Ох, Мороз, Мороз...

Глава 4. Когда сильный мороз

Двое мужчин проводили взглядом одну гордо удалившуюся женскую спину. Была бы возможность — Алена бы хлопнула дверью, но дверей по дороге не подвернулось. Поэтому она просто ушла стремительным шагом на своих неизменных высоченных шпильках, оступилась, зашипела на кинувшегося ей на помощь официанта и гордо исчезла в арочном проеме банкетного зала.

Мужчины переглянулись. Старший смущенно крякнул. Младший сохранил совершенно невозмутимый вид. Ему не привыкать.

Алена хотела сама заняться фуршетом. Павел пытался ей объяснить, что мероприятие не светское, а деловое, и правила другие, и уже нанята кейтеринговая компания, и есть человек, который за это отвечает. Получил упрек в равнодушии, эгоизме и еще целом ряде грехов — смертных и не очень. И теперь, в день его триумфа, он наблюдает, как его жена, вместо того, чтобы разделить с ним успех, уходит с важного мероприятия. Наблюдает, надо признать честно, без малейшего намека на сожаление.

Зато тесть рядом. И все видит. Это важнее.

— И какая муха ее укусила? — Сергей Антонович сделал знак официанту, взял с поднесенного тут же подноса бокал с шампанским, пригубил, кивнул одобрительно. — Хорошее. Не сэкономил.

— Ваша школа, — скупо улыбнулся Паша, отсалютовав тестю своим бокалом. Улыбаться сегодня он порядком устал.

— Не скромничай, своего ума у тебя предостаточно, — Сергей Антонович сделал щедрый глоток. — Ты хорошо поработал, Павел. Молодец.

Паша лишь кивнул в знак того, что принял одобрение. Когда-то он ловил каждое слово тестя, ждал как манны небесной знаков его одобрения, слов похвалы. Эти времена прошли. Теперь Павел знал себе цену. Знал ее и Сергей Антонович. Знал, что может быть спокоен за свой бизнес, что основанное им дело находится в надежных руках, и что самому можно спокойно заниматься любимым яхтингом, ни о чем не беспокоясь. Но руку на пульсе все же держал, был в курсе, и Паша точно знал, что некоторые люди в компании, включая в первую очередь секретаршу, регулярно докладывают Сергею Антоновичу Смирнову о текущей ситуации. Павел и сам бы так же поступил на месте тестя. На своем же месте это доносительство его дико раздражало, но сделать ничего не мог. Пока не мог.

— Хороший ты мужик, Паша, — успех «Т-Телеком» и бокал шампанского сделали тестя благодушным. — Повезло Аленке. Не понимает, дуреха, своего счастья.

Направление разговора Павлу не понравилось. Соглашаться нельзя, молчать глупо, сказать правду о том, что он думает по поводу поведения Алены — и вовсе самоубийственно. То, что тесть ругал свою дочь — так ему, как родителю, это позволительно. Тещи, к слову о родителях жены сказать, у Паши, слава богу, не было — с матерью Алены Сергей Антонович развелся лет двадцать назад, и причину этого развода угадать было несложно — судя по всему, характером Алена пошла в мать, которая теперь жила где-то в Испании с новым испанским мужем — пилотом «Боинга». А Аленка при папеньке осталась, он и отвечал за ее благополучие. Про благополучие Сергей Антонович и продолжил свою мысль.

— Но и ты ее пойми, — вздохнул тесть во всю мощь своей широкой груди. — Нервничает она. Женщине дело нужно.

— Я могу дать ей хорошую должность в компании, — ровно ответил Паша, точно зная, что скорее умрет, чем на самом деле сделает это. Работать с Аленой — хуже выдумать сложно.

— Да я не про это! — махнул рукой Сергей Антонович. — Ребенка вам надо, Паша.

Плохие предчувствия оправдались. А где-то внутри загорелась красная предупреждающая лампочка. Что надо быть предельно внимательным.

— Вы же знаете, Сергей Антонович, что я только «за». И все, что от меня зависит…

— Все понимаю, Паша, — тесть обнял его за плечи. Где-то сбоку щелкнули камеры. Шикарный будет кадр — владелец и генеральный директор «Т-Телеком», тесть и зять, доверительная беседа двух партнеров и родственников. И никто не знает, каков процент лжи в этом фото. Даже сам Паша не знает. Тесть между тем развернул Павла в сторону от репортера с камерой. — Я знаю, что ты тоже хочешь этого. И Аленка хочет. А вот не получается чего-то. Может, уже сделали бы это ЭКО.

