Одиночка. Том II

Глава 13

— Пожалею? — я усмехнулся, театрально приложив ладонь к груди. — О чём же, Николай? О том, что сломал тебе лицо, там, в туалете клуба? Или о том, что показал всем, какой ты на самом деле?

— Лицо… — послышался голос Иры. — Так это Вова тебя, Люд… спас⁈

«Давай, — я смотрел на закипающего дворянина, предвкушая будущую разборку. — Хорош терпеть, напади, давай! Сделай опрометчивый шаг!»

Баранов, казалось, ещё немного — и лопнет от ярости. Его взгляд, полный ненависти, остановился на мне. Он, видимо, пришёл сюда, чтобы получить сатисфакцию, а вместо этого получил порцию унижения, приправленную ещё и угрозой публичного разоблачения. Такая двойная порция оскорблений не могла пройти бесследно.

— Вы, — прорычал он, обращаясь к своим наёмникам, — убейте его. Немедленно. Забейте это челядь, как последнюю собаку!

«Ура!»

Наёмники после приказа сделали шаг вперёд. Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица, но это был не страх. В целом, я ничего не боялся. Испытывал лишь холодное отстранённое чувство будущего убийства. Витя, стоявший рядом, замер, его лицо посерело, а Ира, кажется, вздрогнула. Но Катя…

Именно Катя, эта загадочная девушка с кокетливым взглядом и таинственной улыбкой, вдруг сделала шаг вперёд. Она встала между мной и наёмниками, скрестив руки на груди.

Наёмники, уже готовые ринуться в атаку, замерли, их огромные фигуры застыли в полушаге. Они смотрели на Катю, и в их глазах на этот раз не было ни следа надменности или готовности выполнить приказ. Вместо этого я увидел… страх. Неужели эта хрупкая девушка обладает такой силой, что два бойца, готовых разорвать меня в клочья, боятся её?

«Так… это было неожиданно и странно… давай, Катя, иди по своим делам, не мешай…»

— Ты уверен, Николай, что хочешь этого? — её голос прозвучал неожиданно громко и чётко. — Ты действительно хочешь, чтобы твои люди здесь и сейчас, на глазах у всех, сотворили такое? Ты уверен, что это поднимет твою репутацию, а не разрушит её окончательно?

— Он простолюдин, — «выплюнул» Баранов. — Челядь! Оскорбившая дворянина!

— Да, Катя, — я положил руку на плечо девушки. — Вот всё, что он сказал, — правда. Ага. Отойди, я разберусь…

— Что ты сделаешь⁈ — голос Кати дрогнул, как мне показалось. — Вова, а ты не слишком ли в себе уверен? Хотя… — она прищурилась, словно пыталась что-то понять. — А ты, кажется, не так прост…

— Баранов, — я всё же отодвинул девушку в сторону, не слушая, что она там говорит. — Давай, иди сюда! Или все втроём! М⁈

— Баранов, не смей! — рявкнула Катя. — Убери своих щенков и слушай меня!

«Чёрт возьми, да кто ты такая? Ты куда лезешь, сударыня⁈»

— Да кто ты такая, чтобы мне указывать? — прошипел он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

Он явно пытался заставить себя поверить в собственную браваду, но страх, отразившийся в глазах его наёмников, был красноречивее любых слов.

— Я?

«Да-да, ты! — подумал я про себя, вообще ничего не понимая. — Красавица, ты зачем лезешь?»

Катя слегка наклонила голову, её улыбка стала ещё загадочнее.

— Скажем так, я та, кто может помочь тебе избежать ещё больших неприятностей, чем те, что ты уже создал. Или, наоборот, создать их. Выбор за тобой, Николай. Но учти, что я не буду повторять свои слова дважды.

Её слова повисли в воздухе, и я, наблюдавший за этой странной сценой, не мог отвести от неё глаз. Я не понимал, кто она такая, почему её опасаются гвардейцы Баранова и что именно она скрывает за своей очаровательной улыбкой.

