Охота на Химеру

Глава 17

Столица, частный санаторий, 26 августа. Зварыгин.

Зварыгин шел быстрым шагом в том направлении, где скрылись Лесков и Зорин. У него возникла одна идея… Но все зависело от ответа на один единственный вопрос, который он собирался задать Виктору. Но не успел. Увиденная за поворотом картина заставила его укрыться за деревом — Зорин дрался с неизвестными, в то время как бесчувственного Виктора вытаскивали за ворота. Оценив ситуацию с одного взгляда, он разбежался и перемахнул через забор чуть в стороне — мысленно выругавшись, что одет совсем не для приключений. Но медлить было просто опасно — кому бы не понадобился Виктор, его ни в коем случае не следовало выпускать из поля зрения.

Колючий кустарник больно оцарапал кожу. Он быстро огляделся. Разбитая дорога внушала серьезные сомнения, что тут удастся раздобыть транспорт. Значит, выход был только один. Впереди находился контрольно–пропускной пункт — его миновать машина злоумышленников все равно не может — в другую сторону был только тупик.

Зварыгин бежал. Он не знал, сколько времени у него — знал только, что всегда следует рассчитывать на худшее. Звать на помощь — потерять драгоценные секунды. И большая вероятность, что нарвешься на предателя. Сдал же кто–то Виктора — и, вполне возможно, сейчас прикрывал его похищение. Кто — вопрос второй, предателя он найдет и с ним разберется — сейчас важно другое. Виктор. Если его увезут, а они даже не будут знать куда… Перед глазами встало лицо Химеры — неподвижная маска с абсолютно черными зрачками. Если он хоть немного разобрался в ее характере — она сейчас должна была наблюдать за штурмом здания. Но подозревать это мог не только он. Уж больно удачно было выбрано время для похищения Виктора. Интересно, понимал ли сам Виктор, что для большинства — он всего лишь ценный товар? Скорее всего. Мальчишка был не дурак и с характером. Но это ничего не меняло. Ставки были слишком высоки.

Сколько он бежал — минут пять? Впереди показались стены КПП и он с облегчением перевел дух — и тут же опять побежал, ругая себя за то, что такая простая мысль не пришла ему в голову сразу. Миновала же машина похитителей его как–то в первый раз? Даже если на каком–то этапе они обманули охрану — на выезде вряд ли бы это удалось им повторно. А значит… Едва он заглянул в окно, как понял, что оправдались его худшие подозрения. Тела. Мертвы эти люди или находятся в бессознательном состоянии — сейчас значения не имело. Следующая мысль возникла при виде телефона — и тут же умерла при виде обрезанного провода. Нападающие позаботились о мелочах. Он прокручивал в голове возможные варианты действий — по сути их оставалось только два — закрыть проезд и принять тут бой — или проследить, куда везут Виктора.

Первый вариант он отмел почти сразу — скорее всего, для Виктора он закончится плачевно. Не говоря о том, что его могут просто убить, если не выйдет похитить. Поэтому он быстро завел машину, стоявшую на стоянке у самого съезда — само собой, ключей у него не было, но такая ерунда его не остановила — и поехал вперед.

По всем его расчетам, похитители должны были сейчас висеть у него на хвосте — дорога отсюда была только одна. Давненько ему не доводилось вести наружное наблюдение. Да к тому же без подстраховки, без электронных систем наблюдения и на чужой, по сути угнанной, машине. Но выбора все равно не было.

Доехав до выезда на трассу, он затормозил и задумался — а потом просто остановил свою машину чуть позади, съехав на обочину. Ожидание оказалось совсем недолгим — не прошло и трех минут, как с того же съезда показалась еще одна машина. То, что это именно те, кого он ждал, не вызывало никаких сомнений — по этой дороге посторонние не ездили. Машина похитителей выехала на трассу и помчалась в сторону города. Зварыгин ехал следом, остро ощущая, от каких случайностей сейчас все зависит. Будь у него телефон, он бы уже давно поднял на ноги своих ребят — но телефон отобрали, едва их привезли сюда. Здесь, на трассе, следить за машиной сложности не представляло — он мог отстать достаточно, чтобы не вызывать подозрений — но он также прекрасно понимал, что стоит въехать в город — и все измениться.

