Оружейник на Фронтире (СИ)

11

Весь следующий день Гурген проработал на станках, учась сам затачивать резцы и нарезать правильные резьбы на стволах и в ресиверах, выставлять ствол по оси шпинделя перед обточкой и другим бенчрестовым премудростям. В качестве экзамена съездили на стрельбище, где сделанная им винтовка показала вполне достойную группу в треть угловой минуты.

Освоение всех тонкостей снаряжения патронов заняло у него еще пару дней, после которых он уехал очень довольный полученными навыками — они давали шанс оправдаться за предидущие ошибки и растрату ствольных заготовок.

Проводив гостя до выезда из города, поехал по подсказанному Биллом адресу, к ювелиру на третьей улице. Вывеска магазина была не очень большой, «Украшения и их ремонт» на двух языках. Внутри за стеклянной перегородкой, боковины которой служили витринами, сидела совсем молодая на вид черноволосая девушка.

— Здравствуйте, можете ли сделать гарнитур по восковой модели?

— Могу, а вы примерно представляете, что именно?

В ответ протянул девушке коробочку с переложенными ватой восковками.

— Вот модели, что можете предложить по камням?

Девушка некоторое время рассматривала гарнитур, и если сережки, кулон, брошь, браслет и кольцо у нее не вызвали удивления то остальные три предмета вначале стали загадкой. Отложив их в сторону, она переспросила, что это? Объяснил, уточнив, что весь гарнитур из семьсотпятидесятого золота или выше, а эти предметы — серебряные, и вставить «кубик циркония».

Подбор камней к основному гарнитуру занял изрядно времени, у мастерицы был огромный выбор всего местного, выбор остановился на местных пиропах как центральные камни, и мелких бриллиантах в окружение их. Затем девушка долго перемеряла гнезда под камни, взвешивала восковки и в итоге выдала ответ, что за все, включая работу и камни, две с половиной тысячи. И готово будет через неделю. Вспомнил, что еще над метра два серебряной цепочки, выбрал ее по образцам. Девушка переспросила, кто делал восковки, такого она по каталогам не помнит.

— Сам и делал.

— А вы кто?

— Оружейный мастер. Просто в некоторых образцах оружия применяются детали, сделанные по восковым моделям.

— А это похоже вашей жене подарок?

— Ну кому же еще?

— Просто вы первый, кто принес восковку украшения.

— Буду знать.

Девушка сказала заходить за заказом через неделю-полторы.

Заполнение бассейна превратилось в маленький семейный праздник с жарением шашлыков. Он оказался построен на совесть, никаких трещин или протечек не было, а мокрые булыжники под водой стали как-то темнее и создалось впечатление морского заливчика где-то на Камчатке. Наплававшись и намиловавшись в бассейне, только разлеглись позагорать — запищал выведенный во двор звонок. Пришлось очень быстро одеваться и бежать через дом к покупателю, отпирать «офис».

Впечатленные картинками из «памятки переселенца» семейная пара канадцев с кучей детей и собачкой в переноске, они долго крутили-вертели почти все винтовки, но купили почему-то «три-три-восемь» с двумя сотнями патронов к ней. Высокий и широкоплечий мужчина попросил вкрутить между прикладом и затыльником пару дюймов прокладок. После нескольких вскидок прокладки подверглись замене, их стало на полдюйма меньше. Расплатившись за винтовку, заметили в витрине «шпалочку» и после удивленного рассматривания патрона, добавили к своим покупкам пистолет, три сотни патронов, пресс и все для переснарядки обоих калибров. Дети покупателей сильно увлеклись рассматриванием коллекции оружия, и разумеется уследить за пятью детьми трем взрослым не удалось, младший мальчик стянул с подставки тати и из желания попробовать его остроту, шлепнул по клинку своей кепкой. Немая сцена с рассматриванием половинок кепки привела меня к мысли, что надо бы добавить вторую стеклянную дверцу со стороны помещения…

Только покупатели стали уходить, из приоткрывшейся двери выглянула жена, поинтересоваться куда пропал. Едва наружняя дверь щелкнула, зеленоглазка поманила к себе — я замерзла, согрей… Заметный уже животик жены требовал некоторой осторожности в личной жизни, но мы уже приноровились к нему.