Николай Баранов смотрел на Катю, затем на меня, затем снова на Катю. Его грудь вздымалась от напряжения, а кулаки были сжаты до предела. Он явно колебался, пытаясь взвесить все «за» и «против». Публичная расправа могла бы дать ему видимость силы, но последствия могли быть катастрофическими. С другой стороны, отступить сейчас, под взглядом незнакомой девушки и какого-то простолюдина, было бы чистым унижением.

— Ты… ты не понимаешь, с кем связался, — прохрипел Баранов, обращаясь теперь уже ко мне. — Ты думал, что сможешь задеть меня? Унизить? Ты… ты…

— Ира, Витя, отойдите, — спокойно произнесла Катя, её голос прозвучал почти ласково. — Николай, ты действительно хочешь этого? Ты готов запятнать себя кровью простолюдина, да ещё и на глазах у всех? Подумай, стоит ли твоя гордыня того, чтобы стать посмешищем?

«Так! Мне это уже не нравится, давай-ка не лезь не в своё дело! Мне защита не нужна!»

Баранов коротко рассмеялся, но смех этот был нервным и пустым. Его взгляд метнулся к наёмникам, которые всё ещё стояли, словно прикованные, не в силах оторваться от Кати. Страх в их глазах сменился недоумением. Они были готовы к битве, к пролитию крови, но не к такому.

«Да кто эта Катя, чёрт возьми?»

— Это челядь! — выплюнул Коля, пытаясь вернуть себе хоть толику прежней уверенности. — Оскорбление дворянина! По нашим законам я имею право… он ударил меня…

— Имеешь право, Баранов, — перебила его Катя. — Вот только вопрос в том, стоит ли это право того, чтобы потом оправдываться перед каждым, кто спросит, как же так вышло, что ты, гордый дворянин, приказал своим головорезам зарезать какого-то безымянного нищего.

«Ну уж… не безымянный я, да и не нищий…»

— … или ты хочешь, чтобы все знали, что Николай Баранов не способен справиться с кем-то, кто ниже его по статусу, без помощи своих наёмников?

Я ощутил, как в груди зародился новый прилив адреналина. А девушка молодец! Реабилитировалась! Видимо, поняла, к чему я стремлюсь, и просто решила «отшить» наёмников!

Слова Кати ударили точно в цель, затронув самое больное место Баранова: его репутацию. Он явно метался, пытаясь найти выход из этой унизительной ситуации. Приказ убить меня сейчас означал бы публичное унижение, признание собственной слабости. Отступить же означало бы потерять лицо полностью.

— Я всего лишь защищал девушку, Коленька, дал тебе по мордасам за это, — спокойно ответил я, чувствуя, что тот на грани. — И, как показала практика, сил у меня достаточно. А теперь… — я посмотрел ему прямо в глаза, — слабо тебе один на один? Без твоих псов, без твоих рычаний. Только ты и я? Или ты ссыкло, которое не может справиться с простолюдином? Каким-то там охотником Е-ранга!

Баранов замер, его глаза расширились до предела. Недоверие, шок и, как я успел заметить, проблеск истинного ужаса промелькнули в них, когда он осознал, что я только что озвучил.

Е-ранг. Охотник Е-ранга.

Среди присутствующих, чьи взгляды теперь метались между мной и Барановым, только Ира и Витя сохраняли видимость спокойствия. Ира, которая знала о моей истинной силе, лишь едва заметно кивнула. Витя тоже прекрасно понимал, что я куда сильнее ешки.

Остальные же… Остальные просто остолбенели.

Наёмники, готовые минуту назад с готовностью броситься на мою шею, теперь смотрели на меня как на диковинное, неведомое существо. Их каменные лица исказились от изумления. Среди них пронесся шепоток: «Е-ранг?», «Он шутит?», «Этот… охотник Е-ранга?»

