Одиночка. Том II

Глава 8

Ира осталась ждать в машине. Я велел ей затеряться среди припаркованных автомобилей в паре кварталов от здания. А сам, стараясь не привлекать внимания, двинулся в сторону ограждения исследовательского центра.

Остановившись в тени припаркованного фургона, я внимательно осмотрел периметр. Высокий бетонный забор, увитый колючей проволокой, камеры наблюдения, вооружённые охранники, облачённые в форму «ОГО».

«Мда, задачка не из простых», — подумал я, прикидывая варианты проникновения.

Главные ворота отпадали сразу: слишком очевидно и рискованно. Камеры наверняка фиксируют все лица, и, уверен, у них есть система распознавания. Оставались только два варианта: либо перелезть через забор, либо найти какой-то менее охраняемый участок, возможно, с другой стороны здания.

И… я выбрал самое простое для себя: внимательно отметил места расположения камер, просчитал возможные слепые зоны и начал планировать свой манёвр. Решил перепрыгнуть забор, что, как по мне, было самым очевидным.

Выбрав участок стены, скрытый от большинства камер высокой растительностью, я активировал навык ускорения. Время словно замедлилось. Адреналин хлынул в кровь, обостряя чувства и реакции. Сделав несколько шагов назад, я разбежался и перепрыгнул ограду. Миг — и я уже на другой стороне, в тени густых кустов, успел приземлиться мягко и бесшумно. План сработал. Первый рубеж был пройден.

Теперь предстояло самое сложное: проникнуть в здание исследовательского центра.

Прижавшись к стене, я продолжил наблюдение. Неподалеку от меня находилась небольшая дежурная будка. Через окно увидел охранника, но только одного…

Вспомнив о навыке контроля, я сосредоточился, пытаясь нащупать сознание охранника, глядя ему тупо в затылок!

Это было похоже на попытку поймать ускользающую рыбку в мутной воде. Сначала ничего не получалось, но я не сдавался… сверлил глазами затылок этого мужика! И, наконец:

«Успешное применение навыка: Контроль!»

Я услышал его мысли, смутные и рассеянные. Он думал о вчерашнем футбольном матче и о том, что пора бы уже пойти на ужин.

Ощутив ментальную связь, я решился на активные действия.

«Выйди из будки», — мысленно приказал я охраннику, стараясь вложить в команду максимум убедительности.

Несколько секунд ничего не происходило, но затем охранник вдруг зевнул, потянулся и, словно подчиняясь невидимой силе, поднялся со стула. Он вышел из будки, огляделся по сторонам, будто что-то искал, и направился в мою сторону. Я затаился в тени, готовясь к следующему этапу своего плана. Когда он приблизился, я мысленно скомандовал:

«Сядь и завяжи шнурки».

Охранник послушно опустился на корточки, склонившись над своими ботинками.

— Привет, — тихо произнес я, выходя из тени.

Охранник вздрогнул от неожиданности и попытался даже дёрнуться, как будто бы сопротивлялся, но спустя мгновение прекратил.

«И что это было? Почему он попытался сопротивляться?»

Случившееся навело меня на мысль, что охранник — охотник. Несомненно, слабого ранга, но охотник.

— Не дергайся, мне просто нужна информация, — наклонившись, прошептал я ему на ухо. — Камеры. Можно ли их отключить?

— Отключить нельзя, — прозвучал голос, полный безразличия. — Сразу сигнал на пульт охраны поступит.

— А как-нибудь можно остановить запись? Чтобы камеры просто показывали картинку? — уточнил я.

В голове охранника замелькали сомнения, но контроль не ослабевал.

— Можно… остановить запись. Но это тоже заметят… рано или поздно, — пробормотал он.

— Где находится пульт управления камерами? — продолжал допрос.

— В центральной диспетчерской… на третьем этаже. Но там всегда дежурят минимум двое… и начальник смены.

— Как мне отключить запись, не заходя в диспетчерскую?

— Да никак, — пожал тот плечами, не переставая вязать банты на ботинках.

«Ну вот, начинается самое интересное», — подумал я, оценивая полученную информацию. Прямой путь в диспетчерскую отпадал: слишком рискованно. Нужно было придумать что-то более изящное, что-то, что позволит мне обойти систему.

