Охота на Химеру

Глава 7

Столица, главный офис компании «Аэда», 21 августа. Марк.

Марк смотрел на мрачное лицо Генерального, и ждал. Тот демонстрировал крайнюю задумчивость, а в этом случае оставалось только одно — молчать, пытаясь предугадать откуда будет нанесен удар. То, что он очутился ночью в здании компании и быстро взял все под контроль, было определенным плюсом. А вот то, что за его спиной явно шла какая–то игра — сильным минусом. Неужели он утратил доверие? Тогда дело действительно плохо.

— Что со Зварыгиным? — Голос Андрея Васильевича звучал на удивление ровно и размеренно, но все выражение лица говорило о другом. Проблемы. Большие проблемы.

— Сильное поражение электрическом током высокого напряжения. Врачи говорят, что выжил чудом, но сейчас угроза жизни миновала. По–видимому, у преступника был шокер или что–то вроде этого. Я говорил с Чижовым — он ничего не знает. Или молчит, поскольку ему это приказано.

— Не знает. — Генеральный принялся ходить по кабинету — и это было самым невероятным проявлением беспокойства, которое Марк когда–либо у него наблюдал.

— Никто не был в курсе кроме меня и Зварыгина.

Марк терпеливо ждал продолжения. И дождался.

— Какого тебя понесло в здание компании ночью? Хотя не отвечай, и так знаю — все ваши игры со Зварыгиным. Вечно друг друга подсиживаете. Думаешь, я ничего этого не замечал? — он пристально уставился прямо в глаза Марку, потом сухо произнес.

— Вчера хакер взломал один из счетов в компании в нашем банке и увел оттуда все деньги. Пятнадцать миллионов.

Марк сумел остаться невозмутимым, но это далось ему с большим трудом. Мысли в голове заметались, пытаясь сообразить, как же такое могло случиться.

— Еще пара таких укусов — и мы потеряем все наши позиции. Я уже молчу о том, что будет на совете акционеров. Я не мог рисковать. — Генеральный не сводил с Матрина глаз. — После этого я отдал Зварыгину приказ. Ликвидировать всех троих.

Марк молчал, не сводя глаз с Генерального. В принципе, он его понимал — угрозу следовало устранить. Любой ценой.

— И он выполнил приказ? — голос Марка оставался нейтральным.

— Чижов сейчас проверяет. Я ввел его в курс дела, но очень кратко — не было времени. Да и необходимости тоже.

— Вы полагаете, что на него напали из–за этого? Но ведь за всеми троими следили? Да и как любой из них мог провернуть такое?

— Никак. Если только не допустить, что Зварыгин был прав и у хакера был сообщник в самой компании.

— Зварыгин подозревал меня? — Марк, наконец, не выдержал, и в его голосе прозвучал гнев.

— Подозревал. Хотя не только тебя.

— А вы? — Марк наконец, решил идти до конца. Следовало поставить все точки над и.

— И я подозревал. А чего ты еще ожидал? Я и самого Зварыгина подозревал — уж больно он всегда в курсе любого дела. Впрочем, что я тебе рассказываю — ты и сам прекрасно знаешь, что верить никому нельзя — чревато. Впрочем, сейчас я тебя практически не подозреваю, если тебя интересует именно это.

— Интересует. — Марк наконец взял себя в руки. — И почему?

— Потому что я тебя знаю достаточно долго. Ты кто угодно, но не дурак. А это все выглядит достаточно глупо, словно специально, чтобы бросить на тебя подозрение. Да будь ты в этом замешан, в первую очередь не полез в здание компании ночью. А во–вторых, не допустил бы, чтобы Зварыгин остался в живых. Ничего, скоро мы узнаем, кто в этом замешан. Он стрелял и не один раз — значит, видел нападающего. Хотя, как злоумышленнику удалось удрать, никто не может понять до сих пор.

— А аварийный выход?