Как ни странно — его опасения не оправдались. Машина не поехала в центр, где могла легко затеряться в потоке движения, а свернула на окраинные улочки. Зварыгин ехал параллельной дорогой, высматривая их на перекрестках — и каждый раз боясь упустить на очередном повороте. Хотя город он знал неплохо и понимал — деться им из этого района особо некуда. Слева тянулся длинный высокий забор лакокрасочного завода, справа протекала небольшая речушка, единственный мост через которую располагался только минут через пятнадцать езды. Но чутье ему подсказывало, что искомое место находится где–то недалеко. Не заметив машины на очередном перекрестке, он свернул и проехал мимо, внимательно осматривая улочку.

Как он и предполагал, машина оказалась укрыта за одним из домов. Вообще, эта улочка производила впечатление не жилой — а у въезда стояла строительная техника. Укрыв машину в одном из заброшенных дворов и убедившись, что с улицы ее не видно, он аккуратно направился к дому, куда привезли Виктора, все время следя за тем, чтобы его не заметили.

Тело прекрасно помнило былые навыки — да и регулярные тренировки давали себя знать. Забравшись на дерево, он принялся наблюдать за домом и почти сразу вычислил местонахождение обоих охранников. Теперь следовало действовать — но прежде, чем он успел хоть что–то предпринять, на улице показалась еще одна машина. Зварыгин замер, надеясь, что его не заметят. Впрочем, охране не пришло в голову осматривать деревья. Да и не ожидали они нападения. А вот человек, вылезший из машины и вошедший в дом, заинтересовал его чрезвычайно. Каким боком во все это дело был завязан Орловский? Впрочем, ответ мог быть только один — и поэтому медлить не стоило.

Первый охранник, услышавший легкое шуршание в кустах и отправившийся глянуть, в чем дело, даже не понял, что с ним произошло. А Зварыгин, разжившийся ножом и пистолетом, направился к дому. Нож тоже оказался как нельзя более кстати — второй охранник, неожиданно вышедший из–за поворота, не успел даже вскрикнуть. С перерезанным горлом вообще кричать достаточно сложно — Иван мрачно ухмыльнулся своей собственной шутке, обыскал упавшего охранника и оттащил в сторону тело, после чего, бесшумно ступая, направился по коридору, выискивая, где же может находиться Виктор.

Его внимание привлекли негромкие голоса. Тихо заглянув в полуоткрытую дверь, он одним взглядом охватил открывшуюся картину и тут же отступил. Орловский допрашивал Виктора, охрана скучала, явно жалея, что нет случая поразвлечься с беспомощным пленником. «Будет вам веселье,” — Зварыгин зло усмехнулся, после чего проверил патроны в обоих пистолетах, не переставая прислушиваться к разговору и готовый в любой момент вмешаться. Когда глава холдинга отдал приказ об уничтожении Виктора, Зварыгин понял, что лучше момента и не представиться. Орловский тут, с минимумом охраны и те явно не ждут нападения. Вот и время расплатиться за все — не стоило ему похищать Виктора, а уж тем более, светится здесь самолично.

Едва Орловский с охраной вышли из подвала и направились к двери, Зварыгин бесшумно двинулся следом. Едва они повернули к выходу, как он выглянул из–за угла и выстрелил.

Ни один не успел отреагировать. Четыре выстрела слились в один — а на пороге лежало четыре трупа. Не теряя времени, Иван заглянул в подвал — оставшийся охранник выстрелов не слышал и ждал, пока пройдет время, которое ему приказали выждать. Едва он потянулся за пистолетом, Зварыгин выстрелил.