Всё понимали, что это означает. Баранов, самодовольный дворянин, чья сила была известна всем, оказался в ситуации, когда его репутация могла быть уничтожена каким-то незначительным охотником. Это было… немыслимо.

Затем, словно очнувшись от общего ступора, взгляд Кати метнулся в нашу сторону. Она не сделала ни движения, но я понял, что она увидела. Увидела, как мои спутники, Ира и Витя, реагируют на мои слова. Увидела, что они были готовы к этому. И, кажется, это её немного… обеспокоило.

На её губах мелькнула тень удивления, и я увидел, как она беззвучно произнесла:

«Вы… серьёзно? Зачем я вообще здесь? Он не жилец!»

Баранов, услышав про Е-ранг, расхохотался. Истерично, надрывно, словно в нем прорвало плотину всех накопленных комплексов.

— Е-ранг! — выкрикнул он, давясь смехом. — Да ты хоть понимаешь, что говоришь, ничтожество⁈ Это даже не смешно! Ты, жалкая шавка, смеешь бросать вызов дворянину⁈ Ты, охотник Е-ранга, выплюнул что-то про «один на один», когда тебе место в хлеву, а не на улице! Ха!

Я наблюдал за ним, не шевелясь. Его истерика была предсказуема, но её сила превосходила мои ожидания. Казалось, вся его бравада, вся его спесь, вся его уверенность разбивались о простое, но такое уничижительное «Е-ранг».

— Да, Коля, — ответил я, когда его смех начал стихать, сменившись хриплым кашлем. — Е-ранг. И что с того? Ты какой ранг? D? С? Может, даже B? Ты же такой сильный, такой грозный дворянин, а тебя, оказывается, может отделать какой-то «жалкий простолюдин» ниже тебя по рангу. Это ж какой ты слабак, Николай, если тебя Е-ранговый охотник может поставить на место!

— Он С-ранговый, — сухо произнесла Катя. — Вова, ты… — девушка повернула голову ко мне и прошептала так, чтобы слышал только я: — Ты понимаешь, на что нарываешься?

Но я её не слышал. Подливал масло в огонь.

— … скажи, ты когда-нибудь чувствовал себя таким униженным? Может, тебе стоит перестать прятаться за своими наёмниками и показать, на что ты способен без их грязной работы? Или тебе нужна ещё одна порция унижения, чтобы наконец понять?

Я сделал шаг к нему, и на этот раз Баранов ничего не приказал своим головорезам передо мной. Они стояли, словно окаменевшие, их взгляды были прикованы ко мне, но в них читалось нечто иное, нежели готовность убивать. Это было… недоумение. Удивления от того, что этот «Е-ранговый» охотник мог оказаться сильнее их господина.

— Так ты, Николай, всё-таки ссыкло? — протянул я, не давая ему перевести дух. — Не можешь справиться с охотником Е-ранга в честном поединке? Тебе нужны твои головорезы, дабы чувствовать себя хоть сколько-нибудь уверенно?

— Заткнись!

— Неужели, Николай, ты настолько ничтожен, что боишься продемонстрировать свою силу хотя бы раз без кучки наёмных убийц, которые, кстати, уже начали коситься на тебя с явным недовольством? Может, они уже поняли, что их господин — всего лишь трусливый хвастун, который умеет только рычать, но не кусать?

Баранов затрясся. Его лицо, до этого красное от ярости, приобрело землистый оттенок. Он явно не рассчитывал на подобный поворот событий. Его привычная схема — запугать, унизить, заставить подчиниться — давала сбой. Главным образом благодаря Кате, которая, казалось, с наслаждением наблюдала за каждым его нервным движением. Я же, пользуясь его замешательством, продолжал свою партию, играя на струнах его уязвлённого эго.