— Заперт. И никаких следов того, что им пользовались… Хотя этот вариант, конечно, не исключен.

В кабинет, предварительно постучав, вошел Чижов и, на мгновение переведя взгляд на Марка, посмотрел на Генерального слегка вопросительно, словно спрашивая разрешения. Тот кивнул:

— Говори. Он в курсе.

— Маргарита Топикова в больнице, в реанимации — несчастный случай на дороге. — Чижов был абсолютно невозмутим. — Состояние тяжелое, но стабильное. Врачи дают хорошие прогнозы, но случается всякое… Дмитрий Зорин оказался мастером спорта по айкидо… К сожалению, напавший на него грабитель не удосужился собрать всю нужную информацию перед нападением и сейчас лежит в больнице с переломами обоих рук и травмой головы. Еще хорошо, что хоть милицию Зорин вмешивать в это дело не стал, — лицо Чижова оставалось каменным. — Михаил Орионов, наблюдающий за Лесковым, рапорта подать не успел. Умер вчера, около одиннадцати вечера, от поражения электрическим током высокого напряжения. Сидя в своей машине. Дело расследуют в милиции, улик пока никаких. Когда его напарник прибыл утром его сменить, тело уже успели обнаружить.

— Значит, Лесков? — Марк почувствовал, как его раздражение переходит в азарт. — Вряд ли это совпадение.

— Для совпадения слишком невероятно. — Чижов кивнул. — Но сам Лесков осуществить оба нападения никак не мог — они произошли почти одновременно. Даже, если допустить, что он ликвидировал следящего за ним человека, хотя и эта версия мне кажется крайне маловероятной, остается вопрос — кто же напал на Зварыгина.

— А почему маловероятной? — Марк вспомнил встречу с Виктором и попытался понять — способен ли он на убийство.

— Потому что, чтобы убить человека шокером, надо подойти к нему почти вплотную. А Михаил никогда бы не подпустил к себе объект слежки так близко. И потом, чуть ранее он отослал отчет о проведенном обыске — если бы у Виктора хранился шокер, мы бы это уже знали. Не отметить такой предмет в отчете он просто не мог.

Мобильный Чижова тихо звякнул, и он, взглядом попросив разрешения у Генерального и дождавшись ответного кивка, поднес трубку к уху. Выслушав сообщение, произнес

— Хорошо, — и снова отключил телефон.

— Звонили из больницы. Охранник, который дежурит в палате Зварыгина, доложил, что он ненадолго приходил в себя. Согласно полученной инструкции, пытался выяснить у него имя нападавшего. Но Зварыгин, по–видимому, бредил. Произнес только одно слово.

— И какое же? — Марк чувствовал, еще немного, и Чижов начнет раздражать его не меньше Зварыгина.

— Химера.

Где–то в сети. Химера.

Проект «Феникс»… Я не поняла всего, но то, что я уяснила, наполнило меня прежней яростью и ненавистью. Они взяли за основу проект «Химера» и вывернули его наизнанку. Они планировали создать очередного монстра — но не живущего в сети, как я, а принадлежащего нормальному миру. И самое главное, уже набрали группу добровольцев на испытание.

Суть была в том, что роль компьютера теперь выполнял сам человеческий мозг. На подкорку записывалась информация, причем эта информация начинала каким–то образом быть доступна сознанию. Похоже, их совершенно не волновало, во что при этом превратится человек. Неужели они не понимали, что в любом случае он нормальным не останется? Полистав документацию еще, я поняла, что они не исключали такой возможности…

Я поставила свою бабочку на их компьютер и поняла, что нашла для себя новую цель — мне хотелось их остановить. Любой ценой. Теперь жажда мести не обжигала огнем, сводя с ума, а холодила, заставляя мыслить логично и без эмоций. И я составила план, не удержавшись только от одного неразумного поступка — я послала Зварыгину свою фотографию. Не знаю, что толкнуло меня на это — да и не думала я о том, какие выводы они могли сделать. Возможно, мне хотелось им просто напомнить о том, что ими уже было сделано — хотя сами они наверняка бы предпочли забыть обо мне…

Как оказалось, мой план стал благополучно осуществляться. Я хотела разорить их — потому что их сила была исключительно в деньгах. Причем сделать это медленно, чтоб они все больше и больше ощущали надвигающуюся катастрофу — и не могли ничего сделать. Кроме того, я собрала всю возможную информацию о компании — все, что могло бы мне понадобиться рано или поздно. Я не торопилась — спешка могла только повредить. Но одно я знала точно — допустить, чтоб люди мучились и умирали, превращаясь в монстров, я не могла.

Больше всего мне помогло то, что я научилась прослушивать мобильники. На самом деле, в этом не было ничего сложного — они тоже принадлежали миру потоков. Беззаботное времяпровождение осталось в прошлом — я опять стала одержимой — и даже не понимала этого.

Я следила за ними — следила напряженно и со вниманием, ни на мгновение не выпуская из виду любого, что хоть что–то значил в руководстве. То, что они разделили сети, не взволновало меня ни на йоту — мне ничего не стоило выйти в реальный мир в здании компании и получить доступ ко второй сети. Чем я и занималась ночами. Главное было не дать зафиксировать себя нескольким следящим устройствам — но опять же, имея доступ к системе безопасности всего здания, это не составляло для меня труда.

Самым большим шоком стало для меня, когда я поняла, что они каким–то образом узнали о Викторе. Это заставило меня стать еще более осторожной… Очередная ошибка была недопустима. Мне было сложно разобраться во всех махинациях, в сплетении интересов, но я старалась… И достигла кое–каких успехов.

Странная поездка заместителя генерального директора, Марка Турова, не миновала моего внимания. Я следила за ним, с мрачным напряжением понимая, что они вычислили всех, кто для меня еще хоть что–то значил — Риту, Диму… Виктора. В очередной раз я жалела о том, что не сдержалась, прекрасно понимая, что именно моя фотография дала возможность потянуть за эти ниточки. И что я сама во всем виновата.

Я научилась выходить в реальный мир часто — несколько раз подряд, и понимала, что это еще не предел. Встречу Марка с Виктором я наблюдала от начала до конца, смотря на них с другого конца улицы и сильно жалея, что не слышу слов. Я не думала, что у меня остались силы настолько переживать за кого–то…

Но настоящим шоком стало другое — внезапный приказ о ликвидации Виктора. И не только Виктора. На мгновенье я потеряла голову, меня скрутил дикий страх. Виктор был моим самым уязвимым местом — пожалуй, моим единственным уязвимым местом. И даже учитывая, что им это было пока неизвестно, они готовились нанести мне непоправимый удар.

Я вышла возле дома Виктора. Воздух сковала мелкая морось, из–за туч на небе не было видно ни одной звездочки. Человек, получивший приказ, еще сидел в машине и держал в руке телефон. Я шла, а время словно замерло — как в замедленной съемке я видела, как открывается дверь, как он выходит, пряча телефон, оборачивается ко мне с легким недоумением на лице… Не знаю, как я хотела остановить его… Что–то замкнуло в мозгу — и тогда я протянула руку и убила его.

Он отлетел назад, тело изогнулось дугой — в памяти мгновенно всплыл Панский. И, как и тогда, я ощутила, что быстро теряю силы. Сделав несколько шагов, я наклонилась над человеком, которого убила.

Он, несомненно, был мертв. Ни пульса, ни дыхания. Лицо, когда–то бывшее симпатичным, исказила судорога. Я прислушалась к себе, думая ощутить сожаление о содеянном или страх… Но не чувствовала ничего… Только равнодушие. Связь с миром прервалась, я позволила потоку унести себя, но тут же заставила себя сосредоточиться. Угроза отнюдь не миновала. Оставались Зварыгин и Царев, отдавший приказ. И они оба заслуживали смерти. И даже не потому, что убили меня. Потому что они отдали приказ убить Виктора.

