некоторые сведения кечаруйских и нораванкских надписей, отдельные сообщения Степаноса Орбеляна, датируются памятники и события, связанные с областями Гелакуник и Сюник. Наличие титула «амира амиров» позволило высказать предположение, что Бубаиды являются потомками известного в истории Тифлиса Абул-Асана, игравшего важную роль в годы царствования Тамары и лишенного власти после изгнания рода Орбели и утверждения Захаридов»[313]. Князь Бубак скончался в 30-х годах XIII столетия[314] и похоронен в Тежаруйской церкв[315].

После освобождения Сюникского нагорья Липариту досталась крепость Рашкаберд и ряд деревень в Вайоц-Дзоре, Котайке, Гехаркунике, а также в гаваре Каен[316].

Став одним из ближайших соратников атабека Иванэ, Липарит Орбелян вел победоносные сражения против турок-сельджуков, заселивших сюникскую территорию, и освободил переданные ему гавары Боротн, Баркушат и др.

Услышав добрую весть об освобождении, многие представители духовенства возвратились в свой родной край и с помощью местных феодалов приступили к восстановлению заброшенных культовых очагов. Благодаря содействию своего могучего тестя Бупы Липарит Орбелян начал постепенно налаживать межфеодальные отношения подчиненных ему отдельных областей. После завершения в 1221 г. строительства церкви св. Карапета Амагуинского монастыря он повелел на северной стене высечь надпись с изложением краткой истории своих предков. Как увидим ниже, при сравнительном анализе текстов надписи и изложения историка Степаноса Орбеляна, в ней упоминается версия об уходе его деда из страны «абхазов» (т. е. из Грузии. — Г. Г.), поссорившегося с их царем. Эта надпись хорошо сохранилась по сей день и имеет следующее содержание:

«В лето 670 (1221). Волею Божьей, я, Липарит, сын Алакума (Эликума) внук великих Орбелянов (по причине того), что отец мой Эликум поссорился с царем абхазов[317], отправился ко двору атабека Елдыкуза, который весьма милостиво принял его и оказал великие почести, пожаловав ему большой город Хамиан (Хамадан). Я, сын его Липарит, будучи отроком, обратился вновь в святую веру св. Григора, пришел к великому атабеку Иванэ, который взамен вотчины нашей отдал мне Рашкаберд с его доходами. И я построил монастырь, называемый Нораванк, в настоятельство владыки Саргиса-епископа (архипастыря) сюникского — построил сию церковь. И Аваг Сурб Ншан (св. Знамение), находившийся у атабека Иванэ, перенес обратно. (Пожаловал монастырю Нораванк) две деревни — Агаракадзор и Тхарб своими границами. Владыка Саргис и братья утвердили совершить за меня на главном алтаре три обедни еженедельно: по воскресеньям, субботам и четвергам, а за супругу мою Аспу служить ежегодно одну обедню во всех церквах — в день Сретения Господня.

Итак, кто прочтет сне писание (надпись), просите у Христа долгоденствия моим сыновьям Алукуму, Смбату, Иванэ, Пахра доле, Тарсаичу. Кто воспротивится сему подлинному нашему завещанию — будь из моих сородичей или из чужих, или же из армянских и грузинских вельмож — и вздумает отнять даренные (мною) деревни или же сорвет установленные обедни, тот проклят 318-ю отцами и ответит за наши грехи. А если старейшиной станет тачик и постарается отнять (пожалованные мною деревни), да будет отвергнут своей верой и Махмедом и 1000, 1000, 1000 проклятий ему»[318].

Сопоставляя дешифровку Степаноса Орбеляна с оригиналом надписи, можно легко заметить, что он счел целесообразным представить читателю надпись с некоторыми исправлениями и дополнениями, которые, на наш взгляд, не искажают содержания даже в случаях употребления историком «чисто литературных» выражений. Из явных расхождений следует отметить:

1. Надпись князя Липарита датирована 670 (1221) годом., а в дешифровке же Степаноса Орбеляна — 672-м (1223)[319].

2. В надписи же не указано, что атабек Иванэ пожаловал Липариту, помимо Вайоц-Дзора, владения в Гехаркуни, Котайке и Каене. Эти дополнения сделал историк.

3. Князь Липарит в своей надписи поименно упоминает пятерых сыновей, а его внук Степанос — только двоих — Эликума и Смбата.