Медленно досчитать до пяти. И сказать то, что уже заготовлено, но не выдать этой подготовленности.

— Сергей Антонович, я… — тоже за компанию с тестем вздохнул, надеясь, что это не выглядит слишком ненатурально. В актерском мастерстве Паша был не силен. — Поймите меня, пожалуйста. Мы с Аленой прошли все необходимые обследования. Мы здоровы. Молоды. И запас времени у нас есть. Я уверен, что единственная причина отсутствия результата — это то, что Алена просто слишком этого хочет. Она себя загнала и накрутила, она нервничает, у нее стресс. А врачи говорят, что стресс — главный враг зачатия. Ей надо просто расслабиться и отпустить ситуацию. И все произойдет само собой. Я очень хочу, чтобы это произошло… естественно.

Павел знал, на что сделать упор. Сергей Антонович еще раз вздохнул. Он, конечно, старался быть в курсе, тренде и держать нос по ветру. Но в силу возраста — да по характеру — был консерватором. И Пашина позиция по этому вопросу была ему и понятна, и близка.

— Правильно ты говоришь, Павел, — похлопал по плечу, взял еще пару бокалов — себе и зятю. — Только до Алены донеси эту мысль. А то видишь оно чем кончается, нервы ее… — указал рукой в сторону выхода из зала.

— Я стараюсь, — Паша пригубил самую капельку. Разговор такой, что расслабляться нельзя, да и вообще рано. — Вот запустим проект на полную катушку, проверю, что все работает как часы — и рванем с ней куда-нибудь на теплые острова, где нет людей.

— Хорошая идея! — отсалютовал ему тесть бокалом. — И внука мне оттуда привезите.

— Обязательно! — пообещал Паша.

Хрен вам, а не внука.

Паша аккуратно нажал на ручку двери и выглянул в приемную. Никого. И компьютер выключен. Лаура ушла, слава тебе, господи.

Ну вот, наконец-то можно.

Закрыл на защелку дверь в приемную и погасил свет. Потом так же закрыл изнутри на защелку дверь в свой кабинет. Открыл дверцу шкафа и взял с полки бутылку виски.

Павел Мороз имел твердое и серьезное намерение сегодня напиться. Отметить успех, так сказать. И потому что затрахался вусмерть.

Паша щедро налил себе в хайбол, вспомнил про лед и махнул рукой. Снова выходить в приемную, где стоял холодильник, лень. Отхлебнул, кивнул удовлетворенно. Тринадцатилетний пьюр-пот-стилл грех портить водой. Даже если из пипетки.

Стол выглядел непривычно пустым без ноутбука. Он вместе со смартфоном заперт в сейфе. Ключ от сейфа — в портфеле. Портфель в машине, машина на подземной парковке. Почти как в сказке про смерть Кощееву. Паша Кощея понять мог. Сам Павел собирался надраться. В гордом одиночестве, ибо показываться кому-то в таком состоянии — смерти подобно. Почти как у Кощея, ага. Только вот в наше время человек со смартфоном в руках никогда не будет один. А в Паше под влиянием алкоголя неотвратимо просыпалась жажда общения. И все предпринятые меры предосторожности — они не блажь, а опыт, сын ошибок трудных.

Паша сделал еще один глоток и принялся вспоминать свои «подвиги». Под левым, вновь созданным ником доеба*ся до кого-нибудь на форуме — неважно, на каком: мамочек, рыболовов, начинающих писателей. Потом, если забанят быстро — пойти искать приключений поинтереснее. Вершиной тролльей карьеры пьяного альтер-эго Паши стали размещение анкеты на гейском портале знакомств, создание ветки с обсуждением преимуществ и недостатков анальных пробок на сайте любителей БДСМ и длинное письмо в «Майкрософт» по поводу того, что его, Пашу, лично не устраивает в лицензионном соглашении. Наутро Павел успел удалить анкету. На сайт бдсмщиков просто махнул рукой. Но когда ему ответили из «Майкрософт»…

Паша смаковал виски, смотрел в окно на мигание рекламы на высотке напротив и прокручивал сегодняшний день. Алкоголь еще не оказал своего растормаживающего воздействия, и мысли упорно сворачивали на работу. Как прошла пресс-конференция, все ли сделали, как отреагировал тесть.