— Или, может, ты думаешь, что твоя «благородная кровь» автоматически делает тебя сильнее? — продолжил я, приближаясь. — Это же так удобно, правда? И в разломы ходить не надо… Так что, Николай, последний шанс. Один на один. Покажи всем, чего стоит твой «благородный» кулак. Или признай, что ты — всего лишь раздутая жаба, которая боится собственной тени, не говоря уже о простолюдине.

В этот момент Катя шагнула вперёд, её голос прозвучал неожиданно властно, перекрывая мои последние слова.

— Хватит прелюдий, — произнесла она, и в её тоне не осталось ни капли прежней загадочной мягкости. — Я, как самая высокоранговая здесь…

Я замер. Самая высокоранговая? Это что ещё значит? Среди кого? И какой у неё ранг? Баранов, забыв про меня на мгновение, уставился на Катю, в его глазах промелькнула неуверенность, смешанная с каким-то новым странным любопытством.

— … как самая опытная и, скажем так, авторитетная особа в данной ситуации, буду вашим судьёй. Так что, Николай, решай. Либо ты докажешь, что ты не просто дворянская выскочка, либо… ну, ты понимаешь.

«А ты молодец, Катя, тоже по живому бьёшь!»

Тишина повисла в воздухе. Баранов, ещё секунду назад готовый разорвать меня на части, теперь смотрел на Катю, словно увидел призрака. Я же, несмотря на внешнее спокойствие, чувствовал, как внутри меня всё бурлит.

Кто эта женщина? Почему её боятся наёмники? И что за «самый высокий ранг» она о себе заявила? Это было куда интереснее, чем любая схватка. Я чувствовал, что раскрываю лишь крошечную часть этой тайны, и это подогревало мой интерес до предела.

— Ты… судья? — прохрипел Баранов, его голос звучал как скрип старой двери. — Ты… у тебя нет власти в Новгороде! Вали в свой Питер, Капризова!

Катя лишь слегка приподняла бровь.

— Вали в свой Питер? И ты это говоришь S-ранговой охотнице? Ты понимаешь, что я могу принять это за оскорбление? И вызвать тебя на дуэль после⁈

Баранов замер. Его лицо, до этого пышущее гневом, внезапно побледнело. S-ранговая охотница. Это было слово, которое перевернуло игру. Он, дворянин, привыкший играть по своим правилам, столкнулся с реальностью, которую не мог игнорировать. Вызов дуэли от S-ранга — даже для него это было слишком. Он нервно сглотнул, пытаясь собраться с мыслями.

«Офигеть, первая охотница высшего ранга, которую я вижу в этом мире», — подумал я, наблюдая за этой сценой. — «Ну, значит, Баранова я сейчас кончу. Главное — сделать это быстро… Блин, она ведь теперь будет гадать, кто я такой на самом деле… печальненько!»

— Хорошо, Капризова, — наконец выдавил из себя Баранов, его голос звучал приглушённо, словно он говорил через силу. — Пусть будет дуэль. Но после того, как этот ублюдок сдохнет, — он указал на меня. — Никаких ко мне претензий!

Он не мог удержаться от последней колкости, но в его тоне уже не было прежней уверенности. Катя лишь кивнула.

Зрителей, включая наёмников Баранова, попросили покинуть помещение, оставив лишь меня, Николая и Катю, которая заняла место наблюдателя. Арена была окружена стеной из плотного прозрачного материала, создавая ощущение, что мы находимся в стеклянной клетке.

В этот момент двери помещения распахнулись, и внутрь ворвались люди в форме. Во главе их шла лейтенант Васильева, её взгляд сразу же упал на нас.

— Воронцовы! — её резкий голос прорезал тишину. — Я…

Гул голосов, переходивший в шёпот, ещё не успел утихнуть, как новая волна недоумения прокатилась по рядам присутствующих.

Слова Анны, адресованные брату Иры Виктору, прозвучали громко:

— … в системе зарегистрирована твоя дуэль…

«Ой, „огошников“ тут ещё не хватало».

Но взгляд лейтенанта зацепился за нас: за меня, Баранова и Катю.

— Как вы меня уже… стоп. А что здесь делает Войнов? — её голос дрогнул, в нём промелькнула нотка узнавания, смешанная с чем-то, напоминающим досаду.

Моё имя, произнесённое с таким ударением, привлекло внимание всех. Баранов, который только что, казалось, обрёл подобие уверенности, снова застыл, его лицо исказилось в гримасе недоумения.

Катя же, не обращая на Васильеву никакого внимания, в тот же миг взяла слово, её голос, теперь, несомненно, обладавший властью, разнёсся по арене:

— На правах охотника высшего ранга объявляю эту дуэль между Владимиром Войновым, охотником Е-ранга, и Николаем Барановым, охотником С-ранга. Дуэль смертельная. Семьи погибшего не имеют права на кровную месть.

Перед глазами, словно по волшебству, возникло уведомление системы. Давненько я от неё не получал заданий.

«Внимание! Побочное задание: Уничтожить охотник С-ранга Николая Эльдаровича Баранова, использовав не более одного навыка. Награда: неизвестно».

«Да я и не собирался призывать при всех Чогота. Убью этого урода с одним лишь ускорением».

В следующую секунду я хрустнул указательным пальцем левой руки.

Лейтенант Анна Васильева. Охотница B-ранга. Организация государственных охотников

Сквозь плотное прозрачное ограждение арены Анна Васильева смотрела на них: Николая Баранова, пышущего яростью, и Владимира Войнова, застывшего в невозмутимой позе, словно мраморная статуя. Между ними стояла Екатерина, чьё появление в Новгороде само по себе было сюрпризом.

Анна знала, кто такая Капризова, но прибыла сюда, преследуя лишь одну цель: провести очередную проверку семьи Воронцовых, в отношении которых у неё оставались серьёзные подозрения, и… она хотела поскорее закрыть их или убедиться, что всё семейство — отпето и в земле. Уж больно много проблем с ними было.

«Чертовщина! — мысленно выругалась Анна. — Войнов? Что он здесь делает?»

— А ну, СТОП! — крикнула Анна, бросаясь вперёд, проходя через ограждение арены.

Она не могла позволить этому случиться. Войнов был слишком важен, чтобы погибнуть здесь. Её цель — защитить его любой ценой. Но прежде чем она успела сделать хоть шаг, воздух перед ней дрогнул. Словно мираж, Катя растворилась в воздухе, а затем мгновение спустя появилась прямо перед Анной, лишь в сантиметрах от её лица.

— Вы не имеете права мешать, — прозвучал голос Капризовой. — Это решение охотника высшего ранга. Ваше вмешательство будет расценено как нарушение правил и караться в соответствии с законом.

Анна замерла, поражённая. Этот навык она видела лишь один раз, и то когда она была в разломе S-ранга в Москве два года назад. Что ещё можно было ожидать от охотницы высшего ранга?

— Но… но это невозможно! — выдохнула Анна, пытаясь собраться с мыслями. — Войнов — охотник Е-ранга! Он не сможет победить Баранова!

Катя лишь покачала головой, лёгкая улыбка тронула её губы.

— Сила не всегда измеряется рангом, лейтенант. А Владимир Войнов… он особенный.

Анна была в ярости. Ей, лейтенанту государственной организации охотников, опытному бойцу B-ранга, смела заявлять какая-то «охотница высшего ранга», что она не имеет права вмешиваться? Это было возмутительно.

Но как она могла позволить Войнову погибнуть?

— Он не сможет. Ты сама это знаешь, — её голос теперь звучал тише, но настойчивее. — Баранов — охотник C-ранга с хорошим послужным списком. Войнов — E-ранг. Это самоубийство. Я не могу допустить такого исхода. Мой долг — предотвратить такие… бессмысленные жертвы.

Катя посмотрела на Анну, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на жалость. Или, возможно, это было просто отражение её собственного спокойствия.

