Охота на Химеру

Глава 16

Столица, частный санаторий, 26 августа. Зварыгин.

Зварыгин молча рассматривал разложенную перед ним карту здания Компании. Карта была достаточно полной и верной — но некоторые детали все равно знал только он. Он поднял голову и встретился с совершенно равнодушными глазами Грачева — командира отряда спецназа, который спустя всего 2 часа должен был штурмом брать это здание… Хотя о каком штурме шла речь? Впрочем, недооценивать Феникса тоже не стоило.

— Значит, она сказала, что если через сутки мы не вытащим людей — мы можем о них забыть? — Голос спецназовца звучал по–деловому. — Насколько мы можем положиться на ее слова?

— Не знаю… — Зварыгин покачал головой. — Все, что мы узнали от Виктора, я пересказал вам. Впрочем, и ее письма, и разговор между нами у вас наверняка зафиксированы. — Он ухмыльнулся. — Но думаю пора перейти к делу.

Грачев молча склонился над картой.

— Вот это, — он указал Зварыгину на отметку, — пролом в Завесе, через который вы все вышли. И, соответственно, единственный путь внутрь. Потому что, несмотря на эксперименты, Преграда для нас пока непреодолима. Значит, войти мы должны именно здесь. Идеальное место для ловушки, верно?

— Несомненно, — Зварыгин согласно кивнул. — Сразу за проломом — главный вход в здание. Вот тут — запасной выход. Это — лестница наверх, тут лифты, здесь вход на нижние этажи… — Иван вел рукой по карте, прекрасно понимая, что наверняка карта уже выучена Грачевым назубок. Тем не менее, он внимательно слушал его пояснения. — Два нижних и два верхних этажа доступны только с помощью лифтов. Впрочем, с вашим снаряжением не думаю, что возникнут сложности. Планы всех верхних этажей даны очень подробно. Обратите внимание на вот эту лестницу — по ней мы спускались. Думаю, подняться по ней тоже будет для вас несложно. Нижние этажи…Думаю, они интересуют вас в первую очередь. Первый — подземная парковка для сотрудников Компании. Наружные входы, как я понимаю, перекрыты Завесой. Машин быть не должно — там вас должно встретить огромное пустое помещение. Вряд ли Феникс мог много намудрить за ночь. Но все возможно.

Второй подземный этаж — склады. Здесь хватает всевозможного барахла — да и помещений прилично. Складские помещения, разумеется, заперты. Я рекомендовал бы начать от лестницы и идти вкруговую — тогда вы выйдите к лифтам вот отсюда… Впрочем, решать как лучше, конечно, вам.

Грачев слушал очень внимательно, время от времени кивая. Зварыгин мысленно восстановил в памяти последние этажи…

— Доступ на третий и четвертый подземные этажи — только с помощью лифтов. Третий — архив компании. Четвертый — бункер. Доступ в Архив имели очень немногие сотрудники. Вот эта часть Архива защищена особо. Двери бронированы, кодовый замок и три разных ключа. Внутри сейфы… Причем их содержимое уничтожается при попытке их вскрыть.

— Зачем такие предосторожности?

— Там хранятся данные об исследованиях, которые ни в коем случае не должны попасть в руки потенциальных противников. — Зварыгин усмехнулся. — Не спрашивайте меня, какие. Об этом известно только Цареву. Ну, кое о чем я конечно догадываюсь. Но догадываться и знать — вещи разные.

— Например, разработки по Фениксу? — голос Грачева был по–прежнему равнодушный, но вопрос Зварыгину не понравился.

— В том числе и разработки по Фениксу, — холодно подтвердил он, — но шансы достать их без Андрея равны нулю.

Иван смотрел прямо в глаза командира спецназа, прекрасно понимая, что инструкции, полученные им, могут содержать и попытки добыть важную информацию. Но Особый Сектор Архива был защищен сверхнадежно — Царев позаботился об этом. И он сам тоже.

— Четвертый подземный этаж представляет собой два автономных бункера, причем находящиеся в них способны выдержать настоящую осаду. Электрогенераторы, системы жизнеобеспечения, запас еды, стены и двери бронированы… Думаю, справится будет достаточно сложно… Если вообще возможно.

— Посмотрим. У нас несколько альтернативных планов действия. — Грачев бросил последний взгляд на карту, потом направился к выходу. — Я знаю, вы хотели участвовать в операции. И знаю почему. Думаю, вас утешит, что полученный мной приказ гласит — приложить все усилия, чтобы вытащить Царева живым… Даже с риском для жизней членов отряда. — Не оглянувшись, он вышел, а Зварыгин уставился в окно. Ожидание могло быть невыносимым. Но он умел ждать. Выжидать нужный момент. Сейчас действовать предстояло другим. Но в глубине души зрела уверенность — его время действовать придет тоже придет. И очень скоро.

По усыпанной листьями дорожке шагали двое — Виктор и Зорин. Все–таки невероятное совпадение — то, что эти двое оказались знакомыми. Иван некоторое время раздумывал, потом решительно поднялся и направился на улицу. У него возникла пара неотложных вопросов.

