Одним Словом

Глава 33

И понеслась. Каждое мероприятие ты готовишь неделями, а все проходит по ощущениям, будто бы за час. Тосты, танцы, конкурсы и так по кругу.

С Никитой мы должны были сидеть за одним столом, рассчитанным на восемь человек, и находиться друг напротив друга.

Так вышло. Рассадка была напечатана заранее, и переделывать ее уже не было возможности. Но Никиту это абсолютно не устраивало, поэтому мой сосед поменялся местом с моим парнем и отправился к двум очаровательным и явно одиноким подругам невесты.

А Никита сел рядом со мной. Такой расклад устроил всех.

Кроме девчонок, которые потеряли из своей компании Ника. Не могу их винить, мой парень — красавчик. Умный и хорошо воспитанный. Но он мой, так что, девочки, адьё.

Весь вечер Никита ухаживал за мной и танцевал все танцы.

Параллельно я бегала к Маше, чтобы, о чем–то попросить. Совмещать работу и отдых — это что–то нереальное, поэтому к десяти вечера я выдохлась. Мне нужен был перерыв от людей и музыки. Хотела позвать с собой Никиту, но нигде его не нашла.

Был на этой базе уголок. Он находился в самом конце, был не освещен и практически не просматривался со стороны шатра. Меж высоких деревьев кто–то соорудил импровизированную лавочку и поставил железную банку. Эдакая курилка с видом на ночной пруд.

Я села на эту лавочку, оперлась спиной о ствол дерева, скинула с ног босоножки и закурила. Не помню, когда я делала это в последний раз — наверное, две недели назад, перед приездом Никиты из Барселоны.

Мне нужен был отдых, я нуждалась в отпуске. Прикрыла глаза, фантазируя, как мы отправимся с Никитой отдыхать. На море. Сто лет не была на море. С того раза, как работала с Верой на побережье…

— Не помешаю? — спросили из–за спины.

Я резко дернулась, но сдержала визг.

— Марина! Черт! — выдохнула я, хватаясь за бешено стучащее сердце.

— Так меня тоже называют, — пожала плечами мама Карины и села рядом со мной на лавочку. — Угостишь?

Я протянула ей пачку.

— Чего тут одна киснешь? — спросила она и слегка толкнула меня своим плечом, выдыхая дым.

— Смешно, да? — усмехнулась я. — Мне скоро тридцать. Я уже давно живу отдельно от родителей, работаю, сама себе машины покупаю, а курить при родителях не могу. Узнают — прибьют.

— Пф, конечно, прибьют, — кивнула Марина, подтверждая мои слова.

— Ты Карине не запрещаешь ничего.

— Чтобы что–то запрещать, нужно подавать хороший пример. А какой с меня пример? Сама пью, курю, матерюсь, — голос Марины начал садиться. — Иногда мне кажется, что она меня стесняется. Но я ее не виню, самой иногда тошно от себя.

Солнце давно село за горизонт, выпуская в ночь неизменную хозяйку — луну. Вокруг было очень темно, но мне не нужен был свет, чтобы понять, что женщина рядом со мной вот-вот заплачет.

Потушила свою и ее сигарету и притянула Марину к себе.

— Знаешь, что я подумала, когда впервые увидела Карину?

— Что? — Марина хлюпнула носом.

— Я подумала — как хорошо, что она такая…немного сумасшедшая, резкая, веселая. Искренняя. Мы — я, Семён, Карина. Все мы — отражение своих родителей. И я полюбила ее. И тебя…, — сделала небольшую паузу, — твоего мужа нет, прости… не могу полюбить чужого мужчину…

Марина засмеялась сквозь слезы и сказала:

— Еще бы ты влюбилась в него, я меня удар поставлен, имей ввиду.

— Любви ребенка к матери всё равно как ты выглядишь. Ей все равно, как ты одеваешься, сколько зарабатываешь, как разговариваешь. Ей вообще плевать на все. Она просто есть. Карина не стесняется тебя. Ты бы это поняла, если бы увидела, какими глазами она смотрит тебе в спину. Думаю, она видит в тебе сильную и властную женщину, которой чужды теплые эмоции.

— О чем ты? — уже заметно успокоившись, спросила Марина и отодвинулась от меня, заглядывая в лицо.

— Я о том, что сейчас самое время подойти к ней и сказать, что ты счастлива за нее. Что ты ее любишь и навсегда останешься ее мамой. Что твой дом — всегда будет ее домом. И что как бы страшно ей не было, ты всегда будешь рядом.

Марина схватила меня, крепко прижала к себе и прошептала на ухо “спасибо”.