— Ты знаешь, скоро приближается важная дата — сказала она.

— Годовщина нашего знакомства, да?

— Посчитала, что если мы перешли 11.10-го, а познакомились за девять дней до того, то получается что дата знакомства пятое число десятого месяца, так ведь?

— Ты совершенно права, более того, дату я помню, и уже заказал тебе подарок.

— И какой?

— Подожди, увидишь.

— Хорошо, ловлю на слове — улыбнулась красавица.

Предпоследний день месяца запомнился удивительным визитом. Посетитель был немолод, явно за полтинник, одет в подобие френча и военные брюки с высокими ботинками местного производства. Чуть прищуренные светлые глаза и широкое лицо в обрамлении светлых волос выдавало в нем уроженца Австрии.

В разговоре Рудольф Мюллер первым делом представился, как часовой мастер и преподаватель оружейной школы в Веймаре. Переспросил его, как получилось такое сочетание?

В ответ он кратко рассказал свою биографию. Оружейник из маленького городка в Австрийских Альпах, немного ремонтник всякой точной механики, десяток лет назад, осенним днем он поехал со своей подругой и ученицей на распродажу закрывшегося оружейного магазина в Мюнхене. Лопнувшая на обратном пути рессора заставила их заехать в автосервис около города, где механик сказал заезжать на эстакаду. И пока они с Ханной рассматривали в кузове фургона свежекупленный часовой «Шаублин», раздался странный свист. Когда на них пошло ртутное зеркало, они замерли от ужаса… на Новой Земле они сначала впали в нервный шок, а потом смирились и стали искать работу. В Веймаре им попалось объявление что нужен механик. Чинил реле давления и прочую тонкую сантехнику, и как-то на досуге в дождливый сезон сделал настенные «бабушкины часы» с одним оборотом часовой стрелки в сутки. Первые часы до дома не довез — в мастерской их увидел кто-то из покупателей сантехрегулятора, и сходу предложил пять сотен. Продолжая делать часы на досуге, через год снял себе дом, оборудовал мастерскую… сейчас у него двое рабочих, три ученика и мечта о полноценной оружейно-граверной школе на Новой Земле.

— Понимаете, ведь в какой-то момент Орден отрежет связь, или на Старой Земле что-то приключится, что станет не до штучного оружия…

— Один вы ведь ничего не сделаете, правильно понимаю?

— Да, но мэрия Веймара разделяет мое беспокойство о сохранении профессии оружейника и гравера. Большое учебное заведение не открыли, но что-то вроде профессионального училища. Два десятка учеников и пять преподавателей. Учим три года, потом через год экзамен.

— Зачем так?

— Чтобы дипломную работу сделать успели. А еще связались или объездили всех наших коллег.

— И много их?

— Чуть-чуть, семейная пара Антон и Лариса в Нью-Рино, немец Фальке с сыновьями в Вако, и еще отец с сыновьями в Демидовске. Кто-то делает ружья в Нью-Дели, привезли мне образец…. их мастера у нас учить надо.

— А от меня что хотите?

— Первое — нам очень не хватает учебных пособий. Если позволите, перефотографировать Ваши работы, и переснять книги по гравировке, какие у вас есть…

— Это не вопрос, еще могу записать на болванку все имеющиеся в цифровом виде книги и фото оружия.

— Второй вопрос, но на будущее — сейчас наш совет по образованию будет голосовать о том, чтобы лучших учеников посылать на два месяца стажироваться у известных нам мастеров, на условиях что мы оплачиваем ученику проживание в гостинице или где найдет, а обучающий не просит с нас денег, но и мы не платим, то есть чисто на общественных началах. Ну и сделанное учеником за время обучения остается наставнику в собственности.

— Идея интересная, вот только реализация ее… у меня два микроскопа, и где купить еще — не знаю, так что больше двух учеников зараз прошу не присылать, да и сама мастерская довольно уютная и большая, но для одного. И жена через три месяца родит, причем врачи говорят что двойня.

— Посмотреть мастерскую можно?

— Пойдемте.

В мастерской Рудольф долго осматривал станки и рабочее место гравера, долго стоял перед стеллажом с частями винтовок, заглядывал в стволы, вертел в руках почти готовую «шпалочку».

