Ох, Мороз, Мороз...

Глава 3. Такой мороз

— О, всемогущие боги! — Саня всплеснул руками, едва не обронив банку с кофе. — У этой женщины есть ноги!

— Могилевский! — зашипела Инга, но было уже поздно. Саня, плотнее прижав банку к груди, завопил на весь офис.

— Эй, люди, у нашего лучшего сеньора есть ноги! Их две! Они офигенные!

Впрочем, на Санины завывания в этот ранний час никто не среагировал. Лишь из спейса напротив выглянул мрачный архитектор баз данных, стрельнул у Инги сигарету, буркнул что-то и ретировался. На этом Саня признал утреннюю побудку офиса завершенной и сменил гнев на милость, а ор — на вопрос.

— Кофе будешь?

Инга невнятно промычала что-то, уткнувшись лбом в сложенные руки. Голову подняла, только когда Саня поставил перед ней кружку с горячим кофе. Сделала глоток. И выдохнула.

— И ты, Брут…

— Я и Брут, и ребут, и много чего другое, — Саня пристроился рядом. — Между прочим, тебе, правда, хорошо в костюме. Особенно в юбке.

— Не начинай! — взмолилась Инга. Раздраженно дернула за лацкан. — Мерзкое шмотье, просто отвратительное.

— Злая эльфийская одежка! Она нас морозит, она нас кусает. Гадс-с-ская, гадс-с-ская одежка, моя прелес-с-сть.

— Голлум ты, а не Брут, — обреченно вздохнула Инга.

— Что, тяжко дается хлеб тимлида в Мордоре? — Саня решил-таки проявить участие. — Владыка «Т-Телеком» Мороз Всевидящий заставил надеть костюм и писать ему отчеты?

Инга резко повернулась всем корпусом к Могилевскому.

— Саня, ради своего же блага — не говори мне о нем. Просто ничего не говори! Иначе я за себя не ручаюсь!

Инга не поверила в то, что так бывает. Что можно человека взять — и просто купить. Даже в России рабство отменено уже как полтораста лет. Но, видимо, не для всех.

Инга ругалась, скандалила и даже говорила очень нехорошие слова. Когда Горовацкому надоело ее слушать, он просто сунул Инге под нос ее контакт.

— Эта сумма вычтена из общего контракта, — мрачно проговорил Борис Юрьевич. — По настоянию Мороза.

— Зачем? — настороженно спросила Инга. Брать в руки документ она пока не решалась.

— Затем! — совершенно по-детски и не соответствуя ни своему статусу, ни возрасту огрызнулся Горовацкий. — Это требование Мороза. Он сказал, что проект может доверить только тебе. И что обязан позаботиться, чтобы ты получила советующее вознаграждение.

Инга решилась и взяла в руки контракт. И выронила тут же. Она увидела размер этого самого вознаграждения.

Инга Дубинина не бедствовала, отнюдь. У нее вполне прилично оплачиваемая по нынешним временам специальность, скажем спасибо папе, доценту МИФИ. Хватает на хлеб. И даже на масло на него. Но Инга — современный человек со всеми возможными «прелестями» жизни, включая ипотеку. Жизнь обеспеченная, но не роскошная. А тут…

В контракте красовалась такая цифра, что Инге пришлось вести пальцем, чтобы пересчитать нули.

Ни хрена себе… теперь понятно, почему всякие Ярики так рвутся на позиции тимлидов — если это ТАК оплачивается.

Принципы и лень были проданы мгновенно.

Черная «бэха» в салоне дождалась своего часа.

Как водится, всю величину цены за право первородства Инга осознала не сразу. Но быстро.

Мороз изводил ее. Не продохнуть, не отвлечься ни на что иное. То это надо, то то. И все — какая — то сущая ерунда, по мнению Инги. А по мнению светлейшего Павла Валерьевича — такое важное, что прямо вынь да положь.

Ну, ладно, положили. Так ему и этого мало.

На второй день работы Инге сообщили, что ее внешний вид не соответствует политике дресс-кода компании и сказали обратиться к Лауре за инструкциями. Лаура, бл*дь. Инструкция, мать их!