4. В разделе анафемы надписи сформулировано: «от армянских и грузинских старейшин…» Степанос Орбелян же эту часть отредактировал неопределенным выражением: «если кто…»; анафема заметно изменена и фактически является прибавлением сюникского митрополита. Во всех случаях, приведенная надпись прочтена Степаносом Орбеляном довольно умело, хотя и не является точной копией оригинала. Она, несомненно, представляет историческую ценность в области изучения социально-политических отношений исследуемого нами периода.

Известно, что освобожденные от господства сельджуков области, а также отдельные поселения братья Закаряны жаловали своим военачальникам и государственным чиновникам: фактически происходил процесс перераспределения феодальных владений[320]. В подобных случаях недвижимое имущество предоставлялось либо с правом на собственность, либо на временное пользование.

В боях за освобождение Сюникского края особенно отличились Прошяны, Орбеляны, Ахтамаряны, Махеваняны и представители других княжеских родов. За свои заслуги они получили значительные владения, в частности, в Вайоц-Дзоре, Гехаркуни и других областях Армении.

Атабек Иванэ поручил правление Сюникской областью Липариту Орбеляну и Васаку Хахбакяну[321] — отцу известного полководца Проша. Степанос Орбелян старается доказать, что первопрестольным князем Сюника был провозглашен князь Липарит, а Хахбакянам было доверено лишь управление Вайоц-Дзором. Он пишет: «И назначили царь Лаша и атабек Иванэ Липарита краедержателем-наместником[322] сей (т. е. Сюникской) земли, а другого князя — всеми благословленного Васака Хаченеци, отца христолюбивого и благочестивого господина Проша — назначили краедержателем гавара Вайоц-Дзор» (подчеркнуто нами. — Г. Г.)[323]. Однако при сравнительном анализе первоисточников, становится ясным, что Липарит Орбелян не носил титул «краедержателя» Сюникской области. Краедержателями были его сыновья «царь» Смбат и Тарсаич Орбеляны, правившие во второй половине XIII Столетия. Это подтверждает и одна из лапидарных надписей Аратесского монастыря, высеченная за 80 лет до написания книги Степаноса Орбеляна «История области Сисакан». Надпись гласит:

«В 669 (1220) году, при Лаше, царе Грузии и правлении (дословно: завоевании. — Г. Г.) атабека Иванэ, я, Васак, сын Хахбака, краедержатель от Гарни до Баргушата, с Божьей помощью покорил крепости ущелья Ехегяц (т. е. Ехегисского ущелья. — Г. Г.) при патриаршестве предводителя сего монастыря Нораванк — владыки Саргиса. Братья утвердили (совершить) три дня обедни (на празднике) Вознесения во всех церквах Дзора (т. е. ущелья) в память обо мне Васаке. Да будут благословлены Богом исполнители. Аминь»[324].

Как видно из надписи, Васак Хахбакян именует себя «краедержателем-кохмнапетом» от городища Гарни до Баргушатского хреота. Заслуживает внимания упоминание о том, что крепости Ехегисского ущелья были освобождены отрядами под командованием Васака Хаченеци.

В высеченной буквально через год надписи Липарита Орбеляна в Нораванке не указано, что этот князь также был «краедержателем» Сюника. Следовательно, после освобождения Сюникского нагорья эту должность занимал один Васак Хахбакян, хотя Орбеляны имели обширные владения как в самом Сюнике, так и в Агстевском ущелье — области Каен[325].

Липарит Орбелян погиб в сражении против Джалал-эд-дина у крепости Боротан[326]. Во главе княжества Орбелянов стал старший сын его Эликум, который был женат на дочери Григора Марцпаняна (из рода Мамиконянов) и имел сына по имени Буртел.

В период монгольского нашествия, особенно во второй половине. XIII столетия, в противовес Прошянам, стремительно возросли политическая роль и авторитет фамилии Орбелянов, когда великим князем Сюника был провозглашен средний сын Липарита — Смбат Орбелян. Исходя из этого с осторожностью можно принять замечание ряда исследователей о том, будто «южнее Севанского озера, в Вайоц-Дзоре, атабек Иванэ назначил двух наместников… Липарита Орбеляна и…Васака Хахбакяна, с которого и начинается знаменитый род Прошянов»[327].

Границы владений Прошянов яснее представляет Г. Овсепян. В I томе своего капитального труда о Хахбакянах, он пишет: «К северу от Маратуза[328] до притока Кишнэ деревни Кочбек, Терп, Тарп… вероятно, принадлежали Прошянам, ибо истоками рек Шахапоник, Джул[329] и Кишнэ Вайоц-Дзор и Шахапоник[330] граничили с Баркушатом»[331].

