Оружейник на Фронтире (СИ)

8

Через две недели заглянула Роза, посмотреть, как двигается заказ. Долго рассматривала ресивер, пока не объяснил, что это только малая часть работы — ведь сначала формируется рельеф, потом основная часть рисунка, потом инкрустация металлами, потом дорисовка, включая рельеф по всеченному металлу.

Вдруг Роза сообразила, что надо бы как-то подписать, от кого подарок. В качестве подписи она захотела свой поясной портрет на верхней части коробки, которая пока не была украшена. Вместе с Катей они долго рисовали, а потом Катя принесла фотоаппарат и букет сорванных во дворе цветов, а Роза скинула платье и стала позировать с букетом, и наконец нужная картинка была выбрана, распечатана и перерисована в эскиз. Подарок получался на добрую память…

А вот колебания спроса и интереса к охотничьим винтовкам были для меня таинственными — то ни одного покупателя неделю, то пять винтовок за два дня. Снайперки много кто крутил в руках, причем обычно покупке предшествовал «маятник» — покупатель смотрел, уходил, у Билла удивлялся ценам на магазинные, и потом возвращался, выслушивал объяснения о большей точности однозарядных и уходил с покупкой.

В свою очередь, мне стало интересно, а нельзя ли справиться с этой проблемой? Она сводилась к тому, что вес оружия с магазином чуть-чуть, но менялся от выстрела к выстрелу, причем изменения веса ресивера фактически меняли реакцию опоры ствола, а это и было причиной меньшей кучности магазинных винтовок.

Так появилась странная винтовка, у которой горловина магазина внутри ложи двигалась по направляющим, и имела собственную слабенькую возвратную пружину, нагружавшую ее назад. Располагалась она не вполне по центру, чтобы соблюсти равное сечение стенок ресивера. В дереве ложи тоже был проем под магазин длиннее его на тринадцать мм, хотя даже при тяжелой пуле длина отката пятикилограмовой винтовки за время вылета пули из ствола была семь с половиной миллиметров.

Первый же выход на стрельбище с обновкой был просто фурором — оказавшийся там же Майкл Оззи после второй моей серии на триста метров попросился за стол и винтовку, и показал из нее на шестьсот метров невозможные для меня два сантиметра разброса в пятипульной серии и два с половиной в десятипульной. Еще одна серия, зашел в приметную дверку в торце галереи, сел на стоявший там велосипед, и через пару минут уже опускал в траншею щит с мишенью. Заменив ее, домчался обратно. К тому моменту у стола были наверно все стрелки, оказавшиеся в тот момент в галерее. Мишень и линейку передавали их рук в руки, капрала Оззи сменил за столом еще один снайпер. Еще две серии со сравнимым разбросом.

Это действительно было необычно, бенчрестовая точность и пятизарядный отъемный магазин.

Со стрельбища ушел без винтовки, но с деньгами за нее и заказами еще на шесть. Решил делать десять экземпляров, не забывая разумеется и об гравировке Розиного заказа. И еще через месяц он был готов. Девушка с восхищением рассматривала лежавшую в длинном кейсе винтовку с десятикратным прицелом. Крутясь у зеркала, придирчиво сравнивала свой портрет с оригиналом, и заметила, что на рисунке она немного помоложе выглядит. Налюбовавшись, спрятала подарок обратно в кейс, а его в оружейную сумку, и ушла.

— Интересно, а кому это подарок..

— А мне Роза рассказала, что начальнику местной мафии. — сказала Катя.

— А что здесь и такое есть?

— Да, только здесь Орден и русские загнали мафию в рамочки — они со своими казино, клубами и борделями возятся, а к владельцам производств и обычных магазинов не приближаются.

— Любопытно… а сама Роза…

— Угадал, у нее клуб со стиптизом и девочками.

— И при том она неплохо разбирается в оружии… странный мир.

Несколько дней спустя, где-то после обеда, в «офис» зашла странная семья, явные ирландцы, очень загорелый муж с повадками военного и беременная жена в неновом на вид платье, с оружейной сумкой в руках.

