Одним Словом

Глава 27

Никита Архипов

Знаете ли вы конкретный день, когда ваша жизнь круто изменилась?

Я помню точную дату — это 11 августа ХХ года.

Именно в этот день родительская машина припарковалась возле многоквартирного дома с новой съемной квартирой, которая станет моим домом на четыре года.

Переезжали ли вы когда–нибудь в пятнадцать лет? Если нет, то просто задумайтесь о том, в каких цветах видит этот мир подросток пубертатного возраста.

Я подскажу — оттенка всего лишь два, это черный и белый.

Еще когда мы ехали на автомобиле почти три тысячи километров из Тюмени на юг, я пытался понять, как отношусь к этому переезду.

С одной стороны, все мои друзья, вся моя жизнь, девчонки, первый поцелуй, первая сигарета, первая драка — все осталось далеко позади, будто в прошлой жизни. Впереди туман и неизвестность — что же будет дальше?

Характер у меня не сахар, могут возникнуть конфликты с одноклассниками. Учусь хорошо, но часто косячу, значит, учителя могут докапываться.

Если посмотреть с этой стороны — то цвет определенно черный.

А если взглянуть на другую сторону?

Мои родители, скажем так, немного не ладят друг с другом. В Тюмени у отца осталась любовница. Я знаю это потому, что видел его в одной забегаловке на окраине города, куда меня черт знает как занесло.

Знает ли мать? Не уверен. Дома у нас практически всегда тихо, спокойно, так, как будто родителям плевать друг на друга. Мама работает дома, поэтому я редко вижу ее накрашенной или красиво одетой, хотя она у меня самая что ни на есть красавица.

Отец и днем и ночью на работе. Но это не точно.

Между собой они даже не общаются толком. Все их разговоры касаются или быта, или меня.

В старом городе, в последнее время, я стал чудить. С сигаретой в школе попался, подрался с типами из другого класса, разрисовал баллончиком стену школы. Каждый раз родителей вызывали на ковер к директору. И каждый раз они кивали и говорили, что повлияют на меня.

Дома, мать пытается понять, что со мной происходит, а отец, молча, курит в форточку и буравит меня взглядом. Я молчу, только зубы стискиваю так, что в порошок стереть можно.

Возможно, теплый южный город с солнечной погодой, новая работа у отца, которая и стала причиной переезда, и ближайшая любовница в трех тысячах километров принесут в мою жизнь белый цвет?

Я бы хотел надеяться на это.

Квартира оказалась двухкомнатной и практически такой же, как и наша предыдущая. Окна моей комнаты выходили во двор и мне были подъезды дома напротив.

Пару дней разбирали вещи, которые приехали следом за нами на грузовом автомобиле, а на третий отправились в мою будущую школу.

Школа, как школа. Обычная, общеобразовательная. Определили в класс “Б”, тут же выдали учебники и сказали, что нужно докупить. В предыдущей школе, я ходил в секцию бокса — это была идея родителей. Так они надеялись обуздать мою агрессию. Директор настоял направить меня в такую же секцию при школе, ну а я не стал отказываться.

Первое сентября десятого класса встретило меня яркими солнечными лучами, которые светили в мою спальню и грели кожу на спине.

Я посчитал это хорошим знаком, поэтому с бодрым настроением отправился в свою новую жизнь. Пока я лишь присматривался к одноклассникам, после линейки нас отправили в кабинет для первого урока, где все зависли в ожидании учителя.

— Привет. А ты новенький, да? — я сидел за последней партой в одиночестве, когда на столешницу приземлилась пятая точка в короткой мини–юбке.

Симпатичная. Русые волосы, веснушки на носу, жвачка во рту.

— Я — Мила Холодная, — промурлыкала девочка, подмигнула и протянула руку для рукопожатия.

Все присутствующие в классе притихли и начали наблюдать за происходящим.

— Никита Архипов, — ответил я и пожал руку.

— А ты откуда? — промурлыкала девчонка.

— Из Тюмени.

— Ого! — воскликнула она. — Далеко.

— Отвали, Холод, — брякнул какой–то пацан, и сел рядом со мной.

— Сам вали, Миллер, — обиделась девчонка и, вильнув хвостом, ушла.

— Не связывайся с ней, — начал мой сосед по парте, выкладывая книги. — Она отвисает с Саньком Бирюковым из одиннадцатого, он отмороженный. На учете инспектора ПДН состоит.

— Ясно, спасибо. Никита, — и протянул руку пацану.

— Семён Миллер. Я тебя видел сегодня. Шел за тобой в школу, — ляпнул тот.

— Не понял, — нахмурился я.