— Что до микроскопов, то мы уже ведем переговоры с русскими, и они готовы после мокрого сезона продать нам десять штук своего знаменитого МБС-а, причем здешнего производства. Цена обещана в тысячу двести.

— А как еще один себе заказать, для ваших учеников?

— Напишу им, увеличу заказ.

Заглянувшая жена поздоровалась с гостем, который потом шепотом спросил, у меня, понравились ли супруге колбасные изделия с участием каменного варана?

— А с чего вы взяли?

— Просто логика. Двойня, причем здесь зачатая, вы уже не молоды, но детей раньше не было, значит были проблемы и здесь вылечились. А что двойня — так это после варанотерапии почти у всех так получается.

Впечатлившись «шпалочкой», Рудольф спросил почем он, и сказал что хочет купить себе.

— У нас живности всякой много, на которую «девятки» мало.

— Так для того и сделан.

— А что насчет перефотографирования?

— Зеркалка с собой? Штатив могу дать.

— У меня и свой есть.

Почти до вечера Рудольф простоял в «офисе» за столом, перефотографируя многочисленные альбомы и каталоги из нашей библиотеки.

Утром следующего дня мы опять увидели его с штативом в руке и фотосумкой на плече. Перефотографирование всего печатное по нашей работе заняло у него почти весь день. Обменялись адресами и договорились держать связь по почте.

Днем решил сходить за заказанным для жены украшением. Черноволосая мастерица была на месте, и сказала что отливки готовы, все вставки в серебряные закреплены, а вот с гарнитуром вопрос возник — одинаковые на столе пиропы, оказавшись в хитросплетении металла, получили чуть разный оттенок. Достала коробочку с работами, стала выкладывать на стол в проеме своей перегородки.

Рассматривание заказа прервали трое подозрительных личностей, одетых в какие-то то ли старые комбезы, то ли сильно ношеную форму бледно-голубого цвета, и кроссовки. Один, самый крепкий, оттолкнул меня вправо и уронил на пол, и схватил девушку за руки, и рванул так, что она ударилась лицом о стекло над проемом прилавка. Второй достал револьвер (что-то 38-е короткоствольное, заметил машинально), третий прислонился к двери, достав что-то вроде армейской «беретты», а затем заговорил на неизвестном мне языке, наверно испанском. Девушка завизжала.

— Так, курок у него спущен, пока выжмет самовзвод… попробовать… — пронеслось в голове. Рывком сел, вскидывая «парабеллум», два выстрела грохнули одновременно, правое плечо обожгло сзади, а бывший обладатель револьвера стал оседать на пол. Третий стал поворачиваться ко мне, но стойка с пистолетом в двух руках имеет недостатки в части переноса огня по фронту, поэтому треугольная мушка остановилась на его голове раньше, чем он закончил поворот. Второй выстрел. Третий едва отпустил руки девушки, как увидел наставленный ему в глаз пистолет.

— Ложись! — крикнул ему.

Жулик выполнил приказ, но вдруг из полуприседа прыгнул на меня, но успеха не достиг — удар пистолетом по темечку, и он распластался на полу. Девушка перестала орать и сползла назад. В левой стене открылась очень тщательно до того замаскированная дверь, и из нее шагнул высокий мужчина в черном рабочем халате, бинокулярных очках на лбу и с «помповиком» в руках. Увидев его, разжал руку, и «парабеллум» упал на пол.

— Рыбик, не стжеляй! — воскликнула девушка.

Поляк спросил у меня айди, левой рукой протянул ему карточку внештатника Патруля, он посмотрел на нее и опустил ружье. Вдвоем с Карелом мы связали руки оглушенному грабителю, как на улице раздались выстрелы и очередь из автомата, по звуку — М-серия. Зашли трое патрульных с оружием в руках. После традиционного спрашивания айди, рассказали что жуликов было четверо, последний стоял снаружи и обстрелял из револьвера патрульную машину, ни в кого не попав, и был застрелен.

Старший с нашивками сержанта спросил, что произошло. Рассказали. Бойцы стали выволакивать оглушенного, потом принесли мешки для убитых, и тут Инге заметила, что у меня вся рубашка на спине в крови.