Шахапоник, или Шахапонк, — один из 12-ти гаваров Сюника, находился по соседству с Чахуком и когда-то был собственностью Эликума Орбеляна, который получил его от сельджукских правителей в качестве вознаграждения за преданную службу. Но этот гавар после освобождения края Закаряны передали не Орбелянам[332], а Прошянам. Вот почему между двумя правящими домами крайне обострились межфеодальные отношения.

Победителями в этой борьбе вышли Орбеляны, поскольку на их стороне выступало и армянское духовенство: исходя из своих собственных интересов оно защищало орбеляновских князей, пользующихся привилегией монгольского «инджу».

Подобная позиция высшего духовенства послужила причиной тому, что великий князь Прош Хахбакян повелел священнослужителям и прихожанам своих деревень отныне не признавать власть сюникского епископата, стремясь организовать независимый от Татева и Нораванка свой епархиальный центр в Ернджаке. Однако его замысел был расценен как заговор против святейшего престола и с помощью Орбелянов ликвидирован. Иначе и не могло быть, поскольку, как не раз отмечено, за спиной Орбелянов стояли великий хан и армянский католикос.

Степанос Орбелян, в основном с уважением отзывавшийся о Проше Хахбакяне, в попытке раздела духовной епархии явно осуждает его: «Некий князь, по имени Прош, сын Васака, свой гавар и деревни, находившиеся в Вайоц-Дзоре, хотел отнять (дословно — похитить. — Г. Г.) и передать другой церкви», — пишет он[333]. Раздел епархии очень беспокоил в первую очередь настоятелей Татевского и Нораванкского монастырей — епископов Саргиса и Ованнеса, которые «по велению и с помощью Тарсаича Орбеляна» обратились с жалобой к католикосу Акобу. Патриарх, идя навстречу духовным предводителям Сюника, предал анафеме ернджакского епископа Ованьеса, а князю Прошу написал гневное письмо, требуя отказаться от столь «гнусного замысла»[334].

Князь Прошян вынужденно отказался от своих намерений, так как этого требовала сложившаяся ситуация в стране. Прошяны продолжали признавать власть сюникского епископата, хотя главное внимание они уделяли фамильным монастырям и учебно-культурным центрам Вайоц-Дзора. И не случайно, именно в пределах владений Прошянов в начале 80-х годов XIII века был открыт один из крупнейших учебных центров средневековой Армении — Гладзорский университет.

Из потомков Липарита Орбеляна. как уже было отмечено, только Смбат и Тарсаич считались повелителями Сюникского края. Пользовавшегося большим авторитетом среди закавказских князей Смбата Орбеляна даже называли «царем» Сюника.

Резиденцией Орбелянов до 1273 г. была деревня Арпа, находившаяся на перекрестке магистральной дороги Нахичеван-Гехаркуни и имевшая удобное расположение. Однако в стратегическом отношении было целесообразнее перенести престол в поселок Ехегис, у крепости нынешнего Смбатаберда, где Орбеляны построили великолепный дворец, развалины которого и по сей день восхищают посетителей.

В годы правления Смбата и Тарсаича суживаются сферы политического влияния Хахбакянов-Прошянов, хотя в гаварах Гехаркуни и Вайоц-Дзор, особенно после смерти князя Проша, потомки его продолжали носить прежние титулы великих князей[335]. Во всяком случае в официальной переписке и грамотах конца XIII и начала XIV веков привилегия первыми подписываться под документами сохранилась за князьями Орбелянами. Так, под посланием, отправленным католикосу Григору Анаварзеци, прошянские князья Папак и Эачи подписались после Эликума и Липарита Орбелянов[336], что не отмечено в документах ранних периодов[337].

При Буртеле Великом буквально все феодальные дома Сюника, в том числе и Прошяны, полностью попали под политическое влияние фамилии Орбелянов. В памятной записи, изложениой в 1334 г. по поводу завершения работы «Философского сборника», писец Унан свидетельствует, что он трудился в период «правления и владычества всеми гаварами великого князя Буртела и сыновей его Пешгена и Иванэ, и при правлении на месте внуков великого Проша — Амир Хасана и Джумы» (подчеркнуто нами. — Г. Г.)[338]. И в некоторых рукописях Прошяны представлены «князьями» Вайоц-Дзора: «При правлении сим гаваром (т. е. Вайоц-Дзором) Амир Хасана…»[339], или же: «В годы преподавания великого Есаи и правления сим гаваром Папака и Эачи…»[340].