С тестя мысли перешли к его последним словам и — к Алене.

Они были красивой парой. Она — ухоженная блондинка, высокая, фигуристая. И он — еще выше, темноволосый, интересный, с фигурой, которой в хорошие времена отдавалось шесть часов в неделю в спортзале. Квартира — просторная и прекрасно отделанная. Две машины. Ах, да, еще образцовый инстаграм Алены, где фото — одно красивее другого.

И все это — фальшь. Одна сплошная ложь.

Павел налил себе второй бокал. Воспоминания утягивали. Эта то, о чем он в последнее время не позволял себе думать. Но сейчас — сейчас он уже не хозяин своим мыслям. Ему остается лишь отдаться их причудливому течению.

Они женаты уже десять лет. Вопрос с детьми возник четыре года назад. А поначалу, первые годы брака они просто были молоды, довольны собой. И… счастливы? Наверное. Паша был счастлив точно. Только причиной его счастья была не Алена. Нет, конечно, очень приятно, когда у тебя рядом, под боком, молодая красивая женщина. И ты можешь поехать с ней в медовый месяц на море, и там гулять, загорать, купаться, пить вино и заниматься сексом. Но настоящим счастьем для Паши стал «Т-Телеком», куда его взяли. Конечно, далеко не сразу Сергей Антонович допустил Пашу до руководства. Павел и не ждал. Он просто пахал как проклятый. Кажется, не было в компании человека, который бы знал о «Т-Телеком» больше, чем Павел Мороз. Он знал, что, где, как, куда, зачем и почему. До мелочей.

Спустя три года после начала работы тесть назначил его своим заместителем. А еще спустя два года — отошел от дел. Тогда у Павла была самая настоящая эйфория. Он смог. Он добился. Да и Алена тогда тоже была довольна тем, как развивались события. Ее вполне устраивал муж — генеральный директор крупной компании-оператора связи. Как устраивал папа — владелец этой компании. Все в жизни Алены складывалось так, как ей было надо. И настал момент, когда ей стал нужен ребенок.

Павла это желание жены только обрадовало. Если он даст тестю внука и наследника — позиции Паши будут уже совершенно неприкасаемыми. Так он тогда думал, идиот. И, как и положено идиоту, принялся за дело с энтузиазмом. Год ушел на попытки зачать ребенка. Потом пошла череда анализов. Пашины оказались превосходными, Аленины хуже, она начала лечиться. Лечилась и лечилась, Паша особо не вникал в детали. У него был «Т-Телеком», а дети — это женский вопрос. Прошел еще год, все так же без результата. А потом Алена начала вдруг пить. Павел сначала не предавал значения, пока не случился скандал. Первый. Безобразный. Пьяный. Тогда он услышал о себе все. И что своего у него только грязь под ногтями. Что его подобрали. Что он никто и звать никак. И еще много других унизительных и оскорбительных слов Паша услышал в тот вечер о себе. И не выдержал. Схватил недопитую бутылку со стола и со всей дури грохнул ее об итальянскую плитку прямо под ноги Алене. Осколки брызгами разлетелись по кухне, и один из них впился в ногу жене. По гладкой белой коже потекла струйка крови.

А дальше были визг и звонок отцу. С криками: «Папа, он меня убивает!». Тесть прилетел через полчаса. С ходу попытался дать Паше в морду. Но за эти полчаса Павел успел успокоиться, собраться с мыслями и погасил начавшийся конфликт, не доведя его до мордобоя. Да и Сергей Антонович, лишь увидев, в каком состоянии дочь, мгновенно переоценил ситуацию. Потом они напряженно и неловко поговорили на кухне, среди осколков бутылки, предварительно уложив почти не стоявшую на ногах Алену в постель. Правда, извинений в тот вечер Паша так и не дождался. Проводил тестя, медленно и тщательно убрал стекло. Порезался сам и задумчиво смотрел на кровь, бегущую уже по собственным рукам. Потом пошел в спальню и долго смотрел на спящую жену.

«Ты меня не любишь!» — в числе всего прочего кричала ему сегодня она. И была права. Не любит. И не любил никогда.