Столица, главный офис компании «Аэда», 26 августа. Грачев.

Машина спецназа въехала за оцепление и остановилась возле пролома в Завесе. Грачев кинул быстрый взгляд в крохотное окошко, слегка поправил динамик связи, и первым выскочил наружу. За ним из машины выпрыгивали бойцы его отряда, техники включали приборы — и он, как всегда перед сложной операцией, ощутил покалывание, ледяной волной пробежавшее по рукам и ногам. Это значило, что он готов — организм словно переходил в другой режим, все чувства обострялись, мысли становились четкими и ясными, а принятие решения больше не требовало времени.

— Начали, — негромко скомандовал он и тут же услышал в наушниках голос Костика, их главного техника, оставшегося в машине.

— Десятисекундная готовность. Семь, шесть, пять, четыре, три… Время.

Грачев бежал первым, почти не чувствуя веса оборудования, которое нес на себе. Автомат наготове, сейчас никаких сюрпризов быть не должно — Панч–генератор, включенный техниками, должен создать поле, на время выведшее из строя любые электрические цепи. Но все равно следовало соблюдать осторожность. Остановившись возле самого пролома, он медленно провел детектором.

— Чисто. — Голос Костика в наушниках прозвучал, как всегда, негромко и с легкой хрипотцой.

— Движение по плану, — скомандовал Грачев и двинулся вперед перебежками.

Отряд разделился. Половина замерла у главного входа, нацелив автоматы, остальные, пригнувшись, двинулись в обход здания, встретившись у запасного выхода. Мельком взглянув на часы, Грачев отдал короткий приказ — и обе двери вылетели одновременно, а его люди оказались внутри, проникнув в здание с двух сторон.

Держа под прицелом лестницы, отряд быстро осмотрел помещения первого этажа — как и ожидалось, ни единого человека. Теперь предстояло разделиться снова. Его заместитель, Вершнев, повел свою часть отряд вверх по лестнице — а сам он направился вниз. Четверо бойцов остались на первом этаже — готовые среагировать в случае необходимости.

На первый подземный вела широкая удобная лестница, так что со спуском не возникло никаких проблем. Помещение парковки было именно таким, каким он и ожидал — абсолютно пустым и темным. Впрочем, прибор ночного видения превращал темноту всего лишь в сумерки. Что–то его беспокоило. Что–то трудноуловимое. Он привык прислушиваться к своему шестому чувству — и сейчас ощущал нарастающую угрозу. Хотя откуда она исходила, понять не мог. Члены отряда двигались так, чтоб постоянно прикрывать друг друга — стандартная схема, позволяющая избегать большинства неприятностей.

— Я на третьем. — Голос Вершнева в наушниках прозвучал слегка сдавленно. — Мы прошли ловушку… Или что–то похожее на ловушку — кто–то намудрил с проводами. Но проделано все по–дилетантски, потерь нет, продвигаемся дальше.

— Мы на парковке. Тут никого, спускаемся ниже. — Грачев сделал шаг к лестнице и тут вспыхнул ослепительный свет.

Посреди пустой парковки пульсировала точка света, обжигающая зрачки даже сквозь прибор ночного видения. Фигуры штурмовиков замерли — сам Грачев чувствовал, что не может сделать ни шага, ни отвести глаз. К точке, висящей в воздухе, присоединилась еще одна, мигающая в другом ритме, потом третья. Мозг словно опустел — мысли исчезли, он больше не понимал, где находится и что делает. Ничего не имело значения.

В себя его привело гудение в ушах. Низкий звук, чья пульсация была абсолютно противоположной тому, что видели глаза.

— Не смотри… Не смотри… — Голова разболелась, слова пульсировали в ушах, но Грачев ощутил, что снова способен двигаться. Похоже, члены его отряда тоже приходили в себя. По вспышкам полоснула автоматная очередь, в ушах звучали вопросы — похоже, понять что происходит, никто не мог. Но тело уже действовало — рука сорвала с пояса небольшой приборчик и швырнула прямо в гипнотическое мигание.

Вспышки погасли — возникшего на несколько мгновений микроволнового поля оказалось достаточно, чтобы вывести эту дрянь из строя…Чем бы она не являлась.

— Все в порядке. На нас опробовали что–то вроде гипноза. — Грачев внимательно осмотрел место, откуда шло мигание, но ничего не обнаружил — они по–прежнему находились в полностью пустом помещении. Детекторы показывали ноль — но больше всего его встревожило именно то, что он не обнаружил никаких следов осветительных приборов. Найди он оборудование, способное вызывать подобные вспышки — насколько бы все упростилось. Верней, было бы понятно, с чем они имеют дело. А так… Ситуация ему очень не нравилась. Еще хорошо, что техники вовремя отреагировали. — Мы в норме, продолжаем движение. Костик, вы вмешались весьма своевременно.