— Да, вот что значит стресс… — заметил кто-то из солдат.

Снял рубашку, Карел принес марлевую салфетку, помог протереть ранки, оказалось что грабитель промахнулся и пуля разбила кафельную плитку на стене, осколки которой получили достаточную скорость, чтобы пробить рубашку и поранить. Ехать с бойцами в госпиталь отказался — ссадины, что врачей отвлекать? Инге выдернула ювелирным пинцетом пяток кусочков плитки из моей спины, затем супруги помогли мне перевязаться и предложили отвезти на машине домой — идти по улице в таком виде было просто неприлично.

Патрульные закончили писать протокол, отдали мне копию протокола и «трофеи» с жуликов — бразильский клон «беретты 92», запасной магазин и горсть патронов к нему, револьвер с клеймом нью-йоркского полицейского департамента на щечке рукоятки, картонку с патронами, два разноразмерных ножа в ножнах, горсть серебряных монеток и пеструю стопку экю.

Все это пришлось убрать в тряпичную сумку, которую принес Карел.

Патрульные уехали.

— А может с заказом закончим? — предложил им.

Украшения валялись под столом, не пострадав. Осмотрев их, сказал что все отлично, и попросил добавить к заказу две коробочки — для всего золотого гарнитура одну, а вторую мне надо побольше, примерно «А-пять» размером.

— А что за серебряное украшение? Мы с мужем так и не придумали, где и как их носят.

— Это вообще-то купальник, как у Молли Симс — ответил им.

— Купальник….

Отсмеявшись, супруги принесли пинцет и бокорезы, и совместными усилиями прикрепили серебряные цепочки к ушкам украшений, и убрал в коробочку, которую вручил мне, спросив, не буду ли против, если они будут делать и продавать копии этого комплекта?

— Может копии не надо? Придумайте свой дизайн…

— Договорились.

Инге заперлась в магазине, повесив табличку «перерыв» на дверь, а Карел отвез меня на своем открытом джипе, чем-то похожем на старый-старый «виллис». Пока он прогревал машину, из их магазина донесся звук моющего пылесоса.

— Это наверняка, не первые грабители — спросил Карела.

— Шестой или седьмой случай за все пять лет нашей жизни здесь — ответил он.

Доехали молча — приходилось сидеть прямо, не касаясь спиной сиденья, да и говорить было неприятно.

Увидев меня, жена сильно побледнела, и бросилась на шею.

— Куда ты опять влип?

— Осколки строительной плитки, ничего опасного — ответил ей.

Закрыл и запер наружную дверь, повесил табличку «перерыв», и со словами.

— Это тебе на годовщину нашей встречи — и открыл коробочку.

Примерка гарнитура и верчение перед зеркалом перешли в примерку купальника, а уж она закончилась на газоне рядом с бассейном. Надев на себя все подарки, зеленоглазая улеглась загорать на газон около бассейна. Там же на краю бассейна мы очень аккуратно отметили годовщину знакомства — заметный животик и промокшие кровью бинты диктовали обоюдную осторожность, и пошли в дом обедать. Сменили мне повязку, надел рубашку потемнее, чтобы не были видны бинты. Снял с входной двери магазина табличку «перерыв». За обеденный стол Катя села все в том же виде, в котором была у бассейна — она не могла нарадоваться на подарки.

И тут звякнул дверной колокольчик.

Посетители были очень колоритной парой — похожий на Геракла высоченный под два метра, мужчина в летной форме, и миниатюрная дама ростом хорошо если метр пятьдесят, с тихим голоском и тощей фигурой. И если бы не двое малышей лет трех и пяти, она сошла бы за дочку. Вошедший громогласно представился:

— Анд-д-рей По-о-лунин! Билл к вам направил за советом!

И поставил на стол оружейную сумку, из которой достал какой-то клон «девяностовосьмого» маузера на ореховой ложе и с широким «африканским» целиком.

— Купил перед переездом сюда, продавец сказал что патрон распространенный, но у Билла их нет, и на базах тоже.

При осмотре винтовки нашлась маркировка «505Гиббс», а изготовителем оказалась «Дакота».