— Мы живем в домах напротив, видел, как ты выходил из подъезда сегодня, — начал объяснять он. — Я ж пятнадцать лет в этом доме живу, всех своего возраста знаю, а тебя первый раз увидел. Смотрю, а ты в мою школу зашел. Ну, думаю, ясно все — новенький.

— Теперь понял. Расскажешь мне, как у вас тут все устроено? — кивнул я.

— Легко. Только рассказывать особо и нечего, — пожал плечами Семен. — Нормальный у нас класс, никто не воюет ни с кем, не буллит никого. Девки там чё–то иногда из–за пацанов цапаются, но в целом спокойно. Ты вольешься, если загоняться не будешь. От кого держаться подальше я тебе сказал.

— Что это за тип? Санька ваш, Бирюков.

— Да какой он наш, так, из неблагополучных. Не сильно борзеет, но бывает, отхватывает у него кто–то.

И Сэм, так Семена называли в школе, оказался прав. Деление на компании, тут, безусловно, было, но в целом, царила мирная атмосфера. Миллер стал мои лучшим другом, и как–то после уроков, пригласил меня к себе в гости.

В этот день я познакомился с его семьей — матерью Любовь Михайловной и отцом — Николем Олеговичем. И Лерой.

Она была яркой, воздушной, веселой, легкой и безумно, просто охренительно красивой! Безупречная фигура, чуть темные волосы и зеленые глаза свели меня с ума, как только я в них посмотрел.

Тогда я плохо осознавал, что вообще происходит. Лишь прятал взгляд, параллельно отвечая на вопросы родителей, казалось, все написано у меня на лице.

Целый год, я таскался к Семену, как к себе домой. У меня мы тоже оставались, но гораздо реже. Наверное, другу не особо нравилось быть в моем доме из–за вечно тоскливой атмосферы.

А Лера стала для меня недосягаемой девочкой из другой планеты. Где я — шестнадцатилетний прыщавый подросток, а она — первая красавица университета девятнадцати лет.

Она смотрела на меня дружеским, немного снисходительным взглядом, под которым я рассыпался на осколки и умирал каждый раз. Черно–белые цвета, помните? Это были американские горки эмоций.

Боксу отдавал всего себя, сейчас мне это было нужно, как никогда раньше, потому что гормоны выворачивали наизнанку мозг и тело.

Связался с Милой, она оказалась опытной и смогла научить меня кое–чему, если вы поняли. Санек, ее бывший парень попытался наехать на меня, но все закончилось быстро — его разбитым лицом, скорым побегом и пустыми обещаниями.

За пределами квартиры Миллер я жил своей жизнью, но попадая внутрь, погружался в новый мир по имени Лера.

Однажды, мы, как обычно, были с Сэмом у него дома, мать поила нас вкусным чаем.

В кухню забежала счастливая Лера и начала рассказывать о том, как встретила старого знакомого, который раньше жил рядом.

Валера по фамилии Мискин-Пискин. Семена унесло конкретно с этой фамилии, а меня унесло от понимания, что Лера пойдет завтра с другим на свидание.

Черт знает, что это было, но мои руки дрогнули и перевернули кружку с кипятком. Кто я такой для нее? Пустое место, просто зритель ее жизни. И единственный мой выход — молчать и смотреть.

После этого все поменялось.

Лера замутила с этим Пискиным — Пипискиным. Семен конкретно бесился, его раздражал этот тип.

И я полностью поддерживал своего друга, но активно показать этого не мог. Меня радовало только лишь, что сам того не зная, друг принял мою сторону.

Я увидел Леру в дверях квартиры после ее первого же свидания с этим дебилом. Она стояла всего в нескольких сантиметрах от меня, в тесном коридоре. Протяни руку — и дотронешься.

От нее пахло ее обычным и моим самым любимым на свете цветочным ароматом и запахом другого козла.

Это еще ничего, но стоило посмотреть на ее губы и глупую улыбку, к горлу подкатило.

— Я пойду, Сём. Рефераты распечатаю, и завтра в класс принесу. Пока, Лера, — пролепетал я и резко толкнул дверь, вылетев на лестничную клетку и громко хлопнул дверью.

Бежал. Долго. Сам не понимал куда, лишь подальше, лишь бы не видеть ее, не слышать, не знать, не дышать ей. Зашел в какой–то магазин и купил пива и сигарет. Продавщица посмотрела косо, но все же продала.

Выпил дешевое пойло, скурил половину пачки сигарет. Руки дрожали. Да что там руки… Внутри меня все было накалено и напряжено до предела. Сколько меня носило по городу, и где я был, не помню.

Пришел домой почти в полночь. Мать плачет, отца, как обычно нет дома.

— Ты где был, сынок? — спросила она, пока я раздевался в коридоре.

— Гулял, мам. Все хорошо. Прости, что не позвонил. Телефон сел.