Виктор сидел у стены, со скованными руками, а его лицо по цвету могло соперничать с листом бумаги. Слегка встряхнув парня, он принялся расстегивать наручники. Выражение, застывшее сейчас в глазах Виктора он прекрасно знал — так смотрят люди, когда смерть накрывает их своей тенью. Немногие могут достойно пережить такую ситуацию — он прекрасно знал, как ломает человека страх. Так что парень держался еще очень и очень неплохо. И когда его скрючило, он на несколько мгновений увидел себя на его месте — даже сейчас, спустя много лет, он не мог забыть подробности. Помнил он и свою уверенность — я сейчас умру… И пережитый тогда страх. Поэтому он подождал, пока Виктор придет в себя и невольно повторил слова, которые были когда–то сказаны ему самому… Очень и очень давно.

Заводя машину, Зварыгин обдумывал план дальнейших действий. Сейчас следовало вернуться на базу… Узнать результаты штурма… Вычислить предателя. Дел хватало с лихвой. Лесков сидел молча и от вопросов воздерживался, что позволяло сосредоточится на управлении и своих собственных мыслях. Нет, на базу Виктора везти было пока нельзя — сначала следовало найти стукача.

— Думаю, тебя стоит укрыть на некоторое время, — он искоса глянул на Виктора, — слишком многих ты интересуешь. Есть у меня одно местечко. Думаю, вполне подойдет, чтоб дух перевести.

Виктор кивнул. Сейчас он смотрел куда угодно, только не на него. Остановив машину на очередной неприметной улочке, Зварыгин вышел, бросив через плечо:

— Дальше пешком.

Идти было совсем недалеко. Спустя десять минут они вошли в подъезд неприметной пятиэтажки, поднялись на второй этаж и вошли в квартиру. Поймав недоуменный взгляд Виктора, Зварыгин терпеливо объяснил:

— Эта квартира принадлежит мне, но я тут не живу. Убежище на крайний случай.

Он усмехнулся, окидывая взглядом помещение и вполне понимая удивление Виктора — три абсолютно пустые комнаты с голыми стенами, в последней, явно служившей когда–то кухней — холодильник, диван и стол с компьютером. Включив компьютер, он отправил краткое сообщение, не сомневаясь, что ждать придется недолго. И оказался прав — едва он встал со стула, и обернулся, как встретился взглядом с той, кому и было адресовано письмо. Перед ним стояла Химера.

Столица, 26 августа. Химера.

Едва окончился штурм, как я принялась искать Виктора. То, что его телефон оказался вне зоны доступа, насторожило меня сразу. Но то, что я узнала спустя несколько мгновений, вогнало в ступор — кто–то воспользовался тем, что мое внимание было отвлеченно на штурм, и похитил его. Что–то в очередной раз сдвинулось в моей психике. И я еще пыталась защитить их! Словно оборвалась еще одна нить, связывающая меня с людьми — теперь я была уверенна, что больше не буду рисковать ради других. Для меня был важен только Виктор. Все остальные меня больше не волновали. Тот омут равнодушия, которого я когда–то опасалась, теперь выглядел почти привлекательным. Как ни странно, меня теперь гораздо меньше волновал Феникс. Я помнила о нем, но теперь я понимала его лучше. Просто у каждого из нас была своя привязанность — у меня Виктор, у него — наука. Если бы не его желание меня подчинить — возможно, мы бы и могли найти общий язык. Но сейчас следовало приложить все усилия, чтобы найти Вика. И отомстить — я больше никому не позволю использовать меня или его. Решение созрело мгновенно — слишком долго я позволяла собой манипулировать.

На мгновение я словно увидела себя со стороны — и мне стало страшно. Я действительно становилась монстром. Разве не этого я всегда боялась? Разве не это больше всего пугало меня в Фениксе? Я вспомнила Екатерину Дымову, и поняла — несмотря на то, что я стала другой, мне не хочется полностью рвать ту нить, что связывала меня с прошлым. Где–то в глубине души все–таки еще оставался кусочек меня прежней. Маленькая частичка Тиль.