— Здравствуйте, нас к вам Билл послал — сказал мужчина. Мы с женой памятку почитали и решили сменить мой М24 на что-то более крупнокалиберное, но Билл к вам послал.

Открыл сумку — М24-й ремингтон под 308, в довольно потертой пластиковой ложе, штатный десятикратный «юнертл», тренога с трубой, и бинокль… лейковский «геовид» с встроенным дальномером, но в каком состоянии! Потертый до лысин корпус, кнопки отполированы до блеска…

— Хотел бы сменять на вашу 416-ю магазинку, но Билл сказал, что бинокль в таком внешнем состоянии у него потом никто не купит — добавил он.

Открыл крышки и посмотрел — линзы в полном порядке. Вышел за дверь, проверил дальномер — меряет, и очень уверенно. Подумал, что «за ленточкой» этот дальномер один три с половиной стоил.

Осмотрел винтовку — и тут идеальное состояние внутри.

— Мой муж служил два контракта снайпером в Ираке и Афганистане, а сами мы из Анкориджа — сказала женщина. На той стороне минус тридцать, как перешли — всю машину перерыли, пока что-то летнее нашли. А собрались мы в здешний Портсмут, или может быть в Техас поедем, муж по специальности плотник, я электрик, а строители наверно здесь нужны всюду — добавила она.

Появилась Катя, предложила женщине съездить в магазин одежды, подобрать ей одежду под здешние реалии, та с энтузиазмом согласилась.

— В общем так, я понимаю что один дальномер в новом виде дороже моей винтовки. С другой стороны, беру я его для себя, очень вид поработавший.

— Это наша группа в песчаную бурю попала не очень удачно… — уточнил покупатель.

— В общем, предлагаю 416-ю с сотней патронов за «геовид». А свою верную винтовку оставьте себе, здесь и для нее работа найдется.

Молодой переселенец очень обрадовался такой сделке. Он долго осматривал винтовку, сам сообразил как вынуть затвор для чистки, и в итоге обмен состоялся, к общей взаимной пользе.

Такое случайное обзаведение дальномером натолкнуло на мысль, а не поучиться ли стрельбе на сверхдальние дистанции? Орденские снайперы подсказали, что существует второе, неофициальное стрельбище — за северный кпп, вдоль забора направо, через метров триста на холмике стоит бенчрест-стол и дощатый настил для стрельбы лежа, а на расстояниях шестьсот, восемьсот, и так до двух км щиты для мишеней, последний — на склоне другого холма. Пользуются им все знающие о его наличии, на простых условиях — не сорить, не портить, а если занято — приходить в другой раз. На вопрос, могу ли поставить туда навес и еще стол, ответили что да, улучшения на пользу всем никто ругать не будет. Съездил посмотреть — все так и есть.

На следующий день поехал еще раз, с колышками, брусками, формой для стола и старыми трубами, купленными у водопроводчика. Забил шесть кольев, прибил к ним бруски, поставил между ними машину и с ее крыши сколотил каркас навеса. Потом заколотил в землю трубы, поставил вокруг них форму для бенчрест-стола, вырыл ямку для мешания бетона, прошелся в поисках камней, набрал их несколько ведер, выгрузил мешки с цементом и канистры с водой…. К середине дня бетонные работы были окончены, повесил записку с датой заливки и поехал домой.

Прошло несколько дней, прошедших в работе над следующими двуствольными и доделке охотничьей самозарядки под 416, съездил на стрельбище еще раз — все было на месте, более того, каркас навеса дополнился сверху крышей из жестяного профлиста, а на столбике была примотана свернутая записка, в которой автора навеса благодарили за работу в общих интересах.

