Океан сказаний

10.5.12. О вороне, мыши, черепахе и олене и об их дружбе.

«На раскидистом дереве шалмали, стоявшем где-то в каком-то лесу, свил себе гнездо ворон, звали которого Лагхупати. Однажды, сидя в своем гнезде, увидел он, что подошел к дереву страшный человек с силком в руке и с палкой, а пока смотрел на него ворон, человек раскинул на земле сеть и рассыпал по сети рис. Как раз в это время спустился с неба пролетавший мимо повелитель голубей пестроголовый Читрагрива, окруженный сотней голубей. Увидев рассыпанный по сети рис и, будучи голоден, сел он на сеть и вместе со всей своей свитой запутался в ней. Тогда сказал Читрагрива всем, кто был с ним: «Все дружно возьмитесь клювами за сеть и быстро разом взлетайте в небо!» Все голуби согласились: «Так тому и быть!» — взялись клювами за сеть и, испуганные, быстро взлетели, а птицелов встал, посмотрел им вслед, да и пошел ни с чем восвояси. Бесстрашный Читрагрива сказал своим спутникам: «Теперь полетим поскорее к моему другу Хиранйе — он перегрызет петли сети и освободит нас!» С этими словами полетел он со всеми голубями, сетью опутанными, к норе, и опустились они с неба прямо к ее входу. «Выйди, выйди, Хиранйа!

Я это, Читрагрива, пришел! — воззвал к мыши повелитель голубей. Услыхала мышь этот зов, выглянула из норы и увидела, что это действительно он, друг ее, пришел, и вышла из той норы, имевшей сто входов и выходов. Подошла она к голубям, расспросила, что и как случилось, и движимая состраданием, принялась перегрызать петли сети, опутывавшей царя голубей и всю его свиту, а когда кончила она это дело, освобожденный Читрагрива вместе со всеми своими спутниками взлетел, попрощавшись с мышью и горячо ее поблагодарив. А ворон Лагхупати следовал за голубями, запутавшимися в сети, и все это видел и, опустившись у входа в нору, обратился к скрывшейся в ней мыши: «Я — ворон Лагхупати. Видел я, как ты предана в дружбе, и хочу я с тобой, избавляющей друзей от несчастья, дружить!» При этих словах выглянула мышь из норы и ответила: «Ступай отсюда! Что за дружба может быть между тем, кто ест, и тем, кого едят?» Возразил Хиранйе ворон: «Не говори так! Коли съел бы я тебя, то лишь на мгновение утолил бы голод, но если станешь ты мне другом, то всегда будешь защищать мою жизнь!» Сказал он и поклялся, что истинно говорит, и мышь уверилась в этом и подружилась с ним. Принесла мышь кусочки мяса и рисовые зерна, и они поели вместе и стали дружно и счастливо жить. Говорит однажды ворон приятелю своему Хиранйе: «Есть, друг, неподалеку отсюда река, текущая по лесу, и живет там приятель мой, черепаха Мантхарака. Пойду я туда — в тех краях легко добывать пищу. А здесь с трудом достается пропитание и постоянно боюсь я, как бы не попасть в сети птицелова». Ответил на это ворону Хиранйа: «Возьми и меня с собой, поселимся там вместе. Ведь и мне здесь тошно». Взял Лагхупати в свой клюв Хиранйу, полетел на берег лесной реки и встретился с черепахой Мантхаракой. Угостила гостей черепаха, и стали ворон с мышью жить у нее, и ворон поведал Мантхараке, почему они к ней прилетели, и про то, как он, ворон, подружился с мышью. Подружилась с Хиранйей, восхваляемой вороном, и Мантхарака, и спросила она однажды у Хиранйи, почему та покинула свою нору, и тогда Хиранйа поведала им обоим — ворону и черепахе — такую историю о своих злоключениях: «Жила я в просторной норе неподалеку от города. Однажды ночью унесла я из царского дворца ожерелье и спрятала у себя. От одного вида этого ожерелья родилась у меня великая сила и собралось вокруг меня много других мышей, считавших, что я могу добывать для них пищу. В то самое время неподалеку от нашей норы поставил свою хижину отшельник, который питался тем, что получал как милостыню. То, что оставалось у него, он на ночь оставлял в плошке, в которую собирал милостыню, а плошку подвешивал на посохе. Пока он спал, забиралась я каждую ночь через дыру в его хижину, карабкалась на шест и без остатка уносила всю еду, что он оставлял себе на утро. Пришел как-то раз к нему приятель-странник, угостил он гостя, и всю ночь они проговорили. Пришла я за едой, а отшельник, слушая странника, часто постукивал по плошке тростниковой палочкой. «Зачем ты прерываешь нашу беседу, так делая?» — спросил пришелец хозяина, а отшельник ему и говорит: «Есть здесь у меня недруг, мышь завелась, и, как бы высоко ни повесил я плошку, забирается она туда и уносит всю еду. Вот я эту мышь и отпугиваю, стуча тростинкой по плошке с едой». Тогда гость ему и говорит: «Жадность — так называется этот грех всех живых существ, о котором хочу я тебе рассказать. Послушай-ка! Скитаясь по святым местам, однажды случилось мне дойти до одного города, а там остановился я в доме у некоего брахмана. Живу я там и слышу как-то раз, как брахман говорит своей хозяйке: «Сегодня луна снова сменит свой облик. Сварила бы ты для брахмана рис с кунжутом и молоком». «С чего это, когда у тебя и гроша нет?» — возразила она ему. «Милая, — молвил он, — бережливость хороша, но худо, когда превращается она в скаредность. Послушай насчет этого историю: