Оружейник на Фронтире (СИ)

1

Квадратор пискнул, и я оторвал взгляд от бинокулярного микроскопа, посмотрел на экран. Мужчина средних лет, в хорошем пальто, темных брюках и начищенных ботинках подходил к двери мастерской. В руках он держал ружейный чехол, из которого торчал газетный сверток. Подойдя к наружной двери, он зачем-то осмотрел ее, затем зашел и позвонил в домофон:

— Ружье в ремонт принес.

— Заходите.

Щелкнул, закрываясь замок уличной двери, а внутренняя открылась. Посетитель подошел к прилавку-верстаку и очень аккуратно положил на него чехол.

— Поехал на охоту с друзьями, в общем они пригласили, один выстрел и все — ни туда ни сюда.

В свертке и чехле оказалась двустволка ИЖ27ЕМ-М в штучном исполнении в собранном виде. Затем пришедший прочитал плакат на моей спиной, достал и положил на стол зеленоватую карточку разрешения на оружие.

— Осторожно, второй патрон в стволе остался.

Пришлось доставать шомпол с боковой рукояткой, и выламывать им закрутку патрона, попросив тем временем посетителя заполнить «бланк сдачи оружия в ремонт» в двух экземплярах:

— Ну порядок такой, не мы устанавливаем…

Сломав звездочку патрона, высыпал дробь, а затем вкрутил штопор в контейнер и вытянул его, высыпав и порох. И тут мне показался знакомым запах от ружья.

— А кто и чем ружье чистил — спросил Кулисова.

— Я и чистил, а каким маслом… какое жена принесла с кухни.

Едва сдержав смех, объяснил охотнику, что растительные масла, попав в сопряжения деталей, действуют как очень хороший клей.

— Через неделю заходите, если раньше не позвоню, сказал ему, отдавая бланк заказа.

Потом последовала обычная «расклейка» — отвинтил приклад, снял цевье, прогрел металл феном, пластиковым молотком сдвинул рычаг, раскрыл ружье деревянными метровыми клещами, и обильно намазал металл смесью оружейного масла и щелочи, оставив на несколько часов. Потом утопил его в закрывающейся ванночке с керосином…

Следующая встреча с Кулисовым была не менее странной. Он пришел в мастерскую с каким-то мужчиной лет 40, высоким, очень широкоплечим блондином, который после долгих словесных извиваний спросил наконец, могу ли я настроить пресс для переснарядки винтовочных патронов?

— Технически могу, да, но переснарядка не вполне законна.

— Я собираюсь уехать в Бразилию и взять пресс с собой.

— Хорошо.

Вскоре пресс стоял на столе, это был самый дорогой из «Лее», полдня объяснял клиенту, как настраивать матрицу на длину патрона и пули, регулировать нониус порохового дозатора и все остальное. Потом всыпал в пороховой бункер пшенку, и сказал.

— А теперь сами, без моих подсказок.

Блондин неторопясь и сверяясь с записями, поставил декапсулятор, выбил капсюли из пары гильз, потом раскрыл дульца, поставил капсули, засыпал по мерке «заряд», поставил и обжал пули.

— Все отлично! Только теперь надо разобрать эти два патрона, чтобы чего не вышло!

— Не волнуйтесь, никто меня не будет проверять!

— Наоборот, в них вместо пороха пшеная крупа, а она непригодна для стрельбы. Неужели вы думали что буду учить вас тут работать с порохом по-настоящему? Да, и объясните мне, зачем Вам в Аргентине 416 Ригби, если там самая большая зверушка со среднего кабана и 30–06 на нее хорош, а 338Вин-Маг уже почти избыточен? Просто любопытно, переснаряжание такого калибра…

— А он разве не знает — сказал блондин.

— Нет.

— Не знаю что?

Они недолго о чем-то пошептались, и дальше я услышал самую невероятную историю в своей жизни, о том что ученые лет 25 назад открыли портал на другую планету, и ее теперь тайком заселяют.

— Не верю, ответил я.

— Хорошо, сказал Кулисов, могу показать видео или даже сводить на экскурсию к порталу. Кстати, не хотите ли переехать?

Посмотрев видео с въезжающими в колышащееся зеркало грузовиками, я почти поверил в Звездные Врата в московской промзоне.

На мои вопросы о другой планете он рассказал немного:

— климат скорее субтропический, саванна, немного лесов. Жарко почти весь год, кроме сезона дождей. Опасные животные. Живность в еду пригодна.

…

После того Кулисов то и дело присылал ко мне будущих переселенцев — поставить коллиматор на слонобойную винтовку, починить «охотничий» автомат до исправного, и так далее. Зачастую на грани закона, но жизнь такая, как выражался Махатма Ганди: «если закон несправедлив, то нарушать его благо».

Разумеется решение переезжать уже появилось и сформировалось, только не сразу, разумеется — сначала докупить кое-какое оборудование, особенно те расходники, которые и здесь-то купить непросто.