Через неделю самозарядка 416 была готова. На стрельбище она показала кучность пять-шесть сантиметров со стола и меньше десяти стоя с рук, что было очень хорошо. Разобрал, протер все детали бензином, собрал — один магазин отстрелялся без проблем из совсем сухой винтовки. Разобрал, осмотрел — да, следы трения на направляющих затвора, но задиров нету. Обильно смазал, положил на землю и закопал песком. Достал, примкнул магазин — одна неперезарядка, потом серия нормально, разумеется стрелял с рук. Разобрал, вычистил, оказалось, что смесь масла и песка скопилась позади затвора и он не смог выдавить ее вниз при первом выстреле, а вот направляющим достались задиры от песка. Дома выгравировал снизу коробки номер 0001 и дату….решив, что эта подопытная винтовка будет нашей, для выездов на охоту, а продавать пострадавший экземпляр не стоит. Занялся изготовлением еще пяти. На самом деле, работа шла распределенно — сверление заготовок параллельно всем другим работам, делал детали для то одной системы, то для другой, ближе к вечеру — строгание стволов, как самая тихая работа. Предприятие все больше приобретало черты семейного — жена с интересом делала детали спусковых механизмов, ну а в «офис» по колокольчику выходили по очереди, по принципу — «у кого руки чище».

— А кому это пишешь — спросила жена, увидев выползающие из принтера листы.

— В Демидовск на патронный завод, хочу спросить про заказ гильз для 408Читы, это основной дальнобойный снайперский патрон, дальше полутора км у него почти нет замены.

— Интересно, кстати, хочу поучиться стрелять на километр, давай теперь вместе на стрельбище ездить?

— Договорились, скоро там станет два стола для бенчреста…

— Что значит станет, вроде дней десять как ездил строить?

— Ну да, бетон прочность набирает две с лишним здешние недели.

Ответ на письмо пришел телеграммой, номер счета и цена в восемь центов за гильзу (почти по цене латуни, подумалось), и обещали отгрузить через пару недель после оплаты. Заехал в банк, перевел четыре тысячи с счета, надо же расходы производства документировать.

Теперь предстояло сделать и оснастку для пуль, и развертки патронников, и сверло для этого калибра. Оно было обычной конструкции — прокатанная вдоль роликом трубка с вмятиной от этого ролика, напаянная серебром «голова» с впаянными твердосплавными резцом и центрующими выступами. Заточка под микроскопом, припайка хвостовика, и еще одно сверло было готово к работе.

С сердечниками было проще — могучий пресс снимал стружку со свинцовых отливочек для 416-го, превращая их в нужные для «читы». На самом деле, при давлении в две тонны на см свинец просто течет, и тупоносая отливка превращается в остроносый сердечник и блестящую вьющуюся свинцовую ленточку.

Штамп под пульные оболочки, оснастка для посадки сердечников и для обжима оболочки — комплект для нового калибра был готов дня за три. Еще день на отладку, чтобы под тридцатикратным увеличением компаратора силует пули строго повторял вычерченный программой профиль идеальной пули для сверхдальней стрельбы.

Самозарядку под 416-й купили чуть ли не в тот же день, как она появилась в витрине, но и первая опытная не залежалась — братья-охотники заглянули как-то, и ушли с двумя винтовками, купив и двуствольную и буквально выпросив опытную самозарядку, под условия что через сколько-то охот заедут с ней, чтобы мне посмотреть на механизм, какие там следы износа, и прочие мнения послушать, впрочем кое-что высказали почти сразу:

— Длина удачная, три фута при двадцативосьмидюймовом стволе это здорово, и баланс очень удачный, почти как у «Ауга». Вес конечно солидный, пять с лишним кило, но для такого калибра терпимо. Магазин вставляется своеобразно, позади рукоятки, но впрочем она же охотничья и перезаряжаться с прикладом у плеча наверно не придется, восемь выстрелов на охоте это много — сказал старший.

— А что не коллиматор — спросил младший.

— Не рискнул. Если будет только планка под прицел, то если он испортится, целиться будет просто невозможно, а при здешней дичи это уж очень опасно — ответил им.

— Разумно. Через пару выездов заглянем, поделимся мнением. Кстати, а новые столы на стрельбище — твоя работа?