— Долг — это тонкая материя, лейтенант. И каждый трактует его по-своему. Мой долг сейчас — наблюдать. И, возможно, убедиться, что справедливость восторжествует. А что касается силы… — она перевела взгляд на Войнова, который, казалось, всё ещё находился в своём невозмутимом состоянии. — Вы говорите, он E-ранга? Я чувствую, что это не так.

В этот момент, словно по команде, Баранов, который до этого наблюдал за этой словесной перепалкой с нарастающим раздражением, наконец, пришёл в себя. Он видел, как Анна пытается вмешаться, видел, как Катя её останавливает. И, наконец, он понял, что вот он, его шанс. Шанс избавиться от назойливого молокососа, который посмел бросить ему вызов.

Он сделал шаг вперёд, к Войнову, и перед ним материализовался клинок.

Мне было плевать на сцену с лейтенантом. Я не сводил глаз с Баранова, который что-то колдовал всё это время, пока Катя и Аня разговаривали.

«Ах ты, ублюдок, — думал про себя. — Печати ставишь? Ты настолько в себе не уверен, что готовишься к бою раньше правил? Ну да ладно…»

Я ждал, когда он сделает свой шаг. И через мгновение в руках Коли возник магический меч. Та же самая херня, которая была у танка в моём прошлом разломе с «командой». Магическое оружие, которое не имело ничего общего с настоящим, физическим. Оно пропадало, как только силы заканчивались у того, кто его призвал.

Хотя… было странно кое-что. Коля — маг рун, ну, то есть охотник, который использует навыки контроля всяких печатей, рисуют говном на полу всякие пентаграммы… ладно, шучу. В общем, такие маги не использую обычно мечи. А этот — удивил меня.

Был шанс, что он не только контролирует руны, но и является магическим мечником. Такие противники опасны.

Но не для меня.

Я шагнул вперёд, игнорируя шокированное лицо Анны и саркастическое выражение на лице Кати. Её слова о моей «особенной» природе заставили меня ощутить лёгкое волнение, но сейчас это было неважно. Есть задача, есть противник, и есть, как выяснилось, приятный бонус в виде задания от системы.

Баранов с мечом в руке выглядел более брутально, чем я ожидал. Его тело окутывало слабое свечение, предвещающее активацию каких-то рун. Я знал, что он маг рун, и это делало его опасным.

— Ты так и не понял, Николай, — произнёс я, мой голос звучал ровно, в нём не было и тени волнения. — Дело не в ранге. Дело в том, кто ты есть на самом деле. И ты — просто напуганный щенок, который прячется за своим благородством.

Баранов рассмеялся — резкий неприятный звук. Он поднял меч, его лезвие засверкало в свете арены.

— Ты болтаешь, Войнов, — прорычал он. — А я действую. Сейчас ты пожалеешь, что родился.

В тот же миг под ногами Баранова вспыхнула руна, разливаясь по полу ярким синим светом. Взрыв был не слишком сильным, но достаточно мощным, чтобы отбросить меня назад, если бы я остался на месте. Но я уже активировал «Ускорение».

Мир вокруг замедлился, а я, словно призрак, метнулся в сторону. Пол под моими ногами, там, где ещё секунду назад был я, взорвался, оставив огромную воронку. Это было только начало. Баранов, явно удивлённый моей скоростью, начал сыпать рунами как из рога изобилия. Пол арены превращался в ловушку: взрывы, огненные столбы, ледяные шипы — всё это мелькало перед моими глазами, пока я, словно танцуя, уворачивался от них.

Баранов был действительно хорош. Руны активировались одна за другой, каждая с новой хитроумной комбинацией эффектов. Я чувствовал, как воздух вокруг меня дрожит от заключённой в них энергии.

— Ты не можешь долго так бегать, Войнов! — выкрикнул Баранов, его лицо исказилось от злости и напряжения.