В любом случае, переезжать в недалеком будущем собирался, предполагая Южную Америку, но в одну из нейтральных для США стран, чтобы не было проблем с зарабатыванием денег своей профессией.

За полгода под навесом у моего домика в СНТ появилась «дача на колесах», которую мне изрядно перебрали знакомые в автосервисе, добавив дополнительные колеса, теперь они стали сдвоенными вместо одинарных, усилили тормоза и подвеску, чтобы выдержало поездку под перегрузом в несколько раз от паспортной, плюс в «самурайчика» добавили разъем пневмосистемы тормоза прицепа, чтобы штатная педаль управляла и прицепом. Ну и манометр на приборную панель. В подвале дома постепенно копились всякие приспособления и станочки. Шли месяцы.

Напарник мой, Александр Чашкин, был полной мне противоположностью — и внешне этот седой здоровяк мог бы сойти мне за папашу, хотя мы почти одногодки, и по навыкам — ложъевщик от Богини, он смог бы сделать ложу для леворукого правоглазого осьминога, и тот стал бы точно стрелять влет. Но с железом у него не ладилось — да, он мог поменять сношенный боек, заменить пружину, поставить кронштейн под оптику, но сделать пружину для курковки 19-го века или пулелейку для «бердан номер один», нет это не его. К граверному микроскопу он даже не приближался.

И в тот день он, как обычно опоздав, принес в мастерскую завернутую в холстину ложу для 98-й, и скрученные в трубку эскизы инкрустации в технике тульской всечки. Эскизы александр рисовал или сам, или с помощью своей жены, художницы по второму образованию, а вот всекать инкрустацию в дерево это тоже была моя работа, впрочем именно она давала большую часть прибыли мастерской. Сначала мы долго рассматривали эскиз, сверяясь с записями Александра, где какая ширина линий, потом закрепил ложу в «гравицапе» (граверные тиски), принялся прорезать канавки под толстые проволочки ноль четыре и вколачивать их на клею. Да, ложа украшается последовательно, сначала проволочки от толстых к тонким, потом «точки», потом если надо плоские фигурки, которые не просто вклеиваются в дерево, а к ним припаиваются «ножки» из зазубренных проволочек.

Ближе к вечеру раздался звонок. Низкий и четкий голос Маши невозможно спутать ни с чьим другим. Моя давняя подруга и спутница по самым невероятным приключениям, мы были знакомы уже второе десятилетие. Но мысль поженится нас не посещала ни разу — слишком много пережито вместе, слишком… и после каких-то пустяковых дежурных фраз раздались кодовые фразы по нашей системе. Глядя на календарь, чиркал в блокноте беспорядочные цифры… в восемь на станции. (на самом деле девять на соседней платформе)… нашла старый альбом с нашими фото (присланная Машей меня не знает, и встретит узнав по фото, у кого-то неприятности)…

Остаток дня прошел в всекании проволочки и размышлениях, и вот в девять на платформе, среди спешащего народа увидел ЕЕ. Бездонные зеленые глаза, огненно-рыжие волосы, прямая осанка, одежда не первой свежести, эта блузка вообще из машкиных, и мысль что с ней куда угодно. Рост средний, чуть ниже меня, обычная вроде девушка, но что-то в ней было цепляющее взгляд. Навсегда.

Катю все еще трясло при воспоминании о происшедшем, но ее давняя подруга Маша уверяла, что все обойдется, и занудно поучала, как себя вести и чего не делать. Советы подошли к концу, и Катя замаскировалась как могла — черный платок, ватные диски на уши и скулы под платком, чтобы нарушить пропорции лица, комок картона в туфель, чтобы испортить походку, и прочие ее советы. Доехала автобусами до станции, ходила не поднимая головы, ни дать не взять монашка. Вышла где договаривались и увидела его. Рост выше среднего, короткие светлые волосы, загорелый, тонкие черты лица, крепкие руки, и серые глаза. «с ним — хоть на другую планету» мелькнула мысль. На фото мало на себя похож, фото не передает той ауры Силы, и всего остального.

Подошла, поздоровалась, поцеловались при встрече больше на публику, вдруг на нас кто смотрит, и пошли домой.

Идти было недалеко, минут двадцать.

— Рассказывай, что за история и как Машу озадачила собой?

Вместо ответа — обняла и повисла, плача навзрыд. А когда понемногу успокоилась, уселась рядом и стала рассказывать, как и что. История была странная и страшная, но повела себя девушка очень умно — от вовремя выброшенного телефона до десятикилометровой прогулки через лес ночью, чтобы уехать в Москву со станции другого направления.

— Вот что, давай сейчас поужинаем, потом напишешь мне размеры одежды, завтра куплю все по списку, а тебе лучше вообще на улицу не выходить, и главное — за компьютер не садится. А то полезешь почту проверять или еще куда — и привет, поиск по айпи и попадемся.

— А ты правда оружейник?

