Одна ночь... с бывшим

Глава 23

Алина

Мама грациозно уселась задницей на мой чемодан и посмотрела на меня, как на идиотку:

— Глупая, ты упускаешь такого мужчину….

— Вот и стелись перед ним сама, если тебе так хочется! — разозлилась я. — А я не собираюсь быть для него… подстилкой.

— Некоторым содержанкам живется гораздо лучше жен! — заявила мама таким тоном, будто знала, о чем говорила.

Вот только она мне лгала, и аргументы у нее были паршивые!

— Что-то ты не довольствовалась ролью простой содержанки, но гордо ходила в женах моего отца. Почему тогда мне ты желаешь участь той, которая всю жизнь будет вынуждена ходить в тени?!

На эту реплику она никак не ответила, но сказала мне кое-что другое.

— Леднев оплатил все твое лечение и восстановление, — нехотя выдавила из себя мама.

От неожиданности я едва не выронила из рук сумочку, но покрепче прижала ее к себе и смахнула пальцами пот, выступивший на лбу.

Бред.

Она лжет.

Лжет же?!

Но мама смотрела уверенно и, кажется, была предельно серьезна!

— Что? На документах везде твое имя и подпись. Я думала… Думала, ты все оплатила!

— Нет. Оплатил он. Но подписывала я. Таково было его условие. Алина, у меня не было столько денег. Я бы не смогла тебе помочь! Только не с такими врачами и клиникой.

— Зато у тебя есть деньги на наряды!

— Купленные сто лет тому назад! — всплеснула она руками. — Разве ты не знаешь, что у меня гардероб на все случаи жизни?! Хватит попрекать меня тем, что я люблю. Я же не попрекаю тебя тем, какая ты сухая и… упрямая! Как твой отец! Между прочим, он влез в это дерьмо и связался не с теми людьми… тоже из чистого упрямства, потому что никого не хотел слушать! Считал себя умнее всех и был уверен, что справится. И ты сейчас идешь по его стопам. Я желаю тебе счастья.

— Вот только я не счастлива. Я страдаю. Мне больно! Я не справляюсь. Ясно?! Встань с моего чемодана! Я хочу уехать! Немедленно…

— Как знаешь… — вспыхнула она, встала и одернула узкое платье. — Но ты даже не попыталась с ним говорить. Вы оба ходите вот с такими кирпичными лицами и не разговариваете! Копаетесь в своих обидах, как садовник в навозе, а потом…

— Боже, мама, помолчи!

Я упрямо тянула чемодан за собой, а мама шла за мной, все еще в черном, потому что она решила держать траур… полгода.

Шла за мной и каркала, каркала…

Вот надоедливая!

— Так и проживете всю жизнь, промучавшись!

— Ничего уже не сделать!

— Ничего нельзя сделать только в одном случае… Когда над тобой легла могильная плита. И потом, тот, кто останется в живых первым, будет приходить и лить слезы на могиле, сожалея о том, что даже не попытался… Ты только вдумайся! — вцепилась она в меня.

— Я думала. Много думала… И хотела, чтобы все было иначе. Но желания одного человека мало. Слишком мало… Если ты меня хоть капельку любишь, то проводишь и пожелаешь счастливого пути. Пожалуйста…

— Ты бросаешь меня совсем одну.

— У тебя есть чудесная квартирка, классный гардероб и куча нескучных подружек. Заведешь себе двух шпицев и присмотришь какого-нибудь богатенького старичка, которому нужна секси-вдовушка… Разве не такой план ты советовала одной из своих подружек, когда она горевала об утрате? — рассмеялась я, но было грустно.

Несмотря ни на что.

У моей мамы свои представления о любви, у меня — свои.

Мы — разные, но все-таки она меня обняла на прощание и пожелала счастливого пути.

— Устроишься на новом месте, звони. Я буду ждать. И обязательно приеду в гости… Ты же без меня не разберешься, в какой салон лучше сходить, пойдешь в тот, что возле дома, потому что он ближе, и это главная ошибка… — забеспокоилась она.