— Ты курил? — принюхалась она. — И пил? Что случилось, Никитушка? — схватилась за сердце мама.

— Переходный возраст, не переживай, мам. Пройдет.

Отодвинул ее, пошел в ванную и закрылся там. Как сумасшедший, стоя в душе с закрытыми глазами, вспоминая образ Леры, пытался удовлетворить себя. Не помогло, даже сделало только хуже.

И я погрузился во мрак. Перед друзьями, Семеном я держал лицо, старался ни учебой, ни спортом, ни поведением, никак не выдать своего состояния.

Но оставаясь один на один с собой, я тонул в вязкой пучине ревности.

Лера стала часто ходить в клубы с этим дебилом Валерой. Мы с Семеном постоянно были на связи, поэтому каждый раз, когда она уходила из дома, я знал об этом. Не мог спать, поэтому, как одержимый, торчал у окна до поздней ночи или раннего утра.

Если она возвращалась домой, я отправлялся спать с более–менее спокойным сердцем, ведь тогда я знал, что Лера сегодня будет спать одна.

Но если она не приходила, тогда… Я был готов крушить собственную комнату, чтобы хоть как–то успокоить внутренних демонов.

Со временем Лера стала уезжать в ночь все реже и все чаще оставалась дома. Меня это делало дико счастливым, ведь я понимал, это означает, что в ее отношениях что–то идет не так.

Снова стал частым гостем в доме Миллер. Иногда мне казалось, что мама Сэма и Леры смотрит на меня пытливо, будто догадывается о моих чувствах, но, скорее всего, это были просто мои фантазии.

С каждым днем меня тянуло все сильнее и сильнее в дом напротив.

Однажды, я понял, что слечу с катушек, если не поговорю с ней. Неважно, о чем, хоть о долбанной погоде. Специально подгадал, когда родителей Леры не будет дома, а Семен останется в школе и пришел к ее подъезду.

Я примерно знал, когда она возвращается домой из университета и поджидал ее там.

— Лера! Привет, — запыхавшись, окликнул девушку.

Она возвращалась домой с пакетами, уставшая и рассеянная.

— О, привет Никитка, — улыбнулась она мне и потрепала меня за волосы.

Это был наше первое прикосновение.

— Семы еще, наверное, дома нет, подождешь? — спросила она у меня.

— Да, давай пакеты, — кивнул я и выхватил баулы из ее рук.

Я поднимался по ступенькам вслед за Лерой, и не мог оторвать взгляда от ее притягательный попы. Чтобы хоть как–то переключиться, решил задать вопрос:

— Что собираешься готовить?

— Хочу тортик с вишней сделать. Поможешь? — и подмигнула мне, открывая дверь и пропуская внутрь.

— Конечно, с удовольствием. Только я не умею. Научишь?

— Обязательно! Мне лишние руки очень даже пригодятся.

Вообще, дома я часто готовлю. Мама постоянно занята, а отца никогда не бывает. Всегда это какие–то простые блюда — яичница или макароны с мясом.

Лера вложила мне в руку миксер, коснувшись теплой и нежной рукой моей кожи.

— Никита, у тебя важная миссия. Взбить вот эти яйца. Но! — начала она.

— Мне уже страшно, — нервно усмехнулся я.

— Не бойся, я рядом, — сказала Лера и потрепала мои волосы.

Я замер и резко вдохнул воздух. Внутри меня сжался комок напряжения, и закипела обжигающая лава. Хорошо, что на меня надели фартук, и мой пах оказался прикрыт тканью, иначе мою возбуждение оказалось бы заметным.

— Прости. Всегда было интересно, какие на ощупь у тебя волосы. Глупо да? — немного нахмурившись спросила Лера.

— Нет. Не глупо. Мне понравилось, — постарался улыбнуться как можно беспечнее.

Сестра Сёмы внимательно посмотрела на меня. Это внимание чертовски радовало меня, сразу почувствовал себя взрослым.

Пока я взбивал яйца, Лера делала другие заготовки. А после, во время мытья посуды, разговорились:

— Ты часто готовишь этот торт? — спросил я.

— Да не особо. Что–то, последние месяцы времени нет. Да и желания, — Лера хмурилась и сразу улетела куда–то далеко в своих мыслях.

— Это из–за твоего парня, да? — спросил я.

— Не знаю, — мялась она. — Да. Наверное. Все сложно, понимаешь?

— Нет, — честно ответил я. — У вас же отношения? Как может быть все сложно? По мне, так в любых нормальных отношениях не должно быть сложностей. Вы либо вместе, делите всё счастье, все невзгоды и проблемы пополам, либо каждый сам по себе.

Я нес какую–то пургу, надо было сказать: “Пошли своего урода”.

