Одиночка. Том II

Глава 11

Прошёл час, а может, и полтора, пока я с головой погружался в смартфон Коли. Телефон, оказывается, был своего рода дневником, где каждое сообщение, каждая переписка — в некотором роде будущая могила Николая. Чем глубже я копал, тем больше мелких деталей складывалось в единую, охрененно интересную картину.

— Так ты, скромняга, не только девочек любишь?

Я сам себе усмехнулся. Кто бы мог подумать, что под маской дворянина очень серьёзного рода скрывается такой… многогранный персонаж. Переписка с одним из контактов, явно мужским, заставила меня призадуматься. Они обсуждали какие-то невинные на первый взгляд темы: концерты, фильмы, общих знакомых. Но между строк, в полунамеках, в смайликах читалась какая-то особая близость, которая не оставляла сомнений.

А потом я наткнулся на их диалоги с «Витей». Ох уж эти диалоги! Они были полны страсти, нежности и, чего уж там, вполне откровенных признаний.

Понимая, что я не хочу ничего знать про обратную сторону радужной жизни, начал копаться дальше и… обнаружил переписки с Самойловыми. Я не был удивлен, увидев их фамилию в сообщениях. Эти люди, которых я уже хорошо знал — даже ближе, чем нужно, — ныне находились на территории особняка моего отца.

Но фишка была не в том, что они охраняли и ждали меня по велению Савелия! Они не просто «находились» там — они «вынесли не один дом»! И не только мой особняк!

Как оказалось, в переписке с Вовой Самойловым Коля обсуждал процент с наводки на особняки, чьи владельцы либо там не живут, либо в долгих разъездах. Ну а Вова, как оказалось, не особо брезговал мелкими бытовыми кражами. Точнее…

— … да по мелочи взял, — зачитывал вслух сообщение Вовы. — Пару мечей, два артефакта. Короче, два миллиона всего…

«Это он называет по мелочи⁈ Охренеть!»

Затем попытался отыскать в переписке упоминание места, где побывал Вова Самойлов, и, к удивлению, увидел знакомую фамилию: Крог. Получается, Самойлов не так давно обнёс что-то из имений Дмитрия?

А эта информация очень даже кстати. Я сделал снимок экрана так, чтобы было видно дату отправления-получения сообщения, а также номера отправителей, и оставил на потом. Добью сегодня всё с телефоном и буду распоряжаться информацией.

Ещё увидел сообщение насчёт Романовых, но там было всё очень непонятно. После я наткнулся на то, что могло бы заинтересовать бывшего владельца тела, в котором я находился.

Я нашёл информацию о трёх участках земли, принадлежавших моему покойному отцу. Земли, которые временно были в руках Савелия. Теперь же эти земли приносили доход Барановым. Они были в аренде.

Более того, условия, на которых они находились под контролем Барановых, — максимально тупые. Савелий дал их в разработку на три года, чтобы взамен с него списали долг.

— Опять долг дяди, — пробурчал себе под нос. — Он же вроде клану какому-то должен был? Получается, и этим бездарям тоже?

Но самым удивительным для меня было не это. В глубинах телефона Коли я обнаружил то, что заставило меня ухмыльнуться.

Помимо всех этих дел с землями, с кланами и долгами, Коля, оказывается, откровенно мечтал «отодрать» лейтенанта «ОГО» Анну Васильеву.

Эта Анна Васильева, по всей видимости, сильно будоражила воображение Коли. Он подробно описывал свои фантазии, сравнивая её с какой-то богиней, которую он хотел бы «покорить», но при этом боялся её статуса и положения.

Мне стало немного смешно от этой ситуации. Вот уж, действительно, кто бы мог подумать, что под этой маской благородного дворянина скрывается такой…

Затем я вновь наткнулся на упоминание Савелия. В переписки Коли и его отца — Эльдара.

Эльдар писал о том, что Громов вообще охренел, мол, требует народ на поиски пропавшего племяша. Скинул Коле мою фотку… до того, как я начал меняться. То есть совсем недавнюю.