— Ладно, забудь про диспетчерскую, — сказал я, понизив голос до шёпота. — Мне нужно попасть в здание, а в идеале — в комнату, куда доставили заключённого, минуя камеры. Есть ли какие-нибудь лазейки, незаметные ходы?

В голове охранника снова промелькнули обрывки мыслей, смешанные с остатками футбольного матча и запахом приближающегося ужина.

— Не знаю, о каком заключённом речь, — пробормотал тот. — Но всех прибывших держат на третьем этаже главного корпуса.

— Как мне туда попасть, минуя камеры? — повторил я.

— Есть… служебный вход… с задней стороны здания, — пробормотал он, продолжая манипуляции со шнурками. — Там редко кто ходит… доставка оборудования… но там тоже камера… только одна…

— Одна камера — это уже кое-что, — пробормотал я себе под нос. — Как пройти к этому входу, не засветившись на остальных камерах?

Охранник, казалось, прилагал все усилия, чтобы вспомнить подробности. Его брови сошлись на переносице, а губы беззвучно шевелились.

— Нужно… обойти главный корпус… через складские помещения… там темно… камеры нет… но там сигнализация…

— Сигнализация? Какого типа? — тут же уточнил я.

— Инфракрасные датчики… по периметру… и на движение…

— Понятно. Значит, нужен план «Б», — пробормотал я себе под нос, размышляя, как быть дальше.

Времени было в обрез. Охранник продолжал послушно возиться со шнурками, пребывая в состоянии транса. Использовать его напрямую для взлома системы видеонаблюдения оказалось невозможно. Сработает сигнализация, и все мои усилия пойдут прахом. Но возникшая в голове идея с отвлечением внимания показалась мне весьма перспективной.

— Слушай меня внимательно, — мысленно скомандовал я охраннику. — Сейчас ты встанешь, пройдешь к главной проходной и начнешь кричать, что у тебя сломался пропуск. Веди себя как можно более убедительно. Требуй, чтобы тебя пропустили немедленно. Создай как можно больше шума и суматохи. Понял? И обязательно сделай всё, чтобы камеры не записывали, или записи были стёрты-уничтожены. Придумай что хочешь, вплоть до инопланетного вторжения!

Охранник, словно марионетка, резко вскочил на ноги. Его взгляд оставался пустым и отрешённым, но в движениях появилась какая-то механическая целеустремленность. Он развернулся и, шатаясь, направился в сторону главных ворот. Я, убедившись, что контроль действует, быстро отступил в тень и стал наблюдать за развитием событий.

Через несколько секунд до меня донеслись громкие крики. Охранник отчаянно жестикулировал перед проходной, привлекая внимание всех вокруг. Он кричал о сломанном пропуске, о том, что опаздывает на работу, грозил жалобами и требовал немедленного пропуска.

Поднялась суматоха. Охранники на проходной растерялись, пытаясь успокоить буйного коллегу и разобраться в ситуации. В этот момент я понял, что у меня есть шанс.

План со складскими помещениями и инфракрасными датчиками отложил на потом. Времени действительно было мало, и рисковать, копаясь в темноте и ломая сигнализацию, было неразумно. Вместо этого я решил действовать более прямолинейно, используя элемент неожиданности. Окинув взглядом главный корпус, я заметил водосточную трубу, тянущуюся вдоль стены до самого третьего этажа. Это был мой шанс.

Я немедленно активировал навык «Ускорение», ощущая, как время вокруг меня замедляется, а тело наполняется энергией.

Теперь главное — скрыть себя от камер, хотя бы частично. Быстро открыв интерфейс системы, я вошёл в магазин и, не раздумывая, приобрёл первый попавшийся шлем. Незамысловатое устройство полностью скрывало моё лицо.

«Даже если я спалюсь по полной, хрен кто докажет, что я был здесь!»

Натянув шлем, я, не тратя время на лишние размышления, рванул к водосточной трубе. Шум, создаваемый безумным охранником у проходной, отвлекал внимание охраны, давая мне драгоценные секунды.

Подбежав к стене, я, не снижая скорости, начал карабкаться вверх. Руки и ноги цеплялись за шероховатую поверхность трубы, рывками поднимая меня всё выше и выше. Навык ускорения давал о себе знать: я поднимался с огромной скоростью! Камеры, расположенные на здании, ломал ударами кулаков.

Поднявшись до третьего этажа, я перешёл к более сложному этапу: горизонтальному перемещению вдоль стены. Водосточная труба закончилась, и теперь мне приходилось импровизировать, используя небольшие выступы и щели в кирпичной кладке.