Не знаю, куда бы это меня завело, если бы не пришедшее письмо — Зварыгин кратко сообщал, что с Виктором все в порядке, и они пока скрываются. Не давая себе времени на раздумья, я вышла из потока в той точке, откуда пришло сообщение. Меня ждали. Комната, где я очутилась, выглядела странно. Мгновения мне хватило, чтобы охватить взглядом голые стены и пол, пыль, а также минимальное количество мебели. Виктор задумчиво рассматривал потолок и на мое появление почти не отреагировал. Это полностью равнодушное отношение ко мне внезапно больно резануло по сердцу. Совершенно хладнокровно я погасила свой первый порыв бросится к нему и осталась на месте. Сейчас надо было разобраться в произошедшем. Я поймала на себе взгляд Зварыгина и насторожилась — мне не понравилось, как он меня рассматривал. Словно видел что–то скрытое для других — даже взгляд Виктора никогда не был наполнен такой проницательностью. Я пыталась понять, почему меня так раздражает этот взгляд и не могла — возможно, потому, что даже моя маска не служила от него защитой. Словно меня видели насквозь — и мне это совсем не нравилось.

— Что произошло? — я заставила себя сосредоточиться.

Рассказывал Зварыгин, а я внимательно слушала, чувствуя, как постепенно разгорается желание отомстить. Меня охватывало пламя, но не горячее, а ледяное, замораживающее чувства и превращающее меня в нечто иное. Мысль о том, что Виктор мог погибнуть и то, сколь незначительной была ниточка, удержавшая его от гибели, сводило с ума. И мои дельнейшие действия были заранее предрешены.

— Предателя надо найти и уничтожить. — Едва я произнесла эти слова, как снова встретилась взглядом с начальником службы безопасности — и к некоторому своему удивлению, прочла в выражении его лица полное понимание и поддержку.

— Да. И как можно скорее. Но и Виктора нельзя оставлять без охраны.

Это соображение заставило меня остановиться. Хотя желание мести сводило с ума — Виктор был важнее. Я заколебалась — и Зварыгин это заметил.

— Мы не можем полагаться в этом деле на чужих. Но про эту квартиру никто не знает — так что тут достаточно безопасно можно пересидеть, пока я буду вести расследование.

Я кивнула, соглашаясь. Это было действительно неплохим вариантом.

— Лучше всего, если ты будешь страховать нас обоих. — Его взгляд стал выжидающим, а я попыталась понять, почему с такой четкостью реагирую на его эмоции — даже на те, которые он пытается скрыть.

— Хорошо. — Я кивнула и приготовилась перейти в мир потоков. Зварыгин был прав — оттуда, не привязанная к месту, я могла гораздо больше — в том числе и присматривать за ними обоими, вмешавшись в случае крайней необходимости, и искать нужную информацию. Но Виктор внезапно поднялся, сбросив с себя апатию, и взглянул мне в глаза со странной решимостью.

— Я тоже поеду. Не собираюсь тут отсиживаться.

— Нет! — Наши восклицания со Зварыгиным прозвучали одновременно, перекрывая друг друга. Виктор вздрогнул и посмотрел с вызовом, переводя взгляд между нами. В его взгляде появилось что–то новое — что–то чужое. Я не могла понять, что именно, но его решимость осталась прежней.

— Я все равно пойду. Неужели вы не понимаете, что делаете со мной тоже самое, что и они? Не позволяете решать самому… Сводите до уровня ценного товара… — В его голосе прозвучала горечь, а до меня внезапно дошло, что он чувствовал.

— Нет уж. Не собираюсь быть марионеткой! — Я замерла, не зная, на что решиться — но он молча направился к двери, обогнув меня, и демонстрируя всем своим видом, что остановить его можно, только связав. Зварыгин пожал плечами и направился следом, а я закрыла глаза и позволила миру потоков унести себя.