— Толик, это не мы. — Голос Константина прозвучал слегка напряженно. — Звуки низкой частоты, происхождение неизвестно, запеленговать источник не удалось. Кто–то подключился к нашему каналу. Может сменить волну?

— Нет, продолжаем. — Грачев отдал команду, и отряд двинулся к лестнице. Если их техники были ни при чем, значит, сделать это могло только одно существо. Он быстро перебрал в памяти все, что слышал о ней. Почему она вмешалась? Впрочем, возможно она хочет, чтоб отряд успешно уничтожил Феникса. Пусть она опасна — но сейчас она на их стороне.

Произошедшее ему по–прежнему активно не нравилось. Именно тем, что не вмешайся Химера — их можно было брать голыми руками. Гипноз подействовал настолько быстро, причем на всех — что это было почти необъяснимым. Впрочем, раздумывать особо было некогда — бойцы спускались к складам.

Он прекрасно помнил пояснения и советы Зварыгина — и вполне был с ними согласен. От лестницы коридор вел в двух противоположных направлениях — имело смысл пройти вкруговую. Для того чтобы иметь окончательную уверенность в отсутствии противника.

Они двигались, проверяя каждое помещение — но никаких сюрпризов пока не было. Пустые комнаты или находящиеся внутри огромные контейнеры, небольшие коробки или просто наставленное оборудование для лабораторий — но никакой угрозы.

Это внушало некоторую тревогу. Он предпочел бы хоть какие–то попытки сопротивления. Из наушников донесся голос Вершнева, перешедшего со штурмовиками на последний этаж — никаких ловушек или попыток атак.

Двери лифта открыли почти мгновенно с помощью прибора и зафиксировали в открытом состоянии. Теперь предстояло попасть на нижние этажи.

Будь его воля — он просто пропустил бы двери в Архив, опустившись сразу на нижний этаж. Но кому–то из руководства явно не давали покоя секреты Компании — тем более, что появился такой шанс их раздобыть. Специальный прибор открыл двери лифта почти мгновенно. Грачев отдал приказ — и бойцы принялись спускаться.

В помещении Архива светились тусклые лампочки. Тут сохранилось аварийное освещение — значит, в бункере, скорее всего, тоже. Все помещение легко просматривалось — секции были разделены между собой металлическими решетками, ажурные двери открывались в коридор, по которому они шли. И это позволило легко определить их цель — единственная бронированная дверь, к которой и вел коридор. Зварыгин говорил о надежности двери — но вряд ли она рассчитана на направленный взрыв. Но беспокойство не ослабевало. Пока закрепляли пластиковую взрывчатку, он пытался понять, откуда исходит угроза. Но вокруг было тихо.

Взрыв прозвучал тише, чем он ожидал, и тут же в наушниках раздался голос — «Назад, немедленно!» Он отреагировал на автомате, и только у самого лифта до него дошло, что голос был его собственным. Не успев испытать злости по поводу очередного вмешательства, он замер, заметив движение краем глаза.

Из–за стеллажей, отчетливо видимые сквозь ажурную решетку, выплывали светящиеся шары, размером с футбольный мяч. Грачев видел однажды шаровую молнию, но такое количество… Их был явно не один десяток. Шары, словно сотканные из света и повешенные в воздухе… Внезапно один из них взорвался с громким треском — воздушная волна была настолько сильной, что он и еще двое бойцов, не успевших зайти в шахту лифта, не устояли на ногах. Лампы аварийного освещения мигнули и погасли — но темноты не наступило — призрачный свет шаровых молний был ничуть не слабее. Опасность была повсюду, причем такая, с которой сейчас не было возможности справиться.

Стараясь двигаться как можно осторожнее, он пятился назад, каждую секунду ожидая очередного взрыва. Но ничего не случилось, и он, вслед за бойцами благополучно оказался в шахте. Когда двери закрылись, он отдал очередную команду и один из штурмовиков, опустившись к самому нижнему этажу и встав на крышу лифта, включил лазер и принялся вскрывать его, прорезая широкое отверстие. А у самого Грачева появилось время немного подумать. Почему не было атаки? Если Феникс способен создавать шаровые молнии, то почему их всех не убили? Кто смоделировал его голос? Впрочем, ответ на последний вопрос был тоже очевиден. Чужое вмешательство вызывало что–то вроде глухого раздражения.

— Мы на крыше, все чисто. Спускаемся, займем для подстраховки первый этаж. — Голос Вершнева был, как всегда, спокоен. Но теперь Грачева мучили подозрения. Если с такой легкостью Химера подключилась к их каналу и смоделировала его голос — кто мешает Фениксу проделать то же самое? Вообще, можно ли теперь доверять связи? Но озвучивать эту мысль сейчас явно не стоило.

— Дальше по плану, — он наблюдал, как бойцы проникают на самый нижний этаж, пользуясь отверстием, прорезанным в крыше лифта, и, наконец, последовал за ними сам.

Бункер полностью соответствовал описанию — тут ничего, похоже, не изменилось с момента ухода Лескова и Химеры. Две двери, обе чуть приоткрыты. Тело охранника возле одной из них. И полная тишина.