Я черпнула из потока и очутилась в здании компании. Я более–менее изучила его за прошедшие дни. Кабинеты начальства располагались на двух последних этажах, доступ туда был только с помощью лифта. Но для меня было достаточно того, что Зварыгин находился сейчас там… И у него был включен мобильный…

Я возникла прямо перед ним, и замерла, пытаясь понять, что же чувствую. Ведь он был одним из тех, кто хладнокровно обрек меня на смерть. А потом столь же хладнокровно отдавшим приказ уничтожить тех, кто был мне дорог. Он сидел за столом, что–то быстро набирая на ноутбуке, но мое присутствие ощутил почти мгновенно. Он замер на краткое мгновение, а потом поднял глаза, а во всем его теле читалось напряжение, как в готовой распрямиться пружине. Увидев меня, он вздрогнул, а глаза его расширились. Меня он, несомненно, узнал, но присутствия духа не потерял — я увидела наставленный на себя пистолет. И вот тогда я расхохоталась.

Два выстрела подряд выбросили меня в мир потоков, но я мгновенно черпнула еще энергии и вернулась. Я бесшумно замерла у него за спиной, и наблюдала, как он рассматривает то место, где я только что находилась.

— Обороняться от призрака пулями? — мой голос прозвучал непривычно для меня самой — слишком долго я даже не пыталась говорить. Он резко обернулся и впервые на его лице отпечатались эмоции — но расшифровать это выражение я не могла… Да и не хотела. Он опять направил на меня пистолет, а я смотрела прямо на него, чувствуя невероятное желание выговориться.

— Вам мало было моей смерти? А ведь когда умер Панский, я не хотела больше мстить… Понимаешь, не хотела! Но вам было мало Химеры… Скольких еще вы собирались обречь на мучительную смерть? Или на сумасшествие? — Мои слова сами слетали с губ, я уже почти не контролировала себя. — А теперь вы решили уничтожить тех, кто помнит обо мне. Сначала я хотела просто остановить вас… Теперь я хочу вас уничтожить…

Еще две пули оборвали мой монолог, но я снова черпнула из потока и оказалась на месте. Зварыгин выскочил в коридор, но я больше не собиралась болтать с ним — я просто ударила его, точно так же, как била Панского, ударила своей ненавистью и энергией. Но, похоже, я потратила перед этим слишком много сил, потому что, когда склонилась над ним, различила его дыхание.

Он был еще жив. Я присела на корточки и принялась рассматривать его лицо. Энергия вытекала из меня, но я не могла заставить себя протянуть руку и добить его. Умом я понимала, что его нужно уничтожить… Но ударить беспомощного не могла. Наверно, во мне все–таки оставалось еще слишком много человеческого. И потом, я понимала, что приказывая убить Виктора, он просто передал полученный им самим приказ — решение принимал другой. Я еще колебалась, когда впереди раздались шаги. Я подняла руку, но пересилить себя так и не смогла… Тогда я отключилась и позволила потоку унести себя.

Торесков, 21 августа. Виктор.

Виктор вернулся домой, ощущая смутную тоску. Он–то думал, что уже привык к одиночеству. Оказалось, нет — сегодня одиночество давило на него особо тяжелым грузом. И не существовало ни единого человека, кому бы он мог довериться. Да и как можно рассказать о том, что происходит? Он со вздохом включил компьютер, и некоторое время просто молча смотрел на экран, пытаясь обнаружить в глубине души хоть какие–то желания, потом вошел в «Контакт». Того единственного человека, с которым он хотел сейчас поболтать, не было онлайн. Вик ненадолго задумался, а потом загрузил одно из приложений. Вообще он спокойно относился к он–игрушкам, играя в пару разных время от времени, но именно сейчас ему хотелось расслабиться. Просто на время забыть обо всех проблемах.