Мое чутьё, отточенное в бесчисленных битвах и приправленное восприятием, подсказывало, где рванёт следующая руна, где расколется лёд, где вспыхнет пламя. Это было не просто предчувствие — это было знание, впитанное с кровью, потом и системой. Я видел, как Баранов, несмотря на свою ярость, был вынужден сосредоточиться на активации рун, на подготовке ловушек. Его взгляд метался, пытаясь уследить за мной, но это было тщетно. Я был тенью, молнией, призраком.

Я бросился вперёд, не поддаваясь на очередную вспышку на полу, которая предвещала огненный шторм. Вместо этого в тот момент, когда Баранов готовился к следующему заклинанию, я призвал кинжал.

С точностью хирурга я нанес удар в его правую ногу, целясь в сухожилия. Почти сразу же, словно по сигналу, защитная руна вспыхнула вокруг него, оттолкнув меня назад.

Баранов издал яростный рык, его ноги подкосились, но он устоял, пытаясь восстановить равновесие. Он снова активировал руну, но это была уже не такая продуманная атака, как раньше. Это был отчаянный выпад, направленный на то, чтобы я снова отступил.

Я видел, как боль исказила его лицо. Удар по сухожилиям был болезненным, но не смертельным. Он был слишком опытным, чтобы позволить такой ране остановить себя. Защитная руна, хоть и оттолкнула меня, явно стоила ему усилий. Я заметил, как напряглись его мышцы, как выступила испарина на лбу. Его меч, до этого сверкавший ярко, казалось, потускнел, энергия, которую он в него вложил, отходила на поддержание его собственной защиты.

— Я убью тебя, сучонок, — прохрипел Баранов. — Тебе просто повезло!

Он сделал новый шаг, медленный, но намеренный. Вторая руна вспыхнула под его левой ногой, отличающаяся от первой: не взрывная, а скорее — дестабилизирующая. Я почувствовал, как пол под моими ногами начал вибрировать.

Моя «скорость» всё ещё действовала, но теперь требовала большего контроля, чтобы не потерять равновесие в этом искажённом поле. Это было похоже на попытку бежать по поверхности кипящей воды.

Я усмехнулся, ничего не сказал и уж тем более не дал ему возможности сосредоточиться и собрать новую атаку. Моим следующим шагом был не удар, а рывок — прямо к нему, обходя периметр его текущей атаки. Я не целился в его раненую ногу — это было бы слишком предсказуемо. Вместо этого я бросился к его груди.

Баранов, почувствовав мой новый манёвр, инстинктивно поднял меч, чтобы блокировать. Но я знал, что его меч — это не физическое оружие, а магическая конструкция. Если я смогу выбить из него энергию, он исчезнет. Я не стал атаковать сам меч. Вместо этого я нацелился на руку, держащую его.

Мой кулак, усиленный кинетической энергией, ударил в локоть его правой руки. Не в сам меч, а в точку, откуда шла вся его мощь. Секундное колебание, лёгкий треск от того, что я тупо сломал его руку, — и магический меч, до этого светившийся ярким неземным светом, замерцал. Баранов издал яростный крик. Он почувствовал, как его оружие ускользает, как контроль над ним ослабевает. Свечение вокруг него стало бледнее, чем раньше.

«Слишком просто. Значит, я куда сильнее С-ранга, это радует…»

Николай, забыв о раненой руке, заставил меч испариться, а затем попытался вызвать меч другой, но лишь конвульсивно сжал кулак. Светящееся оружие появилось на мгновение, испугалось его собственных усилий, затухая быстрее, чем успевал собраться новый заряд.

Руны под его ногами, которые должны были вспыхнуть огненной бурей или ледяным вихрем, лишь слабо искрились, неся минимальный, почти незначительный эффект. Его тело, некогда окутанное предвещающим свечением, теперь излучало лишь бледное, слабое сияние, словно последние угольки догорающего костра.