— Таких патронов нет, но помочь могу. Гильза Гиббса послужила основой для снайперской «четыре ноль восемь», поэтому возможна обратная операция — «раздуть» гильзы под этот калибр, а потом переснарядить, пули нужные есть.

— Так, а пулелейку и прочее для переснарядки сделать можете?

— Прессы готовые, матрица… готовой нет, но к завтряшнему дню будет. Вы в Порто-Франко надолго?

— На неделю где-то, приехал из Аламо груз встречать, там все проверить надо тщательно, чтобы орденцы не напутали чего.

— Отлично, а сколько готовых патронов надо?

— Сотни хватит, и для переснарядки принадлежности, и инструкцию напишите.

— Про пороха спроси — вмешалась супруга.

— Хомячок, и без тебя помню — ответил он ей с нежностью в голосе.

— Тогда заходите послезавтра или через три дня, постараюсь за два дня успеть — ответил ему.

Осмотрев весь ассортимент, семейка ушла.

До вечера матрица под «Гиббса» была готова, развернул в испорченной заготовке ствола патронник под него, снарядил сотню с небольшим гильз пистолетным порохом, ватным пыжом и мукой до полного объема, а поездку на стрельбище решил отложить на утро. Фрезерование пулелейки под «проволочнооболочечные» заняло остаток дня.

На стрельбище поехал с утра, файрформинг не занял много времени, отливка оболочек тоже. Еще раз похвалил себя за предусмотрительность, что сделал заранее комплект штампов под пульные оболочки «пятьсотпятого», понимая что когда-нибудь его снаряжать придется. Вытяжка, отжиг, вторая вытяжка, запрессовка сердечников — эти операции были привычны и не занимали сильно много времени.

А вот полученное письмо из Веймара очень порадовало. Вообще-то переписка с заводом «Вернер и сыновья» тянулась уже недели три, сначала спросил их, есть ли у них точное литье нержавеющей стали. Но ответ только удивил — «хотим освоить, но есть проблемы, а вы в литье понимаете». Написал что приходилось модели готовить и заформовывать, но дальше без меня было. В ответ они пригласили в гости, попросив телеграфировать перед выездом. Написал, что на днях смогу приехать, и засел за изготовление литейной модели рамки «шпалочки», со всеми напусками и припусками. Фрезерование ее заняло полдня, затем отполировал, достал ведро с силиконовой резиной и бутылочку отвердителя, с грустью прочитал срок годности, и подготовил все для заливки «резинки». Дальше все делал по технологии…

Утром из веревки и двух зажимов-крокодилов соорудил «раздиратель», положил веревку на пол серединой, наступил на нее, положил «силиконку» на колено, сделал волнистый надрез на силиконовой форме, зацепил крокодильчиков за его края и развел колени в стороны, отчего веревка натянулась и потянула силикон в стороны. Через десяток минут кропотливой работы форма была разрезана, металлическая модель вынута из нее. Внимательно осмотрев форму, не нашел в ней никаких недостатков, кроме пары крошечных пузырей.

Упаковал сделанное в бумагу и убрал в подпол в кухне.

Здоровяк-авиатехник зашел перед самым обедом, забрал все заказанное и вдобавок купил «шпалочку» с тремя сотнями патронов. Прогулялся до почты, отправил телеграмму в Веймар, что завтра приеду.

— Так, а куда это ты с тремя винтовками собираешся? — спросила жена.

— На металлургический завод в Веймар, завтра утром. А винтовки просто показать, если будет интерес к моим работам, видишь же, что двуствольная в гравировке, с витрины.

— Ну ладно, только осторожнее будь, а то с твоей везучестью… меня уже тут просветили, какая плитка и откуда на тебя упала позавчера.

— А кто просветил?

— Так Инге вчера заходила, пока ты на стрельбище был. Она уж не знала, как тебя благодарить, и пересказала, что со слов следователя, те покойники «за ленточкой» ограбили десяток ювелирных магазинов по всей Калифорнии, и убили минимум человек пять.

— Нифига себе, неудачно они в магазин зашли…

— Ну да, а мне каково?

— Ладно — ладно, все плохое опять закончилось в нашу пользу.