Но на этот раз игра не доставила никакого удовольствия. Когда на него в третий раз напал очередной прокачанный донатер и забрал с таким трудом добытую квестовую вещь, Вик наконец разозлился не на шутку. Несколько секунд он обдумывал, как лучше поступить, а потом решился. Кое–какие знания у него были, но сделать то, что он задумал, было достаточно сложно. Но его способности не подвели и на этот раз. Провозившись час, Вик наконец добился, чего хотел. Злорадно улыбаясь, он вышел из безопасной зоны, и вежливо высказался в общем чате по поводу того, что любой донат является нубом просто в силу того, что у него не хватает мозгов играть в игру без подачек.

Нападения не заставили себя долго ждать. Несколько минут в опасной зоне стояла ошеломленная тишина, сменившаяся возмущенными воплями в чате — еще бы, людей тоже можно было понять — игрок среднего уровня, одетый весьма слабо, выносит корифеев игры, вкинувших в нее немалые деньги. После чего на него стали нападать полными пати, отчего Вик веселился еще сильнее, чувствуя, что настроение становится все лучше и лучше. Баг, обнаруженный им и тут же использованный на своем персонаже, был весьма хитрым и требовал некоторых дополнительных условий. Теперь любой наносимый ему урон автоматически переносился на его противника — своеобразный эффект зеркала. И самое забавное, чем более прокачанный нападал на него персонаж, тем быстрее он проигрывал. Вик веселился еще с полчаса, потом ему стало скучно. Отправившись выполнять квесты, он понял, что все–таки переборщил — это уже было даже не смешно. Его персонаж спокойно шел по локе, а нападавшие мобы дружно укладывались вокруг штабелями, благородно отдавая ему опыт. Но когда босс сам себя прикончил с двух ударов, Вик со вздохом понял, что в эту игру он больше играть не сможет. Да и какой интерес так играть?

Выключив компьютер, Виктор подошел к окну и посмотрел на улицу, чувствуя, как на него опять наваливается тоска. И чем он опять занимается? Нет, все обещания зря — не пользоваться своими способностями он просто не может. И нечего переводить их на всякую ерунду вроде этой игрушки. Потешил самолюбие, а толку? А ведь он может многое, очень многое… Так, может, не стоит и сопротивляться? Ведь ему доступны деньги, информация, все, что он только захочет… И даже если за ним следят и в чем–то подозревают — со своими способностями, имея деньги он сможет легко скрыться. Сбежать от всех проблем.

Виктор вернулся к компьютеру, и очень медленно, проверяя все по 10 раз, вошел в систему самого известного в их городе банка, в котором и у него была небольшая сумма. Это было достаточно сложно — но больше всего он опасался оставить какой–нибудь след. Но нет — для всей охранной системы он оставался невидимкой. Просто невероятно.

Чтобы разобраться в системе расчетов банка, выдачи информации и прочем потребовалось довольно много времени — несмотря на образование, свои знания и способности, он все–таки никогда с таким не сталкивался. Но, терпеливо проверяя каждый свой шаг, он, наконец, нашел все нужные ему файлы. Теперь стоило только нажать пару кнопок, и он мог записать на свой счет любую понравившуюся ему сумму, пойти снять ее через банкомат, а потом стереть все следы… Причем так, что никто никогда не догадается о произошедшем. Искушение было велико, очень велико. Но что–то мешало ему перейти эту тонкую грань.

Виктор опять подошел к окну. Улица была пустынна, в темноте ярко сияли звезды. Он смотрел на них, пытаясь понять, как же ему поступать. В конце концов — он не вор. Как не уговаривай себя — то, что он едва не совершил — это самая банальная кража. У него есть свои принципы. И после некоторых поступков разве можно по–прежнему уважать себя? Нет, он и так сможет сам всего добиться. Вик продолжал смотреть на звезды, пока совесть и здравый смысл вели борьбу с демонами его души…