Приведенные письменные сведения явно указывают на союзеренитет Орбелянов в отношении Прошянов. Однако заметное превосходство Орбелянов над Прошянами, как будет показано, изменилось после смерти Буртела Великого, во второй половине XIV века, что было обусловлено непоследовательной политикой правителей разложившегося ильханства, а также ослаблением военно-экономического потенциала княжества Орбелянов.

В XIII–XIV веках в Вайоц-Дзоре заметную роль играли и другие дворянские семьи, часть которых обосновалась здесь после падения Сюникского царства еще в 70-х годах XII столетия. Такая участь постигла Хасан-Амтунянов, Махеванянов, Шахурнеци, Ахтамарянов[341] и других, ставших владельцами обширных земель благодаря Закарянам.

Среди знатных родов особенно выделялись Хасан-Амтуняны, происходившие из древних дворянских семей и потерявшие свое состояние с падением столицы Сюникского царства Капана. Хорошо осведомленный и будучи очевидцем многих событий, историк Степанос Орбелян вкратце сообщает некоторые данные о князе Амтуне — сыне багкского вельможи Хасана[342]: «Внук Амтуна Старшего (Амтун) прибыл в Вайоц-Дзор к своему славному брату Ованнесу, который жил в глубокой пустыне, названной Нораванком, вблизи (к крепости) Рашкаберд и там, приняв духовный сан, скончался в 680 (1231) году»[343].

Степанос Орбелян свидетельствует, что под рукой «великопочтенного князя Хасана» находились «все азаты царства» Сюникского[344]. Из сыновей Хасана Капанского епископу Ованнесу удалось установить дружественные отношения с сельджукским атабеком Мухаммедом Пахлаваном и с его помощью овладеть окружающими земельными участками амагуинского Нораванка. По всей вероятности, родственником владыки Ованнеса был Хасан Амагуеци, который по просьбе настоятеля монастыря Саргиса построил на свои средства одну из ризниц кафедральной церкви св. Карапета[345].

После освобождения Сюника этот дворянский род постепенно распался, уступив политическую арену орбелянским князьям.

В социально-экономической жизни Вайоц-Дзора играли заметную роль Мехеваняны, или Махеваняны, которые удостоились высоких почестей еще при царе Сенекериме. Так, в одной из грамот, составленной в 1091 г., военачальник Мехеван упомянут под титулом «великого князя». Вместе с княжичем Геворгом[346] он вел ряд победоносных войн против сельджуков и освободил сюникские гавары Абанд и Цхук. По просьбе епископа Григора, князья Махеван и Геворг вернули Татевскому монастырю бывшие его деревни Аржис, Бердканеречи и Цурагет[347]. Вероятно, сородичами сюникских Махеванянов были Махеван и Джурдж (Георг), которые после падения Сюникского царства нашли приют в разных краях: Джурдж в Нахичеване, где и скончался, а Махеван — в городе Ани[348]. Внук упомянутого Джурджа — Махеван участвовал в войнах за освобождение Сюника. В связи с этим Степанос Орбелян замечает, что атабек Иванэ поселил наследников Махевана в Вайоц-Дзоре, предоставив ему крепость Нрбуйн[349], которая, по мнению Г. Алишана, была рсположена «на вершине холма Шреш, по продольному поясу высот…отгораживающих с запада приток Элбина»[350].

Границы владений Махеванянов весьма четко определяет Г. Овсепян, по мнению которого, левобережные земли долины — ручейки Элби «составляли собственность княжеского рода Махеванянов»[351]. Князь Махеван в вайоцдзорских надписях, как отмечено, назван «внуком царя Сенекерима»[352]. Он жил в прсатольной Арпе, где и умер, не оставив наследника. В дальнейшем его племянник Амира пожертвовал часть махеванянских земель Нораванкскому монастырю, ставшему в этот период крупным феодальным хозяйством. Сюникский епископат овладел также крепостью Нрбуйн[353] со многими его агараками, принадлежащими Махеванянам.

В годы властвования Орбелянов общее признание завоевал также и род Шахурнеци, о котором сохранились обширные сведения в рукописных и эпиграфических источниках XIII–XIV веков. Надпись, высеченная в 1283 г. на южной стене церкви св. Богородицы Гергерского монастыря, повествует о том, что при княжении Тарсаича Орбеляна Ваграм Шахурнеци являлся «могучим и великим спарапетом» княжества Орбелянов[354]. «Цареподобный господин Ваграм» здесь именуется сыном Васака, «внуком великого Магистроса» и госпожи Сандухт. Местом их постоянного жительства была деревня Гергер с одноименной долиной[355]. Г. Овсепян определяет границы более четко, включая восточную часть долины Арпа и юго-западные склоны Даликтапа, вплоть до реки[356].