Пришлось исполнять, что уж.

Лаура, как и Саня, и начальник службы информационных технологий «Т-Телеком» Никитин отвесили Инге комплиментов по поводу того, как ей идет строгий костюм. Но это ее нисколько не утешило.

Инга вынашивала планы убийства Мороза. В особо грубой и извращенной форме. Останавливало ее одно. Иногда в нем проскальзывало что-то человеческое. В повороте головы, в мимолетней улыбке, в каких-то, кажется, незначительных словах вдруг прорывался человек, который сидел с ней плечом к плечу в ту ночь в офисе «Т-Телеком».

— Инга, это не отчет, это какая-то порнография.

Ее терпение уже давно исчерпало все возможные для человека пределы.

— Вы хорошо разбираетесь в порнографии, Павел Валерьевич?

— Давайте отложим разговор о порно до более спокойных времен, — с Морозом бесполезно вступать в словесные пикировки. Ты все равно проиграешь. — Меня не устраивает это, — ноготь указательного пальца подчеркивает строчку в отчете. — И это. И особенно это.

А руки у него красивые. Крупные, с длинными пальцами. Такими только — «кудри дев ласкать, и гривы своих коней». Каких дев — Инга могла представить легко. Коней, под капотом, — в общем-то тоже. Запястье руки прикрывал манжет сорочки. Шелковая, наверное. Как и пижама. Отличное время, чтобы любоваться мужской сорочкой. Ну просто Друэ и Кэри. Еще можно Фитжеральда вспомнить, спасибо маме, специалисту по прозе потерянного поколения.

Мороз тоже, похоже, заметил ее задумчивость. Повернул голову, бросил косой взгляд.

— Вы слышите меня, бандероли?

И фразу из «Маугли» он все-таки тогда услышал, мерзавец!

— Ярослав, ты не мог бы мне помочь?

— Я?! — Поволяев излюбленным и абсолютно картинным жестом прижал руки к груди. — Тебе? — так же патетически протянул лапки к Инге. — Чем я могу помочь лучшему сеньору нашей команды?

Инга вздохнула. Она не думала, что будет просто. И что Ярик, после всего, что между ними уже накопилось, поможет ей так вот просто. Но деваться ей уже некуда.

— Тем, что ты опытный тимлид. А я в этом деле — нуб.

Поволяев улыбнулся. Ничто так не радует человека, как просчеты окружающих. Ярика так — точно.

— Не боги горшки обжигают, детка. Справишься, — и снова обернулся к монитору, давая понять, что сказал все, что хотел. Нет, так дело не пойдет.

Инга прошла в спейс, подтянула стул, села рядом.

— Есть же какие-то секреты и лайфхаки в вашем деле, Ярослав, — она старалась говорить как можно более миролюбиво. — Посмотри мои отчеты, дай мне несколько советов. Пожалуйста. Я же ни черта не понимаю в этой кухне работы с заказчиком.

Некоторое время они смотрели друг на друга.

— Это твой проект, — процедил, наконец, Поволяев. — Разбирайся сама. Ты же умная.

Однако, Ярослав Максимович, крепко вас закусило… Инга медленно сосчитала до десяти, потом до двадцати, потом до тридцати. Все одно — никаких слов, кроме матерных, в голове не появилось. А желание сказать Ярику все, что она о нем думает, крепло с каждой цифрой.

Ситуацию спас Горовацкий.

— У вас совещание? — шеф возник на пороге спейса. Выглядел он впервые за долгое время не замученным жизнью. Ну еще бы, скинули Мороза на Ингу — и рады-радешеньки! Девушка почувствовал, как миролюбие отступает, а сама она начинает закипать нешуточно.

— Да. Нет, — это Инга с Ярославом ответили одновременно.

Борис Юрьевич недоуменно переводил взгляд с одного на другую.

— Не понял?

— Борис Юрьевич, Ярослав не хочет помочь мне с отчетность по «Т-Телеком».

— Это не мой проект, какого черта я обязан…

— Это тоже был НЕ МОЙ проект, — рявкнула Инга. — Но я же ночами на него пахала, пока все не исправила!