И это тоже было небольшой проблемой. Ведь при следующей нашей встрече этот хер может меня узнать, и тогда моё «скрытие» накроется медным тазом. В целом, я уже плюс-минус был готов к стычке с Савелием и его людьми. Дворянин, которого я вчера отхреначил, был не ниже С-ранга, как и дядя. Понятное дело, что чем дольше ты качаешь на своем ранге, тем ты тупо сильнее и опытнее становишься, но это не про Савелия.

Дядюшка уже очень давно не бегает по разломам и ничего тяжелее своего прибора давно не поднимал. Да и то если он вообще у него поднимается после всего пережитого стресса за последние года.

Может, и не стоит так париться из-за Коли Баранова? Ну, встретимся, ну, попытается на меня напасть. Убью на месте. Затем объявлю, что я Саша Громов и убил на правах защиты…

Но всё же… хрен знает. У Савелия есть своя гвардия, свои люди. Он не просто так «глава клана». Это не только титул, это огромная сила, связи, ресурсы. Он может натравить на меня не только своих непосредственных подручных, но и весь клан. А я хоть и сильный, но не всемогущий.

Если на меня полетит вся гвардия Громовых, да ещё и другие его, тёмные друзья, то… Ну, думаю, шансы мои тогда будут стремиться к нулю. Я, конечно, могу убить его людей, могу и его самого. Но потом?

Потом на меня бросят всё, что у них есть.

— Мда, мрак, — продолжил бормотать. — Вроде и силы уже есть, а вроде и спешить не надо…

«Надо действовать куда умнее, Эймон, — мысленно сказал сам себе. — Время — твой союзник. Савелий не всесилен, и денег у него не много, пускай он что-то и нашёл для того, чтобы выбраться из долгов. Но раз нашёл — значит это новые долги. Опять же — у меня есть время…»

Перестал парить себе мозги рассуждениями о том, как прикончить Савелия, и опять наткнулся на арендованные земли. Мол, Баранов хочет их отжать. Здесь, в Новгороде, что вообще принадлежало не Савелию, а моему отцу.

— А это можно использовать, чтобы разругать дядю и Эльдара. К слову… и… чёрт, почему меня вообще всё это так бесить начало⁈

Надо было отвлечься от этого переизбытка информации, от этой навалившейся так внезапно правды о жизнях, которые, казалось бы, вообще мне безразличны.

Я ведь даже не Громов. Эту фамилию унаследовало это тело, я никакого отношения к семье, в целом, не имею. Да и пофиг мне на все эти клановые интриги!

— Почему я вообще об этом думать начал? — спросил сам себя. — Ведь когда только попал сюда — с ходу плевал на род и их разборки…

— Ауф, — донёсся до меня возглас Шарика. — А-а-ауф⁈

— Вот же дерьмо, — пробормотал я, ощущая, как к горлу подкатывает неприятный комок. — Так и должно быть? Почему у меня появилось желание уничтожить противников рода? Предателей… Это тело, эта жизнь… какая мне разница? Я — Эймон. Я был Эймоном, и я им остаюсь. Или…

Я провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть наваждение. Телефон Коли, свалившийся мне на голову, выдавал информацию, которая, казалось бы, меня не должна касаться. Семейные долги, земельные аферы, грязные секреты… А я, словно одержимый, вгрызался в них, будто от этого зависела моя собственная шкура.

— Мне должно быть плевать, — твёрдо сказал я себе, хотя голос звучал неуверенно. — Я попал сюда случайно. Тело Саши, его жизнь, его проблемы — всё это не моё. Я должен был просто найти способ вернуться домой. Но вместо этого… вместо этого я копаюсь в этом дерьме, как свинья в апельсинах. И куда интереснее, чем мне кажется, что все эти интриги, эти войны, эти долги…

В голове всплыла фраза, которую я сам себе произнёс, будто бы чужой голос шептал прямо в ухо:

«Прокачаюсь, Савелий, приеду в родовой особняк в Петрозаводске и сожгу всю твою семью, всех этих уродов».

Я вздрогнул. Откуда это взялось? Это не моё. Я никогда бы так не подумал. Мне всегда было наплевать на эти так называемые «кланы» и их войны. Но чем больше я погружался в этот мир, чем сильнее становился, тем сильнее становилось это… чувство. Чувство злости. Чувство жажды мести.

