Охота на Химеру

Глава 8

Столица, главный офис компании «Аэда», 21 августа. Марк.

— Это не может быть совпадением, — дождавшись, пока Чижов уйдет, Марк принялся ходить по кабинету. — Но что это может значить?

Генеральный нажал на кнопку громкой связи и кратко бросил:

— Лавирина ко мне. Немедленно.

Марк посмотрел на Генерального — похоже, в отличие от него, тот уже что–то сообразил. Впрочем, лезть сейчас с вопросами не стоило, а стоило поработать мозгами. Причем тут «Химера»? Проект благополучно похоронен месяц назад, вместе со смертью Панского. Потому что, хотя Лавирин и был его заместителем, его одержимости не хватило довести дело до конца. Верней, Лавирин предпочитал делать все по–своему — идти проторенным кем–то путем было не для него. И, кроме того, Сергей Сергеевич был невероятно тщеславен — увидеть свое имя напечатанным рядом с чьим–нибудь хвалебным заявлением для него значило намного больше любых денег. Компания тщательно следила, чтобы те статейки, которые он время от времени помещал в журналы, щедро восхвалялись несколькими прикормленными критиками. Марк подозревал, что, несмотря на все достигнутые успехи, что он в глубине души страдает комплексом неполноценности. А Лавирин, почитав очередные хвалебные оды своей писанине, успокаивался, убеждаясь в своей гениальности, и полностью погружался в работу. Поставив жирный крест на «Химере» и взявшись за разработку «Феникса», Лавирин в очередной раз просто попытался превзойти Панского. Хотя самому Панскому всегда было глубоко наплевать на все соревнования — кроме чистой идеи и ее разработки его никогда ничто особо не интересовало.

Дверь открылась, и в кабинет вошел Лавирин. Как всегда, он выглядел так, словно его оторвали от любимого занятия ради невозможно скучного дела. В отличии от Панского, всегда тщательно следящего за своей внешностью, он одевался подчеркнуто небрежно и часто приходил на работу небритым. Сейчас он даже не потрудился снять халат, прекрасно понимая, что ему на это ничего не скажут. И был прав — Марку было глубоко все равно, в каком виде он шатается по зданию, да и вне его тоже — в ученых нужно ценить мозги, а не внешний вид и порой идиотские причуды.

— Сергей Сергеевич, — голос Генерального оставался подчеркнуто нейтральным. — Вы помните полученные данные по проекту «Химера»?

— Разумеется… — Лавирин недовольно поджал губы. — Хотя я не могу понять, почему вы сейчас вспомнили этот явно недоработанный и тупиковый проект.

— Разве? — голос Генерального стал тише, а Лавирин мгновенно встрепенулся. Напрягся и Марк — когда Андрей Васильевич говорил таким голосом, это означало неприятности, причем крупные неприятности лично тому, к кому этот тон был обращен, и большинство тех, кто проработал в компании долго, об этом прекрасно знали.

— А теперь скажите, Сергей Сергеевич, существует хоть какая–то вероятность того, что последний эксперимент Панского завершился успехом, причем полным успехом?

Лавирин нервно похрустел пальцами, а потом ответил с явной осторожностью.

— Я бы сказал, что шансов на это очень и очень немного. Но стопроцентной гарантии дать никто не может. В результате последнего эксперимента Панского, как вам известно, огромная часть информации оказалась уничтоженной. Даже сам Панский, пытаясь ее восстановить, то и дело наталкивался на трудности. Но предположить, что эксперимент был удачным — для меня это слишком невероятно…

— Забудь о невероятности и просто предположи, что бы получилось в результате удачного эксперимента. Я знаю, на что рассчитывал Панский и знаю, что ты был с ним не согласен… Итак?

— Панский предполагал, что получится нечто обезличенное… Компьютерный клон, не обладающий сознанием, выполняющий поставленные перед ним задачи… — Лавирин говорил медленно, обдумывая каждое слово. — Но я утверждал, что, используя его метод, никогда не удастся получить именно такой вариант. Все равно полученный клон будет обладать исходной индивидуальностью… Хотя насколько — предсказать невозможно…

Генеральный некоторое время смотрел на него, потом кивнул.