— Да, до Хофера мне далеко, но умею почти все.

— А что с нами будет теперь?

— Знаю, как уехать так далеко, что подельники твоих врагов туда не дотянутся. А если попробуют — там не здесь, правый и вооруженный побеждает.

— Что это значит?

Вместо ответа ссадил красавицу на диван рядом, подошел к ноуту, и вывел на экран ту видеозапись. Катя встала рядом и стала всматриваться в экран.

— Это что другой мир? Звездные врата, как в фильме?

— Да, и за ближайшие дни мы докупим все нужное, отдадим старые долги и уедем…

Утром Катя обнаружилась спящей рядышком на диване, хоть и ложилась она в спальне наверху.

— Проснулся? А теперь давай доведем знакомство до логического конца, прошептала она.

Следующие пять дней прошли в счастливой суете — передать дела Александру, доделать все непосильные ему заказы. И закупки, закупки — приезжал домой в полностью заваленной коробками машине, в «самурайчике» едва оставалось место для водителя. Одежда жене, всякая гигиена, коробки прокладок и подгузников, ну и недостающее по оружейной части — капсюли, пороха, патроны, компоненты для переснарядки, инструмент по металлу, которого в сумме получилось как бы не тонна, не считая кое-каких материалов вроде титанового прутка для ударников. Несколько мобильных кондиционеров, пара ящиков чая и кофе — кто знает, что там растет, а что нет, а товары «отсюда» наверняка будут втридорога.

Оставались еще две важнейшие встречи. Кулисов приехал в гости, не удивившись вообще. Долго осматривал дом, подвальную мастерскую, в которой на полках остались забыты кое-какие столярные инструменты и недоделанный трельяж посередине — пусть новый покупатель думает что тут жил столяр-любитель. Ходил по участку, трогал туи и нюхал розы, заглядывал в прудик, пугал карпов.

— Участок большой и ухоженный, дом тоже в полном порядке, в этом районе цены на такой участок с домом примерно миллионов восемь-десять. Но за них вы его будете продавать месяцами, а я предложу шесть сейчас.

— Восемь.

— Нет, это слишком за переоформление без продавца, сами понимаете…

— Хорошо, шесть с половиной, и оплата долларами по курсу.

— Договорились!.

У Петра Зиновьича оказались с собой все документы для переоформления, похоже запасливость этого бизнес-консультанта была очень велика.

— Теперь такое дело — у меня прицеп для машины переделан по самое не могу, есть у вас способы подстраховать от гаишников?

Он усмехнулся — да, есть такое.

— А как будем мою собачку выручать? — спросила после его ухода Катя.

— Ну то что около дома или внутри засада, оно понятно. Пойду один, но сначала разведка, сегодня же и съезжу. Рассказывай адрес…

Оставив дома всю электронику, кроме нашлемной камеры, оделся как просто горожанин — джинсы, футболка, а никак не велоформа для соревнований, сел на свой велосипед, доехал до станции, поездом до Москвы, потом разложил вел, надел шлем с камерой, очки и респиратор. Проехал мимо нужного дома, крутя головой, заметил две подозрительные машины. Сам дом был хуже некуда — панельная многоэтажка с одним подъездом, зато рядом был лес, въезд к который для машин был перекрыт вкопанными столбами. Свернул в лес, и за полчаса убедился, что других въездов в него для машины поблизости не обнаружилось, а вот для пехотинца там просто рай — и непролазные чащи, и болотце, и развалины, в общем, кто за мной пойдет, тот обратно не придет.

Дома еще раз все спланировали, где что лежит, какие вещи забирать.

— Все должно влезть в этот рюкзак, сказал Кате.

— Жесткий диск в столе, косметика, белье, ну и все из верхнего ящика выгреби. И туфельки «нина-риччи», если найдешь в прихожей. Такие розоватые. Остальное… переживу.

Утром поехал, теперь уже поездом и пешком, к знакомому театральному бутафору. Миша, он же Мордекай, был уникальным талантом в своей области создания реквизита, а побочным заработком его был прокат костюмов и платьев для вечеринок, ну и реквизит для кино. Вручил ему коробку с дуэльными пистолетами:

— Примерно на 1820-й, Франция. Капсюль «жевело» вставляется пинцетом снизу впереди спуска, в ствол можно заряжать черный перец и пули в кадре, а потом вытаскивать шомполом вне кадра. Пламя чуть ниже дульного среза, но на общих планах не заметить. Курок взводится, дым из запального тоже пойдет.

— Так, за этот королевский подарок что хочешь?

— Нужна маска старушки, перчатки с венами и старушачьей кожей, седой парик и сидор.

— Во что-то опять ввязался? Миссия вызволения? А через таможню как пойдете? Или как в 2005-м, борт из Чкаловского, Египет, а потом «их там нет»? Сидоров у меня полно, вон на том стеллаже. Парик — сейчас подберем. Есть где-то маска старой ведьмы из снятого с постановки спектакля.