— Ох*енно исправила! — в ответ Ярик тоже не постеснялся повысить голос. — Отжала у меня проект!

И как она сразу не догадалась? Деньги. Конечно же, деньги. Если вспомнить сумму, что значилась в контракте, то ясно становится, чего так взъелся Поволяев. Но вины Инги в этом нет совершенно.

— Это была инициатива Мороза, и ты об этом прекрасно осведомлен, Ярослав, — Инга попыталась вернуть спокойный тон. Но не тут-то было. Ярослав разошелся не на шутку.

— Да уж, видимо, произвела на него неизгладимое впечатление… во время ваших ночных посиделок в офисе.

Инга даже сразу не уловила весь скрытый подтекст сказанного Ярославом. Да не может же он всерьез предполагать, что она… и Мороз?!

— Ярослав, извинись немедленно! — Горовацкий сообразил первым, и по лицу Инги понял, что сейчас может начаться скандал. После паузы Поволяев пробормотал что-то похожее на «извините-конечно-но-она-сама-виновата», но конец фразы шеф предпочел не заметить.

— Это первое. Второе — помоги Инге с отчетами. Она — представитель «Ди-Диджитал», и если Дубинина не справляется… — Инга хотела было возмутиться, что это вообще изначально не ее работа, но Горовацкий нетерпеливо махнул рукой, — то будь любезен. Поработай ты на репутацию компании.

Поволяев после изображения на лице тягостных раздумий соизволил кивнуть. Но, разумеется, сделал все, чтобы осложнить процесс «деления опытом». Рассказывал с видом величайшего одолжения, на вопросы Инги реагировал утомленным прокатыванием глаз под лоб. Но Инга сцепила зубы и терпела — выглядеть идиоткой перед Морозом хотелось еще меньше, чем терпеть кривляния Ярика. В конце концов, не найдя благодарных зрителей, Поволяев прекратил прискучивший ему спектакль, и последние полчаса они провели в спокойной рабочей обстановке. Инга даже нашла в себе силы сказать почти искреннее «спасибо», которое было испорчено недовольной гримасой Ярика. Ну да ладно. Главное она поняла, и это стоило того, чтобы потерпеть.

Инга сидела на краю кожаного дивана приемной генерального директора «Т-Телеком» и с отвращением наблюдала собственные колени. Не то, чтобы колени у нее были уродливые. Разве что острые чуть-чуть. Просто видеть их Инга не привыкла. Долбанный морозовский дресс-код, чтоб его! И каблуки, инквизиторство. Внутренний голос вяло шепнул: «Ты взрослая девушка, тебе пора бы ходить на каблуках». Инга велела ему заткнуться.

Секретарша Мороза с интересом покосилась со своего места на Ингу. Видимо, внутренний диалог нового проджект-менеджера из «Ди-Диджитал» как-то отразился вовне.

— Нравится вам у нас? — решила поддержать разговор секретарша. Инга наморщила лоб. Вылетело из головы, как девицу зовут. У нее какое-то нелепое и помпезное имя, под стать Морозу с его вопиющим снобизмом. И внешне она такая же холеная, вышколенная и безжизненная.

— Интересный опыт, — пробормотала Инга. А потом не пойми с чего вдруг добавила — а чего ей терять, собственно: — Только с господином Морозом работать сложно.

Секретарша вдруг оживилась. Встала со своего места, прошла, цокая каблуками, присела рядом с Ингой. Инга в ответ уставилась на помощницу Мороза с плохо скрываемым подозрением.

— Вы знаете, я вас так понимаю, — доверчиво прошептала секретарь, наклонившись к Инге. У нее какие-то невероятно сладкие духи, из тех, что презрительно называют «компот». — Я вас понимаю, как никто! Я же работаю с ним близко, и, знаете… — последовала драматическая пауза. Инга отчего-то подумала, что ей сейчас поведают душераздирающую историю о сексуальных домогательствах. Хотя представить господина Мороза, домогающегося кого-либо… ну, разве что госпожу Лагард… было предельно сложно. Скорее уж можно было представить, как господин Мороз отбивается от домогательств — не госпожи Лагард, конечно, а вот этой платиновой куклы. — Я ему несколько раз говорила. Просила. Умоляла! — неужели Инга ошиблась?! — Как надо ударять… — Ничего себе, какие черти прячутся в Павлике Морозове! Любитель БДСМ?! — Но он упорно продолжает называть меня ЛаУра! Хотя правильное ударение — ЛАура! — патетически закончила свое признание секретарша.