А вот своего ребенка Паша бы любил. Он это откуда-то знал совершенно точно. Только вот это был бы не его ребенок. Нет, биологически — его. Но случилось что… а сейчас, глядя на спящую Алену и прокручивая в голове весь сегодняшний вечер, Павел понял, что от Алены можно ждать чего угодно… — так вот, случилось что — ребенка у него отнимут. А его самого просто выкинут. Судя по багровому от гнева лицу, с которым тесть влетел в их квартиру — у Паши нет шансов. Кишка тонка у него тягаться со Смирновым. Малейший просчет с его стороны, не то сделал, не то сказал, не там встал — и Алена и ее отец просто вышвырнут Павла из своей жизни. И жизни его не существующего пока ребенка.

О детях Паша никогда не думал, как о чем-то конкретном. Так, слово, не более. Но в тот вечер он вдруг многое вспомнил, многое понял, многое переоценил. Он так и не заснул в ту ночь. Не смог.

Утром уехал в офис до того, как проснулась Алена.

А вечером его ждало очередное представление. С бурными извинениями, со слезами, с падением на итальянскую плитку, с обниманием его коленей. «Паша, прости!». Он, конечно, поднял ее с итальянской плитки. И конечно, сказал, что не сердится. И, конечно, сам попросил прощения за то, что вчера вспылил.

Только решение уже принял.

А Алена своего решения не поменяла. Она хочет ребенка.

Никогда.

У него было не так уж много времени на то, чтобы все обдумать. Но Алена так кстати собралась с подружками в Милан. И, хотя внутри Паша не был уверен, что поступает верно, но иного выхода не видел. И он решился на вазэктомию. Если иначе нельзя… Но СВОЕГО ребенка он никому не отдаст.

Все оказалось еще сложнее. Выяснилось, что просто так эту операцию ему не сделают — ее делают только по достижении тридцати пяти лет или при наличии двух детей. Или по медицинским показаниям. В общем, все сложно. Вы посмотрите на них! Всем есть дело до содержимого Пашиных трусов, будто своему семени он не хозяин. Вопрос пришлось решать с помощью определенной дополнительной суммы денег. Но даже после этого доктор в клинке пытался переубедить Павла. Говорил, что у него прекрасные показатели спермы, что молодой, что нельзя ставить крест, тем более, детей нет. Дело кончилось тем, что Павел рявкнул. Доктор вздохнул и сказал, что с такой фертильностью и, учитывая молодой возраст, еще есть шанс все вернуть. «На то, чтобы передумать, у вас есть примерно пять лет», — сказал врач. «Можно сделать обратную операцию, все может восстановиться, если не ждать слишком долго. Но имейте в виду, что с каждым годом шансы будут уменьшаться», — добавил он.

С того разговора прошло уже больше года.

Разумеется, Алена так и не забеременела. Она периодами начинала сильно выпивать, потом брала себя в руки. А вот отношения портились стабильно, от месяца к месяцу становясь все хуже. И поэтому сегодня, когда возглавляемая им компания переживет свой очередной триумф, Павел Мороз сидит, запершись у себя в кабинете, отрезав себя от мира, и пьет.

Такое ли прекрасное будущее ты себе рисовал десять лет назад, Пашка Мороз?

Ответа нет. И искать его не хочется.

Спустя еще один бокал случилось неизбежное. В выдержанном, хладнокровном, умевшем заставлять замолчать людей лишь взглядом Павле Морозе проснулся тролль. С жаждой общения в придачу.

А фигушки.

Павел встал, подергал дверь сейфа. Вот же гад предусмотрительный. А общество себя любимого Паше просто уже осточертело. Прошел к окну. Там толпы людей на улице. Но у Паши талант в любой толпы быть одиноким.

Вернулся за стол, погромыхал ящиками. И, о, чудо! В нижнем, в который сто лет не заглядывал, в самом углу завалялся смартфон. И зарядное устройство заботливо лежит рядом.

Ну, мир, держись!

Впрочем, была вероятность, что телефон не обсуживается уже. Паша в упор не мог вспомнить, что это за телефон и откуда он взялся.

Разгадка нашлась, когда телефон загрузился. Это был один из первых Пашкиных смартфонов, которым он не пользовался лет шесть или семь. А то и больше. Один из первых — или вообще первый, который Паша купил, начав работать в «Т-Телеком». И симка там поэтому живая, корпоративная, обслуживается.