После обеда зашел в «офис» повесить на витрину винтовку, глянул в окно и удивился — из небольшой, явно городской машины вышел врач в белом халате с пятнами крови, и чем-то похожим на ружье в руках, и направился к двери. Погладив пальцем выбрасыватель «парабеллума», показывавший что в патрон в патроннике, крикнул жене чтобы пошла наверх.

Врач осторожно открыл дверь и с порога сказал:

— Вы оружейный мастер? Можете выяснить, отчего взорвалось ружье нашего пациента?

У принесенной травматологом береттовской самозарядки был выломан кусок стали на правой боковой стороне патронника, погнута ствольная коробка, а на расщепленном цевье темнели пятна крови. Осторожно взяв со стола ружье, вывинтил крышку магазина, поймал пружину, и на стол один за другим скользнули несколько патронов. Но каких! Два 12-го калибра, один 16-го, и еще один 12-го калибра.

— А откуда это чудо-оружие поступило? — спросил врача.

— Новый переселенец, позавчера «из-за ленточки», остановился в гостинице, пошел на стрельбище, поставил мишени, выстрел и взрыв. Другие стрелки перетянули ему руку жгутом и повезли к нам.

Осторожно заглянул в магазин — теперь пусто.

Попытка разобрать ружье не удалась, оно было заклинено наглухо. Достав фонарик, посветил в вылом патронника — впереди него в пульном входе остались кольцевые следы.

— Вот смотрите — видите где патронник заканчивается, кольцевые канавки смятого металла?

— Вижу.

— Похоже что потерпевший каким-то образом зарядил в ружье вперемешку патроны шестнадцатого и двенадцатого калибра, и меньший провалился в патронник до упора шляпкой в пульный вход, выстрел не произошел, тот бедняга дослал второй патрон, нажал спуск и взрыв.

— А могли патроны разных калибров оказаться в одной коробке из-за вины изготовителя?

— Крайне маловероятно, патроны изготовляются и упаковываются автоматической линией, и разные калибры делают в разных цехах. Скорее всего, этот человек раньше не имел дела с оружием, а перед переходом купил его с рук, как и патроны. Кстати, откуда этот бедняга?

— Не знаем, его без сознания привезли, но по айди скорее всего шотландец.

— Тогда понятно, с их оружейными законами, может первый раз в жизни ружье в руки взял.

— А по другой причине патрон взорваться не мог? — спросил врач.

— Если бы не второй «шестнадцатый» в магазине, можно было бы в порядке шпионских заговоров предположить, что ему подсунули патрон с взрывчаткой вместо пороха, но это уж очень странно будет.

— А починить ружье можно?

— Практически нет. Ствол уничтожен, ствольная коробка покорежена, что с затвором — не знаю. То есть под замену все, кроме спускового крючка и приклада, он вроде не треснул.

— Благодарю за совет, а то у нас практиканты и медсестры чего только не думали.

— А зачем вообще надо выяснять причину взрыва?

— Порядок такой, если раненого привезли, нужно выяснить, кто, как и когда его ранил.

— Понятно, тогда смело пишите «виновными в происшествии являются авторы оружейных законов родины потерпевшего».

Врач долго смеялся над этой фразой, забрал обломки ружья и ушел.

Дорога на север в сторону немецких земель тянулась мимо многочисленных заводов, заводиков и сервисов, вывески «Сборка комбайнов», «Изготовляем прицепы», и «Все для фермера» стояли примерно через километра два-три, иногда попадались пересекающие дорогу рельсы заводских подъездных путей. Удивительно, что предприятия не жались одно к другому в промзону, а похоже что располагались вольготно, с километровыми промежутками. Вспомнилась фраза из учебника по расчету резервуаров»… в результате аварии крышка котла пробила крышу и упала на территорию соседнего предприятия….». Вот уж такое здешним заводам не грозит в ближайшие десятилетия. Слева и справа то колосились поля, то сияли стеклянными крышами какие-то то ли теплицы, то ли фермы. Навстречу попалась колонна из пяти трейлеров, везших куда-то зерноуборочные комбайны, выкрашенные в белый цвет и с фанерками на окнах.