— А что с реальностью?

— Бородавки великоваты, а так просто старушка. Сейчас научу как замазывать стык маски с кожей лица…

Соорудив из хирургических перчаток и силикона перчатки с венами и кривыми ногтями, сложил все предметы в рюкзак и поехал в лесопарк, где за полчаса в болотистой низинке преобразился в нужный образ, положил рюкзак в потертый солдатский сидор, срубил палочку на посох, и заковылял к улице Красной сосны. Обошел дом и подошел к подъезду со стороны улицы, зашел внутрь — вроде тихо. Сунул в отверстие замочной скважины бороскоп для спортивной винтовки, покрутил им, поглядывая на экран — никого. Позвал собаку — услышал чуть приглушенный, но радостный лай, увидел как она прыгает у двери. Значит, засада не внутри. Отпер, зашел, замер. Афина подбежала, понюхала запах хозяйки. Погладил, посмотрел в глаза… налил воды в миску, насыпал корма. Быстро собрал все по списку, полный рюкзак и пакет в руке, и вышли из квартиры. На лестнице пару раз скомандовал лежать. Послушалась. вышли из дома — все вроде тихо, но когда повернул за угол, из припаркованной легковушки выскочил восточный субъект с бородой в пол-лица и побежал за нами.

— Афина, лежать. — собака легла.

Бородач забежал за угол и получил прямой в лоб обухом сучкоруба, обернутого в журнал и положенного в пакет. Тушка рухнула. Оттащил к стене дома за кустики, и тут услышал крадущиеся шаги за углом. Замах, качнулся, удар. Подтащил вторую тушку к первой, спустил обоим штаны, из сидора достал бутылку с клизменным носом, и вкатил каждому по трети литра водки в зад. Всасывание в прямой кишке хорошее, так что топорный наркоз перейдет в здоровый алкогольный сон. Поставил рядом с ними бутылки, а второго натащил на первого. Вот они при пробуждении конфуза не оберутся… А вот для окружающих пьяные педики будут просто неприятны, и никто не вызовет милицию, как если бы были убитые.

В лесу содрал маску и перчатки, умылся в ручье, припрятал в куче валежника снаряжение и зеркало, и бодрым шагом с собакой на поводке зашагал, ориентируясь по солнцу. Через пешеходный переход пересек МКАД, и часта три спустя вышел к станции, от которой спокойно уехал домой.

Катя встречала Афину с большой взаимной радостью, с интересом перебрала привезенные вещи, поругала за помятые туфельки, которых в рюкзак влезли четыре пары… После ужина дотемна гуляли с собачкой по лесу, поглядывая на звезды и понимая, что через неделю будем смотреть на совсем другие созвездия.

Мастерская встретила суетой — кроме Александра, двое покупателей из своих. Одного узнал сразу — известный в узких кругах коррупционер и любитель охот в Африке, второй был Дмитрию неизвестен. Александр провел гостей в подсобку и открыл перед ними замаскированный сейф, выложив на верстаки все его содержимое.

Двуствольная винтовка фирмы «Фах файн ганс», попала в доделку — монограмма на затыльнике понадобилась. Владелец сел на пожизненное после того как принес ее, стоит у нас уже второй год.

Горизонталка мастера Лебеды из Варшавы, примерно 1875-й год, калибр 16, клейма под нитропорох, пластиковая гильза входит. Принесла вдова охотника, бумаг никаких, номеров на ней нет вообще.

Немецкие десантные FG-42 от Кригхоффа, с Кавказа. Обе найдены нашим другом, ни в чем плохом не участвовали, подходит охотничий 7,92 х 57, по три магазина к каждой.

Третья винтовка той же марки, ствол заржавел, перестволили под 30–06, магазины родные.

Вертикалка МЦ-106, новая, принесли в отделку, заказчик отказался в связи с неизлечимой болезнью головы, сказал «забирайте и продавайте».

Покупатели кружили вокруг столов, Ястребову сильно глянулась «Фах», хотя вскидывал он ее к плечу с большим трудом, все-таки шесть с лишним кг. А пухленький как взял в руки «лебедушку», так и не выпустил. Александр набрал что-то на калькуляторе, показал ему, тот кивнул, они вышли на минутку, и покупатель убрал ружье в свой чехол. Потом пухленький ухватил перестволенную «фиговину», и после небольшого торга замотал ее в брезент и унес покупки в машину.

Ястребов в итоге ушел с «фахом» и МЦ.

Когда машины уехали, Александр убрал «немок» в сейф, и сказал.

— Неплохая распродажа вышла, конечно две трети цены в Штатах, но и 60 за фаха неплохо, да и лебедушка свои семь принесла, и МЦ практически по магазинной цене ушла. Мысленно пересчитав из тысяч долларов в рубли, немного удивился. Конечно, Александр забирает свою долю, но все равно очень и очень неплохо.