Все-таки мне было грустно. Кто еще будет беспокоиться обо мне в таких иногда глупых, но необходимых мелочах?

— Тебе бы самой заняться бизнесом, мама. Из тебя вышла бы хорошая бизнес-леди.

— Твой отец считал, что его жена не должна работать. Это позорно.

— Тогда почему он разрешил работать мне?

Мама открыла рот и закрыла его, видимо только что поняв, кем считал ее отец на протяжении целой жизни — пустышкой, годной лишь на то, чтобы быть ему красивой компанией…

— Да и пошел ты к черту, старый пень, — разозлилась она. — Я продам его коллекцию винила! Да…

— Только не постарайся не спустить все на шмотки.

Леднев

Спустя время

— Сделать тебе массаж, дорогой? — опустились мне на плечи тонкие ладони девушки.

— Спасибо, мне уже сделали! — спихиваю ладонь в сторону.

Жена сердито обходит меня и смотрит зло, вспыхнув негодованием:

— Судя по всему, тебе не только массаж сделали, но и отсосали? Ты почти не появляешься дома!

— Только не говори, что ты этого хотела. Я не в настроении.

— Ты всегда не в настроении. А у меня сегодня — овуляция!

Дьячкова требовательно распахнула халат, под которым не было ничегошеньки, и гордо вскинула голову вверх.

— Тебе лучше сегодня хорошенько постараться, дорогой. Уже чертовых полгода ты не можешь сделать мне ребенка!

Чего не сделаешь ради… любимой?

Даже станешь ненавистным жеребцом… в постели с той, которую не хочешь.

Я понимаю, что сам это затеял — договорной брак, выгодной…

Хотелось поднять свой статус еще выше. Хуем небо хотелось проткнуть, старался забраться дальше и дальше за горизонт.

Эта жажда все больших достижений способна завести в никуда.

Сколько бы ни получил денег, женщин и власти, не чувствовал насыщения.

Потому что в душе и сердце — пустота.

Она может быть заполнена только одной-единственной, но, увы…

Мы все проебали.

Проебали в прошлом и, получив второй шанс, не смогли его удержать…

Не захотели.

— Ты можешь со мной поговорить?! Или так и будешь сидеть здесь… С этой выпивкой!

Алена выходит из себя, выбив у меня из рук бокал со спиртным.

Капризная…

Как она мне надоела…

Кошусь на часы.

Вытерпеть бы до полуночи…

Тогда истекает срок моего тюремного заключения в этом браке…

— Ладно, извини. Я вспылила. Настроение дерьмовое. Извини-и-и… — через минуту Алена начинает улыбаться и заискивающе заглядывать мне в глаза.

— Ты зря надеешься, что я сделаю тебе ребенка. Я бесплоден.

— Что?!

— Бесплоден, — поднимаюсь. — Завтра у нас развод. Твой отец в курсе.

— Как?!

— Так. Ему было важно сохранить лицо и не выглядеть обосравшимся. Мне тоже кое-что было нужно. Мы договорились на полгода. Если ты не залетишь… Я делал все, что мог, — ухмыляюсь. — Ты не залетела. Сорри.

— Какой же ты козел! Ты врешь… Папа не мог так поступить! Не мог…

— Таковы условия сделки с твоим отцом! Позвони, он все объяснит. Твой папа получил жирные отступные. Найдет тебе нового женишка. Давай посидим молча… Хотя бы один вечер.

— Ни черта подобного! Я иду звонить папе. Он тебя накажет!

— Иди….

Черт, как же меня все это достало!

За эти полгода я будто лет на десять состарился…

Чувствую себя дряхлым, нищим потаскуном, который возомнил о себе слишком многое, потом едва не потерял все, вынужден был притворяться и отпустить женщину, которую люблю….

Даже если я расскажу Алине все, не факт, что она захочет быть со мной после того, что я натворил.