Одна ночь... с бывшим

Глава 19

Алина

— Какого… хрена? — растерянно выдыхаю я, увидев как в мою сторону направляется… Леднев.

Как ни в чем не бывало.

Он. В моей. Квартире!

Что он здесь забыл?! Уму непостижимо…

— Я тоже спрашиваю. Какого хрена? Что за жалкий обсос? А впрочем, мне похуй….

Леднев хватает меня за руку и тащит в сторону ванной комнаты.

Я и опомниться не успела, как он толкает меня вперед, головой под кран над раковиной и включает воду, полощет мой рот…

Ублюдок!

Я фыркаю, отбиваюсь, и налетаю на него задницей.

Он шипит и толкается бедрами.

— Учти, до твоего грязного рта я еще доберусь!

Рывок, задирает платье и рвет трусы.

Просто рвет их одним жестом, проводит пальцами по оголенной промежности.

— Что-то ты больна сухая для сучки, только что вернувшейся со свидания! Не вставляет? Ничего сейчас я это исправлю.

— Ты… Пошел… Вон!

Я бьюсь, но итог… увы определен.

Он здоровый и сильный злой мужик, а еще не настолько восстановилась, чтобы отпихнуть этого разъяренного бычару в сторону.

Леднев смачивает слюной пальцы, облизывает их и начинает разминать складочки.

Чуть-чуть увлажнив, всаживает в меня сразу три пальца.

Так жестко и быстро, что я чувствую прохладный металл обручального кольца.

— Забыла? Забыла, кому ты обещала? Гребаную ночь… Ты обещала ее мне!

Имея меня пальцами, Леднев, второй рукой обхватывает меня за лицо и разворачивает к себе, жестко впившись в губы властным, горячим поцелуем.

Поза неудобная, у меня жутко заламывает шею, все ноет. Скулы, щеки…

Язык Леднева и его губы накрывают мой рот, он врывается бесцеремонно и жестко.

Почти так же жестко, как насилует пальцами мою вагину…

По-другому это не назовешь — слишком грубые толчки в щель, которая не готова была принять, но… Вбившись в очередной раз особенно глубоко, он начинает поглаживать меня средним пальцем изнутри. По особенному местечку.

Вот же… Козел! Нет! Только не это…

Но именно это он и творит, усиливая нажим и ласку.

Мычит и рычит, целуя, потрахивает пальцами сзади, причиняя и жуткое неудобство, и удовольствие, которое медленно отравляет кровь всплесками жаркого кайфа.

Приятный ощущения ритмично приливают к той самой точке.

Леднев всегда был хорош в том, чтобы найти слабое женское место… И в прошлом он обнаружил их все.

До единого.

За прошедшие десять лет много изменилось. Туда-сюда-обратно.

Он бросил меня. Снова.

Развел черт знает какое представление с этими гребаными условиями.

Потом пропал.

Теперь, ко всему прочему, он несвободен.

Но появился и… Боже…

Почему за десять лет все точки моего удовольствия не могли изменить свою локацию? Почему?!

Меня аж потряхивает: вот-вот накатит оргазмом. Я куснула Леднева за губу, он рассмеялся и усилил точки, выпустил рот, наслаждаясь моими рваными стонами.

— А теперь… На член, девочка… На мой, сука, большой член… — и опрокидывает рывком на раковину…

Я распласталась на ней и повисла всем телом.

Леднев быстро избавляется от брюк с трусами, входит таким мощным рывком, что мои ноги отрываются от пола, перед глазами темнеет.

Кричу от того, как это жестко и горячо… Слишком…

По ногам потекло.

Этот секс слишком сильно напомнил мне тот, что был у нас первый раз.

Тогда Кирилл тоже не церемонился и отымел меня…

Теперь он снова владеет моим телом, как ему заблагорассудится. Пальцы впились в мои бедра, он вколачивается быстро и жестко, двигаясь словно кролик, у которого слишком долго не было секса.

И потом, будто прочитав мои мысли, чуть замедляется, но теперь трахает на всю длину. Скользит почти до самой головки и вгоняет член поглубже в меня сочным, горячим, влажным шлепком.

— Боже, да… Вот это киска.… Девочка… Давай… Продолжай… Хлюпай… Теки… Теки на мой член… — выдыхает рвано.

Это ужасно и неправильно.

Слишком сильно похоже на изнасилование.

Но мои глубокие, отчаянные стоны, которые эхом отражаются от кафельных стен, говорят о другом.

— Еще? Еще? — спрашивает он. — Дааа… Ты хочешь еще… Давненько тебя так не ебали, да? Так, как ты любишь… Пожестче… А кто-нибудь тебе потом лизал? Лизал твою распухшую кису, которую разворотили большим членом, и она сладко ноет от того, что получила слишком много оргазмов, но… Не откажется получить еще немного?

— Вот ты… Ты и полижешь… — выдавливаю я.

Леднев прикусывает мою шею и разряжается в меня горячей серией толчков.

Господи, он в меня кончает!

Его пульсирующее, горячее удовольствие выплескивается в меня обильным потоком, смешивается с моей собственной смазкой и течет по ногам.

— А теперь… Кончай… — хмыкает Леднев.

— После такого?! Ни за что!

— Ой, какие мы гордые и… голодные… — просовывает руку между моим телом и раковиной, лаская клитор.

Честно говоря, мне хватило совсем немного, чтоб кончить, поскуливая, и пустив струйку слюны по раковине…

Это ужасно. Ужасно!

Мы оба — ужасные.

Он жестокий придурок, а я слабая дура.

— Умница… А теперь запомни. Ты только мой член обслуживаешь! — отзывается Леднев, невозмутимо отодвинувшись. — Повтори, Алина. Скажи: «Меня будешь трахать только ты, Кирилл!»

— Это было изнасилование.

— Для изнасилованной ты слишком активно подмахивала задом и вымаливала трах… Заканчивай с сосунками. Я серьезно! — говорит он мрачно. — Ты должна мне гребаную ночь и….

Леднев сверяется с часами, на миг задержав дыхание.

Это единственное, что выдает: он только что трахался, как дьявол. Так он даже не запыхался!

— Какая… Ночь?! Ты о чем!?

— О том, девочка моя. О том. Неужели ты думала, что все обвинения чудным образом рассосались сами по себе? Нет, мне пришлось постараться, чтобы это устроить. Так что все остается в силе. Ты должна мне гребаную ночь! — повторяет. — И только что отработала… из нее всего несколько минут, — завершает свою тираду.

— Ты…

У меня нет слов.

Ты пропал. Ты женат… Ты ублюдок, которых не видывал свет.

Ты знаешь хоть что-нибудь о прошлом?

Ты… понял, что Порохин в прошлом подстроил все?!

Слова и намерения путаются.

Тело в кисель.

Мысли — в кашу.

— Я выполнил свои условия. Теперь твоя очередь, Алина. В следующий раз я тебя предупрежу о своем визите, — говорит он. — А теперь извини. Дела.

Он поправляет одежду и… прокручивает обручалку на пальце, бросает на меня какой-то непонятный взгляд перед тем, как уйти…