— Что за чертовщина? — прошипел я, сжимая кулаки. — Я не хочу этого. Я не должен этого желать. Ведь я не Громов. Так почему… почему эта мысль так навязчива?

Это как вирус, проникающий в мозг, заставляющий меня чувствовать то, чего я никогда не чувствовал. Точнее, не должен был чувствовать!

Я снова уткнулся в телефон, пытаясь отвлечься от собственных мыслей. Арендованные земли, долги… всё это казалось таким мелким по сравнению с тем, что происходило внутри меня. Савелий, Эльдар, Барановы… все эти люди, которых я знал, чьи жизни так тесно переплелись с моей новой реальностью. И вдруг, словно яркая вспышка, меня осенило. Вот оно. Вот что меня на самом деле двигало.

— Я не хочу быть частью этого, — сказал я, обращаясь к пустоте.

Я никогда не хотел быть Громовым, который мстит за утерянные земли или за долги. Я хотел быть собой и был им до… до какого момента? Что со мной происходит⁈

Эта… эта ненависть к Савелию… она реальна. Она жива. И она, кажется, становится моей. Возможно, это не я становлюсь Громовым, а Громовы становятся мной. Частью меня. И эта часть хочет уничтожить тех, кто причинил боль. Тех, кто причинил боль семье, которая теперь… как будто моя.

Глубокий вдох, попытка развеять туман, окутавший разум. Эта информация, как ядовитый туман, просачивалась в каждую клеточку моего сознания, заставляя чувствовать то, чего я, Эймон, никогда бы не почувствовал.

Систематическая промывка мозгов? Или это душа Саши Громова наконец-то проявила свою истинную сущность, вытесняя меня, чужака?

Эти мысли не давали покоя.

Или во всём виновата эта сраная система⁈ Возможно, это её игра? Заставила меня поверить в свою причастность к роду Громовых, впитать ненависть Саши, жажду мести?

А ведь она могла! Учитывая, как она мною крутила! Система могла вживить эти чувства, как злокачественную опухоль, чтобы достичь своих неведомых целей. А цели, как я успел заметить, у неё всегда были грандиозными. Она меня сюда забросила, как я думал, она же, наверное, и подогревает этот огонь внутри, чтобы я действовал, чтобы я становился сильнее, чтобы я достиг определённого уровня.

И тут мелькнула мысль:

«А что, если это и есть путь? Путь, который мне уготован. Если я убью Савелия, если уничтожу всех, кто стоит на пути Громовых, я стану единственным обладателем всех их богатств, земель, ресурсов. Невероятно! Это ведь прямой путь к моим целям».

Я смогу спокойно качать свой уровень, без помех, без оглядки. Сосредоточусь на прокачке, на достижении S-ранга, который был у меня в прошлой жизни.

Но самое главное, как я вдруг осознал, это то, что, решая проблемы этого тела, я, возможно, решаю и свои. Это тело, Саша Громов, было обременено долгами, врагами и, что самое шокирующее, собственными желаниями, которые теперь казались моими. Но если я смогу разобраться с наследием Громовых, если я смогу унаследовать их силу и ресурсы, то, может быть, я получу и ключ к возвращению.

Не в смысле призрачной надежды, а в смысле реального, осязаемого рычага.

Эта мысль — она всё переворачивала. Если мои действия, направленные на урегулирование дел Громовых, приведут к моему собственному освобождению, то это уже не бездумное подчинение чьей-то воле, а стратегический ход.

Ближе к вечеру я принял решение: пора действовать. Постепенно я начну вырезать противников рода, а затем доберусь и до самого Савелия. И начать надо… с Барановых.

Взяв телефон, я набрал номер Васи. Его голос, немного хриплый ото сна, прозвучал в трубке:

— Да, а… алё⁈

— Вася, мне нужны твои услуги, — быстро сказал я. — Собирайся, выезжаем.

— Так… я сегодня уже наездился, очень устал. Может, вызовешь другое такси? Я…

— Вася, — перебил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — мне нужен не просто водитель. Мне нужен ты. Это не обычная поездка, это… дело. Очень важное дело.