Паша с энтузиазмом начал изучать свою добычу. Когда-то флагманский, за прошедшее время гаджет совершенно морально устарел и в подметки не годился тому аппарату, что был у Павла сейчас. Но, с другой стороны, все необходимое в телефоне было — почта, мессенджер, браузер.

И, вот это сюрприз. Мессенджер оказался настроен на старый, еще со студенческих времен аккаунт. Паша расхохотался, увидев аватарку — розовая морская звезда из культового мультфильма. И никнейм советующий — НеСвятойПатрик. Потому что день рождения у Паши аккурат в этот день.

Почта на телефоне обнаружилась уже теперешняя, рабочая, которую он не менял с прихода в «Т-Телеком». Смартфон принялся что-то шустро синхронизировать, обновлять. Паша отставил поднесенный было к губам бокал. За этими дюже умными гаджетами нужен глаз да глаз. И точно.

Спустя пару минут в мессенджере розовой морской звезды вывалился весь его теперешний список контактов. Однако.

Однако!

К черту форумы, когда есть возможность подоставать людей в чате. От имени морской звезды Патрика. Паша представил себе обширное поле возможной деятельности — и снова расхохотался. Сделал хороший глоток и принялся изучать список потенциальных жертв.

Маргарите написать? Нет, его финансовый директор слишком серьезная дама, и просто удалит из контактов без лишних разговоров.

Олехновичу? Нет, это за гранью добра и зла — третировать оцта пятерых детей.

Может, тестю? Но даже уже сильно нетрезвый Паша понимал, что это не очень хорошая идея.

И тут палец дернулся и на экран выплыл контакт: «ДиДиджитал. Дубинина». Паша отложил телефон и задумался.

Забавная она девчонка. Умненькая. И явно из тех, кто сам прошибал себе дорогу в жизни. Такая же, как Павел когда-то. Была в ней какая-то свежесть и ершистость, которые почему-то возвращали Пашу в его студенческие годы. Когда, несмотря на все препятствия, что вставали у него на пути, он твердо верил, что море по колено, а горы — по плечо. И он все сможет — стоит только как следует постараться. А ведь это было совсем недавно. Каких-то десять лет назад. А теперь ему кажется, что он на фоне Дубининой — почти старик. Хотя Паше всего тридцать три. Да и Инга не выглядит малолеткой, она серьезный специалист, и ей явно должно быть где-то под тридцать. Но отчего-то ему кажется, что между ними по возрасту — пропасть.

Вспомнилась их встреча на дороге. Ироничный взгляд больших темных глаз и едва заметная усмешка. Воспоминание это оказалось настолько неприятным, что Павел скрипнул зубами. Алена выставила и себя, и Пашу идиотами. А Дубинина над ними посмеялась.

Вот зря.

Паша еще плеснул себе и несколько минут обдумывал варианты. А потом, в один глоток ополовинил бокал и доверился интуиции. Интуиция его никогда не подводила. И куда только не заводила.

НеСвятойПатрик: Привет.

Инга: Ты кто такой?

НеСвятой Патрик: Можешь называть меня Пат. Мы с тобой вместе работаем.

Инга: Саня, это ты дурака валяешь?

НеСвятойПатрик: Увы, нет. Мы с тобой регулярно видимся. Общаемся. Здороваемся, разговариваем, прощаемся. И при этом ты…

Паша отвлекся от телефона на виски, а потом решил еще выудить из шкафа орешки. Когда вернулся за стол, там его уже ждало сообщение. Неужели так быстро заглотила наживку, Инга Дубинина? Не знаешь, что в интернете полным полно всяческих извращенцев?

Инга: Что — я?

НеСвятойПатрик: Ты не видишь во мне мужчину. (Так, стоп, нет, не так. Стер последнее слово, исправил на «парня»). А ты мне очень, просто очень нравишься. Такая вот жизненная трагедия.

Она думала над ответом. С минуту примерно.

Инга: Ты чокнутый. Чао.

Паша вдруг понял, что на этом и правда все может окончиться. А это в его планы не входило. Только-только во вкус вошел. Пришлось отложить орешки.