— Подними все данные по проекту «Химера». И оцени их с точки зрения того, что эксперимент удался и подобный компьютерный клон удалось создать. Я жду твой доклад вечером — промедление недопустимо.

— Могу я поинтересоваться, что произошло? — Так же осторожно поинтересовался Лавирин.

— Все вечером — не хочу, чтобы на твои выводы сейчас что–то влияло… А пока иди.

Ученый недовольно нахмурился и вышел, а Андрей Васильевич опять нажал кнопку громкой связи.

— Чижова ко мне.

Марк молчал. Он сообразил, к чему клонит Генеральный, но идея в голове не укладывалась. Если проект завершился успехом, если созданное существо сохранило индивидуальность… Память… Тогда оно наверняка бы захотело отомстить. Им всем — и первым именно Панскому.

— Но с чего такой вывод? — Марк осмелился на вопрос, понимая, что ответ Главного послужит своеобразным индикатором — в том числе и степени доверия к нему лично.

— Ты просто недооцениваешь Зварыгина. — Генеральный задумался. — От удара электрическим током бреда не бывает. А значит, он просто попытался максимально четко сформулировать свою мысль. Чего нам не хватает, так это времени… Ничего, скоро мы узнаем, ошибся я или нет — это вопрос нескольких часов…

На лице вошедшего Чижова читалось легкое удивление — он покинул этот кабинет меньше часа назад. «А все–таки до Зварыгина ему далеко…» — с мрачным удовлетворением подумал Марк.

Андрей Васильевич взглянул на вошедшего и медленно произнес:

— Я хочу, чтобы к Лавирину, Турову, Арсееву были приставлены телохранители. Усиль охрану палаты Зварыгина — пусть внутри все время дежурит человек. Приставь телохранителя всем, кто числится в руководстве — в случае протестов ссылайся на меня.

Чижов выслушал молча, пытаясь скрыть удивление, но потом все же решился поинтересоваться:

— Мы ожидаем нападения? В таком случае, не стоит ли поставить меня в известность? Возможно стоит усилить охрану здания? И потом, даже хороший телохранитель мало что сможет сделать против профессионального киллера…

— Нападение если и будет — то весьма непрофессиональным. Скорее всего. Мы слишком долго шли на поводу — нельзя было позволять нашему противнику делать такие ходы. И если мы сейчас не начнем играть на опережение — мы проиграем… — Он на несколько мгновений задумался.

— И еще — мне нужен Виктор Лесков. Любой ценой, — он обернулся к Марку. — Это я поручаю тебе. Постарайся его уговорить, сули золотые горы — но он нужен нам здесь, в компании. Если не выйдет — подключай оперативников — в средствах и возможностях я тебя не ограничиваю. Но помни — при любом раскладе с его головы и волос не должен упасть. Он должен оказаться здесь целым и невредимым — и чем скорее, тем лучше.

В голове Марка метались мысли — последний приказ означал, что он не должен останавливаться даже перед похищением, если в этом возникнет необходимость. И что следовало спешить.

— Я могу выполнять?

— Да, не задерживайся. И возьми личный самолет компании — чтоб не зависеть от рейсовых. Выиграть сейчас время — самое важное.

Телефон Чижова запищал, а прервавший монолог Генеральный сердито поморщился, но все же кивнул.

— Это из больницы. — Федор Павлович выглядел обеспокоенным. — На Зварыгина было еще одно покушение… Он в сознании, но хочет говорить с вами лично… И не по телефону…

Где–то в сети, 21 августа. Химера.

Почему я так и не смогла убить Зварынина? Или я просто не могла убивать хладнокровно? Да, логикой я понимала, что для того, чтобы обезопасить Виктора, я должна убить всех, кто может знать о нем. О том, насколько я завишу от него. Я сидела на диване, поджав ноги, и смотрела перед собой невидящим взглядом, прокручивая в голове последние события. Мое убежище сейчас меня не успокаивало и не давало ощущения защищенности. Виктор… Я сама навлекла на него опасность и теперь я сама должна все исправить… Пока не поздно. Я решительно встала и нырнула в поток.