Я сделал паузу, давая Васе время обдумать мои слова. Знал, что он не откажет.

— Ну… ладно. Через полчаса буду, — наконец, сдался Вася.

Держа телефон в руке, я рассеянно поглаживал рукой мягкую, шелковистую шерсть пушистого компаньона. Демонический шпиц свернулся клубком на моих коленях, его белые глазки-бусинки внимательно следили за каждым моим движением.

Невинный вид этого создания разительно контрастировал с его кровожадными мыслями.

— Ну что, мой маленький кровопийца, — начал я, почёсывая шпица за ухом. — Сегодня у тебя будет пир. Опять будешь свою жертву в пыль стирать?

— Р-р-р-р!

— А ну не рычи! Значит, так: сегодня ты ешь, и это всё. Никакой прокачки. Ты слышишь?

— Р-р-р!

— Ты на кого рычишь, валенок? Дорычишься! Сделаю из тебя шапку. Натуральную, из демонического шпица. Представляешь?

Шпиц издал короткое «Ауф!», словно подтверждая, что понял мою тираду.

Ожидание затянулось, по моим внутренним часам, минут на двадцать. Всё это время шпиц не отрывал от меня взгляда, а я, в свою очередь, то и дело поглядывал на часы в телефоне, мысленно прокручивая в голове предстоящий план.

Наконец, в тишине вечера раздался тихий, но узнаваемый звук подъезжающей машины, за которым последовал короткий сигнал.

Машина Васи остановилась у забора. Подхватив на руки Шарика, я, проскользнув в салон, ощутил знакомый запах автомобильного освежителя и лёгкую нервозность водителя. Вася выглядел слегка растерянным и явно был недоволен моим красным компаньоном.

— И он тоже с тобой? — тихо спросил водитель. — У меня, кажется, аллергия на собак!

— А он и не собака, — усмехнулся я. — Короче, запад города, где старые склады. Промышленная, шесть.

Через четверть часа мы выехали из города и свернули на едва заметную грунтовую дорогу, ведущую прочь от света фонарей и привычного городского шума. Чем дальше мы отъезжали, тем гуще становилась темнота, лишь редкие звёзды пробивались сквозь плотный покров облаков.

Я чувствовал, как внутри меня нарастает напряжение, смешанное с давно забытым чувством предвкушения.

Остановившись возле массивного ржавого забора, Вася выключил двигатель. Я вышел из машины, ощущая под ногами мягкую землю. Перед нами простиралась территория, которую я обнаружил в приложении «Гидры», — место, где располагалась первая «зона».

Высокие трёхметровые стены, хоть и не из бетона, но достаточно прочные, чтобы создать видимость неприступности, окружали это место. На вершине стены, как венчик, вилась колючая проволока, сверкая на фоне ночного неба. В воздухе повисла тишина, прерываемая лишь шелестом ветра и отдалённым лаем собак.

— Жди здесь, Вася, — приказал я, — если через час меня не будет, уезжай. И никому ни слова о том, где был.

Вася кивнул, его лицо было почти неразличимо в темноте.

— Шарик, — сказал я. — Прогрызи эту чертову ограду, — скомандовал, указывая на забор.

Маленький зверь метнулся к проволоке, и через мгновение раздался треск: острые зубы Чогота с лёгкостью перекусили стальные витки. Места было достаточно, чтобы я пролез.

С трудом, но мне удалось проскользнуть сквозь проделанную Шариком брешь.

«Чё, блин, побольше нельзя было дырку сделать?»

Колючая проволока зацепилась за одежду, но я осторожно высвободился, стараясь не создавать шума.

Территория оказалась невелика, едва ли тридцать соток, заросших по пояс высокой жёсткой травой и плотным кустарником. Никакого намёка на ухоженность: дикая, заброшенная земля. Воздух здесь был пропитан запахами прелой листвы и сырой земли, смешивающимися с едва уловимым ароматом чего-то металлического, как мне показалось.

Сделав ещё один глубокий вдох, я прошёл на территорию, чувствуя, как утопаю в высокой жёсткой траве.

«Странно, что за территорией не следят».