Потоки… Яркие, дающие силу и информацию, мир, который стал для меня родным. Мир, давший мне свободу и неуязвимость — теперь я ценила это. Реальный мир интересовал меня теперь намного меньше — да разве мог он сравниться с великолепием течений энергий? Едва эта мысль пришла в голову, как я вспомнила лучи солнца на лице, ветер и капли дождя, встревоженное лицо Виктора… Нет, реальность была мне пока важна не меньше. Я могла считать себя счастливой — мне принадлежали оба мира.

Я зависла в потоке, наблюдая за Зварыгиным и Виктором, и одновременно просматривая базу данных военной базы, ища хоть какую–то зацепку — меня интересовал тот, то участвовал в похищении Виктора. Но там было чисто. Тогда я перетрясла всю информацию, которую смогла собрать об Орловском. Я не сомневалась, что хоть что–то, но я обязательно найду, и очень скоро была вознаграждена — доказательства действительно нашлись. С трудом удержавшись, чтоб не прибить мерзавца на месте, я решила все же перепроверить. И посоветоваться. Я принялась обдумывать свои дальнейшие действия, когда почувствовала легкое беспокойство — что–то было не так. Я не могла понять, что происходит, а беспокойство нарастало.

Что–то случилось с самим миром потоков…

Столица, частный санаторий, 26 августа. Марк.

Марка бесила вся эта ситуация — ему вообще не сильно нравилось чувствовать себя беспомощным. Сейчас следовало правильно расставить акценты. Теперь, когда неизвестно что случилось с Царевым, именно он, по сути, становился главой Компании. Конечно, оставался еще Зварыгин… Но того сейчас почти ничего не интересовало — только удастся ли спасти Генерального… А это значило — его шансы занять главную роль росли. Омский, спасибо Химере, больше не сможет вмешиваться — так что никто не сможет ему помешать. Почти никто.

Идеальным вариантом был бы провал планируемой операции и гибель Зварыгина. Марк знал, что он хотел идти на штурм вместе со спецназом — но ему отказали. Некоторое время он раздумывал, не поддержать ли данную просьбу, надавив на некоторые пружины — но все же с сожалением отказался от этой идеи. Слишком опасно привлекать сейчас к себе лишнее внимание — да и нет гарантии, что все пройдет так, как ему хочется. Зварыгин был умен и осторожен. Если он хоть на секунду заподозрит, какие планы бродят у него в голове — убьет его без долгих раздумий. А такой исход Марка совсем не устраивал.

На собрании акционеров он потребует особых полномочий. И получит их — если в живых не будет ни Царева, ни Зварыгина. Марк обдумывал эту мысль. Но обоих придется устранить чужими руками — Зварыгин был слишком опасен. Он мысленно перебирал в голове, что тут можно сделать — он долго и предано служил Компании — но сейчас он мог одним махом достигнуть цели, о которой раньше не мог даже мечтать.

Рассмотрел он и вариант, при котором можно воздержаться от ликвидации начальника безопасности. Если Царева не будет в живых… Но нет — он все равно не позволит ему занять пост Генерального директора. Значит все упиралось в то — живой Зварыгин или наоборот. К сожалению, единственный человек, на которого он мог положиться при решении такого вопроса — человек, о его связи с которым никто даже не подозревал — этот человек находился в бессознательном состоянии в бункере Феникса… Если еще был жив.

То, что заместитель Зварыгина, Чижов, работает на него — не знал никто. Они оба соблюдали все возможные меры предосторожности. Как и он, Чижов был честолюбив и мечтал занять место своего начальника, но ему тоже хватало ума скрывать свое честолюбие и выжидать. Нет, такая ситуация не должна пропасть даром…