Мы посидели еще пару минут, пока Марина вытирала слезы, а после она сказала:

— Вы с Никитой замечательная пара.

Я уставилась на нее шокировано.

— Ой, брось, — махнула она рукой. — Только идиот ничего не понял.

— М–да, — вздохнула я.

— А почему ты не хотела говорить родителям о нем? Я видела его взгляд и поверь мне, мужчина ТАК смотрит на женщину только в одном случае — когда заявляет на нее свои права.

— Понимаешь…, — замялась я. — Он одноклассник Семёна и младше меня на три года. Для меня это не проблема. Больше не проблема. Я люблю его. Но как отнесутся к этому родители? Семён?

— Да какая вообще разница? — всплеснула руками женщина. — Что нам осталось этой жизни? Лет тридцать?

— Эй! Я младше тебя на пятнадцать лет! — воскликнула я, а сама улыбнулась.

— Неважно. Бери от жизни все, пока есть такая возможность. Как онколог тебе говорю.

— Ну ты даешь!

— Это не я даю, а жизнь, — Марина пожала плечами и встала, собираясь уходить. — О, кажется, смена караула намечается.

Я оглянулась и увидела, как из темноты к нам движется силуэт.

— Не помешаю вам, девушки? — спросил Никита.

— Девушки! — воскликнула Марина и обратилась ко мне. — Ты это слышала? Он уже мне нравится. Я удаляюсь, ребятки, — развернулась и ушла.

Я поднялась навстречу Никите и обняла его за шею.

— Как ты нашел меня?

— Маша подсказала.

Никита притянул меня к себе и впился с поцелуем:

— Весь вечер мечтал об этом. Лер, давай сбежим? — взмолился Ник.

— Нельзя. Мне надо проследить, чтобы все убрали, а тебе отвезти Семена с Кариной обратно в город.

— Дождешься меня? — парень взял мои руки в свои и поцеловал пальцы.

— Конечно.

— Лер? Давай не будем курить? — это было так по-детски, но я усмехнулась и ответила:

— Давай.

Праздник быстро завершился, почти все гости разъехались, а Никита повез молодожен к ним домой.

Я подошла к родителям и поцеловала обоих.

— Как вам праздник?

— Замечательно, дочка, вы с ребятами потрудились на славу, — ответил папа и поцеловал меня в висок. — Только один вопрос — ты не хочешь ничего нам сказать?

Я посмотрела папе в лицо и улыбнулась:

— Хочу. Но не сегодня.

— Что ж, дочка, мы поедем домой. Ты останешься? — спросила мама.

— Да, мне надо проследить за всем.

Мы с Машей остались на базе и ждали, когда персонал уберет все атрибуты свадьбы, не оставляя после себя ничего.

Я пошла на пирс, села на него и опустила ноги в воду, моя помощница сделала то же самое.

— Хорошая свадьба, — сказала я.

— Хорошая, — кивнула Маша. — И парень у тебя хороший.

Я усмехнулась:

— Конспираторы из нас те еще.

— А то.

— Маш. Я давно уже думала насчет твоей ставки. Поэтому, поговорив с Маргаритой, мы решили повысить тебя. Плюс сорок процентов к зарплате. Можешь взять себе помощницу. Я уже не вывожу, Рита, кстати тоже. И еще, на ключи, забери мою машину, пожалуйста, я поеду домой с Никитой.

— У–и–у! — завизжала Машка. — Ты самый–самый–самый лучший босс!

После объятий, окрыленная Маша убежала на кухню, а я так и осталась сидеть.

Все складывается как никогда хорошо. Все становится на свои места.

— Лера? — спросил сзади меня голос, который я не ожидала услышать больше никогда в своей жизни.

— Валера? — удивилась я и быстро поднялась на ноги.

На меня смотрел мой бывший парень. Валера изменился — набрал в весе, отпустил бороду.

— Что ты тут делаешь? — была готова встретить его где угодно, только не здесь.

— Помогаю другу — у него кейтеринговая фирма и нужно было подменить водителя.

— А как же твой успешный бизнес автомоек? — спросила я, отходя от Валеры на метр.

Его близость была мне неприятна. Хотелось уйти подальше, а не вести тут светские беседы.

— Прогорел, — просто ответил Валера, пожав плечами.

— Ясно. Ну, я пойду, — сказала я, и начала отступать на берег.

— А твой сосунок всё-таки добился своего, — протянул Валера и криво улыбнулся. — Хотя какой он теперь сосунок, да?

— О чем ты? — я плохо понимала, что происходит, но мое сердце уже начало отбивать тревожную чечетку.