Впереди виднелись два громадных тёмных силуэта складов, возвышающихся на фоне ночного неба. Между ними чуть поодаль примостилось небольшое, более приземистое здание, от которого исходил слабый пульсирующий гул. Я предположил, что это какое-то техническое помещение. И, наконец, ближе к краю территории затерялась небольшая сторожка: низкое прямоугольное строение, которое, будучи заброшенным, лишь усиливало ощущение запустения.

Было ощущение, как будто здесь никого нет, но я понимал, что это чувство обманчиво.

Осторожно приблизившись к сторожке, я заметил, что дверь неплотно прикрыта. Толкнув её, я вошёл внутрь. Пространство было небольшим. На полу валялись осколки стекла, стараясь не наступить на них, я прошёл вглубь. В углу стоял старый продавленный стул, а на нём сгорбившись сидел человек.

Я активировал навык контроля, направляя свою волю на него.

«Встань», — произнёс я мысленно, и мужчина, словно марионетка, подчинился.

Он был обычным сторожем, пожилым мужчиной в форме «ЧОП», с уставшим лицом и потухшим взглядом. Ничего выдающегося, никаких угроз. Это был тот тип людей, которых я видел сотни раз в прошлой жизни: люди, которые просто пытаются заработать себе на жизнь.

— Расскажи мне обо всём, что происходит здесь. Кто здесь бывает, что происходит в этих зданиях. Любую информацию, что знаешь.

Мужчина, находящийся под моим контролем, медленно начал говорить. Его рассказ был отрывочным, полным пауз и запинок, но информация, которую он вываливал, была бесценной.

— Людей тут… мало бывает, — прохрипел он, его голос звучал глухо, как будто он говорил сам с собой, а не со мной. — Каждый раз… когда открывается разлом… группа приезжает. Наёмники. Барановых. Шесть человек, не больше.

Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

— Редко кто из семьи. Обычно только исполнители.

— А что в зданиях? — подтолкнул я его, стараясь не прерывать его поток.

— Склады… — продолжил сторож, его взгляд метался по грязному полу. — Там камни. Мана-камни. Переработанные. Готовые к отправке.

Мой разум мгновенно провёл параллели.

— А что за здание там, которое типа гудит⁈

— А вот это… это цех. По переработке. Маленький такой. Мобильный, — он запнулся, словно вспоминая. — Его… Кроги дали в аренду. Семья Крог.

В этот момент в моей голове пронеслась целая цепочка мыслей. Кроги. Барановы. Прекрасно. Идея, которая мелькала у меня раньше, обрела чёткие очертания.

«Если я как-то… испорчу их имущество, — подумал я, — например, этот мобильный цех… то это спровоцирует конфликт между Дмитрием и Барановыми. А учитывая, что у меня уже есть кое-какие рычаги для их вражды, это может обернуться для меня очень выгодно».

Прямое столкновение интересов, где я могу оказаться как бы и не при делах! Это было именно то, что мне нужно!

— Это всё? — спросил я, ощущая, как информация укладывается в моей голове. — Кто из представителей рода приезжает? Есть ли сейчас здесь люди⁈

— Ещё не всё, — прохрипел сторож, слегка вздёрнув голову, словно очнувшись от дрёмы. — Ещё есть… э-э… этот, как его… Ну, который всё проверяет. Главный. Обычно он приезжает, когда… когда много камней. Или когда… когда что-то идёт не так. Он… командир. Вот.

Глаза сторожа, до этого безжизненно смотрящие вниз, теперь медленно поднялись, зацепили меня, но не с узнаванием, а скорее с какой-то отстранённой, лишённой всякого понимания пустотой. Он не видел меня, он видел лишь отблеск моей воли, заставляющей его говорить.

— Каково его имя?

— Гром. Его зовут Гром. Он… он сильный наёмник. Охотник.

— А есть ли сейчас здесь кто-нибудь? — я пристально вглядывался в его лицо, пытаясь уловить хоть малейшее проявление живой реакции, хоть намёк на понимание. Но его взгляд оставался стеклянным, лишь слегка колеблющимся.

— Нет… — выдохнул он после долгой паузы. — Почти… почти час, как последняя машина уехала. Никого. Только я. И… и собаки.