— У тебя есть девочка? — неожиданно спросила Лера.

— Нет, — нервно усмехнулся я. — Но мне кое–кто нравится.

— Почему ты не признаешься? — спросила девушка.

— Скажем так, она далеко, — это действительно было так.

Лера была недоступна, как сияющая в ночном небе звезда. Но однажды, и я верил в это, однажды я смогу открыться перед ней и рассказать о своих чувствах.

— У вас все не очень хорошо сейчас с Валерой, да? — спросил я.

Не ожидал того, что она разоткровенничается со мной, но это произошло.

— Все было отлично. Но лишь вначале, сейчас у нас много разногласий. В основном из–за того, что я отказываюсь жить через день в ночных клубах. Валеру все устраивает, и менять своего образа жизни ради меня он не собирается.

— И что ты собираешься делать? — спросил я.

— То, что должна была сделать еще несколько месяцев.

Я надеюсь, сейчас она говорит о том, что собирается бросить своего недоноска.

— Уже решил, куда будешь поступать? — спросила Лера у меня, продолжая готовку торта.

— Совсем недавно я был уверен в том, на какую специальность буду поступать. Но не так давно я понял, что мне это вовсе не нравится.

Отец спит и видит меня инженером из–за того, что мне хорошо даются точные науки. Но в последнее время меня совершенно не тянет туда, а вот кулинарное искусство стало привлекать.

Продолжая выкладывать вишню на торт, Лера воскликнула:

— Никит, у тебя талант!

— Не понял, — остановился и посмотрел на нее.

— Ты раньше готовил? Мне кажется, у тебя отлично получится. Ты чувствуешь продукты, что ли.

— Да, я часто помогаю маме дома с готовкой, — ответил тихо.

Через какое–то время пришел Семен и чуть не выдал меня.

— О, Никитос, здарова. А я тебе звоню, а ты не отвечаешь.

— Телефон, наверное, в куртке остался, — как можно равнодушнее пожал плечами.

— Слушай, друг, а ты чего ко мне так рано приперся–то? Я ж сказал, что танцульками заниматься буду.

— Так я думал у тебя завтра тренировка.

— Так у меня и завтра тренировка, и послезавтра. У меня теперь каждый день тренировка. — Сэм простонал. — Как будто у меня и без этого мало проблем в учебе.

Кое–как съехал с темы и пошел с другом к нему в спальню и устало завалился на мягкое подвесное кресло.

— Ник, — позвал тот. — Ты случайно не заметил, как Лерка?

— Ты о чем? — притворился, что ничего не понял.

— Помнишь, я тебе рассказывал, что у нее сейчас не все гладко с Пипискиным? Походу все идет к разрыву.

Внутри я ликовал.

— Почему ты так думаешь? — я пытался сдержать радостный возглас и придал голосу серьезности.

— Да она серая ходит последние дни, грустит постоянно.

— Я не заметил ничего, прости, — пожал плечами, стараясь не выдать себя.

В тот день я ушел домой с огромной надеждой на то, что больше никогда не услышу имя Валера. Но я ошибался.

На следующий день, после уроков я остался дома. Навалилось как–то всё. Мила прохода не дает, постоянно звонит, пишет, требует встреч. А я устал от нее и ее закидонов, надо бы разорвать эту связь, которая стала приносить всё больше проблем.

Позвонил Сёма и на эмоциях рассказал, о том, что сегодня к ним приходил парень Леры, искал ее, говорил, что–то о том, что они поссорились. А саму сестру они найти не могут, телефон не отвечает.

Уже поздно вечером, Сэм прислал сообщение, в котором говорилось, что Лера вернулась. Она все–таки рассталась с этим козлом, и это принесло мне огромное облегчение. Теперь я снова был спокоен, что у нее никого нет.

К сожалению, отсутствие официального парня в жизни Леры не давало мне ничего. Я как был для неё просто соседом, другом ее младшего брата, так им и оставался. Что я мог дать ей? Хоть мне и было семнадцать лет, юношеский максимализм бушевал наравне с гормонами, но мой мозг осознавал — я ей не нужен. По крайней мере, пока.

ЧП случилось на следующий день, после ее разрыва. Лера вернулась домой с пар, а мы в это время вдвоем с другом пили чай на кухне. Родителей дома не было.

Услышал из коридора перепуганный крик Семена и поспешил туда.

— Лера! — закричал он. — Лерочка! Что случилось?

Я уставился на ее запястья — на них алым блестели царапины и уже начали наливаться синяки. Футболка порвана, волосы растрепаны. Картина была понятна мгновенно — на нее напали и пытались куда–то тащить, хватая за руки, а она сопротивлялась.

— Я убью его, — спокойно сказал брат.