Вашу ж мать! Точно. Лаура.

Дальнейшая беседа оказалась невозможной, дверь в кабинет Мороза открылась. Оттуда вышли люди, что-то энергично между собой обсуждая.

Лаура быстро встала, поправила юбку. Вот и Инге надо не забывать это делать!

— Вы можете войти, — церемонно кивнула она на дверь.

Не больно-то и хотелось… Но надо.

Команда у Мороза — на загляденье, этого не отнять. Никаких тебе Яриков. Все сплошь профессионалы высочайшей пробы. Никитин, CIO, обманчиво флегматичный блондин с блеклыми и незапоминающимися чертами лица, умеет схватывать все на лету, делать все, как надо, и работать и даже просто обсуждать деловые вопросы с ним — одно удовольствие. Главный по связи, совсем не такой флегматичный, а, даже наоборот, весьма шустрый и говорливый, отец пятерых детей, как совершенно того не желая, была осведомлена от все той же Лауры Инга — тоже как коллега по проекту золотой человек. В общем, люди Мороза Инге нравились. Сам Мороз — нет. По крайней мере, она себя в этом убеждала.

Совещание прошло быстро и продуктивно. Компания выходила на заданную дату, без запаса, но выходила, и Инга чувствовала за это какую-то совершенно несвойственную ей гордость.

— В четверг еще раз контрольно, — напомнил своим людям Мороз, все закивали, вставая. А он посмотрел на Ингу. — А вас, Штирлиц, я попрошу остаться.

Хмыкнул себе в бороду Никитин, туда же пряча улыбку. Руководитель службы связи и отец пятерых детей позволил себе даже смешок. Надо сказать, что не все сотрудники «Т-Телеком» относились к Морозу, как Лаура. Эти двое, например, умудрялись своему генеральному директору, судя по всему, даже симпатизировать. Взять у них парочку уроков, что ли?

— Ну что, Инга, у нас все по плану?

— Да, — с тщательно взятым под контроль лицом ответила Инга. — Все идет по плану.

Мороз хмыкнул. И принялся настукивать карандашом что-то. Что-что. Что-то знакомое.

А все идет по плану…

— Ой…

Она сказала это вслух. Но кто бы мог предположить, что весь выхоленный, лощеный, самодовольный и вальяжный Мороз…. Знает песни Егора Летова?!

— Что? — он эффектно поднял бровь. Продолжая настукивать все тот — теперь уже никаких сомнений нет — ритм.

— Ничего, — Инга вдруг поняла, что хочет улыбнуться. Но в обществе генерального директора «Т-Телеком» она уже научилась и даже привыкла тщательно следить за тем, что делает и что говорит. — Просто все… — стук карандаша, — идет, — стук, — по плану…

Под конец она едва не запела. Мороз молчал, отбивая карандашом ритм. И левый угол красивых, четко очерченных губ был определенно выше правого. Смешно вам, Павел Валерьевич?

— По плану — это хорошо, — Мороз резко отбросил карандаш в сторону, пружинисто встал. И прошел к Инге и сел рядом, за большой стол для совещаний. — Инга, вы мне вот что поясните. Я не совсем один момент понимаю…

Он озвучил вопрос, она принялась за объяснения, попутно в который раз удивляясь тому, насколько хорошо он понимает детали всего происходящего. Ей всегда казалось, что руководители такого ранга не вникают в детали. Но Мороз определенно знал, где скрывается дьявол. Наверное, именно в этом, в том числе, и крылся секрет его профессионального успеха. Мороза можно было не любить, он мог бесить, раздражать. Но его нельзя было не уважать.

И все же несправедливо, что одному и тому же человеку достались внешность киноактера, острые, как бритва, мозги и к ним, зачем-то — видимо, для равновесия — редкой вредности характер. По крайней мере, по мнению большинства.