После обеда приехал еще левый покупатель, и извлеченная из-под верстака кригхофовская трехстволка «Нептун» калибров «12–12 и 30–06» времен войны тоже покинула нас. Знали бы покупатели, что все купленные ими винтовки и ружья появились из неказистых заготовок здесь, за этим верстаком…

Следующим утром, закончив погрузку прицепа, отчего в нем осталось чуток места, чтобы открыв дверь пролезть по коробкам в спальное место в нависающем над машиной-буксиром «клюве», а заднее сиденье «самурайчика» мы так и не разгружали пару дней, мы созвонились с Кулисовым, посадили Афину на пол под ноги Кате, и поехали ему навстречу. Он встретил нас недалеко от Щелковского автовокзала и мы покатили следом в промзону около ТЭЦ. Он все пытался уйти вперед, но мы стойко держали 40 кмч, хорошо помня, что к машине весом тонну сзади прицеплено почти три.

Заехали в неприметные ворота вроде автосервиса. Двор был уставлен внедорожной техникой, стоял даже покалеченный БРДМ со срезанной башней и прорезанными дырками по бокам стекол.

Техник в рабочем комбезе объяснил, что делать дальше.

Оборудование в ангаре немного напоминало реквизит знаменитого фильма — кольцо, или скорее арка из не вполне ровно сваренной профильной трубы, на ней какие-то цилиндры, из которых змеились кабели к большому электрошкафу на стене (кабели можно было и стяжками прихватить, мелькнула мысль).

— Заезжайте в ангар, ставьте машину и прицеп на платформу, как включится желтый, приготовьтесь, на зеленый она покатится вперед. Когда зеркало приблизится к вам — замрите. Проход не опасен и не болезненен, только нельзя шевелиться.

Затем другой приВратник позвал в офис, где нас сфотографировали, и спросили, какими именами мы хотим называться в другом мире.

— Дмитрий Саблин.

— Катя Саблина.

Через пару минут нам выдали пластиковые карточки с фото, именами на русском и английском, многозначными номерами и масонским символом. Затем появился Кулисов, принесший деньги за домик и все остальное.

— Это ваши новые документы, АйДи возьмите их с собой.

Мы вернулись к машине. Тут к нам подошел техник.

— У вас в машине здоровенная собака.

— Ну да, моя овчарка.

— Вы сможете держать ее неподвижно при переходе? Если рыпнется — помрет. Может снотворное ей дать?

— Не надо, собака очень хорошо выучена. Смогу конечно.

Мы сели в машину, Катя что-то прошептала собачке, и она тихо улеглась на пол, прикрыв нос лапами.

В зале раздалось гудение, переходящее в свист. В арке появилось будто ртутное зеркало, висящее в воздухе, а свист стал совсем высоким и ушел в ультразвук. Желтый сменился зеленым, и платформа покатилась вперед. Зеркало ощущалось как холодное дуновение навстречу.

Первым впечатлением от другой планеты было пахнувшее тепло. Тележка с машиной выкатилась до упора в конце рельс, а боец в пустынной форме и с М4 на плече прокричал по-русски:

— Выезжайте и паркуйтесь на 15 место! Быстрее!

Мы последовали его совету, и следом из Ворот выкатился КАМАЗ с прицепом, который боец бесхитростно отправил на 16-е. На парковке к нам подошел другой боец и сказал:

— Если у вас есть огнестрельное оружие, его нужно опечатать. Находиться с неопечатанным оружием на Базе запрещено — штраф и конфискация.

— Да, есть, охотничьи винтовки, самозарядные и пистолеты.

Боец достал из кармана пучок пластиковых пломб, какими опечатывают большегрузы, и заглянул в машину. А мы переложили оба парабеллума и малокалиберный AW-93 в кофр к винтовке, и боец продел пломбу через ушки, которые были около ручки кофра. Как опечатывать самозарядки, возник вопрос — чехла к ним не было, но Катя предложила отсоединить магазин и продеть пломбу через экстракционное окно и приемник магазина при оттянутом затворе. Боец согласился с таким способом пломбирования — ни магазин не вставить, ни затвор закрыть… Второй «фах» тоже был без чехла, (впрочем и без трети гравировки) завернутый в холстину. Его тоже опечатали катиным способом — через оба экстракционных окна. При виде этой двуствольной магазинной винтовки боец немного впал в удивление, особенно после ответа на вопрос, что за калибр. — 416 ригби. Затем боец сказал пройти в дверь с надписью «иммиграционная служба». Эта надпись виднелась на здании на краю парковки.

Сама дверь была явно броневая, а не просто железяка рыночная, что насторожило нас — что тут за проблемы бывают?

За дверью оказался офис и сидящая за столом девушка в песчаной форме, с масонским знаком на кармане и «береттой 92» в кобуре. Надпись на беджике «Natali Gagarina».

— Здравствуйте, — поприветствовала она нас. — Рады вас видеть в Новой Земле. Могу я посмотреть на ваши идентификационные карты?