Осмотрел Леру с головы до ног, тяжело набрал с легкие воздух, на скулах заиграли желваки. Нет, друг мой, я первый доберусь до этой мрази. Плевать на все, он будет страдать.

— Это сделал твой бывший? — спросил я гудящим, будто чужим голосом. — Есть еще повреждения?

— Все в порядке, правда. Он ничего не успел сделать. А это, — она посмотрела на свои руки. — Это не так больно, как выглядит и быстро пройдет.

— Он напал на тебя? — отбирая вещи у нее вещи, спросил Семен.

— Нет, хотел поговорить.

Усадили ее на кухне, а я уселся на корточки рядом и аккуратно взял за руку, рассматривая повреждения.

— Лер, не хочешь пойти в полицию? — спросил я.

Так–то это статья, за которую и присесть можно.

— Нет.

Семен нервничал, ходил из угла в угол и порывался разобраться с бывшим Леры. А на меня накатило странное спокойствие, ведь пришло четкое осознание, что нужно делать. Я защищу ее, любой ценой.

— Я поговорю с ним. Не могу вот так оставить это все. Он же к бабке своей через день ездит, да? Она же по Ленина, в тридцать четвертом доме живет? — не унимался Сэм.

— Не смей! Слышишь! Я не хочу, чтобы ты пострадал. Боюсь, что Валера не готов адекватно сейчас разговаривать, поэтому, умоляю тебя! Пожалуйста! Не вздумай искать с ним встречи. А сюда он не сунется больше, уверена в этом.

Пока Лера была в ванной, я собрался и ушел домой, думаю, ей будет спокойнее вдвоем с братом, а мне надо обдумать дальнейшие действия.

План выстроился в голове практически мгновенно. С тех пор я стал частым гостем дома по улице Ленина, тридцать четыре. Приходил туда каждый день как на работу и сидел до позднего вечера, ждал козла Валеру.

Я знал, что Семен уже поговорил с ним, но мне было мало этого, простой разговор — это ничто, мне нужно было возмездие.

Я был помешан на Лере, болезнь это или благословение — не знаю.

В четверг, дождался его. Урод шел размеренной походкой в сторону подъезда. Толкнул его в спину. Я не трус, и нападать со спины никогда не буду.

— Охренел? — наехал тот. — Слышь, ссыкло, ты че творишь?

Валера подался на меня, но я, сказав:

— Это тебе за Леру, — бросился на него.

Бывший девушки оказался решительным и отвечал мне с немалой силой — проехался по лицу и ребрам. Но во мне бушевали гормоны и адреналин, поэтому я махал руками как сам черт. Мы повалились на землю и крутились по ней как два диких пса.

Перевес оказался в мою сторону, поэтому, убедившись, что противник уже не отвечает мне в ударах, встал с земли и пнул его под ребра напоследок.

— Еще раз тронешь ее — убью, — сказал я и сплюнул кровь со слюной на землю.

— Ты кто такой вообще? — простонал он, валяясь на земле, как кусок говна, кем он и являлся на самом деле.

Открыл уже заплывший глаз, уставился на меня и сказал:

— А, вспомнил, ты же друг Семена? Этот тоже приходил ко мне, — и мерзко засмеялся. — Но ты оказался решительнее, молодец, далеко пойдешь.

— Рот завали. Вещи девчонке отдай, и чтобы я тебя не видел и близко возле нее.

— Да понял я, понял. Не нужна она мне, — даже руки развел, сдаваясь.

Я развернулся и собрался уже уходить, когда мне в спину прохрипели:

— Думаешь, один раз морду мне набил, так теперь она к тебе с распростертыми объятиями и растопыренными ногами побежит? — и заржал мерзко.

Подлетел снова к нему и вложил всю силу в удар, с ребром у него теперь будут стопроцентно проблемы.

— Пасть захлопни, и чтобы я ни слова больше не слышал о Лере от тебя.

Мать дома опять схватилась за сердце, порывалась вызвать скорую, видя мое заплывающее лицо, гематомы, сбитые руки и то, как я хватался за живот.

Но я не дал ей сделать этого. Только попросил купить больничный, чтобы не ходить в таком виде в школу. На носу были выпускные экзамены, и эти пропуски оказались некстати, но мне было плевать на это.

Отцу походу тоже было не до меня, потому что он зашел ко мне лишь раз для разговора. И его слова меня удивили.

— Мужчина дерется за власть или женщину. Если начал что–то делать, сын, то иди до конца.

На несколько недель я выпал из жизни, под предлогом несуществующей болезни валялся дома и мониторил соцсети Леры.

Я мстил за нее не потому, что ждал от нее благодарностей или чего–то большего (она вообще не должна знать о произошедшем), а потому что хотел защитить. Как мог, как умел.