Он произнёс последнее слово с каким-то странным, почти детским удивлением, словно только что вспомнил о существовании этого мира, кроме его унылого существования в сторожке.

— Хорошо, — сказал я, чувствуя, как напряжение, скопившееся за время ожидания, начинает понемногу рассеиваться. — Ты сделал всё, что мог. Теперь спи. Проснёшься — меня не вспомнишь.

Я выпустил его из-под своего контроля. Мужчина, словно кукла, у которой обрезали нити, мотнулся и безвольно сполз на стул, снова сгорбившись, как будто никогда и не вставал.

Его голова упала на грудь, и он издал тихий прерывистый вздох. Я накинул ему на плечи старое пыльное одеяло, валявшееся в углу, и вышел из сторожки, оставляя его в покое.

Быстро, но осторожно я обошёл здание, чтобы убедиться, что нет никаких скрытых входов или выходов. Всё выглядело так, как и описывал сторож: два массивных склада, мобильный цех и никаких признаков другой жизни, кроме еле слышимого гула.

Я направился к большему из двух складов — тому, что ближе к сторожке. Стены его были покрыты ржавыми пятнами, словно свидетельство многолетнего забвения, но окна, даже запылённые, казались целыми. Я приблизился к одной из массивных железных дверей, створки которой были скреплены увесистым замком.

Пришлось применить силу, но не грубую, а скорее направленную. С тихим скрежетом замок поддался, сдвинувшись в сторону. Дверь не открылась полностью, лишь чуть пропустила меня в полумрак.

Воздух внутри был спёртым, пропитанным запахом пыли и чего-то ещё, что я не мог точно определить. На полу валялись какие-то мешки, старые ящики, покрытые толстым слоем пыли, но ничего, что напоминало бы «мана-камни», о которых говорил сторож. Это был просто склад. Пустой. Или, по крайней мере, так казалось на первый взгляд.

Я прошёл дальше, вглубь. В дальнем конце помещения я заметил груду чего-то, похожего на обломки. Камни, покрытые пылью, но под ней явственно просвечивало слабое зеленоватое свечение.

Вот они. Мана-камни. Они были обработаны, расфасованы в мешки, некоторые из которых уже порвались, высыпав своё содержимое на грязный пол.

— Жаль вас здесь оставлять, — задумчиво пробормотал я. — Вы ведь денег стоите… надо пару мешков с собой забрать. Да, точно!

Я направился туда, где, согласно полученной информации, располагалось техническое здание: тот самый гудящий мобильный цех. Воздух становился всё более плотным, насыщаясь не только пылью, но и тяжёлым металлическим запахом, предвещая близость к механизмам.

В помещение цеха я вошёл с осторожностью. Действительно, здесь располагалась вся периферия для переработки мана-камней: конвейерная лента, громоздкая дробилка и несколько вспомогательных механизмов, создающих этот монотонный низкочастотный гул.

«Надо сломать это так, чтобы не было подозрений… просто всё раздолбить — тупо. Нужно именно создать видимость банальной поломки… ну или почти банальной! Чтобы и сторожу не прилетело, случись что!»

Я осмотрелся, ища наиболее уязвимые точки. Несколько небольших бочек, наполовину скрытых пыльными мешками, привлекли моё внимание. На одной из них чётко виднелась надпись, напоминающая название горючей жидкости, а на другой — более крупная, с изображением символа, который я мог бы интерпретировать как «опасность».

Мой взгляд остановился на конвейерной ленте, казавшейся наиболее уязвимой. Если её заблокировать, если подача сырья прекратится, вся система начнет буксовать, перегреваться. А следующий шаг — это уже совсем другая история.

Я приблизился к конвейеру. Несколько секунд сосредоточенного напряжения — и мои руки впились в резиновое полотно. С хрустом, будто рвущаяся кожа, лента поддалась. Я дёрнул изо всех сил, применяя всю мощь своего усиленного тела.

Механизм застонал, натужно скрипнул, пытаясь преодолеть сопротивление. Я видел, как медленно, но верно полотно начинало рваться, образуя зияющую дыру. Заблокировать его было недостаточно, мне нужно было его уничтожить.