Отряд двигался слаженно и бесшумно. В оба бункера вошли одновременно, прикрывая друг друга. Тот, куда Омский затащил Виктора, был по–прежнему пуст — за исключением вполне ожидаемого трупа. А вот второй…

Грачев медлил с атакой, пока из первой комнаты вытаскивали тех, кому повезло выжить и пока двое бойцов выполняли приказ, отданный еще до начала операции. Потому что если Феникса уничтожить не удастся — приказано было взорвать здание. И сейчас во второй бункер загрузили достаточное количество взрывчатки, а сам бункер запечатали. Страховка на случай, если они не вернуться. Или если не сумеют справится с тем, что их ожидало. Менее, чем через сутки здание будет уничтожено и вместе с ним — Феникс. Грачев слегка ухмыльнулся — тот, кого они искали, был где–то совсем рядом. А противника ни в коем случае не стоило недооценивать — достаточно было вспомнить, как легко и быстро их загипнотизировали.

Обе двери вылетели одновременно. Грачеву хватило одного взгляда, чтоб понять, что в первом небольшом помещении располагалось что–то вроде пульта управления. Комната была абсолютно пуста. А во второй…

Вторая представляла из себя лабораторию — огромное помещение, вдоль стен которого находилось множество приборов. На столе, опутанный проводами, лежал человек, которого он сразу узнал — именно его им приказали доставить живым — даже рискуя жизнью членов отряда. А в углу, настраивая какой–то прибор, стоял еще один человек. Верней, не человек.

Лавирин ничуть не изменился — Грачев видел его фотографии. Причем он не обратил на ворвавшихся никакого внимания, продолжая заниматься каким–то своим делом. Крик «Руки за голову!» был тоже им проигнорирован — как будто штурмовиков он не видел и не слышал. Или не считал нужным отвлекаться на такую ерунду.

Грачев с еще одним бойцом принялись освобождать от проводов Царева, а царящую тишину разорвали автоматные очереди — Феникса следовало уничтожить. И только тут почти до всех сразу дошло, почему Лавирину было столь мало дела до их присутствия. Пули просто рикошетили — теперь было видно, что его тело облекает, переливаясь всеми цветами радуги, мутноватая планка, вид которой сразу заставил вспомнить Завесу. Феникс позаботился о том, чтобы защитить свое тело.

Когда пули раздолбали прибор, с которым он возился, Лавирин медленно повернулся к ним. Его лицо совершенно не имело выражения — абсолютно равнодушная маска. Грачев ожидал чего угодно — но только не того, что произошло на самом деле. Дождавшись, пока автоматные очереди стихнут, он совершенно спокойным голосом поинтересовался:

— Вы привели ее?

Наблюдая краем глаза, как его бойцы вытаскивают из помещения Царева, Грачев прикидывал, что ему делать. Вести переговоры его явно не уполномочивали, но, похоже, Феникса вряд ли возьмет даже граната. Даже… В памяти возникло помещение парковки, и рука сама потянулась к прибору. Микроволновое поле должно было создать достаточные помехи. Кнопке выключателя щелкнула, но ничего не произошло. Пока он пытался это осознать, Феникс все так же равнодушно повторил свой вопрос:

— Вы привели ее? Мне нужна Химера.

— Зачем? — ничего умнее в голову Грачеву в то мгновенье не пришло. Он пытался понять, почему не нападает Феникс. Чего он добивается?

— Она рядом, я чувствую. Почему ты меня избегаешь? — Лавирин говорил, глядя в пространство, и Грачев решил, что самым мудрым будет сейчас скомандовать отступление.

Феникс не двинулся, наблюдая за ними, но двое штурмовиков, отходящие к двери, беззвучно упали на пол. В ту же секунду из воздуха соткалась полупрозрачная фигура девушки — как раз между ними и Фениксом. Химера выглядела совершенно бесплотной и невероятно подвижной — так будто состояла из воды. Несколько секунд они молча стояли друг против друга, и тут тихий голос шепнул ему «бегите…» и произошло сразу несколько событий.

Феникс ударил — ударил настолько быстро, что даже тренированный взгляд начальника спецназа уловил только тень движения. С его руки сорвалось что–то вроде длинной голубой молнии и ударило прямо в стоящую перед ним девушку. Прозрачная фигура опала вниз, дробясь на мелкие осколки, и в ту же секунду вверх взметнулась голубая стена, отгородившая их от Лавирина.

Уже выскакивая из бункера, Грачев видел, как молнии, слетая с руки Феникса, практически непрерывно бьют в центр этой стены, как стена медленно изгибается под ударами… Но следовало воспользоваться предоставленным им шансом. Они отступали настолько быстро, насколько могли, но их передвижение сильно тормозило то, что приходилось нести на руках пострадавших. Но, по–видимому, Химере удалось продержаться достаточно, чтоб они успели выйти из здания. Грачев мысленно подсчитывал минусы и плюсы операции и все больше мрачнел. Феникс просто использовал их как приманку… Чтоб добраться до Химеры. Уцелела ли она? Чем вообще все закончилось? Он не сомневался, что именно она несколько раз спасала им жизнь. Теперь он не сомневался и в том, что все ловушки были поставлены вовсе не на них. Фениксу нужно было заманить Химеру поближе к себе… И, похоже, этой цели он вполне достиг.