Марк знал, что сейчас помочь ему мог только один человек — хотя вопрос о том, что он потребует взамен оказанной услуги, заставлял медлить. Марк прекрасно понимал, кто особенно заинтересован в Компании — и на кого работал Омский. И понимал, что его контакт с этим человеком ни в коем случае не должны засечь. Он знал только одного человека тут, на базе, чей телефон на сто процентов не прослушивался — и этим следовало воспользоваться. Весь вопрос в том, что незаметно одолжить на время телефон начальника базы не представлялось возможным. Но Марк прекрасно вышел из этого положения, пригласив его для начала прогуляться по парку — с целью обсудить некоторые щекотливые вопросы. После нескольких предположений о дальнейших действиях Химеры и Феникса, он изложил свою просьбу — ему нужно было связаться с определенным человеком — он назвал весьма известную фамилию, принадлежавшую одному из акционеров Компании — и обсудить с ним несколько важных вопросов, имеющих непосредственное отношение к исполняемым им обязанностям. Но если этот человек узнает о том, что его разговор прослушивают — это будет иметь вполне понятные неприятные последствия. Начальник базы заколебался, и Марк понял, что выиграл — пообещав содействие со своей стороны в дальнейшем, он получил столь желанный сейчас телефон.

Разумеется, он подстраховался — позвонил указанному человеку, и, обсудив с ним несколько действительно важных вопросов, набрал номер главного противника Компании — Василия Ивановича Орловского.

Ему пришлось дать несколько весьма неприятных обещаний — и он знал, что выполнит их, возглавив Компанию — в частности, передаст холдингу Орловского те патенты, что он затребовал. А взамен ему пообещали ликвидировать Зварыгина и в дальнейшем оказывать всяческую помощь и поддержку. Но Орловский потребовал гарантий — от Омского он знал о существовании Химеры и Викторе. И именно Виктора он хотел заполучить. На резонное возражение Марка о том, что это может быть опасно, он хладнокровно возразил, что Виктор не проживет столь долго, чтоб успеть доставить неприятности — важно было его допросить — причем так, чтоб не успела вмешаться Химера.

Марк немного подумал и предложил, как казалось ему, идеальное решение вопроса — вскоре начнется штурм здания Компании силами спецназа, и Химера наверняка будет наблюдать за этим. Он сообщил координаты базы и все, что знал о системе охраны. Правда, на подготовку операции оставалось мало времени — но Марк совершенно справедливо решил, что это не его проблема. Отключившись и стерев информацию о последнем звонке, он вернулся к начальнику базы и с благодарностью вернул ему телефон.

Идя по коридору, он раздумывал, не допустил ли ошибки. Но нет — все было проделано безупречно. Он сделал свой выбор — теперь оставалось только ждать, к чему это приведет.

Когда спустя час Зорин ворвался в конференц–зал, где он спокойно беседовал с несколькими военными чинами о том, какие еще меры стоит принять для дезинформации журналистов и общественности, и прокричал о похищении Виктора, и о том, что ему удалось оглушить нескольких нападающих, Марк впервые ощутил что–то вроде легкого беспокойства. То, что это люди Орловского наверняка вычислят и сразу возникнет вопрос — откуда тот узнал, где находится Виктор. Но пока все обходилось — поднялась суматоха, что было ему на руку. Ситуация стабилизировалась только спустя минут двадцать — когда бразды правления взял появившийся откуда–то Белугин.

Его должность оставалась для Марка тайной за семью печатями, но, судя по тому, как его слушались — чин у него был явно не малый. И указания он давал ясные и краткие — мгновенно вникая в суть дела. Под его руководством картина нападения нарисовалась мгновенно и четко.

Нападавшие подъехали на двух машинах и просто расстреляли всех, кто находился на КПП. Потом направились к запасным воротам, вскрыли их и проникли в парк. То, что Виктор и Зорин вышли прогуляться, по–видимому, явилось для них подарком судьбы — они намеревались штурмовать здание. Причем они знали и план здания, и где находится, комната Виктора, и многое другое. И им был нужен именно он. Но откуда сведения — не знал никто. Когда результаты допроса задержанных озвучили во временном командном пункте, поднялся тихий гул — большинству сразу стало понятно, что это означает, но Белугин остался невозмутим, и только продолжил давать указания, явно направленные на то, чтобы подобное больше не могло повториться в принципе. Как ни странно, разрешил он присутствовать при всем происходящем и Зорину — по каким–то, только ему известным причинам.