Через час вдоль дороги начали тянуться села или может быть небольшие города, с немецкими названиями и аккуратными каркасными или чаще кирпичными домами. Невысокие заборы со стороны дороги, цветники, детские площадки в промежутках между кварталами. Мне показалось, что попал куда-то в Закарпатье, и вот-вот на поросшем лесом холме вдалеке покажется древний замок.

Конечно, приметы менее спокойной жизни на фронтире попадались, то перед мэрией (или еще сельсоветом?) стоял какой-то колесный броневик, то после выезда из города возвышалась виселица, с плакатом под ней, что за год тут повешено восемь дорожных грабителей, причем цифра была явно намалевана мелом, намекая криминальным элементам на возможность ее увеличения за их счет. Да и сами дома за заборами не жались к проезжей части, а стояли чуть поодаль, метрах в ста, отчего было ощущение, что едешь по Ленинскому проспекту, а не по деревенской, в сущности, улице. Вывески трактиров и гостиниц безискусно были украшены разными сочетаниями кружек и разных блюд, или девушками с кружками в руках.

Примерно через часа два езды поселки стали как-то короче, и каждый из них предварялся большой огороженным сеткой выставочной площадкой, с продукцией того заводика, вокруг которого и возник поселок. Исключением были только большие застекленные то ли теплицы, то ли крытые рынки, попавшиеся в паре мест.

Радиостанция, стоявшая на дежурной частоте дорожных путешественников — первом канале Си-Би, то и дело ловила переговоры «Курт, где ты пропал со своим краном, ветряк собран уже» или «скважина во дворе за сараем, осторожнее со своим трубовозом», и прочее и прочее… Но никаких важных сообщений или призывов о помощи к счастью не звучало.

Перед очередным перекрестком попался указатель «Веймар 50 км вперед», посмотрел на одометр, и обнулил дневной пробег — механический завод семьи Вернеров находился в пяти км до города.

Через сорок четыре км справа начался сетчатый забор, за которым виднелись цеха. Повернув по указателю, подъехал к воротам. Слева за ними был виден стол под навесом, за ним домик, а за столом сидел подросток лет пятнадцати и читал книгу.

— Мне бы к Гансу Баху или Петеру Вернеру проехать — сказал ему, подойдя к воротам.

Парнишка посмотрел в толстую тетрадку на столе.

— А вы по литью специалист, Дмитри Саблин?

— Да.

— Пожалуйста, ворота откатить можете?

— Откатив воротину, подошел к столу и заметил, что левая нога ниже колена у парнишки была в бинтах, а около стола стоял костыль.

— Что с вами?

— На уроке токарных работ тельфер закрепил плохо, деталь из станка выронил, так что теперь недели три только теорию изучать, вот и попросился здесь посидеть, а не дома, чтобы стипендию не сокращали.

— Осторожнее надо быть, меня учили, что рабочий день заканчивается не тогда, когда станок выключил, а когда дома за стол сел.

— Учту. А вам надо вон в тот цех — показал на строение под округлой крышей, двери модельного цеха справа за углом. Машину лучше у забора ставьте, а не у стены цеха, чтобы погрузчики не зацепили.

Проехав ворота и закрыв их за собой, поставил машину на размеченное парковочное место у цеха и зашел в дверь с надписью «Modelabteilung» над деревянными двустворчатыми дверями.

Помещение было достаточно большим и светлым, благодаря окнам в крыше. Вдоль левой стены тянулся ряд верстаков, вдоль правой в ряд стояли большие ящики с формосмесью, а посередине на тележке находился ящик, около которого двое рабочих что-то сосредоточенно делали.

Поздоровался. Старший махнул рукой, что подождите чуток, и крикнул что сейчас стержень закрепляют.

Минут через пять он подошел ко мне и представился — Бах Ганс, мы с вами переписывались.

— Несколько раз пробовали лить по восковкам, у нас с карбюраторами просто завал, отливку «из земли» фрезеровать очень сложно, а по выплавляемой все время какая-то ерунда льется, то шарики внутри, то пузыри в металле.

— А что спеца «из-за ленточки» через Орден не выписали?

