Одна ночь... с бывшим

Глава 25

Алина

Думала, меня вывернет наизнанку или стошнит, или произойдет нечто ужасное, когда этот мужчина, причинивший мне столько страданий, вдруг возьмется меня целовать. Я вбила себе в голову, что он мне противен настолько, насколько вообще может быть противен человек!

Слишком много грязи, боли, унижения и неоправданных ожиданий, связанных с ним.

Слишком много раз его холодность и жестокость подрезала крылья моей надежде.

Но вопреки всему, вопреки моим собственным наговорам внутри себя, я не чувствую отвращения или отторжения.

Казалось, я буду ощущать, сколько раз он был с другой, и эта тень его принадлежности другой женщине будет висеть над нами черным проклятием.

Но ничего этого нет.

Те же знакомые, твердые, упрямые губы….

Тот же резкий, жадный захват, как будто он не может насытиться.

Кирилл не умеет быть нежным в начале, и сначала из него нужно долго-долго выкачивать эту одержимость на грани, срывая слой за слоем его броню.

Черт… Я вообще не хочу думать ни о чем таком!

Но мои губы охотно отвечают на горячий поцелуй вопреки моей воле.

И мысли становятся вязкими, неторопливыми. Лень думать о чем-то.

Устала сомневаться и ждать…

И искать другие варианты, наверное, тоже слишком устала. Другие мужчины слишком бледные и неинтересные по сравнению с ним. Разве я не заходила дальше с другими? Заходила, много раз… пыталась построить нормальные отношения. Но даже если мы доходили до секса, я с трудом выдерживала последние секунды касаний, и потом бежала в душ, сверкая пятками, чтобы быстро-быстро смыть с себя все.

— Черт, Алин.… Сколько лет впустую, м? — спрашивает он.

— Ты у меня спрашиваешь? Спроси у себя! Ты даже женился… — отталкиваю его и отхожу, обняв себя за плечи. — Мы встретились снова. У тебя был шанс выяснить все, но вместо этого ты… женился! Господи, как я тебя ненавижу… Порохин успел рассказать мне, чем руководствовался в прошлом. Я очнулась, полная надежды и намерения тебе все рассказать, но ты оказался женат!

— И ты не стала ничего говорить.

— О чем здесь можно говорить, Кирилл? Лишь о том, что ты, как и всегда, преследовал выгоду…

— А ты играла в гордячку. Сильную и несломленную… Чего тебе стоило в прошлом сказать, что ты не переспала с Порохиным?

— Ты бы поверил?

— Не знаю.

— Мы наломали слишком много дров, и твоя женитьба… — в очередной раз напоминаю я.

— Я договаривался о браке на Дьячковой задолго до того, возникла эта ситуация с твоим отцом. До того, как над тобой нависла угроза. В какой-то момент Дьячков понял, что я в тебе заинтересован, и он решил, так сказать, курировать эту ситуацию. Тебя похитили по его приказу.

— Чтоооо?! Вонючим извращенцем, который купил бы меня, был… отец твоей жены?! Твой тесть?!

— Не думаю, что он купил бы тебя для себя, скорее, он просто избавился бы от тебя другим путем. Каким, даже не представляю. В конце концов, он рассудил так: выкупить тебя как шлюху на аукционе дешевле, чем если придется лишиться договорного брака и гораздо дешевле обойдется и для меня, в том числе. Видишь, какой заботливый тесть? — хмыкает. — Он беспокоился и о моем состоянии, в том числе. Потому что вытащить тебя из задницы, устроенной отцом, требовало немалых вложений.

— И ты все равно женился на его дочери!

— Я не сразу понял, кто за этим стоит. И я хотел тебя отпустить.

— Что?

— Хотел отпустить, — повторяет Кирилл. — Понимал, что ничего хорошего не выйдет. Однако ты пришла в себя и сразу же начала крутить романы, я снова не выдержал… Мне кажется, я вообще всегда плохо справлялся с мыслью, что у тебя кто-то есть или будет. Когда держишься на расстоянии, жить с этим почти получается. Но стоит вкусить немного… и все….

— Можно ли тебе верить, вот главный вопрос.

— И ты должна будешь ответить на него сама, — развел руками Кирилл. — Я честен и открыт перед тобой. Так, как никогда ранее.

Леднев помолчал, прежде чем продолжить.

Он внимательно следил за моей реакцией, и я, пусть даже испытывала самые противоречивые чувства, решила выслушать его.

Ведь однажды я уже хотела, чтобы мы поговорили. Но кто сказал, что подобные разговоры будут легкими?

— Я не сразу понял, кто стоит за покушением. Давил на Сысоева, но тот оказался ни при чем. Когда я напал на след, и он привел меня… к тестю, я уже знал, что потребую немедленного развода. Но он выставил условие, минимальный срок… Я не мог просто взять и уйти. Не мог просто так взять и развязать длительную, изнурительную войну. Мы слишком много весим и в денежном отношении, и в отношении имеющихся связей, понимаешь? Могла бы разгореться большая, сложная и затяжная война. И я бы бросился в нее с головой, если бы был уверен, что ты не пострадаешь. Но, увы, такой уверенности у меня не было. Я предпочел отделаться малой кровью… Пробыть в браке полгода и уйти. Мы договорились не пересекаться, и это оказалось самым сложным для меня. Вырвать хребет своей гордости и выступить перед тобой окончательным мерзавцем, но тем самым тебя спасти. Ты и не представляешь, как это было сложно, Алина, — выдохнул Леднев. — Я хотел возмездия, жестокого и кровавого. Но ситуация такова, что мне пришлось довольствоваться худым миром, и это лучший из вариантов. Я тешу себя лишь одной мыслью — у Дьячкова за эти полгода обнаружили рак. Неоперабельный. Он протянет на химии недолго и склеит ласты в мучениях…

— Настоящий брак, значит.

— С надеждой на то, что Дьячкова залетит, и у нас будут дети, а общие дети, наследие… Словом, Дьячков изворачивался до последнего, но, увы… На их беду я оказался бесплоден.

— Что?!