Несмотря на все произведенное расследование Марк оставался спокойным. Только когда Белугину позвонили, и он предложил ему и еще двум, незнакомым ему людям, спуститься вниз, к воротам — это вызвало некоторое недоумение. Но когда он, стоя с сопровождающими у ворот, увидел, как из подъехавшей машины вылезает Зварыгин, а за ним — целый и невредимый Виктор — в глазах у него потемнело. Если хоть кто–то заподозрит, что он причастен к произошедшему… Нет, это просто невозможно…

Зварыгин окинул их всех довольно поверхностным взглядом, пожал руку Белугину и произнес сквозь зубы:

— Когда я узнаю, какая гнида это затеяла, она пожалеет, что вообще родилась.

И от тона, которым это было сказано, Марка прошибла холодная дрожь…

Столица, частный санаторий, 26 августа. Виктор.

Виктор злился — причем прекрасно понимал, что злиться просто глупо — но поделать с собой ничего не мог. На этот раз идти пешком им не пришлось — прямо возле дома находился гараж, в котором стояла неприметная машина. Усевшись рядом со Зварыгиным, он принялся мрачно смотреть в окно, почти не замечая окружающего и сосредоточившись на своих собственных эмоциях.

Он привык анализировать свои чувства — и докопаться до причин своего плохого настроения ему не составило труда. Его злило то внезапное взаимопонимание, которое возникло между Тиль и Зварыгиным, и то совершенно одинаковое слово «Нет!», вырвавшееся у них одновременно, и те взгляды, которыми они обменивались. Злила его и двойственность теперешнего положения, и то, что из фигуры он превратился в разменную пешку, с которой можно не считаться и просто снять с доски. Нет, он собирался снова вступить в игру — так или иначе. Если один план приказал долго жить — следовало всего лишь составить новый.

Единственное, что его немного успокоило — это то, что спорить дальше с ним они не стали — должно быть до обоих дошло, что он чувствовал.

Путь до базы занял менее получаса. То, что творилось на КПП к тому моменту, как они подъехали, производило сильное впечатление — особенно оцепление из бойцов с автоматами. Зварыгин потребовал телефон, и после коротких переговоров их пропустили внутрь.

У ворот их уже встречали. Марк и несколько незнакомых ему лиц. Один сразу привлек его внимание — молодой, уверенный в себе, с холодными глазами и каким–то волчьим выражением лица. Он пожал руку Зварыгину, и они обменялись коротким приветствием — даже постороннему наблюдателю было видно, что эти двое хорошо знакомы. В ответ на реплику Зварыгина, он кивнул:

— Найти предателя надо срочно. Мы даже не представляем, информация какого уровня сейчас утекает. Но не будем обсуждать это здесь.

Он перевел взгляд на Виктора и протянул ему руку:

— Александр Белугин.

Виктор пожал протянутую руку и представился так же коротко:

— Виктор Лесков.

Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж, и Виктор вошел в помещение, где до сих пор еще не был. Скромная табличка на двери гласила — конференц–зал — но у двери стояла охрана, и он испытал легкое удивление, что его пропустили вместе со всеми. Первым, кто кинулся к нему с радостными приветствиями, оказался Зорин. От столь теплой встречи он почувствовал странную грусть — мало, кто столь искренне радовался его присутствию. По сути — Виктор поморщился — никто и никогда не проявлял столь открыто радость по поводу его появления. Отойдя с Зориным в сторону, и, пообещав рассказать о себе чуть позже, попытался разузнать, что же тут творилось.