На стрельбище поехали рано с утра, солдаты на КПП узнали, похвалили за навес на стрельбище, передали привет от Джеймса. Там нас ждал сюрприз — кто-то аккуратно снял опалубку с бенчрест-стола и забетонировал третий стол, рядом с навесом.

Поставили флажки и мишень на триста метров. Катя с серьезным видом выслушивала объяснения про ветер, даже достала блокнот и стала зарисовывать флажки, придумав свою систему записи ветра. Первые выстрелы подняли фонтанчики песка, но когда мы поняли друг друга в мысли о том, что ветер называется по направлению, откуда он дует, в мишени начали появляться первые пробоины. К середине дня они уже собрались в приличную для охоты группу около трети метра, в основном горизонтальным разбросом — ветер тут посложнее, чем на орденском.

Для Кати было сюрпризом, что малозаметный вроде ветер так влияет на полет пуль. Она сильно увлеклась, первый раз стреляя на три сотни метров, но потом плечо дало о себе знать, и остаток дня и весь следующий она провела в кресле с журналом в левой руке, правая едва слушалась.

А тем временем пересчитанная под размер патрона 408CheeTac затворная группа была готова, ствол нарезан. Отнес ее Борису, который признался, что ссора с отцом по поводу того, что «ложи это же не мебель, а баловство» закончилась, отец переменил отношение к его работе над ложами, видя, что они у него получаются все лучше и лучше. Конечно, осадчик лож и ложъевщик — профессии разные, но без навыка уложить металл в дерево без зазоров все равно не обойтись. Поглядев в подсобку на стоящие в стеллаже готовые винтовки, решил потратить пару дней на штамповку пуль в 408-м калибре на новой оснастке. Идея совместить вторую вытяжку с запрессовкой сердечника оказалась успешной — после подъема пуансона положить сердечник, вдавить его, обрезанная оболочка с сердечником падала в поддон, и так цикл за циклом. По времени получилось, что первая вытяжка по пять-шесть в минуту, три часа на тысячу штук, потом полчаса отжиг и остывание, вторая вытяжка с запрессовкой. А дальше быстрее — прикрепил к прессу подаватель, отпустил «собачку» ротора, и каждое нажатие на педаль обжимало оболочку на жопке пули, следующий штамп дожимал оболочку, а дальше толкатель — и готовая пуля скатывалась в коробку. В общем восемь часов на тысячу штук — приемлемая себестоимость получилась…

Поправившаяся жена с энтузиазмом взялась делать регулируемый спуск — ее нежные пальчики заметили некие шершавости и неравномерности в предидущем. Никаких изменений в итоге не внеслось, разве что она предложила полировать боковые стороны коромысла спуска, на котором снизу в направляющей был закреплен спусковой крючок.

Через неделю приехал грузовик с гильзами и полутонной пороха, причем рядом с водителем восточной внешности сидел тот же Кривожабенко, воспользовавшийся конспиративной оказией. Как и в прошлый раз, разгрузили втроем ящики, а за обедом Станислав поделился новостями.

— Наконец-то достроили установку зонной плавки, на заводе в Солнцегорске уже вышли из лаборатории первые полупроводники местного производства, сначала системы электронного зажигания для авто, и заодно сделали квадрантный диод и начали собирать первые стрелковые тренажеры. Сделали сначала копию простого «ската», для тира. Первые комплекты раздали по кабинетам НВП в школах, военруки нарадоваться не могут на обновку. Военные потребовали делать пополам «скаты» и тактические тренажеры, но пока не опробован ни один.

— А что с Нисой?

— Работают вместе с мужем, его уговорили не открывать фирмочку по посуде и каминным принадлежностям, а поучаствовать в работе над линией шлифовки стекол и твердых материалов.

— Никак ГСН для ракет делаете?

— Ну, я вам этого не говорил — ответил Станислав. А еще меня просили опрашивать стрелков и всех причастных, какая оптика нужна в первую очередь?