Выпускной гремел, бывшие школьники накидывались в туалетах, там же целовались. Медляки, мечты о будущем и страх неизвестности перед этим самым будущим.

Родители тоже присутствовали на этом празднике жизни. Сидели за соседним столом и радовались тому, что выпускные экзамены позади, и дети получили первый документ об оконченном образовании.

Именно тогда я и увидел, что отец как–то странно смотрит в нашу сторону. Я не сразу сообразил — думал, что просто контролирует молодежь. Мама сидела рядом с ним, но будто бы и не здесь.

Развелись бы уже к чертям собачьим и разъехались. Ради чего это жалкое подобие “полноценной” семьи.

Практически сразу после выпускного, родители объявили о разводе. Отец сказал, что познакомился с другой женщиной и уходит к ней. Мать пожала плечами и сложила вещи в сумку.

Мне предоставили щедрый выбор — поехать на родину вместе с матерью и поступать там, куда угодно.

Или оставаться здесь. С отцом.

Нет, не так. Отец собирался покупать новую квартиру для новой пассии и зажить в ней счастливо с ней.

Ключевое — с ней.

Места для меня в теперь уже ЕГО семье не было. И только спустя время, я узнал, что новая любовь моего отца — моя же одноклассница, несравненная Мила Холодная.

Вот с кого не сводил взгляд отец на выпускном.

Не знаю, говорила ли Мила, что спала и со мной, мне это совсем не интересно. Это одна из причин, почему я не хотел видеться с отцом — мне просто было тошно от этой грязи.

Так, как наша квартира была выкуплена у бывших арендодателей, отец обещал оставить меня в ней одного и иногда приходить в гости.

Такой расклад меня устроил, потому что уехать я пока не мог. Я не представлял себе, как оторвусь от Леры и больше никогда с ней не встречусь. Тем более, что мне нравился южный город, который стал мне родным.

В итоге я остался в нашем бывшем семейном склепе один. Не могу сказать, что меня это расстроило.

После окончания школы, конкретного выноса мозга родителями, на тему того, что я совершаю огромную ошибку, отказавшись от поступления на техническую специальность, желание пойти в абсолютно другую сферу стало делом принципа.

Я поступил в кулинарную академию и погрузился в мир продуктов, их сочетаний и экспериментов.

Моей целью жизни стала учеба, после которой я собирался полностью слезть с денежного крючка отца и съехать с этой проклятой квартиры.

Лера уехала на море, а мы с Семой проводили последний месяц лета, слоняясь по городу и мечтая о взрослой и невероятно интересной жизни или отвисая в моем холостяцком жилище.

Следующие пару лет я воплощал свою цель в реальность. Днем я учился как ненормальный, по вечерам и ночам работал подмастерье в кафе. Кулинария поглотила меня без остатка.

Но ночи… ночами я продолжал грезить о Лере, которая налаживала свою жизнь.

Каждый вечер, перед сном у меня был ритуал — я открывал социальные сети и подглядывал за сестрой моего лучшего друга. Я знал, что у нее никого не было, Семен постоянно сливал мне информацию, даже не подозревая о том, с каким упоением и вниманием я слушаю его каждый раз.

Я оставлял место в своем бешеном ритме и для девчонок, с которыми знакомился на вечеринках или через друзей. Они прекрасно подходили мне, чтобы утолить сексуальный голод, и были совсем бесполезны для моего кровоточащего сердца.

Однажды я пришел в гости к семье Миллер и чисто случайно столкнулся у подъезда с Лерой.

Она выбежала из какой–то левой тачки, схватила ошарашенного меня под локоть, затянула в подъезд и прижала к стене.

Мне любое ее прикосновение было до боли приятно, но причина такого поведения насторожила — а вдруг у нее проблемы?

— Это что сейчас было? — удивленно спросил я, придерживая Леру за талию.

У нее была тонкая талия, которая порывала к тому, чтобы сжать ее сильнее и впечатать в себя.

— Вот скажи мне. У тебя было много неудачных свиданий? — неожиданно спросила она.

— Бывало, — честно признался я.

— А никто из девчонок на первом свидании не предлагал тебе выпить пивка и закусить сушеной рыбкой, а потом прокатиться за рулем подшофе?

Я пару раз моргнул, вспоминая странные ситуации из прошлых свиданий, и ответил:

— Нет. Как-то раз я был на свидании с девушкой, отец которой работает в морге. Она два часа показывала мне фотографии трупов.

Спустя секунду Лера звонко рассмеялась. Просто до трясучки обожал ее смех и как блестят глаза во время веселья.

— Ты выиграл. Как ты высидел эти два часа?

— Мне было тупо страшно,— я улыбнулся и пожал плечами. — Не приставал к тебе этот, с пивом?