Мы протянули ей карточки, и она вставила их в какой-то приборчик, подсоединенный к компьютеру.

— Ваше прибытие зарегистрировано. В мои обязанности входит кратко ознакомить вас с основными принципами проживания в Новой Земле, помочь разобраться в финансовой системе и при необходимости снабдить вас первоначальным набором необходимого для жизни здесь. Более подробную информацию вы можете взять из этой памятки.

Она протянула нам «Памятку Переселенца», которая выглядела довольно толстой.

— Обязательно прочтите ее, здесь опасный мир. Здесь вам стоит обменять деньги из того мира на нашу валюту, она называется экю, и не подвержена инфляции, а вот деньги старого мира просто нигде не принимаются. Деньги можно зачислить на счет, номером которого является номер ай-ди, или получить наличными.

Достав из планшета пачки долларов и рублей, протянул их девушке.

— Конвертация рублей в доллары по курсу той стороны, и затем по нашему в экю, сказала она. Он пересчитывается по цене золота, потому что экю это одна десятая грамма золота. При цене золота в РФ 2378р за грамм, или 1175.65 долларов за унцию, ваши 150 тыс долларов пересчитываются в 3 830 г золота, то есть в 38 тысяч 300 экю.

— Если можно, зачислите нам по семнадцать тысяч на счет и остальное наличными.

Девушка что-то набрала на компьютере и показала на экран, где были написаны номера счетов и цифры 17 000 и 17 000.

— Пользоваться счетом вы можете почти в любом населенном пункте Новой Земли, где есть отделения Банка Ордена. В случае утраты идентификационной карты вы можете ее восстановить в любом отделении Банка Ордена с использованием системы паролей и отзывов.

Затем она передала нам тонкую стопку пластиковых купюр, сияющих голограммами, на них был написан номинал и продублирован пупырышками, наверно для слепых.

— Пластиковые купюры почти не изнашиваются, не промокают, что важно в мокрый сезон или если в реку упадете. Подделка их невозможна.

— Еще вы можете купить подробные карты и часы. В сутках у нас 1812 минут, то есть тридцать часов, и последний длиной 72 минуты. Поэтому старые часы здесь совсем бесполезны.

— Карту давайте и две пары часов.

— Есть относительно водонепроницаемые за 15 и дамский вариант за 20.

— Давайте те и те.

Мы с интересом рассматривали электронные часы нового мира. Интересно, кто как и где их производит…

— Теперь вам надо пойти на прививки, это дверь дальше по коридору. Потом вернетесь сюда, провожу в арсенал.

Прививки заняли немного времени, но приятными их назвать было нельзя — мерзкий зеленый сироп, потом пневмоинектором в руку, потом в опу. Немало прививок досталось и Афине, которая отнеслась к посещению врача с на удивление большим энтузиазмом. Причина его громко шипела со шкафа, но дисциплинированная собачка не стала есть медицинскую кошку прямо при владельце, а только проводила ее тоскливым взглядом, капая слюной из уголков закрытой пасти.

— После прививок может подняться температура, тогда сразу вызывайте врача. И еще — то ли из-за климата, то ли перехода, но гормональные контрацептивы старого мира здесь перестают действовать. Еще здешняя жара тяжеловата для собак, чаще давайте ей пить.

Выйдя из медкабинета, мы заметили большую группу переселенцев, которые о чем-то спорили с орденской девушкой. Но заметив нас, она помахала рукой в сторону, и крикнула:

— Не забудьте зайти в арсенал.

Выйдя на улицу, мы заспорили, идти ли осматривать арсенал, который был очень любопытен Кате, и или лучше поискать гостиницу, поесть, почитать памятку, а потом уже идти довооружаться, ведь неизвестно, что здесь за опасности и что нам может пригодиться. Проходивший мимо военный подсказал, что идти налево (неудивительно) и на площади с фонтаном есть гостиница.

Улица была весьма короткая и застроена двухэтажными кирпичными домами, в общем похожих внешне, вероятно одного архитектора работа, справа вдалеке виднелся забор с воротами и надписью «станция», а слева, через сотню метров, площадь с фонтаном, за которой был двухэтажный отель, с вывеской и здоровенным черепом с кучей рогов над входом. Под черепом была надпись «бар Рогач».

Остановившись под ним, мы стали прикидывать, как по этой зверюге лучше целиться, и пришли к выводу, что если нападет, бить между глаз, а если сбоку, то позади глаза на десяток — другой см будет самое оно.

Зайдя в бар, оказались в интерьере кавказского ресторанчика. Не московского, а тех что встречаются вдоль «военно-грузинской дороги» — массивная дубовая мебель, стойка с колокольчиком. Больше половины столиков были заняты, причем в основном семьями с детьми, хотя за одним столом обедали какие-то военные. В том смысле, что такую форму мне раньше видеть не доводилось, но определенные ассоциации с американской летней она имела.

По залу ходила официантка — чуть пухлая девушка восточнославянского вида. Вторая стояла за стойкой.