Столица, главный офис компании «Аэда», 26 августа. Химера.

Когда начался штурм здания военными, я была готова. Подобраться к логову своего опаснейшего врага так близко было опасно, очень опасно. Поэтому я не скользила по миру потоков, а последовала примеру Феникса и решила наблюдать за всем издалека. Из своего убежища. Я выпустила тончайшую нить, решив, что останусь наблюдателем — что бы ни произошло. Верней — решив, что я не буду рисковать — и что любую помощь я буду оказывать только с расстояния. Прямой конфликт с Фениксом мне не улыбался. Но в тоже время стоило подстраховаться.

Когда отряд начал штурм здания, я подключилась к их волне. И тут же поняла, что я тут не одна. Нечто выжидало, замаскировав свое присутствие… Я не могла понять, откуда я это знаю — но я привыкла верить своей интуиции. А она мне говорила, что пульсирующие точки напряжения в потоке — это не к добру. Это не просто ловушки, которые можно активировать по неосторожности. Нечто выжидало… Так ждет кот у норы, чтоб мышка высунулась наружу. И я вполне резонно подозревала, что оно поджидало именно меня.

Я прикидывала, как мне поступить. Штурмующий здание отряд даже не подозревал, что его используют как разменную монету. Да, я могла наблюдать издалека и вмешиваться очень аккуратно. Но если я вмешаюсь, когда Феникс будет близко — он легко отрежет мне путь к отступлению. И выбора не останется — или придется заключить с ним соглашение или драться.

Оба варианта меня не устраивали. Союзниками нам не стать. Слишком мы разные. И слишком разные у нас цели. Чего хотела я? Безопасности для Виктора, и чтобы меня оставили в покое. А Феникс… Те несколько мгновений, что я читала его сознание, были не просто жуткими. Он мыслил категориями, которые были мне абсолютно чужды. Например, его планы простилались вперед не на дни, месяцы или годы. Феникс мыслил столетиями… Обдумывая разные варианты развития цивилизации. Прокручивал модели, прикидывая их достоинства и недостатки. Бог из машины… Ученый, для которого подопытным кроликом становилось все человечество. Я его боялась — боялась настолько, что сойдись мы все же в поединке — я проиграю только из–за чувства страха. Поэтому я прекрасно понимала, что об открытом противостоянии не может быть пока и речи. Но обречь на смерть людей я тоже не смогу. Я думала…

Решение пришло неожиданно — отряд готовился войти в здание. Слушая их переговоры, я лихорадочно принялась готовить защиту на самый крайний случай. Если у меня не останется другого выхода — только вмешаться.

Даже издалека, наблюдая все происходящее через тонкий щуп, существенно ограничивающий мои возможности, я могла оценить мощь, которую теперь излучало здание, ставшее крепостью Феникса. Его энергетическая структура изменилась — теперь кроме спиралей, уже знакомых мне, наружная его часть представляла собой сложную систему ячеек, чем–то напоминающих пчелиные соты. Преобразованная система выглядела мощной… Но Панч–генератор, который включили перед началом штурма, смял большинство ячеек, находящихся в непосредственной близости от него — они просто сложились сами в себя, подобно картонному домику. Микроволновое поле такой мощности отбросило и меня — прервав тонкую нить, через которую я наблюдала за происходящим. Чтобы восстановить связь, мне понадобилось несколько минут — отряд уже находился внутри здания.

Теперь я смогла оценить систему защиты Феникса изнутри. Ячейки восстанавливались. Очень медленно, оставаясь невидимой и неслышимой, я выпустила щуп и прикоснулась к одной из ячеек — все–таки исследовательский зуд был во мне достаточно силен. Эффект превзошел все мои ожидания — тоненькая струйка выпущенной мной энергии оказалась мгновенно уловлена ячейкой, которая тут же приняла нормальную форму, запечатав ее внутри.

Аккумуляторы… Огромные аккумуляторы, улавливающие энергию и заключающие ее внутри себя. Феникс становился все сильнее, а я… Я боялась его все больше. Но в то же время это открытие подтолкнуло меня к усовершенствованию моего собственного плана. Когда он захочет поймать меня, его будет ожидать сюрприз.