Оказалось, что нападавшие журналиста явно недооценили — он сумел вырубить всех троих. Но драгоценное время было упущено — Виктора уже утащили. Пока он добежал до базы, пока поднял тревогу — похитители успели скрыться. После чего обнаружили трупы на КПП и отсутствие Зварыгина

Суматоха продолжалась, пока не появился Белугин и не взял ситуацию под контроль. Зорин не знал, какую должность он занимал, но, судя по тому, как беспрекословно его слушались остальные, немалую. Расследование продолжалось, его самого допросили и попросили пока никуда не уходить, сам Белугин вел краткие переговоры по телефону. Достаточно быстро удалось установить личности напавших на него и то, на кого они работали. После чего был организован поиск и подготовлены группы захвата.

Виктор, слушая Зорина, не забывал и прислушиваться к разговору, который вели Зварыгин с Белугиным, стоявшие чуть дальше. Пока обсуждались принятые меры безопасности по военной базе, он слушал довольно равнодушно. Но последняя долетевшая фраза мгновенно привлекла его внимание.

— Я говорил с Грачевым — то, что Царева и остальных удалось вытащить живыми — большой плюс. Сейчас он в санатории, и врачи говорят, что, хотя лечение будет долгим, он полностью выздоровеет. Но во всем остальном — полный провал. Если бы не ее вмешательство — я не думаю, что хоть кому–то удалось бы уйти живым. Грустно признавать, но этот противник нам не по зубам.

Виктор насторожился — судя по всему, речь шла о прошедшем штурме. А он даже не успел расспросить Тиль… Слишком много свалилось на него — но разве это оправдание? И вот теперь он вынужден довольствоваться информацией из вторых рук — а мог бы знать наверняка.

Зорин тоже замолчал и начал прислушиваться — и глаза его загорелись. Виктор подумал, каково для журналиста оказаться в сосредоточении всевозможных сенсаций, с постоянным доступом к сверхсекретной информации — и без малейшей возможности опубликовать услышанное — и ощутил невольное уважение к тому, как спокойно Зорин реагировал на свое заточение.

— Проверка, разумеется, необходима. Я даю добро на все твои наработки. Предателя необходимо вычислить. Да, приказано не выжидать сутки, а взорвать бомбу немедленно.

— Бомбу? — Виктор не удержался от невольного восклицания и подошел ближе к беседующим.

— Да. — Белугин посмотрел ему прямо в глаза. — Отряд установил бомбу в подвале здания. Достаточной мощи, чтоб его уничтожить.

— Но… Если здание рухнет…

— Ближайшие дома эвакуированы, судя по расчетам, здание должно упасть на бок. Неизвестно, что случится при этом с Завесой — но Феникс взрыва такой мощности не выдержит. У нас нет другого выхода. — Он бросил взгляд на часы. — Если есть желание, можете наблюдать за происходящим. Взрыв назначен через 20 минут.

— А я? — Зорин тоже подключился к разговору — очевидно, он действовал по принципу — увидеть и узнать как можно больше интересного — а там как карта ляжет. Белугин немного подумал и отрицательно покачал головой.

— Не стоит. Не из диспетчерской. Хотя если есть желание — я прикажу чтоб сюда транслировали картинку, — он кивнул на экран под потолком конференц–зала.

— Буду благодарен. — Если Зорин и испытывал недовольство, то хорошо это скрывал.

— Я тоже предпочту наблюдать отсюда. — Марк устроился в удобном кресле. Белугин окинул их взглядом, кивнул и вышел.

Виктор последовал за ним и Зварыгиным — раз уж он получил разрешение присутствовать, этим следовало воспользоваться на всю катушку. Его немного удивило, что Марк не последовал с ними. По дороге он прикидывал, что может случиться с Фениксом при взрыве здания — но разум пасовал. Внезапно его остановила простая мысль — где Тиль? Почему она до сих пор не проявила себя? Он был почти уверен, что, услышав про взрыв здания, она вмешается. Старательно подавляя беспокойство, он постарался отогнать мрачные предчувствия. Самым правильным сейчас было выжидать. Но все происходящее было… Он попытался побрать слово. Странным. Почему пригласили его и не разрешили пойти Зорину? Что–то было не так…