Не останавливаясь, я начал методично выбивать кирпичи кулаками, создавая небольшие углубления, за которые можно было цепляться руками и ногами. Шлем немного мешал обзору, но зато я был уверен, что моя личность останется нераскрытой.

По пути я заглядывал в окна, пытаясь отыскать камеру, где держат заключённого. В одном из помещений увидел лабораторию, заставленную сложным оборудованием. В другом — пустую комнату, в которой были только столик и два стула. Наконец, в третьем окне я увидел то, что искал.

Небольшая комната, тускло освещённая, с одной кроватью и стулом. На кровати сидел человек с перебинтованной головой, в форме, в которой я его видел несколько часов назад.

«Ну, здравствуй, утырок!»

Не теряя ни секунды, я активировал навык «Призыв Чогота».

К моменту, как я пробил окно кулаком, Чогот уже материализовался, явив себя миру в виде этакого красного пушистого урагана. Демонический шпиц задорно тряхнул головой и с интересом уставился на меня своими белыми глазками. Заключённый на кровати, кажется, от увиденного чуть не выронил челюсть.

— Сожрать, — велел я.

Чогот тут же метнулся к заключённому. Тот попытался вскочить, отшатнуться, но было поздно. Красный пушистый комок обрушился на него, словно лавина. Раздался короткий тихий крик, который тут же захлебнулся в утробном рычании.

Я отвернулся. Не то чтобы я не видел подобной жести, просто не хотелось смотреть на всё это.

— Закончишь — возвращайся ко мне, — велел я и, не дожидаясь завершения его трапезы, прыгнул вниз.

Земля встретила меня мягко, словно перина. Вскочив на ноги, я рванул к ограде, ощущая, как эффект «Ускорения» окончательно покидает моё тело.

Перепрыгнув через забор, я, словно спринтер на финишной прямой, помчался к месту, где меня ждала Ира.

Воронцову я отправил домой, решив, что ей ещё рано — а может, и вовсе не нужно — видеть моего питомца. Так что домой я добирался на такси, поймав его в двух кварталах от «больнички огошников».

Добравшись до дома, я рухнул в кресло, чувствуя, как все эмоции постепенно отступают, оставляя после себя лишь усталость и странное, непривычное опустошение.

Миссия выполнена. Васильева не сможет допросить труп, а значит, ещё не пришло то время, когда она узнает, кто я такой. Шарик, конечно, оставил после себя не самое приятное зрелище, но в данных обстоятельствах это был, пожалуй, самый эффективный и быстрый способ заткнуть этого «языка».

Я закрыл глаза, пытаясь унять кучу мыслей. Картина произошедшего в комнате пленного снова и снова всплывала перед глазами. Не то чтобы я был неженкой, повидавшим недостаточно крови. В конце концов, я не раз сталкивался со смертью.

В голове настойчиво стучал вопрос: правильно ли я поступил? Было ли это необходимо?

Я потёр виски, пытаясь отогнать навязчивые образы. Пушистый ураган, обрушившийся на жертву, тихий, захлёбывающийся крик… Брр. Всё это было неприятно, но необходимо. Я убеждал себя в этом, как мантрой. Необходимость. Это слово стало моим оправданием, моим щитом от угрызений совести. Но работало оно не слишком хорошо.

Я заметил за собой эту странную тенденцию: становиться всё более… хладнокровным? Рациональным? Жестоким? Не знаю, какое слово подобрать точнее.

Раньше я бы, наверное, долго терзался сомнениями, переживал. А сейчас… сейчас я просто констатирую факт. Есть проблема — есть решение. Решение неприятное, но эффективное? Значит, используем его. Без лишних сантиментов и колебаний.

В чём причина этих изменений? Возможно, виной всему система. Она будто бы приглушает мои эмоции, заменяя их холодным расчётом. Превращает меня в машину для выполнения задач. А может, это просто жизненный опыт. Жестокий мир, в котором приходится выживать любой ценой. Возможно, я просто ломаюсь под его давлением.

В любом случае, всё это пугало. Я боялся потерять себя, превратиться в бездушного монстра, способного на всё ради достижения цели.

— Задолбало… всё это задолбало, — я закрыл глаза. — Если бы эта сраная система не выдала свои условия на инициации, сейчас было бы всё куда проще. Ну вот зачем она мне? Зачем мне нужно было скрывать свой ранг?