О полководце Ваграме Шахурнеци и членах его семьи в источниках сохранились достоверные сведения[357]. Так, в надписи Шаша Миакеца (Отшельника), высеченной на часовне св. Геворга (Чики ванк), военачальник Ваграм назван «господином края»[358]. Здесь же говорится о младшем сыне его — Амате, который в это время, по-видимому, был младенцем. Супруга Ваграма Шахурнеци — Гонца, вероятно, была родом из Сюника. Основанием такого предположения, служит надпись, высеченная в 1345 г. на северной стене нораванкского притвора, где Гонца именует себя «внучкой Хасана, дочерью господина Хосровика»[359]. В гергерской надписи (1346 г.) она представлена как родственница «Тарсаичянов»[360], однако, трудно считать достоверной кровную связь между ее родителями и Тарсаичем Орбеляном. Возможно, Гонца имела в виду то обстоятельство, что ее супруг Ваграм Шахурнеци был военачальником княжества Орбелянов и эта должность в годы правления Буртела Великого наследственно перешла к их старшему сыну Укану. Дед Гонцы — Хасан (видимо, Хасан Амагуинский) и отец Хосровик были на службе у Тарсаича Орбеляна[361], однако в первоисточниках отсутствуют прямые сведения о родстве княгини Гонцы с фамилией «великих Орбелянов»[362].

Ваграм Шахурнеци скончался в начале XIV века, так как в надписи Вардана Вардапета, высеченной в 1310 г. на хачкаре вблизи Гергерского монастыря Сурб Сион, господами и патронами долины названы уже его три сына — Укан, Хасан и Амат[363]. В источниках, как правило, первым упоминается сан Гонцы и Ваграма — Укан. В одной из надписей церкви св. Степаноса Танаатского монастыря (Ехегнадзорского района Армянской ССР) Укан в 1336 г. представлен в качестве «владетеля Ерерана (т. е. Гергера). «Волею Бога, — читаем в надписи, — я, Укан, сын Ваграма Шахурнеци, владетель Ерерана, сопричислился со св. Степаносом и отдал из моих же владений, доставленных мне при разделе…»[364].

Согласно эпитафии Укана, он скончался в первой половине XIV века и похоронен у церкви св. Ованнеса Цахацкарского монастыря: «Благородного среди избранных и храброго среди воинов господина Укана помяните»[365],—гласит надпись. На наш взгляд, ранее здесь имело место неправильное чтение даты: вместо Ձ (80) ошибочно переписано Հ (70) и в результате надпись была неверно датирована 775 (1326) годом. В действительности же Укан не мог скончаться в 1326 году, поскольку в 1336 г. он пожертвовал Танаатскому монастырю определенные земельные участки[366].

Достоверные сведения сохранились и о других сыновьях Ваграма Шахурнеци — Хасане и Амате. Можно предположить, что они погибли до 1345 г., о чем свидетельствует дарственная надпись Нораванкского монастыря, в которой княгиня Гонца сообщает, что она пожаловала «сад Хангаха — душе Амата»[367]. Здесь же устанавливаются обедни во имя Хасана[368] и супруги Амата — Тухтан.

Среди дошедших до нас первоисточников о Ваграме Шахурнеци и его потомках особое место занимает обширная памятная запись одного из евангелий, изложенная по просьбе княгини Тухтан. Писец Ваан в лестных словах отзывается о своей заказчице, называя ее «княгиней княгинь», дочерью Иванэ — «коронованного и благочестивого правителя области Воротан»[369]. Он сообщает, что Тухтан была сестрой крупного ученого Ованнеса вардапета Воротнеци, вышла замуж за Амата — сына «храброго князя князей» и «губернатора» Вайоц-Дзора Ваграма Шахурнеци. По воле заказчицы упоминается ее свекровь — «княгиня княгинь» Гонца. В рукописи говорится, что ее свекр полководец Ваграм скончался в непреклонном возрасте, а госпожа Гонца «с большими трудностями вырастила троих сыновей — Укана, Хасана н Амата, которые погибли в войнах против иноплеменников». Тухтан имела от Амата дочь по имени Натил. Далее, писец Ваан представляет Амата, который, по его описанию, «был копьеносцем и бравым спарапетом во дворце… Буртела и (его супруги) Вахах»[370]. Автор памятной записи сообщает и о том, что Бешкен Орбелян женил своего сына Куку на единственной дочери Амата и Тухтан — Натил. Благодаря этому браку Кука «по велению своего великого предка» стал владельцем имений Ваграма Шахурнеци[371]. Писец с болью отмечает тяжелое положение страны из-за частых набегов Мелик-Ашрафа и Эдил-хана. После смерти «венценосного господина Буртела» и его супруги, пишет Ваан, начался голод, погибла третья часть Армении, а затем пришла смерть несвоевременная, унесшая половину страны. Из оставшихся в живых Орбелянов здесь упоминаются сыновья Буртела Великого — Бешкен, «храбрый полководец Армении», и Иванэ.