— Ха, я уже эту статистику собираю месяц, все ждал этого вопроса. Во-первых, нужны прицелы вроде 4х32, многие их на автоматы ставят. Предельно короткий и прочный аналог ПУ или ПЕ, под русский стандарт или «пикатинни». Еще десять на пятьдесят с большим ходом поправок и милдотовой сеткой очень нужен снайперам, ну а когда эти наладите… 4 — 20 на 56–60 с ходом поправок в сотню МОА, аналог «Валидады», это то что нужно для сверхдальней стрельбы, на километр-два.

— На два? Для «полтинника»?

— Ну почему, только что разгружали гильзы 408-го, он как раз на эти расстояния. Конечно, на старой Земле есть группа фанатов стрельбы на две мили из этого калибра, но там уж физику не обманешь — на трех кэмэ треть угловой минуты означает «группу» в полметра, вражеские бензовозы или ПГРК покошмарить можно, но все что меньше и подвижнее — увы…

— Очень интересно. А виновочку заполучить можно?

— Четыреста восьмую нет, ни одна не готова. А три-три-восемь — не вопрос.

— Не, у наших снайперов такие есть, вроде «эрмы» называются, или как-то похоже. А в чем разница, расскажите подробнее.

— Тут сверхзвук будет где-то до две тысячи сто метров, плюс-минус, то есть можно рассчитывать на приемлемую кучность, хотя там уже больше зависит от ветра, миража и прочего.

— Интересно, а отчего этот калибр так мало распространен?

— Да кто его знает… в основном цена оборудования, патронов, да и навыки стрельбы нужны отличные. А в здешних реалиях — проще засыпать противника из КПВТ, наверное.

— Да, еще важная новость, вы никому не говорили про «гнездо»?

— Нет вроде.

— И не говорите никому, после первых же боев наших машин, оснащенных «гнездом», против чеченов в Ордене тихая паника. По слухам, кто-то из орденской верхушки закупил для чичей и латиносов чуть ли не все списанные в Штатах ракеты «Тоу», и рассчитывал на нехилый гешефт от их продажи, а тут такое…

— Понял.

— Буду держать в курсе событий, а как винтовку доделаете, если не сложно, напишите мне или Нисе, вот адрес.

Вскоре он уехал, а нам с Катей нетерпелось опробовать свежедоделанную винтовку. Снарядил десяток патронов с «легкими» двадцатиграмовкам по сто сорок гран, и «тяжелые» двадцатисемтграммовки по сто тридцать гран, сложили все нужное в чемоданчик и на стрельбище, вначале на орденское.

Прицел уже был выставлен холодной пристрелкой, так что зацепиться за мишень на трехстах удалось буквально пятью выстрелами, целясь под край щита. На шестистах разумеется понадобилась некоторая пристрелка, и приступил к подбору заряда. Начал с «вилки» по пять гранов — вроде больший заряд лучше, почистил, зарядил по пять патронов зарядами по сто сорок гранов, сто сорок пять и сто пятьдесят. Ветер на орденском был несложный, просто спокойно дул слева, чуть приподнимая все флаги, поэтому ждать совпадения ветров было несложно, терпеть отдачу — сложнее. Тем более что опять наибольший заряд оказался лучше. Следующая «вилка» вокруг сто пятьдесят показала, что оптимум где-то между сто сорок пять и стопятьдесят. Немного отдохнул, глядя как Катя стреляет с колена из своей ФГ42 на двести метров, и решил что плечо вытерпит еще серию.

Тут была удача — две серии с группами в семь сантиметров. От траншеи к дверке в тир ехал покачиваясь, прижимая к рулю скрученную в трубку мишени. Да, девять с половиной, нет, не недель, а граммов пороха на выстрел — это сурово для плеча, хотя интересно, что сделает с каким-нибудь рогачом одиннадцать тысяч джоулей дульной энергии?