Я тяжело вздохнул, стараясь выкинуть из головы мрачные мысли. Нужно было отвлечься, переключиться на что-то другое.

Поднялся с кресла и направился на кухню, намереваясь заварить себе крепкий чай. Но едва я протянул руку к чайнику, как заметил на столике свой телефон. Экран тускло мерцал, отображая пропущенные вызовы. Василий. Двадцать два пропущенных.

В голове промелькнула мысль:

«Это ты так, Васёк, показываешь, что увидел пропущенный от меня? Даже девушки так не названивают… Или причина в чём-то другом?»

Я потёр переносицу, размышляя, перезванивать или нет. Время позднее, наверняка уже спит как сурок, проснулся и давай названивать. Но вдруг что-то срочное? С другой стороны, если что-то серьёзное, то он бы уже давно смс накропал. В конце концов, любопытство взяло верх. Чай подождёт. Я нажал на вызов.

Гудки тянулись мучительно долго. Я уже почти решил, что Вася вырубился, не дождавшись моего звонка, как вдруг в трубке раздался его запыхавшийся голос:

— Алё? Это ты? Господи, спасибо! Я уже думал, ты меня совсем забросил! Прости, что не брал сразу, тут такое творится… Короче, я в ж… полной!

Я попытался вставить хоть слово, но Василий, как прорвало, продолжал тараторить:

— Тут это… я с одной девчонкой из «Пятерочки» затусил… ну, ты понимаешь… Решили в «Сферу» завалиться, а тут… короче, какой-то мажор на меня наехал… Говорит, я его девушку задел плечом… Бред какой-то! Но он, блин, не шутит! Его ребята кругом, выглядят как терминаторы! Мне кажется, он мне сейчас голову сломает! Понимаю, что поздно, и всё такое, но… слушай, можешь как-то подъехать?

Я удивлённо приподнял бровь. Василий, конечно, личность интересная, но почему это он просит меня во что-то вмешиваться? Я лишь его работодатель. Он меня возит, мы не друзья.

— Володя, мне правда ссыкотно! Там такой буйвол… пожалуйста, помоги!

«Вот тебе и вопрос о хладнокровии, — задумался я. — Мне пофиг. Вот действительно всё равно, что там у него происходит. Но нормальный человек же должен отреагировать иначе?»

С одной стороны, совершенно не хотелось ввязываться в чужие разборки, тем более глубокой ночью. С другой — ощущение оторванности от социума, на которое я недавно обратил внимание, подсказывало, что полное безразличие к чужой беде — это тревожный звоночек.

И действительно, если абстрагироваться от конкретной личности Василия, то ситуация в целом… вызывала какое-то глухое раздражение. Один мажор, почувствовав вседозволенность, решил потешить своё эго, унижая и избивая простого парня. И что, мне просто пройти мимо?

Да и потом, как ни крути, в этой ситуации просматривалась и некоторая выгода. «Сфера»… Место достаточно популярное в определённых кругах. Считай, я получу возможность засветиться.

Если вдруг Васильева начнет копать по смерти того наёмника, и возникнут вопросы по поводу моего алиби, то свидетели моего пребывания в клубе будут очень кстати. Вряд ли кто-то станет думать, что убийца, только что совершивший своё грязное дело, тут же отправится отплясывать на танцполе.

Конечно, вероятность того, что меня вообще заподозрят, не так уж и велика. Но, как говорится, бережёного Бог бережёт. К тому же мне всё равно надо когда-нибудь показать своё лицо в обществе. А тут такая оказия. Спасение друга, так сказать. Благородный поступок, который наверняка запомнится. И пусть друг этот — всего лишь мой водитель, а благородство — лишь тщательно просчитанный ход, какая разница? Главное — результат.

— Вася, спокойно, — попытался я его успокоить. — Где ты конкретно находишься? Внутри клуба? Опиши ситуацию. И это… старайся не провоцировать их ещё больше.

Вася, превозмогая панику, выдавил:

— Я возле бара… Тут эти… качки вокруг… на меня смотрят… словно на кусок мяса. Быстро приезжай, прошу! И да, ещё раз прости, что отрываю тебя от дел! Я знаю, что ты… занятой человек!

Я вздохнул и устало потёр виски. Вот тебе и спокойный вечер!