— Нет, — Лера немного отстранилась от меня и махнула рукой.

Мы стояли в полутемном подъезде слишком близко друг от друга. Я даже крепче сжал ее за талию.

— Ты к Сёмику? — спросила она, полностью отодвинулась от меня и начала подниматься по лестнице. — Его, скорее всего, нет дома. Подождешь его у нас?

— Если только не помешаю.

Для меня любая секунда, проведенная с Лерой, была подарком судьбы, не меньше.

— Скорее поможешь.

— Что планировала готовить? — уже в квартире спросил я.

— Я думала, как насчет лазаньи?

И мы начали свой неспешный танец по кухне — от холодильника к раковине, от раковины к рабочей зоне, от нее к плите.

— Значит, в этот раз я буду говорить тебе, что делать? — спросил я, понимая, что девушка ждет от меня указаний.

— Ну, я же не знаю рецепта, — игриво пожала плечами Лера.

Понимает ли она как заводит меня? Любой ее взгляд в мою сторону, любое движение — как выстрел в упор.

— А как бешамель делать, знаешь? — спросил я.

— Сливочное масло, мука и молоко, — перечислила Лера, загибая пальцы.

— И соль. Желательно еще мускатный орех, — поправил я.

— Вот этого не обещаю, нужно смотреть. Как он выглядит? — сказала Лера и потянулась к навесному ящику за коробкой со специями.

Ее домашнее платье приподнялось, немного оголяя ягодицы, от чего член в штанах моментально налился. Вот только этого мне не хватало — быть застигнутым врасплох со стояком в штанах.

— Как орех, — ответил сипло, повернулся к холодильнику и начал выкладывать из него нужные продукты.

— Никит, как твоя учеба? — поинтересовалась сестра друга спустя время.

— Сложно, но дико интересно, — не отрываясь от работы, ответил честно.

— Твоя мама — счастливица. Наверное, ты балуешь ее каждый день новыми блюдами?

Мы обсудили неосуществившиеся мечты моих родителей на тему моего образования.

— Как же ты решился идти против них? — спросила она.

— Все изменилось после торта, который мы готовили вместе с тобой, — я закончил нарезать и посмотрел на Леру.

Знала бы она, как сильно повлияла она на мой выбор.

— Ты про тот торт с вишней? — она явно была в шоке.

— Да. Еще до этого случая, я часто, как загипнотизированный смотрел кулинарные передачи, где именитые зарубежные и отечественные повара готовили. А потом ты. И этот торт. Все изменилось, и я больше не мог игнорировать свои желания.

В итоге лазанья получилась отменная, мы умяли ее за один раз.

Прошло несколько месяцев, я заработал достаточно денег, чтобы купить себе подержанную старую иномарку, это сразу облегчило мне жизнь, так как я крутился как белка в колесе, а благодаря автомобилю, я мог быстро добраться из пункта А в пункт Б.

Иногда на меня накатывала меланхолия, и я просто гонял по ночному городу, куря одну за одной сигареты.

Я стал все больше отделяться от Леры, больше времени проводить с другими девчонками. С кем–то даже заводил некое подобие отношений. Но все было не так, всё не то.

Однажды, я ехал на встречу с новой знакомой, которая ждала меня к себе на поздний ужин. Недалеко от моего дома увидел девушку, которая была пьяна, или ей просто было плохо. Время было позднее, девушка была одна. Что–то остановило меня и заставило подойти и предложить помощь незнакомке.

Каково же мое удивление было, когда я понял, что вижу перед собой сестру лучшего друга. Она не была пьяна, но ей явно было не хорошо. Настолько не хорошо, что даже темной ночью я видел ее белое лицо.

— Лера? — удивленно спросил я. — Ты что тут делаешь?

— Дышу свежим воздухом, — пролепетала она, держась за голову.

Я подошел ближе, сел перед ней на колено и вгляделся в лицо:

— Ты бледная, а губы вообще мел. Тебе плохо?

— Ну, есть немного, — сложилось впечатление, что она сейчас завалится на бок и потеряет сознание.

— Поехали, домой подвезу тебя, — и начал поднимать ее за талию.

— В машину нельзя, укачает.

Понятно, что ничего не понятно. Одета она красиво, такое ощущение, как будто была на свидании. Может ее опоили?

— Ясно. Пойдем, проведу тогда. Или может отнести тебя на руках?

— Нельзя.

— Укачает? — спросил я, а она кивнула.

Всю дорогу до квартиры Лера рассказывала мне историю о неудачном свидании и о том, как она объелась устрицами. У меня отлегло на душе от осознания того, что ее никто не обидел, кроме ее самой.

Какой же дурой надо быть, чтобы в первый раз съесть столько устриц?