— О друге твоего брата, как там его зовут…, — парень задумчиво потер подбородок.

— Никита? — пискнула я, в груди сперло дыхание.

— Точно. Это же он меня тогда отметелил после того, как мы расстались. Но я заслужил, вел себя как мудак. Видел недавно, как вы ворковали с ним в кафе.

— Понятно, — протянула я, но ничего понятно мне не было.

— Так ты теперь вместе с ним? — спросил Валера.

Я зависла на одном месте, пытаясь собрать воедино свои мысли и нащупать истину. О чем он говорит?

Хорошо помню тот день, когда Валера тянул меня за руки в парке, пытаясь добиться разговора.

И так же хорошо помню, как спустя несколько дней, он пришел ко мне домой. Его лицо было похожу на один сплошной синяк. Я тогда подумала, что это Семён его так отделал, но мой брат был не настолько силен и отважен, чтобы пойти на такое.

— Да, — тихо сказала я. — Мы вместе.

Я смотрела на свои босые ноги, а Валера смотрел на меня. Не могла сдвинуться с места, осознавая, то, что было много лет назад.

Почему Никита это сделал? Потому что я была ему дорога как сестра? Или может быть, он просто не терпел насилие над женщинами?

Или же Никита заступился за меня, потому что уже тогда…

— Лера, — за моей спиной раздался голос моего парня, и я обернулась.

— Никита.

Парень подошел, поцеловал меня и притянул за плечи к себе:

— Ты почему босая? Замерзнешь, — а потом всмотрелся в лицо парня, с которым я только что разговаривала.

Несколько секунд на узнавание, а потом снова внимательный взгляд на меня.

Я же просто шокировано смотрела в одну точку. Как давно у Никиты чувства ко мне? Полгода или…

— Поехали домой, Лер, — сказал Никита и утянул меня в свою машину.

Я до сих пор находилась в ступоре, поэтому глупо молчала, глядя в окно, за которым сменялся пейзаж.

В квартире я сразу прошла на кухню и включила чайник. Не потому, что мне хотелось выпить чай, а потому что нужно было занять руки. Покрутившись в зоне кухни и так и не найдя там себе места, пошла в гостиную.

Я сидела на диване, когда передо мной опустился на колени Никита и тихо начал говорить:

— Я полюбил тебя в первый же день, как только увидел. Тогда я не понял, почему так сильно забилось сердце. Самая красивая, самая нежная. Ты стала моим светом, наваждением, моим рассветом и закатом. Кажется, я умирал, каждый раз как ты смотрела на меня или разговаривала.

— Но почему ты мне ничего не сказал о своих чувствах? — перебила я.

— Мне было пятнадцать, а тебе восемнадцать. Чтобы ты мне ответила?

— Не знаю, Никит, — я честно ответила.

— Зато знаю я. Мне ничего не оставалось, как смотреть на тебя из собственной тени и любить. Тихо, на расстоянии. Я был готов убить этого урода, Валеру, который поднял на тебя руку. Как мог, я защищал тебя. После возвращения из Испании я поняла, что любовь к тебе никуда не ушла, истосковавшись, она начала давить меня изнутри даже сильнее, и я рассказал все Семёну, попросил помочь мне.

— Семён знает? — удивилась я.

— Да.

— Что он сказал на это?

— Что прибьет меня, если я обижу тебя, — Никита мягко улыбнулся и с теплотой посмотрел на меня.

— Он знает, что ты не обидишь меня, — кивнула я, улыбнувшись в ответ.

— То свидание в кофейне — оно подстроено. На него изначально должен был прийти я.

Никита замолчал и пытливо посмотрел на меня.

Это так странно, слушать о том, что тебя тихо любили много лет. Он любил меня, пока я встречалась с другими, пока я собиралась замуж за другого. Все время, каждый день.

— Хорошо, что пришел ты, — тихо сказала я и притянула Никиту к себе для поцелуя. — Я люблю тебя, Никит.

Не знаю, чтобы я сказала тому, маленькому, пятнадцатилетнему Никитке.

Одно знаю точно — тогда, десять лет назад, это не привело бы никуда. Возможно, даже испортило отношения между Никитой и Семёном, и мой брат остался бы без лучшего друга.

Я не любила его тогда, но я полюбила его сейчас. Стоили ли эти десять лет ожидания? Я бы хотела надеяться, что да.

Чем старше мы становимся, тем сильнее стирается граница возраста, тем больше притираются углы, образуя символ бесконечности. Точно не знаю, через что прошел мой Никита на пути ко мне, но я рада, что сейчас, в эту самую минуту, он обнимает меня и шепчет слова любви.