НеСвятойПатрик: Нет, постой! Пожалуйста. Ты не веришь мне? Сейчас я тебе докажу. У тебя очень красивые глаза — я таких больших и выразительных ни у кого не видел. И ноги совершенно охренительные. Джинсы тебе очень идут. И руки у тебя красивые. Ты не играла на пианино в детстве? Мы как-то об этом ни разу не говорили. А еще, знаешь, мне очень нравится, как ты куришь. Очень элегантно. Ты удивительная, Инга. А я для тебя пустое место.

Пауза затягивалась. Паша уже начал ругать себя за поспешность. Может, резко начал? И тут пришел ответ.

Инга: Саня, это совсем не смешно.

НеСвятойПатрик: Ну, если хочешь, называй меня Саня. Но вообще-то меня зовут по-другому.

Инга: А как?

Паша улыбнулся. Вознаградил себя глотком виски. Рыбка села на крючок. Переплел пальцы и вытянул руки перед собой. Ну, поехали.

Голова болела так, что даже глаза открывать не хотелось. Паша повернулся на бок в надежде, что смена положения тела уменьшит головную боль. Вышло хуже — что-то заскрипело настолько противно, что Павел застонал. И вынужден был открыть глаза.

Слава богу, обошлось без бьющего в лицо солнца. А противно скрипел, оказывается, диван в кабинете. Медленно и не делая резких движений Павел сел. На столе как стяг зеленого змия стояла бутылка из-под виски. Пустая.

Неудивительно, что голова взрывается. Если в одного приговорить ноль семь виски практически без закуски — пара тарталеток на фуршете и горсть орешков не в счет.

Паша осторожно положил голову на спинку дивана. Тот снова противно скрипнул. Надо будет сказать Лауре, чтобы сменила диван. Ладно б просто скрипел, но ведь он скрипит про-тив-но.

Ну что, сиди — не сиди, а надо вставать и приводить себя в порядок. Сколько там натикало? Часы показали девять. Уже начало рабочего дня. Из кабинета есть дверь в личные апартаменты, там душ и с недавних пор — запасной комплект одежды. Паша оглядел себя. Немятые на нем были только носки.

Красавец, чего уж. Ну да ладно, зато голову перезагрузил. Едва Паша уговорил себя, что надо встать, как пиликнул телефон. Пришлось, превозмогая боль, наклоняться и подбирать аппарат с пола.

Так, стоп, это еще что за старье?

Что-то стало медленно всплывать из памяти — ящик стола, телефон в нем. Недрогнувшей рукой — где уже наша только не пропадала — Павел разблокировал экран. Несколько раз двинул пальцем, пролистывая последний открытый чат. И отложил телефон в сторону. Он таки переплюнул письмо в «Майкрософт».

И надо все-таки плестись в душ.

Уже на пороге двери Павла настиг звук еще одного пришедшего сообщения. А потом еще, и еще, и еще. Нет, сначала все-таки в душ.

Спустя сорок минут вчерашний загул в Паше выдавала только легкая краснота глаз. Свежая рубашка, чистый костюм, идеально выбритые щеки и почищенные зубы. Все, он готов к подвигам.

— Лаура, — без предисловий, едва в трубке щелкнуло. — Мне кофе и брауни. И пошлите кого-нибудь забрать из моей машины портфель.

Когда спустя пять минут в кабинет вплыла Лаура с подносом, Паша даже не поднял головы от телефона. Кивнул лишь на угол стола, где лежал ключ от машины. А сам листал, листал, листал.

Два часа беспрерывного трепа. Про Шуру «Би-2» и Сашу Васильева. Про Гарри Гаррисона и Айзека Азимова. Про Джеймса Камерона и Джорджа Лукаса. Про преимущества и вкусовые качества темного и светлого пива. Про… господи… даже про детские страхи и монстров под кроватью и в шкафу. Паша листал, судорожно выискивая то, что могло бы его выдать. Домотал до начала и облегченно выдохнул. Даже пьяный он четко соблюдал свое инкогнито. Хотя вывалил на бедную девушку кучу информации. Причем все — правда. Просто эта правда уже давно никого не интересовала. Ни книги, ни фильмы, которые любил Паша. Ни монстры под его кроватью. Ни… о, боги…. даже душераздирающая история о том, как у них загорелся стенд на лабах по электротехнике. И как один особо талантливый студент взялся его тушить. Пивом. Дым, вонь, вопли. И невозмутимый и меланхоличный преподаватель: «Н-да, мельчает физтех…».