— Ладно, Вася, жди. Выезжаю. Постарайся хоть как-то продержаться. И не пей больше ничего крепче минералки, лады?

Лейтенант Анна Васильева. Охотница B-ранга. Организация государственных охотников

Анна потёрла переносицу, пытаясь хоть немного унять накатывающую головную боль. Бардак. Полный, беспросветный бардак. Ей не нравилось это место, не нравилось это дело и особенно не нравилось это ощущение надвигающейся катастрофы, которое всё сильнее сковывало её изнутри.

Игнорируя всё ещё дрожащего оперативника, она схватилась за холодную стальную ручку камеры и резко дернула на себя. Замок отщёлкнулся с сухим щелчком.

То, что предстало её глазам, заставило её отшатнуться, инстинктивно закрывая рот рукой. Комнату заливал багровый свет мигающей аварийной лампы.

Кровь. Кровь была повсюду. На стенах, на полу, на потолке. Она хлюпала под ногами, образуя маленькие, зловеще поблёскивающие лужи. Отвратительный приторно-металлический запах ударил в нос, вызывая тошноту. Но тела не было.

Никаких признаков его присутствия, кроме этого кошмарного пиршества крови.

— Где он⁈ — заорала Анна, поворачиваясь к ошеломлённому оперативнику. — Где, чёрт возьми, заключённый⁈ Говори сейчас же!

Тот только беспомощно разводил руками, его лицо выражало полнейшее непонимание.

— Я… я не знаю, товарищ лейтенант. Он был здесь, я точно видел. А потом… потом это.

— Потом что⁈ — взвизгнула она, чувствуя, как внутри всё закипает от ярости и беспомощности. — Потом он испарился, да⁈ В воздухе растворился⁈ Или, может, вы его сами выпустили, чтобы замести следы⁈

Охранник попытался что-то сказать в своё оправдание, но она уже не слушала. Анна развернулась и, спотыкаясь, побежала к лифту, игнорируя крики и удивлённые взгляды. Нужно было понять, что, чёрт возьми, происходит. И как можно скорее.

Лифт, казалось, двигался черепашьим шагом. Каждая секунда тянулась мучительно долго. Наконец, двери разъехались, и Анна выскочила в коридор. Крик, донёсшийся снизу, стал громче и отчётливее. Паника нарастала.

Она рванула по лестнице вниз, перепрыгивая через несколько ступенек сразу.

Внизу царил хаос. Охранники бегали туда-сюда, переговариваясь взволнованными голосами. В диспетчерской царил полный разгром. Столы были перевёрнуты, мониторы разбиты, бумаги разбросаны по полу. А в центре всего этого безумия стоял здоровенный детина, которого Анна знала много лет: Борис Петрович Сидоров — бывший охотник D-ранга, тихий, спокойный и всегда адекватный мужик.

Сейчас он был неузнаваем. Глаза горели безумным огнём, в руках он держал обломок стула, которым крушил всё вокруг, выкрикивая бессвязные фразы о рептилоидах, заговорах и конце света.

— Они среди нас! Они захватили власть! — орал Борис Петрович, размахивая обломком стула. — Они хотят уничтожить человечество! Я видел их! Я знаю правду!

Анна замерла в оцепенении. Борис Петрович? В таком состоянии? Это было немыслимо. Она знала его как человека уравновешенного и рассудительного. Что могло произойти, чтобы довести его до такого состояния?

Анна впечаталась спиной в стену, чувствуя, как по спине ползут мурашки. Ситуация вышла из-под контроля…

— Борис Петрович, спокойно! — попыталась остановить безумствующего охотника Анна, стараясь говорить ровным тоном. — Борис Петрович, это я, Анна. Положи стул, пожалуйста. Мы поговорим.

Борис Петрович, казалось, не слышал её. Он продолжал крушить всё вокруг с маниакальным упорством, выкрикивая всё более бредовые вещи.

— Рептилоиды! Они повсюду! Они пьют… пьют наш борщ! Они заменили сахарницу на передатчик!

Анна вздохнула. Борщ? Сахарница? Это уже клиника. Нужно было что-то делать, и быстро. И желательно, чтобы никто не пострадал, особенно она сама. Она огляделась в поисках хоть чего-нибудь полезного. Её взгляд упал на огнетушитель, прислонённый к стене. Отличный вариант. Глубоко вдохнув, Анна схватила огнетушитель и прицелилась.