— А с собачкой к вам можно? — спросила Катя.

— Собачку можете оставить под навесом на веранде, а что будете есть?

— На ваше усмотрение, впрочем — то же что и тем парням — я показал на столик с военными.

— Рыба под пряно-медовым соусом с картошкой. И сок местных вишен.

Мы вышли на веранду, и уселись за дальний от входа столик, собачка улеглась под него. Вскоре вторая официантка принесла нам тарелки с обедом, а собаке кусок мяса в полкило весом. — это за счет заведения — улыбнулась девушка.

Расплатившись, мы подвинули стулья и усевшись рядом с нетерпением открыли «памятку». Пролистнув первую треть про политику, сразу стали читать главу про животный мир. Она начиналась с того, что этот самый животный мир не только опасен, но и не полностью изучен. Обедая, мы прочитали про владельца того черепа, «рогача» весом около трех тонн, покрытого черной шерстью травоядного. Рога для самообороны, бивни — раскапывать почву. (кафрский буйвол, подумалось мне). Местное нечто, именуемое гиеной — здоровенный хищник пятнисто-гиенового окраса, мало что с крокодильей пастью, но еще и копытный, и тоже немалого веса. Про эту тварь особо отмечалась живучесть хищника. Трехсоткилограммовые «свинорылы», по сути падальщики, но стаей и на человека напасть могут.

Раздел змей тоже радовал — и ядовитые, и удавы, и малоядовитые удавы, которые сначала кусают потом додушивают, чтобы не убежал. Многоножки, сколопендры, скорпионы — полный ассортимент ядовитых насекомых. Причем большинство их отличалось от земных аналогов здоровенным размером, отчего планета напоминала Землю времен третичного периода.

Морские гады отличались еще большим ассортиментом — и плезиозавры, и приморские крокодилы, и панцирные рыбы, и прочие черепашки. Впрочем, плавать не на лодке я не любил, и похоже что и здесь это умение было просто не нужным.

Пообедав, мы заспорили, что нам надо в арсенале. От крупной дичи есть магазинка 416Ригби, от мелочи и врагов — перестволенные под 308-й ФГ, пистолеты и 9 и 5,6, вторые от гадов пригодятся. Так что арсенал скорее вызывал любопытство, причем с практическим уклоном — а какие здесь цены на оружие и патроны?

И даже не заметили, как к столу подошли двое военных с подносами в руках.

— Можно к вам подсесть?

Оглянувшись, заметили, что все остальные столики заняты.

— Да садитесь конечно.

— Питер Кокорис.

— Джон Макензи — представились они.

За столом мы разговорились, бойцы стали рассказывать, что бандитов на новой Земле хватает, стали расспрашивать чем мы вооружены. Рассказали, а они в ответ:

— Автоматы 308? Это как ФН ФАЛ?

— Угадали. В оригинале был 7,92х57, но пришлось перестволить, и из-за раковин в стволе, и из-за цены патрона, который на СЗ дороже раз в двадцать. Зато теперь не оригинальные магазины «фиг найдешь», а фал-овские.

— Кстати, а что здесь с ношением оружия?

— Во всех городах свои законы. Где-то можно ходить с пистолетом всем, но только открыто, где-то как в Порто-Франко, только жителям.

— А холодняк?

— Везде свободно, но зачем он, тут автоматы у всех?

— Да я подумала, что какую-нибудь многоножку из пистолета расстреливать в гостинице как-то опасно, пробьет стену и привет сосед, а вот приколоть ножом проще, и у меня в сумочке кортик на всякий случай.

— А про Порто-Франко можете что-то рассказать, что в памятке написать забыли?

— Да, можем, усмехнулся Питер. — это транзитный город, через который идет весь поток переселенцев и грузов. Протекторат Ордена.

— А каково там живется работающим?

— Как и везде — орденский налог около 15 процентов с прибыли, и все. Никаких больше платежей и поборов.

— А лицензии здесь на что-нибудь требуют?

— Считайте что нет. Крупнокалиберные пулеметы и пушки — только землевладельцам с бизнесом, при котором оно по смыслу нужно, взрывчатку — тоже только землевладельцам. А обычные калибры — да делайте с ними что хотите, как-то так. Самолеты тоже — если умеешь — летай, не умеешь — ну не будешь…

— Зарплаты рабочих в среднем 700–800, на семью с детьми хватит, ну а так — кто специалист хороший, и зарабатывает по навыкам. — добавил Джон.

— А вы-то кто будете, поинтересовался Питер.

— Мастер по ремонту охотничьих ружей, автор конструкций штуцеров, производимых «Кель гмбх», и еще парой фирм. А жена в прошлом бухгалтер.

— Интересно! — сказали военные. А какие калибры и вообще параметры?