Увлекшись обдумыванием своей идеи, я едва не проворонила опасность. Внезапный поток информации, направленный по той же волне, которой пользовались спецназовцы, на несколько мгновений поставил меня в тупик. Он представлял собой бессистемную на первый взгляд последовательность импульсов… Но потом до меня дошло — импульсы действовали непосредственно на мозг… Лавирин недаром был одним из лучших физиологов и биохимиков, специализировавшихся на деятельности головного мозга. Но и я разбиралась достаточно, чтоб суметь организовать противодействие. Встречный поток импульсов, воздействующий не на зрительные, а на слуховые доли мозга, снял эффект гипноза почти сразу. Меня удивило, с какой легкостью Феникс отступил, не продолжив своей атаки. И действия отряда не имели к этому никакого отношения. А я могла предположить только одно — он убедился, что я здесь и наблюдаю… И теперь ждал, пока меня не останется путей к отступлению. Выжидал. Заманивал.

То, что человеческая жизнь для Феникса ничего не значила, мне было известно. А я? Что важней для меня — людская жизнь или собственная безопасность? Чаши весов стояли почти наравне. Будь под угрозой жизнь Виктора — я бы не колебалась. Его жизнь была для меня важнее мое собственной безопасности. Важней жизней других людей. А если речь шла о посторонних? О тех, кого я не знала? О штурмовиках спецназа, которым приказали уничтожить Феникса… И вполне вероятно, завтра прикажут уничтожить меня?

Ответов у меня не было. Логических ответов, ставящих все на свои места. Я еще не знала, как поступлю. Как и Феникс, я выжидала. И пыталась бороться со своим страхом. Пыталась понять Феникса. Взглянуть на мир его глазами — через призму логики и целесообразности. И выводы были весьма неутешительны. Если я правильно смогла понять его логику — отряд спецназа был им уже приговорен. Их жизни были ему нужны только для одной цели — поставить перед выбором меня.

Штурмовики спустились вниз — третий подземный этаж, о существовании которого я узнала совсем недавно. Архив. Едва отряд вошел внутрь, как я ощутила угрозу. Она исходила отовсюду — воздух был просто перенасыщен энергией — и я не понимала, почему они этого не ощущают. Огромная масса энергии, почти неисчерпаемый резервуар — на место встала еще один кусочек головоломки. Именно сюда стекала энергия, вырабатываемая спиралями и накапливаемая аккумуляторами. Именно отсюда бралась энергия на поддержание Завесы. Именно тут была сосредоточенна сила и могущество Феникса.

Искушение было сильным, очень сильным. Имея прямой доступ к подобному хранилищу, я вполне могла посоревноваться с Фениксом на равных. Меня остановила только одна мысль — ну не мог он не позаботиться о безопасности этого места. Должен же он был понимать, что этой силой могла воспользоваться и я. Поэтому, приложив некоторое усилие, я удержалась. А вот бойцы — нет — заставив этим меня сомневаться в том, что их руководитель способен адекватно оценивать ситуацию. Они не нашли ничего умнее, чем установить на дверь пластиковую взрывчатку. В моей голове мелькнули мысли об идиотах, курящих на ящике динамита… Располагающегося в ангаре с военными самолетами, с полным боезапасом… Вплоть до ядерных боеголовок… С трудом отогнав от себя эту картину, невольно возникшую в сознании, я сделала все, что могла — едва раздался взрыв, я смоделировала голос командира, командующего отступление.

Бойцы среагировали как надо — и я невольно порадовалась их выучке. Даже командир не стал тормозить и отступил вместе со всеми… И как раз вовремя — взрыв вызвал невольные возмущения в энергетическом поле, и небольшая часть энергии перешла в активную форму в виде шаровых молний. Шаровые молнии произвели впечатление — и штурмовики благоразумно оставили это помещение, отчего я испытала некоторое облегчение. И тут же сосредоточилась — приближалась развязка.

Получая по–прежнему информацию через тонкий щуп, я отдалилась насколько могла, а потом принялась потихоньку накачивать энергию, концентрируя ее на самом кончике нити. Отряд спустился к бункерам — я наблюдала за их действиями слегка отрешенно — все–таки задуманное требовало внимания и очень сложных манипуляций. Я не сомневалась, что наше рандеву с Фениксом должно состоится именно здесь. Стоит мне проявиться на четвертом подземном — он просто отрежет мне путь к отступлению, а затем нападет, пользуясь энергией, накопленной этажом выше… После чего у меня не будет ни единого шанса остаться в живых. Поэтому его надо было переиграть. Ответить на его ловушку своей ловушкой. Которая сработает, если я правильно просчитала реакцию противника.

Действия отряда почти не затрагивали моего сознания. Я равнодушно наблюдала, как они устанавливают бомбу… Как выносят находящихся в коме людей…Как нападают на Феникса…

Когда Феникс обернулся к ним, я ждала удара, но он медлил. Должно быть, не был уверен, тут ли я. И не смогу ли удрать, если он нанесет удар сразу. Ему нужно было, чтоб я материализовалась. Он знал обо мне достаточно, чтоб понимать — мое сознание привязано к моему телу.

То, что он заговорил, застало меня врасплох — почему–то мне казалось, что он не станет разговаривать — ни с отрядом, ни со мной.

— Почему ты меня избегаешь? — этот вопрос был обращен ко мне. Он ощущал мое присутствие — несмотря на то, что я старалась быть как можно незаметнее. Спецназовцы попытались отступить, и двое тут же упали — словно кто–то обрезал ниточки, управляющие марионетками. И я решилась — медлить больше было нельзя.

Та энергия, которую я накопила, излилась в одной единственной короткой вспышке. И эта энергия была перенасыщена информацией, поэтому на несколько мгновений образовала призрачную копию меня самой — которая могла существовать только тут, да и то очень недолго — потому что я не подпитывала ее, обрывая связи и устремляясь как можно дальше, успев шепнуть спецназовцам напоследок «бегите…»

Самое главное, Феникс отреагировал именно так, как я и ожидала. Он ударил, не подозревая, что я ждала именно этого, и насыщая энергией созданный фантом. Превращая его в щит, отделяющий его от людей и дающий им шанс на спасение. Зациклив его подпитку на то море энергии, что скопилось чуть выше и этим отрезая на некоторое время от резервуара самого Феникса.

Я не знала, на сколько хватит моего клона… Но во всяком случая я дала людям шанс спастись. И теперь я могла только предполагать, в какое бешенство впадет сам Лавирин, лишившейся добычи.

Феникс… Каждое мое столкновение с ним давало мне все больше информации. Одно я понимала четко — рано или поздно — но нам придется встать лицом к лицу. И тогда либо мы станем союзниками… Либо одному из нас не жить. Мне не хотелось делать такой выбор… Возможно я просто банально боялась. То, что он до сих пор так и не смог добраться до меня, было невероятным везением. Но любое везение рано или поздно кончается.

Столица, частный санаторий, 26 августа. Виктор.

Виктор обдумывал то, что сказал ему Зорин. И одновременно вспоминал все недомолвки Тиль, ее порой странную реакцию. Значит, ее действительно мучает, можно ли ее еще считать человеком? Но почему это заметил Дима и не заметил он? Почему такой вопрос даже не закрадывался в его голову? Для него она была Тиль… А никак не Химерой. Так может, именно поэтому?

В молчании они пересекли парк и остановились у ограды. Сам Виктор уже всерьез подумывал поделиться некоторой информацией с приятелем и послушать, что он скажет, когда странный звук привлек его внимание. Отреагировать он не успел. Чьи–то руки схватили его сзади, а к лицу прижали тряпку, пропитанную какой–то мерзкой дрянью. Как в замедленной съемке он увидел, как странно дернулся Зорин, как подбегали какие–то люди, но все расплылось в тумане, когда он не удержался и все–таки сделал вдох. Прежде чем все погрузилось в темноту, в голове успела мелькнуть мысль «А на этот раз я кому понадобился?»

Пробуждение было не из веселых. Голова болела от этой гадости не меньше, чем в прошлый раз от удара… Хотя на этот раз его вроде не связали. Усилием воли Виктор подавил стон, открыл глаза и принялся осматриваться.

Окружение ему не понравилось. Да и кому понравится очнуться в захламленном мокром подвале, причем со скованными наручниками руками? Он попытался встать, но не смог — цепь наручников была пропущена через кольцо в стене. Дико хотелось пить, и Виктор с трудом отогнал мысли о воде — вряд ли его похитители будут столь любезны, что станут выполнять его просьбы. Судя по обстановке его явно не считали дорогим гостем. Следовало сосредоточится и обдумать, что же могло произойти.

Время тянулось невыносимо медленно. Виктор молчал, его охранники, если таковые были, тоже не появлялись. Вопрос, кому он понадобился тут, пока оставался открытым — в голову не приходило ни одной мало–мальски стоящей идеи. А вот Тиль… Очевидно, когда на него напали, она была занята — следила за штурмом здания. Но как только она захочет с ним связаться и поймет, что не может этого сделать… Ее реакция была непредсказуема. Впрочем, то, что она в конце концов вычислит его камеру он не сомневался. Вопрос был лишь во времени. Надо было просто немного подождать.

Двери, ведущие в подвал, открылись, и Виктор заморгал от яркого света фонаря, потом принялся молча рассматривать спустившихся людей. Четверо охранников и человек в безупречном деловом костюме. Высокий, хорошо сложенный, с приятными чертами. Было видно, что он привык тщательно смотреть за своей внешностью. А вот выражение его лица совсем не нравилось — наоборот, чем–то внушало страх. По коже пробежал озноб, но Виктор взял себя в руки и попытался понять, что же его так напугало. Впрочем, если его не убили на месте, а все же притащили сюда, можно было надеяться, что он им нужен живой. Во всяком случае, пока.

— Чтоб сразу расставить все на свои места — тебе стоит отвечать на мои вопросы быстро и по теме. Мне совершенно нет желания наблюдать, как из тебя будут выбивать информацию. Но не сомневайся, как только мне покажется, что ты уходишь от ответов — моя охрана тобой займется. — Голос незнакомца был полон скрытой угрозы и уверенности в своей силе. Виктор ничуть не сомневался в сказанных словах, но и выдать всю информацию неизвестно кому было ему тоже не сильно по душе. Впрочем… Все зависело от вопросов. Они уже сами по себе прояснят ситуацию.