Спустя двадцать минут оживленной беседы Ингу милостиво отпустили. До четверга. Когда она закрывала дверь, она могла бы поклясться… что слышала, как он напевает.

Все идет по плану…

И наступил четверг. И вслед за ним — пятница. Даже не так — Пятница. Великий день для «Т-Телеком». Специально назначили дату запуска на пятницу, чтобы, если что — было два дня выходных в запасе — на случай того, если вдруг что-то пойдет не так. Но все прошло идеально. На понедельник была анонсирована большая пресс-конференция. Именно в понедельник «Т-Телеком» громко заявит о совсем успехе во всеуслышание. Мечта Мороза сбудется. А в субботу Инга исполнила свою мечту.

Черная «бэха» в салоне дождалась своего часа.

А в воскресенье судьба — или сам черт! — свел ее с Морозом на дороге. За сказанные слова Инге было до горячего румянца стыдно весь остаток дня. И кто ее за язык тянул?!

А чего он подкрадывается на своем «бентли»? И зачем у него жена такая стерва? И зачем эта стерва такая красивая?!

Ну а что? Подобное притягивает подобное. Они вдвоем, Мороз и его Морозиха — просто идеальная пара. Но радость от покупки машины была испорчена.

На пресс-конференции Инга откровенно трусила. Это было трудное испытание для человека, привыкшего быть в тени и прятаться за монитором. А тут ее вытащили на свет Божий, заставили что-то говорить. Нет, ей, конечно, милосердно дали бумажку с текстом. Но все выученные слова моментально вылетели из головы. А что они в живого человека микрофоном тычут?!

Люди, куча людей, все что-то говорят, все куда-то перемещаются. В какой-то момент начала кружиться и ныть голова — от мельтешения, от духоты, от яркого света, от нервного перенапряжения. Сосудистая дистония давала себя знать. Инга заозиралась в поисках, куда бы сесть или хотя бы прислониться. И ее тут же прислонили. Получилось даже не ойкнуть, когда чьи-то пальцы крепко ухватили за локоть.

— Инга, вы мне нужны, — Мороз улыбался. Дежурной протокольной улыбкой, которой улыбался сегодня всем. — Нам нужно кое с кем поговорить.

А вот обреченный стон сдержать не удалось. Да сколько можно-то… говорить?

— Не волнуйтесь, — вдруг наклонился он к уху. — Если что, я придержу.

Пока Инга судорожно обмозговывала сказанное им, они добрались до необходимых людей. Все это время он не выпускал ее локоть.

Нужные люди оказались все сплошь знакомые. В числе них были Никитин, «связист», финансовый директор — черноволосая высокая дама, будто сошедшая с обложки «Женщина года». Еще какие-то смутно знакомые личности, которые все собрались вокруг седого мужчины весьма солидной наружности. Какая-то большая шишка, инвестор или еще что-то такое — было ясно. Ингу ему представили, она вежливо кивнула. Впрочем, вопросов от седого Инга не дождалась, он увлеченно беседовал с Морозом и другими членами его команды. Смысл беседы от Инги ускользал, и она просто стояла рядом, тихонько дышала и ждала, когда же стихнет головная боль. Спустя полчаса удалось ускользнуть самой.

Дома выпила таблетку, повесила в шкаф ненавистный костюм. Контракт исполнен, господина Мороза она больше не увидит, а на охраняемой стоянке ее ждет черная «бэха». Жизнь, несмотря ни на что, прекрасна и удивительна. Еще бы голова перестала болеть.

Инга повозилась на диване, убрала из-под головы подушку. Так неудобно, зато полезно. И не уснешь. Спать ложиться еще совсем рано.

Голова болеть перестала. Лежать было неудобно, но полезно. И по всей этой совокупности причин Инга все-таки заснула, прямо на диване, с телефоном, выпавшим из пальцев на живот. Именно он Ингу и разбудил спустя два часа звуком сообщения мессенджера. Тогда Инга не знала, что именно с этим дурацким писком тебе в дверь — ну, или в данном случае, в телефон — стучится судьба.