— Пробовали, усмехнулся он. Один приехал — с дипломом, чванливый такой… а сам формосмесь от горелой земли отличить не может. Через месяц перевели учеником в цех, не выгонять же. Второй конечно специалист, но по обычному литью и к тому же шестьдесят восемь лет… сейчас в Веймаре преподает в политехническом.

— Давайте на оборудование посмотрим — предложил ему.

Оно было тут же, на угловом верстаке. Все привычное, и знакомое, но…

— А воск перед заливкой в форму вы как вакуммируете?

— А это надо?

Собрали дополнительные шланги между вакууум-насосом и восколитом, включили. На весах отвесил тонкую формосмесь. Залил воском «резинку» размером с ведро, в ней был тот самый карбюратор. Затем носик к литнику, нажал… остыло, вытащили восковку, и так раз за разом. Принес и свою силиконку рамки пистолета, сделали несколько моделей. Потом была сборка «елки» при помощи паяльника, и тут заметил что надо регулятор напряжения для его приспособить. Обмазали обе елки тонкой формомассой, и Ганс повел меня на экскурсию в цех, где я набрал в ведро немножко угольной пыли.

Вернувшись, осторожно накрыли белые от тонкой формомассы «елки» опоками, замешали грубую формомассу, в которую досыпали чуток угольной пыли, залили опоки.

Затем Ганс с Руди вернулись к работе над земляными опоками, а я опять встал к восколиту и сделал десятка три моделек на обе детали.

Через два часа перегрузили опоки на тележку, и отвезли в прокалочную печь, а сами пошли обедать. В столовой встретили и Вернера-среднего. Он рассказал, что когда завод только строили, он был в статусе «сын», а теперь школу заканчивает уже третье поколение в лицах его трех сыновей и двух дочек.

Обговорили финансовые стороны работы — опытная отливка рамок, если получится, достается мне бесплатно, как плата за отладку техпроцесса, а дальше пять экю за килограмм нержавеющих отливок при условии что силиконовую форму или модель привезу, и готовую продукцию заберу.

Вернеру стало интересно посмотреть на винтовки, из столовой пошли к машине за сумкой, оттуда в офис. За разговорами пролетели часа два, зазвонил телефон на столе, Петер снял трубку и выслушав что-то, сказал.

— Через минут пятнадцать будут заливать дюраль, карбюраторы.

В углу цеха в бытовке надел поверх своей одежды робу литейщика, очки и каску, и пошли в цех.

Отливка дюраля выглядела как всегда — ослепительно. Ваккум — установка втянула весь металл в форму, и ее тельфером повезли к бочке с водой. Облако пара — и поковыряв в бочке щипцами, рабочие извлекли серебристо блестящую елку, увешенную корпусами карбюраторов. Пока литейщики отрезали литники и носили отливки в механический цех, в электропечи расплавилась нержавеющая сталь, и вскоре мастер переключил несколько рычагов — и в литейной установке зашипело. Внешне никаких эффектов не было, установка полностью закрыта, а внутри ее носик многолитрового тигля, окруженного индуктором почти касался опоки, и через иллюминатор раскаленную струйку металла почти не было видно, а весь процесс происходил в вакууме. Через десять минут мы вынимали тельфером серо-черную, увешанную рамками пистолетов елку.

Отпилив литники, вернул елку рабочим, благо весила она как бы столько же, сколько и рамки. Осмотрел их — парочка шариков на месте прилипших пузырьков воздуха, залившиеся отверстия под винты… отнес в машину.

Вернулся — подошел рабочий из механического цеха, похвалить качество отливок, оказалось что теперь в карбюраторе только резьбы нужны в отверстиях да пару стыков отшлифовать, всего-то полчаса времени против семи часов после литья в землю.

В модельном цехе тем временем Ганс и трое молодых рабочих собирали форму для отливки блока цилиндров, попрощался и пошел искать Петера.

Он долго благодарил за помощь, сказал обращаться если что, уверил его что буду ждать писем или телеграмм, если что не так, а взглянув на часы, понял что уже двадцать два часа, и скоро будет темнеть. Попрощался и пошел к машине. Обратно ехал быстро, почти не глядя по сторонам, и уже в темноте, около двадцати пяти, добрался до города. От северного КПП до дома просто летел, жена не спала, будучи уверена, что приеду поздно, но сегодня.