— Магазинный буллпап с длиной ствола 75 см при общей 80 см, затвор предельно укороченный поршневой, перезарядка ствол вперед, Кель выкупил все права, хотя здесь наверно это уже не значимо. А вторая — двухствольная двухмагазинная винтовка, там только 375 и 416, их еще две фирмы делают, ну и я на заказ.

— Да, хорошие калибры для здешнего зверья, только вот как успеть перезарядить? Большую гиену тут принято из пулемета бить.

— Неудивительно, ответил им. Профессиональные военные изначально тренируются «попасть хоть как-то, но побыстрее», ведь раненый враг уже не сможет ответить точным выстрелом. А для охотника все наоборот — нужно из своего спокойного состояния первым выстрелом точно попасть по неподвижной или спокойно двигающейся дичи в убойное место, и охотник знает, что понервничав из-за промаха, вторым уже не попадешь. И наконец, основная цель военного — ростовая фигура, а дичь наоборот растянута по горизонтали, и убойная зона тоже горизонтальна.

У Джона было чуть другое мнение о навыках стрельбы у военных или охотников…

— Мальчики, пожалуйста, только без стрельбы обойдитесь — заметила Катя, увидев накаляющийся спор на двух языках.

Конечно, конечно, просто я когда-то тоже работал ремонтником вооружения на авиабазе — заметил Питер.

Вскоре вы попрощались и встали из-за стола.

Дойдя до арсенала, мы вновь удивились основательности орденского строительства — бетонный коридор, стальные двери, бетонный бункер без окон. Они что тут, к войне готовятся? — подумал, вспомнив стеклянные двери и большие окна своей мастерской. Конечно, окна из бронестекла, но все же не бетонный каземат. В самом арсенале нас встретил капрал Костюшкин, как было написано на беджике, он был невысок ростом, но очень атлетичного телосложения, впрочем товар у него далеко не легковесный…

Помещение напоминало именно арсенал части, а не магазин — пирамиды с «калашниковыми», СВТ, мосинками, СВД, стеллажи с пистолетами, вдоль одной из стен тесной группой стояли пулеметы разных стран. В центре и по углам — штабели патронных ящиков. А вот цены мягко говоря, прибили. АКМ за 550 экю — при староземельной цене оптом для покупателей с «сертификатом конечного пользователя» около 300 зеленых, это что за норма прибыли… В углу оказалась снайперка от ЭРМА за три тысячи. Но нас интересовал пистолет для Кати, причем что-то с емким магазином и помощнее девятки. В итоге остановились на «Пара-Орднанс 14–45», конечно он был в потертом состоянии, но выход нарезов идеальный, боек ровный, следов износа или стрельбы черезчур мощными самокрутами тоже не было. И цена в 400 показалась вполне хорошей, патронов к нему взяли сотню, удивившись сорока центам за патрон. Плюс кобура из синтетики за пять и сумка для оружия за 15. Магазинов к ФН-ФАЛ в арсенале не было вовсе, и капрал посоветовал съездить на базу «Европа».

— А нас туда пустят?

— Конечно, только оставаться там на ночь переселенцам нельзя, это общее правило иначе базы перенаселятся вмиг. Тут около 50 км, дорога хорошая.

Из арсенала мы пошли обратно в гостиницу, где те же девушки сказали, что номеров с ванной уже нет — наплыв переселенцев, есть только с душем за десятку, и дали нам ключ от номера на первом этаже в конце коридора, предупредив, чтобы мы не выпускали ночью собаку гулять одну, а то кто-нибудь может ее сперепугу пристрелить.

Через час или больше вы вышли наконец из душа и уселись рассматривать карту нового мира. Но вскоре в дверь постучали. На часах было уже почти 25, и открывать пошел, заткнув сзади за пояс халата дедушкин кортик — мало ли что…

В дверях оказалась та орденская полька по имени Натали. Она втолкнула меня в номер, захлопнула дверь и сказала.

— Два часа назад прошли пятеро переселенцев, настоящие бандиты, на черном тонированном хаммере, все в татуировках, на стекле машины какой-то здоровенный пропуск не отлеплен. Они мне хамили, а потом показали ваше фото — Натали посмотрела на Катю, и расспрашивали не видела ли я их. Конечно сказала что нет, на что самый толстый стал орать что мол там одна и должна отвечать, в общем, позвала наряд, и их арестовали до утра за хулиганство. Но утром в девять утра их вытолкают с территории базы. Попробую придержать их формальностями, а вы уезжайте побыстрее! Они выглядят очень опасными.

— А разве вы не можете как-то защитить нас — спросила Катя.

— Увы, тут по правилам Ордена ничего не сделать. Они вам не угрожали, и здесь ничего плохого не сделали. Даже если вы пожалуетесь на них, они просто скажут что хотели передать привет от дядюшки или что-то еще.

Натали ушла, а Катя рассказала мне еще подробности своих нехороших приключений. На этот раз она не плакала, но ее взгляд приобрел такое знакомое мне по множеству командировок в жаркие страны выражение… вот только оно не подкреплялось никакими боевыми навыками.