Пока Лера знакомила свой ужин с унитазом, я позвонил той, которая ждала меня сегодня.

— Привет, Тань.

— Ники! — я скривился, ненавижу, когда меня так называют. — Ты где?

— Прости, сегодня не получится встретиться, возникли неотложные дела.

— Ты же обещал! — на том конце провода началась бабская истерика.

— Да, я знаю, прости. Давай встретимся в другой раз.

— Знаешь, что! Катись ты! Я тут, идиотка, стою, ужин тебе готовлю, а у тебя постоянно какие–то проблемы возникают, а я как дура жду тебя! Иди в жопу!

— Раз ты так хочешь, прощай, — и положил трубку, несмотря на то, что Таня что–то продолжила кричать мне.

Я никогда не бежал к ней, как мотылек на свет. Мой свет сейчас блюет в ванной, а все остальное, так, блики.

Лера как раз вышла из душа, распаренная и такая хрупкая.

— Я думала, ты ушел, — сказала она мне.

— Как я мог… Как ты?

— Лучше, спасибо тебе. Вряд ли я бы смогла добраться домой самостоятельно.

— Устрицы могут вызывать белковое отравление, их нельзя есть в большом количестве в первый раз, — решил я предостеречь девушку на будущее.

— Никит, ты можешь идти, тебя, наверное, ждут?

— Лер, если ты не против, то я побуду с тобой немного, убежусь, что все в порядке, — ответил я и продолжил после паузы. — Иначе Семен мне не простит того, что я оставил его сестру в беде.

Надо было как–то объяснить свои порывы. Я не мог не воспользоваться шансом и не остаться с Лерой наедине.

После выпили чай, немного посмотрели сериал, обсуждая его. Мы сидели на диване, рядом друг с другом, когда Лера положила голову мне на плечо и засопела. Какое–то время я не мог пошевелиться, всё боялся, что разбужу уснувшую девушку.

Пользуясь случаем, пока никто не видит, начал гладить девушку по лицу — прошелся ладонью по скулам, очертил бледные губы, перебрал ее волосы в своих руках, вдыхая такой до боли знакомый аромат шампуня.

Она была так близко, практически в моих руках, но так далеко…

А потом просто отнес ее в спальню и уложил на кровать. Еще с минуту полюбовался девушкой и унес свои ноги отсюда. Домой не хотелось возвращаться, поэтому вернулся к машине и поехал колесить по ночному городу, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение.

Учеба закончилась слишком быстро, и я понял, что на родине не смогу получить нужного уровня в кулинарном образовании. Меня тянуло за границу, осваивать новые горизонты.

Одновременно с этим я достиг того уровня дна своих чувств к Лере, что понял — нужно держаться от нее как можно дальше.

Она не видела во мне двадцатилетнего самостоятельного парня, который учится, работает. Добивается чего–то. Любит ее.

Для нее я был другом ее младшего брата. И точка.

Пять лет я носил в своей душе и сердце любовь к этой девушке. Проблема в том, что моя любовь ей до лампочки.

Я знаю, что будет, если я подойду к ней прямо сейчас и скажу:

— “Лера, я тебя люблю”.

Она снисходительно улыбнется и потреплет меня по волосам. А потом махнет рукой и уйдет, а мне останется собирать свои осколки и пытаться обратно их склеить в жалкое подобие себя.

Можете засчитать мне это как побег, потому что это он и есть. Я бежал от нее, от своей здешней жизни, в которой все напоминало о ней. Продал машину, взял все накопления, билет в Барселону и подался на стажировку к Андресу, который меня отослал.

Целый год я кутил, меня город за городом, страну за страной. Девушки сменялись одна за одной, не запечатываясь в памяти. За это время я хорошо натянул свой английский и немного испанский, что в дальнейшем оказалось мне на руку.

На второй год я задержался в Испании, потому что всё-таки прошел конкурс и начал стажироваться у Андреса.

Это было самое крутое время! Я узнал столько интересного от него, стал копировать его манеру готовки. Мои способности росли с геометрической прогрессией, я ощущал себя на своем месте, как рыба в воде.

Тогда же я и познакомился с Люси. Вообще–то ее звали Людмила. Но она просила называть себя на испанскую манеру — Люси.

Люси была горячей штучкой. Невероятно притягательной, жгучей, волнующей, красивой. Именно с ней я и забылся. Почти забылся. Потому что, как бы хорошо вместе нам не было, в последние месяцы я стал видеть в Люси больше друга или партнера по сексу, чем девушку, которая заняла место в моем сердце.

Я думал, что моя жизнь сможет устаканится, а душевная буря успокоится. Думал, отпустит, забудется, но нет. Видимо это так не работает. Как и прежде, закрывая глаза, я видел такое знакомое и до боли любимое лицо.