Держа в руках полотно, я намотал на его конец какую-то металлическую палку и… ещё одно усилие, и я с треском оторвал кусок ленты, заставив оставшуюся часть беспорядочно наматываться на движущиеся части вместе с этой палкой, создавая хаос.

«Отлично», — мысленно произнес я, ощущая прилив удовлетворения.

Я перевёл взгляд на дробилку. Махина, призванная перемалывать мана-камни в пыль, теперь представляла собой идеальную мишень. Если засунуть туда что-то, что не должно туда попадать, что-то массивное и прочное, это может её окончательно доломать. Идеально.

Кто мог бы помочь мне с такой задачей? Чогот. Мой верный, хоть и примитивный спутник.

— Шарик! — позвал я, фокусируя своё внимание на монстре с красной шерстью. — Иди сюда, мой хороший, мне нужна твоя помощь. Сделай кое-что для меня!

Шпиц, который в это время что-то увлечённо грыз неподалеку от механизмов, тут же оказался рядом.

— Смотри сюда, — я указал на дробилку. — Это то, чем они перерабатывают камни. Нужно её сломать.

Чогот молча склонил голову, словно понимая.

— Видишь ту балку? — я показал на одну из массивных опор, поддерживающих потолок цеха. Она была сделана из какого-то прочного тёмного металла толщиной в мою руку. — Отломи её. Потом засунь в ту машину. Понял?

Глаза Чогота, обычно внимательно следящие за каждым моим движением, теперь сфокусировались на балке. В них мелькнул огонёк вызова, предвкушение предстоящей работы. Он не нуждался в долгих объяснениях; его примитивный, но эффективный ум уже просчитывал задачу.

С тихим рыком, больше похожим на предбоевой клич, шпиц отпрыгнул назад, а затем он разбежался. Его пушистое тело, казавшееся неуклюжим, на деле оказалось удивительно проворным. Он взлетел, оттолкнувшись задними лапами от пола, и с силой врезался в металлическую опору.

Раздался скрежет — звонкий, заставляющий вибрировать воздух. Металл застонал под напором. Чогот не остановился, он вцепился в балку своими сильными челюстями, перебирая передними лапами, словно альпинист, покоривший неприступную вершину.

Его шерсть встала дыбом, каждая мышца напряглась. Я наблюдал, затаив дыхание.

Снова и снова он пытался. С каждым новым рывком, с каждым новым ударом балка поддавалась. Появились первые трещины, затем — явные изломы. Наконец, с оглушительным треском опора была вырвана из своего основания, рухнув на пол с такой силой, что пол в цеху содрогнулся.

Шарик, не теряя ни секунды, подхватил массивную балку. Она была непропорционально велика для его размеров, но он тащил её с удивительной лёгкостью, как будто нёс маленькую игрушку.

Его глаза блестели от гордости и предвкушения. Он приволок её к дробилке и, не дожидаясь моих дальнейших указаний, с рычанием впихнул один конец балки в загрузочное отверстие.

Тяжелый металл заскрежетал, сопротивляясь. Но Чогот, почувствовав, что задача ещё не полностью выполнена, упёрся всеми четырьмя лапами в пол и начал толкать. Его тело напряглось, как натянутая пружина.

Балка медленно, но верно начала погружаться внутрь. Раздался ужасающий скрежет, словно внутри машины разрывалось что-то живое. Механизм дробилки, который ещё недавно монотонно гудел, теперь начал издавать предсмертные вопли. Зубчатые жернова, призванные перемалывать твёрдые камни, столкнулись с несгибаемым металлом. С каждым оборотом, с каждой попыткой системы переработать этот инородный объект, раздавались новые трески, новые удары.

— Теперь гори оно всё огнём! — пробормотал я, и мои руки с новой силой принялись за дело.

Не теряя ни секунды, я опрокинул одну из бочек с надписью «горючая жидкость». Тяжёлый едкий запах топлива тотчас же окутал помещение, смешиваясь с пылью и запахом перегретого металла. Жидкость растеклась по бетонному полу, образовав небольшую лужу.