Лицо его исказилось не только от боли, но и от растущего леденящего ужаса, когда он понял, что его магия, его единственная защита, предала его. Он издал хриплый вопль, пытаясь сделать ещё один шаг, но ноги его не слушались, ослабленные раной и шоком. В глазах его мелькнул последний отчаянный огонёк: надежда на чудо, на внезапный прилив сил, который мог бы переломить ход битвы. Но чуда не произошло.

«Пока, Коленька».

Секундное замешательство, мимолётное колебание — и вот уже в его ладони блеснул нож. Короткий, грубо сделанный, совершенно непохожий на изящное творение магии. Он смотрел на меня, и в его глазах, помимо боли и ненависти, мелькнула какая-то странная, извращённая решимость. Он не собирался сдаваться. Даже так, совершенно сломленный, он готов был бороться.

«Ого, а в тебе ещё остались силы? Или это предсмертное? Типа биться до последнего вздоха? В целом — похвально, но, учитывая всё, что ты наворотил, ты всё равно был тем ещё ублюдком».

Он попытался броситься вперёд, но это был скорее жалкий рывок, чем атака. Его тело, прежде окутанное сиянием рун, теперь слабо мерцало, словно умирающий костёр. Под ногами не вспыхнули новые руны, не возникло огненных столбов или ледяных шипов.

Арена оставалась спокойной, лишь тусклый свет освещал печальное зрелище. Баранов, собрав последние крупицы сил, направил нож в мой живот. Я видел, как лезвие скользит по ткани моей одежды, как оно входит в плоть… или, по крайней мере, должно было войти.

Я почувствовал лёгкое давление, но никакой боли. Нож соскользнул, не оставив даже царапины.

«О, а вот и моя чудесная пассивка! Радует!»

Удивление исказило его лицо, сменившись новым приступом ярости. Он снова попытался ударить, но это было уже бесполезно. Его движения стали замедленными, неуклюжими. Я просто схватил его за запястье — легко, без видимых усилий. Кости хрустнули.

Его глаза расширились от непонимания, а затем — от ужаса. Он смотрел на свою, казалось бы, ещё функционирующую руку.

— Больно? — спросил и начал выкручивать конечность.

Не сильно, не резко, но так, чтобы он почувствовал, что его вторая рука, как и первая, подчиняется теперь мне. Лёгкий хруст — и его предплечье неестественно выгнулось. Он закричал, но звук вышел слабым, сиплым. Я оттолкнул его, и он упал на колено. Сияние вокруг Баранова окончательно погасло.

Он смотрел на меня, не в силах поверить в происходящее. Его благородство, его ранг, его магия — всё это оказалось бессильным против меня. Он видел во мне не просто Войнова, а нечто большее, нечто, что превосходило его понимание.

Я подошёл к нему — медленно, давая ему время осознать свой проигрыш. Он попытался подняться, но его ноги не слушались. Он был полностью сломлен. Я схватил его за горло — легко, словно поднимая игрушку.

Его тело забилось в агонии, но я держал крепко. Я поднял его над полом, его ноги болтались в воздухе. Наши взгляды встретились. В его глазах всё ещё теплился слабый огонёк надежды, но теперь он сменялся отчаянием. Я наклонился к его лицу и заговорил:

— Помнишь Сашу Громова? — прошептал я.

Его глаза расширились. Он узнал имя. Я видел это. Он слышал о нём, знал, что Громов — это я. Ужас захлестнул его, он начал дёргаться, пытаясь вырваться, но это было бесполезно. Я смотрел ему прямо в глаза, видя, как осознание пронзает его. Он понял, что передо ним стоит не просто Войнов, а Саша Громов — тот, кого он и его сородичи жаждали уничтожить. И тогда, когда его понимание достигло пика, я сжал горло до конца. Лёгкий хруст — и всё закончилось. Баранов умер, его тело безвольно повисло в моих руках.