Я уже действовала настолько автоматически, что даже не задумывалась над совершаемыми действиями. Мир потоков становился мне все более близким, а реальный мир — все более чужим. Наверно, я действительно постепенно теряла все то, что делало меня человеком. Да и вообще, что может служить мерой человечности? Остатки чувств и эмоций? Но разве этого достаточно? Да и они становились все слабее… За исключением привязанности к Виктору.

Потоки омывали меня, а я выискивала нужную мне информацию. Это стало для меня уже настолько естественным, как раньше ходить и дышать. И спустя совсем немного времени я знала, где Зварыгин и что с ним. Подключившись к компьютеру больницы, я ждала, пока он придет в себя. Возможно, так мне будет проще — я почти убедила себя в этом. Я ждала… Начальник службы безопасности компании теперь знал не только о Викторе — он знал и обо мне. Мне следовало его уничтожить.

Приборы передали информацию, что он пришел в себя, и это послужило мне сигналом к действию. Выждав, пока от больного отойдут врачи, я заблокировала сигнал с камеры наблюдения, установленной в палате, а потом шагнула вовнутрь.

Зварыгин лежал на постели, и при виде меня его глаза расширились. Но на помощь звать он не стал… Хотя я была почти уверенна, что мог. Трусом он не был — он спокойно смотрел на меня, только на щеке дергалась жилка — а ведь он прекрасно понимал, что я могу убить его сейчас. А я смотрела в глаза того, кто помнил меня человеком, и пыталась разобраться в своих чувствах.

Я не могла его убить. Осознание этого было странным. Причем я прекрасно понимала, что потом пожалею об этом. Но я как была, так и осталось слабой. Не способной хладнокровно оборвать чужую жизнь. Пока еще не способной.

Я пыталась разобраться в том, что чувствую. Смотря на Зварыгина, я не испытывала ничего… Даже и следов той безумной ярости, которая охватила меня при виде Панского. Я не чувствовала и той холодной ненависти, смешанной со страхом, когда я узнала о приказе убить Виктора… Словно я уже была мертва. Хотя нет — где–то глубоко в душе жило что–то, не дающее мне покоя. Что–то, подсказывающее, что эта встреча будет не последней. Хочется нам этого или нет.

Он ждал, рассматривая меня, но не произносил ни одного слова. А я застыла в нерешительности, понимая, что все мои планы рушатся — просто потому, что я не могу поступать по–другому. Выбор оставался за мной — но я так и не могла окончательно порвать с остатками человечности.

— Я не буду тебя убивать, — мой голос словно потерял эмоциональную окраску, и теперь я это явно чувствовала. — Я даже оставлю вашу компанию в покое… Всех… А вы оставите в покое меня и моих друзей. И закроете проект «Феникс». Пока эти условия будут выполняться, я буду соблюдать нейтралитет.

Зварыгин слушал, оставаясь невозмутимым, только выражение его глаз оставалось сложноуловимым. Он кивнул, показывая, что понял, и в это время двери палаты окрылись. Похоже, это был его охранник. Один лишь взгляд на меня, и он выхватил пистолет, но я больше не собиралась позволять стрелять в себя. Время словно замедлилось, я шагнула вперед и вбок, выходя из–под траектории пули, и у меня почти получилось. Только последняя вылетевшая из его пистолета слегка задела бок, и энергия начала вытекать из меня. Несколько секунд я смотрела прямо в лицо охранника, резко побледневшего и пытающегося перезарядить пистолет — этот профессионалом явно не был. Потом обошла его и закрыла у него перед носом двери палаты, оставив его внутри со Зварыгиным, и только тут позволила себе расслабиться и скользнуть в мир, который постепенно становился для меня родным. Следовало сделать еще кое–что… Кое–что гораздо более сложное и мучительное. Но откладывать больше было нельзя. Я и так тянула слишком долго.

Торесков, 21 августа. Виктор.

Виктор возвращался домой через парк, когда внезапно ощутил на себе чужой взгляд. Как же ему это все надоело… Он резко обернулся. Взгляд выхватил фигуру, стоящую у дерева, причем, даже находясь достаточно далеко, он понял, что здесь явно что–то не так. Слишком неуместной была фигура девушки в легком топике и джинсах в середине сентября, в такую погоду. Виктор даже сквозь ветровку ощущал пронизывающий ветер, но девушка словно не чувствовала его порывов, неотрывно смотря на него. Пожалуй, ему надоели эти загадки! Он развернулся и направился к ней.