Одновременно с этим Чогот, словно прочитав мои мысли, с удвоенной силой надавил на балку, погружая её всё глубже в утробу дробилки. Раздался такой скрежет, что казалось, будто сама машина вот-вот распадётся на части.

Я не стал ждать, когда всё закончится само собой. Взяв другую бочку, с предупреждающим знаком опасности, я, недолго думая, опрокинул её в сторону дробилки, направляя поток другой горючей субстанции прямо на механические части. Дробилка, уже захлебнувшаяся металлом, издавала предсмертные стоны.

Конвейерная лента, разорванная на куски и обмотанная вокруг одного из валов, начинала тлеть. Искры уже посыпались из неё, словно фейерверк, предвещающий неизбежное.

«Глупо, наверное, но эффектно», — подумал я, оценивая зрелище.

— Пора уходить, Шарик, — сказал я, обращаясь к своему демоническому спутнику, который, довольный проделанной работой, с гордостью наблюдал за разрушениями. — Не будем ждать, пока нас тут всех испепелит.

Чогот коротко гавкнул, подтверждая, что понял. Мы развернулись и направились к выходу из цеха. Последние взгляды на хаос, который мы оставили позади: дробилка, кажется, вот-вот взорвётся, а конвейер уже охвачен пламенем. Теперь, когда дело было сделано, оставалось лишь выбраться отсюда незамеченными. Мы выскочили из холодного пыльного склада в прохладу вечернего воздуха, направляясь к забору, который отделял это место от остального мира.

Едва мы миновали угол одного из складов, как нас встретила стая лающих собак.

Они были крупные, злобные и, судя по всему, явно не были рады нашей компании. Они залаяли, оскалили зубы, готовясь к нападению. Но прежде чем я успел что-то предпринять, Шарик издал свой собственный лай. Это был не обычный звук, а низкий утробный рык, который, казалось, исходил из самых глубин преисподней.

— АУФ! — раздалось над территорией.

Этот звук был настолько чужеродным, настолько наполненным первобытной угрозой, что собаки, ещё секунду назад готовые броситься на нас, внезапно замерли. Их уши прижались к головам, хвосты поджались между ног. Секундное замешательство — и они одна за другой ринулись прочь, скуля и спотыкаясь, словно перед ними предстало само воплощение ужаса.

Мы благополучно преодолели забор и оказались на дороге, ведущей к цивилизации.

Я подошёл к припаркованной машине Васи, открыл дверь и сел на пассажирское сиденье.

Вася, как всегда, молча принял меня, готовый ехать дальше. Я обернулся, чтобы бросить последний взгляд на место, где только что бушевал огонь и гремели взрывы. В этот момент из глубины промзоны раздался ошеломительный грохот.

Пламя, взметнувшееся вверх, осветило ночное небо. Взрыв. Второй, затем третий. Цепная реакция, должно быть, добила всё, что осталось от перерабатывающих механизмов, завершив начатую нами работу.

— Ты чё там натворил? — вырвалось у Василия. — Вова… капец, ты чё там…

— Да ладно тебе, Вася, — отмахнулся я, чувствуя, как дрожь восторга разливается по телу. — Всякое бывает. Не переживай так, никто ничего не узнает. Всё под контролем, как всегда.

Я старался говорить максимально спокойно, хотя сам понимал, насколько абсурдно это звучало, учитывая тот ад, который мы оставили позади. Вася лишь молча кивнул, но по его напряжённым плечам и нервно подёргивающимся пальцам было видно, что он не разделяет мой показной оптимизм.

В этот самый момент, когда мы уже трогались с места, мой телефон зазвонил, вырывая меня из лёгкой эйфории. Я машинально достал его из кармана, недовольно хмурясь. Кто мог звонить в такое время?

Номер был неизвестен.

Я взял трубку, хмуро глядя на незнакомый номер.

— Войнов… — раздался в динамике знакомый голос. — Это ты⁈

— Эм… ну да, а откуда у тебя мой номер? Я его вроде тебе не давал… Ир⁈

«Блин, откуда у Воронцовой мой номер? Да и что ей там нужно?..»

— Я… мне очень неудобно к тебе обращаться, но… мне очень нужна твоя помощь!