Третья памятная запись того же евангелия написана в Ехегисе рукой Бартуха в 1319 г., т. е. за 30 лет до первой. Здесь упоминаются архиепископ Сюника Ованнес Орбел и «величественный из арийцев», «великий граф» (т. е. комит) и «краедержатель» Буртел со своим братом Бугдой, а также «господин Шах» и другие[372].

Представители дома Шахурнеци неоднократно жертвовали множество угодий и отдельных земельных участков монастырским братиям Вайоц-Дзора. Своими щедрыми приношениями особенно отличились спарапет Ваграм[373], его супруга Гонца[374], Укан[375] и другие.

Со второй половины XIV столетия, упоминания об этом роде в источниках прекращаются. Однако на основании указанных выше сведений можно представить, хотя и неполно, родословное древо фамилии Шахурнеци, имеющее, по нашим данным, следующую картину:

Магистрос + Сандухт

Васак + Мамкан

Ваграм + Гонца

Хасан Укан Амат + Тухтан

Натил + супруг Кука

В исследуемый период встречаются свидетельства и о роде Шоторканц (Шоторкянов), обосновавшемся в Сюнике после освобождения области. В одном из источников 1236 года упоминается князь Смбат, именуемый сыном Григора и внуком князя князей Давида Шоторканц[376].

Подытоживая вышеизложенное, следует заключить:

1. После вторжения в Сюник Алп-Аслана в 1064 г. сюникский царь Григор I вынужден был признать верховную власть сельджуков. Однако Гандзакский эмират искал повода для окончательного устранения «сюникской преграды», уничтожения, суверенитета области. Благодаря мужеству населения и политике сюникского двора, независимость нагорья сохранилась и в годы правления. Мелик-Шаха и преемника его Баркиаруха.

2. Сюник вновь подвергся нашествию в начале 90-х годов XI столетня, однако царю Сенекериму удалось организовать мощный отпор врагу и выдворить его за пределы страны.

3. В 1103 г. сельджукские войска под командованием Чортмана внезапно вторглись в столицу Сюника — Капан. Царь Григор II организовал оборону города и разгромил врага, который был вынужден покинуть пределы Сюника.

4. Сюникское царство пришло в упадок в годы правления Хасана Хаченеци, после взятия могучей крепости Багаберд (в 1170 г.). Войсками гандзакского эмира были сожжены и уничтожены более 10 000 рукописей и других ценностей края.

5. После падения Сюникского царства началась массовая эмиграция населения в другие страны, в том числе и Грузию.

6. Грузино-армянские войска под командованием царевича Георгия Лаши и братьев Закарянов продолжали освободительные походы против сельджуков. Они освободили значительную часть армянских земель, в том числе и Сюникскую область, где краедержателями были назначены Хахбакяны, а затем и Орбеляны.

7. Нарративные источники подтверждают, что после освобождения Сюника в 1211 г. по своему политическому весу выше Орбелянов стояли Хахбакяны-Прошяны, особенно отличившиеся в период освободительных войн.

8. Основоположником сюникского княжества Орбелянов стал Липарит Орбелян, в годы же правления Смбата и Тарсаича Сюник становится могучей политической единицей в масштабе всего Закавказья.

9. В результате обострения межфеодальных отношений и политического превосходства Орбелянов в 70-х годах XIII столетия стремление Проша Прошяна к основанию независимой духовной епархии осталось неосуществленным. Орбеляны пользовались покровительством ильханства и поддержкой армянского католикосата.

10. Сюзеренные князья Закаряны назначали правителями области также и других представителей армянских дворянских фамилий — Хасан-Амтунянов, Махеванянов, Шахурнеци и других, пожаловав им земельные участки в Вайоц-Дзоре и иных гаварах исторического Сюника.