Ветер вырывал из–под ног облетевшие листья. Темно–свинцовые тучи затянули небо, а где–то вдалеке донесся первый раскат грома, словно поторапливая редких гуляющих вернуться домой. Подходя ближе, он ощутил странное чувство, как будто где–то раньше видел ее. И в то же время мог поклясться, что они никогда раньше не встречались. Чем ближе он подходил, тем больше странностей бросалось ему в глаза. Лицо девушки было абсолютно неподвижным, напоминая маску, а глаза не отрывались от его лица. Она стояла, облокотившись о дерево, и ждала…

Подойдя почти вплотную, Вик внезапно растерялся. Словно он не мог представить, что можно сейчас сказать. Любые бы слова прозвучали немного глупо — он чувствовал их неуместность. Но просто молчать было еще большим идиотизмом.

— Мы знакомы? Мне кажется, я вас где–то видел… — Виктор изучал ее, чувствуя себя все более странно — он никогда не пытался знакомиться с девушками на улице и внезапно словно увидел себя со стороны.

— Знакомы… — Ее голос был тихий и словно слегка неуверенный. — Но мы никогда раньше не встречались… Вик…

Его имя стало для него сюрпризом… Он рылся в памяти, пытаясь вспомнить, где же он мог ее видеть, а она неуверенно продолжала.

— Прости, что навлекла на тебя неприятности… Я не хотела… Но боюсь, что компания не оставит тебя в покое… И меня тоже…

Внезапно Виктор вспомнил — разумеется, он видел фотографию. И это открытие повергло его в шок.

— Тиль, это ты? Как ты здесь оказалась? Что с тобой стряслось? — Виктор не верил своим глазам. Он взял ее за руку, пытаясь сообразить, что же происходит. Рука показалась ему ледяной.

— Тиль?

— Ее больше нет… — ее голос внезапно стал полностью равнодушным. — Тиль убили два месяца назад. Я — Химера.

Что бы с ней не произошло, это должно было быть ужасным, если оставило такой след. Виктор слишком долго общался с ней, чтобы не знать, какой она была на самом деле. Тиль… Он привык звать ее этим прозвищем. И всегда был рад поболтать с ней, зная, что она отнесется к нему с сочувствием и пониманием. Потом он внезапно вспомнил, как она изменилась за последние два месяца. Ее все время что–то мучило, в их отношениях повисла недосказанность… Словно она что–то хотела сказать ему и боялась….

— Что случилось? Как ты нашла меня? Как вообще очутилась здесь? — вопросов была тьма, но Виктор сдержал себя. Следовало разобраться. Во всем.

— Я должна тебе все рассказать… Даже если ты меня возненавидишь… — Ее голос дрогнул, но на лице по–прежнему не отразилось эмоций. Она закрыла глаза и равнодушным голосом пересказала все события, начиная с того дня, когда она два месяца назад, ничего не подозревая, пришла на работу…

Виктор слушал, не в силах поверить, но слишком уж четко вставали на место картинки головоломки. Что он испытывал? Удивление? Шок? Неверие? Все то, что он не мог понять, все странности и его новые способности… Она говорила, ничего не скрывая, а ее голос дрогнул еще дважды — когда она рассказывала, как убила Панского и о том, как пыталась убить Зварыгина.

— Мое время истекает. — Она отвернулась, глядя, куда–то вдаль. — Ты должен был знать, Вик…Чтобы мог решать… Мне было нужно сделать это раньше. Но я не могла. Я все понимаю — можешь ничего не говорить. Просто они знают, что ты мое уязвимое место. Возможно, такой монстр, как я и не имеет право на существование. Надеюсь, ты хоть когда–нибудь сможешь меня простить…

— Тиль… — слова не шли с языка — он просто еще не успел осмыслить сказанное. — Это глупости! Послушай….

Она подняла на него глаза — абсолютно черные и лишенные блеска и в тоже мгновенье исчезла. Еще секунду назад он держал ее за руку… Виктор замер, чувствуя, что в душе зреет решимость. Он теперь знал, как ему поступить. Ускорив шаг, он направился к дому…