— Борис Петрович, это последний раз! — крикнула она. — Положи стул, или я… или я нажму на кнопку!

Борис Петрович замер на мгновение, словно что-то услышал. Потом его глаза снова загорелись безумным огнём, и он замахнулся обломком стула на ближайший монитор.

Анна не стала медлить. Она нажала на кнопку огнетушителя и направила струю пены прямо в лицо Борису Петровичу. Тот замер, закашлялся и, ослеплённый пеной, пошатнулся. Анна воспользовалась моментом и подбежала к нему, выбивая обломок стула из его рук.

Оглушённый и дезориентированный, Борис Петрович осел на пол, моргая и пытаясь протереть глаза. Анна, тяжело дыша, отступила назад, держа огнетушитель наготове. В диспетчерской воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шипением выходящей пены. Охранники, до этого метавшиеся в панике, замерли, наблюдая за происходящим с нескрываемым ужасом.

Анна подошла к сидящему на полу Борису Петровичу, стараясь держать дистанцию.

— Борис Петрович, что с тобой случилось? Кто это сделал? Говори! — голос её звучал жёстко, но в нём слышались нотки беспокойства.

Она действительно переживала за этого немногословного и надёжного человека. Борис Петрович заморгал, словно просыпаясь от кошмара. В его глазах постепенно угасал безумный блеск, уступая место растерянности и испугу.

— Анна… Что… Что произошло? — пробормотал он, с трудом ворочая языком. Он огляделся вокруг, с ужасом рассматривая разгромленную диспетчерскую. — Я… Я ничего не помню… Только какие-то рептилии… Заговор…

Тяжело вздохнув, он опустил голову. Было видно, что он совершенно не понимает, где находится и что натворил. Анна присела рядом с ним на корточки.

— Спокойно, Борис Петрович. Всё будет хорошо. Сейчас тебе помогут!

В этот момент к ним пробрался сержант Ивлев, целитель из медчасти. Он сел рядом с охранником и начал сканировать его, проводя ладонями над головой. Через минуту он заявил:

— Товарищ лейтенант, я осмотрел его. Он был под воздействием мощного ментального воздействия.

Анна нахмурилась.

— Типа контроля разума?

— Верно!

А это это уже серьёзно. Охотники с подобными способностями встречались крайне редко и ценились на вес золота. Кто-то целенаправленно воздействовал на Бориса Петровича, чтобы устроить этот хаос.

— Какой именно навык? — спросила Анна Иванова.

— Сложно сказать, товарищ лейтенант. Воздействие очень сильное, как будто пытались вывернуть его разум наизнанку. Но я могу снять остаточное влияние. Ему нужно время, чтобы прийти в себя.

Ивлев достал из своей сумки небольшой флакон с зеленоватой жидкостью и дал выпить Борису Петровичу. Тот выпил залпом, поморщившись от горького вкуса.

Анна поднялась и обвела взглядом разгромленную диспетчерскую. Ярость вновь начала подниматься изнутри. Сначала смерть заключённого, теперь это. Кто-то играл с ними, и играл очень грязно.

— Сержант Петренко! — рявкнула она.

— Здесь, товарищ лейтенант! — отозвался заискивающе худощавый охранник, с трудом пробираясь через завалы.

— Где видеозаписи с камеры в камере содержания заключённого?

Петренко побледнел ещё больше.

— Э… Товарищ лейтенант… Там… Там ничего нет.

Анна едва сдержала крик.

— Как это — ничего нет⁈ Камера не работала? Или у вас там что, кино снимали, и вы плёнку уже проявили⁈

Петренко замялся, переминаясь с ноги на ногу.

— Дело в том, товарищ лейтенант… После произошедшего… Я… Я попытался посмотреть запись, но там только помехи. Видимо, что-то случилось с аппаратурой.

— Что-то случилось⁈ — Анна чувствовала, что еще немного, и она взорвётся. — Что именно случилось, сержант⁈ Вы мне сейчас же доложите, что случилось с камерой, или я лично займусь вашим перевоспитанием!

Петренко побледнел ещё сильнее.

— Камеры-то работают, но… они ничего не записывали… из-за этого… — он кивком указал на обезумевшего раннее охранника.

— Да чтоб вас всех… — прошипела она сквозь зубы, сжимая кулаки, и направилась на выход.