Паша отложил телефон и… и рассмеялся. Хоть какой-то прок от вчерашнего загула. Он так давно не вспоминал о своей, казавшейся такой далекой, студенческой юности. О том, что было до встречи с Аленой. Кажется, что это был другой человек. Не Павел Мороз, а… НеСвятойПатрик.

Однако, надо что-то с этим делать. Паша вернулся к последним сообщениям.

Инга: Утречка, несвятой. Ты жаворонок, уже поди сто дел переделал с утра? Я вот только встала. Пойду кофе пить.

Инга: Эй, Пат, ты там весь в работе, что ли? Как сегодня на улице, куртку надевать?

Инга: Патрик, ты куда делся? Будешь молчать — отправишься в черный список.

Гейские анкеты, клуб БДСМ-щиков и даже Билл Гейтс — все тлен на фоне живого человека. С которым ты вчера, Павлик, поиграл. Весело играть с живым человеком, да? Совесть проснулась, чтоб ее. Думал, что давно отсохла. Ее приступ Паша попытался запить кофе и заесть брауни. Не помогло.

Лучше просто выкинуть к черту телефон. Паша вчера столько этой девочке наговорил, включая откровенно романтическую чушь и завуалированные эротические намеки, что… Что надо просто это обрубить.

Инга: Извини. Я нервничаю просто. Внезапно с утра выяснилось, что мне сегодня к этому кишкомоту Морозу идти.

Паша подавился кофе. И свежая рубашка стала сразу не очень свежей.

Это я — кишкомот?!

НеСвятойПатрик: Извини, начальство с утра в лютом тонусе. Золушка только-только разобрала просо с пеплом. Ты уже попила кофе, сова?

Инга: Две кружки.

НеСвятойПатрик: А сигарет сколько выкурила?

Инга: Ты мне не ВОЗ!

НеСвятойПатрик: Я тебе хуже!

Инга: Что может быть хуже ВОЗ?

НеСвятойПатрик: Человек, который заботится о твоем здоровье!

Инга:))) Ладно, пошла я на гильотину.

Патрик: Возвращайся! Будешь рассказывать, а я буду тебя утешать.

Инга: Материться можно будет?

Патрик: Нужно!

Инга: Договорились)

Павел погасил экран и отложил телефон.

Это с какого такого перепуга я — кишкомот?!

Нет, Паша не строил себе иллюзий. Знал, что его недолюбливают. Но кишкомотом-то за что?!

Так, а зачем к нему Дубинина едет, собственно?

Органайзер объяснил — зачем. Павел, оказывается, сегодня совещание назначил. Запуск второй очереди проекта. А вы думали, Инга Михайловна, так просто от меня отделаться? Нет уж, «бэху» надо отрабатывать, вы сами сказали. Угрызения совести рассеялись, будто их и не было, и Паша деловито захрустел орешками в брауни. Интересно, что она вкладывает в это слово — кишкомот?

Генеральный директор «Т-Телеком» Павел Валерьевич Мороз пребывал в прекрасном расположении духа. И совещание поэтому проходило в атмосфере и деловой, и веселой одновременно. Участники мероприятия живо обменивались мнениями, спорили, обсуждали, шутили, смеялись, и снова обсуждали. Лишь один человек выглядел донельзя мрачным. Представитель софтверной компании «Ди-Диджитал» Инга Дубинина большой частью молчала, на вопросы отвечала кратко, если не сказать, сухо, всегда строго и по сути. Но, разумеется, на общем плодотворном мозговом штурме команды Мороза это никак не сказалось.

Спустя полтора часа люди дружно поднялись со своих мест.

— А вас, Штирлиц, я попрошу остаться.

Привычно хмыкнул в бороду Никитин.

— Да, мой фюрер, — точно таким же ровным голосом отозвалась Инга.

За ее спиной не стесняясь, в голос заржал Олехнович. Вообще же, так или иначе, улыбались все, кроме Мороза и Дубининой.

— Инга, вы здоровы? — участливо поинтересовался Мороз, когда они остались наедине.

— Вполне, — все тем же протокольным тоном ответила Инга.

— Тогда я не узнаю вас, Инга, — Паша безмятежно откинулся в кресле. — Где ваши блестящие идеи? Где фонтан вашего интеллекта? Что происходит?

Инга отпустила взгляд, принялась изучать поверхность стола. Но не позволила себя долгого молчания.