— Что с Омским?

— Мертв. — Он не задержался с ответом ни на секунду, а его мозг лихорадочно заработал. Самый простой вариант развития событий, который должен был прийти ему в голову сразу. Похоже, он сейчас разговаривал с тем, на кого работал Омский… С тем влиятельным человеком, который хотел прибрать к рукам Компанию. А это значило, что ему должно быть известно немало…

Вопросы следовали один за другим, и Виктор прилагал все усилия, чтобы у допрашивающего не возникло подозрения, что его водят за нос, и в то же время чтобы не сказать слишком много. О Химере ему было известно — должно быть, Омский успел кое–что доложить — но мало, очень мало. О том, что происходило в Компании сейчас, он не имел ни малейшего понятия — но это его интересовало. Особенно местонахождение Царева — вообще, Генеральный директор его интересовал особо. Виктор не знал, насколько ему верят, но старался изо всех сил. Сейчас было важно выиграть время… И собрать по крохам хоть какую–то информацию. И частично это ему удалось. А вот насколько верили тем ответам, которые давал он сам — он не знал. Его слушали внимательно, направляя довольно точными вопросами — но вот верили или нет…

Наконец, допрашивающий его человек встал и посмотрел на Виктора с некоторой задумчивостью. Охранник, уловив этот взгляд, шагнул ближе и поинтересовался:

— Допрос по полной, босс?

У Виктора опять пересохло во рту, а стоящий перед ним человек только на мгновение нахмурился, а потом покачал головой.

— Не вижу смысла. Да и времени нет особо. Наши ребята наследили при похищении, это место могут вычислить. Выжди пять минут, чтоб мы сели в машину, а потом ликвидируй. Прибирать не стоит. — И развернувшись, вышел за дверь. Охранник бросил взгляд на часы и молча достал пистолет.

Несколько мгновений в ушах у Виктора раздавался звон — он словно находился где–то далеко, не в силах осознать услышанные слова. Голова была абсолютно пуста, а ноги и руки словно ватные. Его приговорили — без раздумий и сожалений. И жить ему оставалось ровно пять минут.

Страх… В этот миг он понял что никогда не испытывал настоящего страха, который ломает человека, превращая его в безумное животное. Ему хотелось рваться, совершить хоть какую–то попытку спастись — пусть и заранее обреченную на провал. Но разумом — холодно и отстраненно — он понимал, что все бесполезно. Ему хотелось жить — но он изо всех сил стиснул зубы, не желая напоследок превращаться в обезумевшего зверя. И нашел в себе силы сказать, не отводя глаз от охранника:

— За меня отомстят, — после чего закрыл глаза, не в силах больше наблюдать за происходящим.

Выстрел прозвучал неожиданно громко — и Виктор замер, но ничего не ощутил.

— Живой? — поинтересовался у него знакомый голос, и его слегка встряхнули, а он, не в силах поверить в свое спасение, молча смотрел, как Зварыгин отстегивает наручники.

— Идти можешь?

Виктор молча кивнул, опасаясь, что голос его подведет, и пошел следом, переступив через труп охранника. Спустя всего несколько шагов он ощутил тошноту и слабость, едва не свалившись на пол. Зварыгин поддержал его, после чего остановился и дал ему время прийти в себя. Виктор судорожно вздохнул, понимая, что выглядит слабаком, и боясь того, что сейчас может услышать. Но голос начальника службы безопасности прозвучал на удивление мягко — Виктор вообще не мог поверить, что он способен на такой тон или такие слова:

— Это пройдет. Постарайся некоторое время не думать о случившемся. Посмотреть в лицо смерти и остаться при этом собой очень сложно. Просто помни — есть в мире вещи и похуже смерти. — Он помолчал, затем произнес уже совсем другим тоном. — Очухался? Пошли.

Идя следом за Зварыгиным, Виктор пытался выполнить его совет и выкинуть происшедшее из головы, но получалось слабо. Чтобы отвлечься, он принялся разглядывать окружающую обстановку. В этом доме явно не жили очень давно. Четыре трупа у порога дома произвели на него на удивление слабое впечатление — он только скользнул взглядом по лицу человека, отдавшего приказ его убить, и шагнул к машине, которую уже заводил Зварыгин. Но от вопроса все же не удержался.

— Кто он?

— Глава крупнейшего холдинга, очень богатый и могущественный человек. Василий Иванович Орловский. — Зварыгин усмехнулся. — Кто бы мог подумать, что он кончит вот так?

— Я уж точно не мог… — Виктор уставился в окно — похоже, на этой улочке располагались дома под снос. До него медленно доходило, насколько ему повезло. — Омский работал на него.

— Понятно, — сам Зварыгин ничего больше не добавил, выруливая на более оживленные улицы. А Виктор молчал, не в силах отрешиться от пережитого. Впервые он по–настоящему понял, что пережила Тиль… И какой это оставило на ней след.