— Просто я только сегодня утром узнала, что снова работаю на вас, — проговорила она тихо.

— Горовацкий в своем репертуаре, — нахмурился Павел. — Все, хватит. С сегодняшнего дня я имею дело только с вами, напрямую.

— Но это… — начала Инга растерянно.

— С вашим шефом я сам переговорю на этот счет, — отмел Павел ее возражения. — Мне нужны ваши мозги и опыт, Инга. И не нужны посредственные посредники.

Едва слышно вздохнув, она кивнула.

— Не хотите на меня работать? — Павел не отличался невнимательностью к деталям, и этот микро-вздох не укрылся от его внимания.

— Отчего же… — Инга решилась, подняла взгляд и посмотрела ему прямо в глаза. — Вы очень щедро платите, Павел Валерьевич.

— Ну вот и отлично, — Павел крепко прижал ладонь к столу, подводя итог разговора. И тут же переключился на другую тему: — Тогда скажите, что вы про все это думаете?

— Честно?

— Конечно. Наше с вами сотрудничество началось с того, что вы были честны со мной — в отличие от всех остальных.

И тут она все-таки улыбнулась.

— Это очень интересный и перспективный проект. Есть где развернуться.

— Вот и отлично! — Мороз встал. — Тогда жду через неделю от вас с Никитиным «пилот».

Уже когда девушка была у дверей, ее окликнули.

— Инга!

— Да? — она обернулась.

Мороз смотрел на нее внимательно. Даже не смотрел — разглядывал. Пристально. И потом вынес вердикт.

— Не забывайте про наш дресс-код.

Она еще даже не закрыла за собой дверь, а рука уже тянулась к телефону в кармане джинсов. Ей срочно нужен Патрик, чашка кофе и сигарета. Именно в таком порядке!

Инга: Ты готов выслушивать поток мата?

НеСвятойПатрик: Ого. Крепко он тебя.

Инга: Дрррресс-код!!!

НеСвятойПатрик: Иди, обниму.

Инга: Я кусаюсь!

НеСвятойПатрик: Ну кусай, чего уж. Футболка чистая. Но все равно, если оторвешь кусок, не ешь — лучше выплюнь.

Инга:)))) Вот как у тебя это получается? Я перестала хотеть убить Мороза.

А это называется, Инга Михайловна, инстинкт самосохранения.

НеСвятойПатрик: Зачем тебе кровь на руках. Что он такого сделал, кстати?

Инга: ВСЕ! И вишенкой на торте — он снова хочет одеть меня в костюм. РРРРРРРРРР

НеСвятойПатрик: Я видел тебя в костюме. Тебе идет.

Инга: Костюм идет только Морозу! Он в нем родился, как я подозреваю. Знаешь, я бы многое отдала, чтобы увидеть его в нормальной человеческой одежде. В джинсах, футболке, куртке. Хотя… я же видела его в пижаме.

НеСвятойПатрик: У меня острый приступ ревности, так и знай!

Инга: Я не виновата, что Его Морозейшество шастает по офису в пижаме!

НеСвятойПатрик: И все равно я смертельно ревную.

Инга: Пат, может, закончим с этим детским садом, а? Давай встретимся через сорок минут в кафе на первом этаже. И поговорим нормально, как взрослые люди.

Паша отложил телефон, постучал пальцем по губам.

Будем рисковать. Кто не рискует, тот кишкомот.

НеСвятойПатрик: Нет. Я боюсь.

Инга: Чего?!

НеСвятойПатрик: Что не понравлюсь тебе.

Инга: Пат, ты валяешь дурака.

НеСвятойПатрик: Я сохну по тебе уже полгода, а ты даже вряд ли вспомнишь, как меня зовут.

Теперь паузу взяла она. Паша карандашом принялся отстукивать Летова. Давай, девочка, давай. Не срывайся, не соскакивай с темы. Интересно же. Мне вот — очень.

Инга: Пат, ты ведешь себя как идиот.

НеСвятойПатрик. Влюбленный в тебя идиот, ок? Это важно. Пришли мне, что у тебя сейчас перед глазами.

После небольшой паузы пришло фото стеклянных дверей «Т-Телеком», а фразу про «влюбленного идиота» Инга никак не прокомментировала. Но оживленный диалог продолжился. Виртуальный романа Инги Дубининой и НеСвятогоПатрика начал набирать обороты.