Слез с вела, вернулся в галерею — жена с какой-то девушкой что-то обсуждали около стола с винтовкой. Оказалось, Элен разговаривала с Катей еще до дождей, чуть ли не в первую неделю после нашего приезда, а работает она продавщицей в «молле», в бакалейном магазине. Ее старший брат полностью выздоровел после атаки раненого рогача, и даже успел купить у Билла нашу двуствольную винтовку, так как листок с нашим адресом Элен потеряла. Происшествие никак не отразилось на желании брата охотиться в свободное от работы время, а он помошник машиниста на линии «базы — ПортоФранко-Нойехафен», работа сменная, два через два дня. Идея съездить на охоту вчетвером показалась мне удачной, но не сейчас, а через недельку как минимум.

Дома вдвоем с Катей засели за чертежи, сравнивая винтовки. И пришли к выводу, что идея делать винтовки под три-три-восемь на базе той же коробки, что и «четыреста восемь» довольно плохая, разница в длине патрона довольно велика, два сантиметра почти, а это и ход рукоятки затвора, и вес коробки, так что одинаковыми у этих двух винтовок будут только спусковые механизмы. А вот идея использовать те же настраиваемые спуски на двухствольных мне понравилась, тем более что там и так были регулировки и положения крючка вперед-назад, и усилия спуска, и длины хода, просто чуть иначе устроенные. Еще жена достала свои записи, оказывается она вела статистику, что смотрят, но не покупают. Оказалось очень интересно — магазинный буллпап под 375, привезенный еще «из-за ленточки», в руки брали только два человека за все время, то есть похоже не так уж он и нужен, хотя пусть стоит в витрине… А к остальному оружию спрос и «смотрины» как бы совпадали, более того, многие смотревшие и не купившие спрашивали визитки.

Следующий день вначале шел как обычно — иногда оборачиваясь на тихо шипящий сверлильный, фрезеровал очередные пять ресиверов, на этот раз под «четыре ноль восемь». Звякнул колокольчик, в «офис» зашел молодой человек лет тридцати, шатен, чуть ниже меня, в форменной рубашке и джинсах. Позвал нас по имени, это и был Стивен, старший брат Элен. Узнав о нашем разговоре от сестры, он сразу с работы пошел к нам знакомиться. Долго рассматривал самозарядку и снайперские винтовки, похвалил двухствольную — он уже успел съездить с приятелями на скальных козлов в отроги Меридионального хребта, и первым выстрелом свалил эту полутонную скотину. Напросился посмотреть на «производство», и только зайдя в мастерскую, засмеялся.

— Тот пневмоцилиндр в мастерской у нас видел, токарь его шлифовал и ругался.

— А что не так?

— Длинный, а у него какой-то оснастки не было.

Договорились съездить через три дня, в следующие выходные Стивена, поскольку раньше Элен не могла договориться о подмене на своей работе. Условились выехать рано, а нацелились на некую зеленую долинку с ручьем, километрах в восьмидесяти.

Коробки, затворы, ударники, закалка пружин — день проходил за днем, а вечера за нарезкой стволов, прогрессивные нарезы с восемью нитками и конечной крутизной один оборот на тринадцать дюймов можно только нарезать, но не протянуть.

Вечером накануне выезда Катя с загадочным видом протянула мне сверток.

— Вот, подарок примерь.

Бежевый разгрузочный жилет с карманами под магазины ФГ спереди, кармашком для рации на левом плече и мягким наплечником на правом, и карманами — патронташами на талии по бокам. Великолепный подарок. Долго хвалил красавицу, на что она достала второй такой же, только карманы иначе — магазины по бокам, чтобы не давить на грудь.

Утром поехали, серый пикап и наш красный проходимец. Проехали уже километров семьдесят, когда крутившая настройки рации Катя вдруг прибавила громкость.

— Помогите, нас сейчас съедят! — испуганный женский голос зазвучал из динамиков.

Показал Стивену остановиться, открыл двери кабины.

— Где вы — сказал в микрофон.

— На дереве… от дороги вправо километров три или больше!

Мы свернули в траву и поехали, спросил по радио:

— Мы на серой и красной машинах, видите нас?

Через пару минут показался лесок, и прозвучал ответ.

— Вижу, красная машина впереди.

— Какой бок машин видите?

— Правый.

— Буду поворачивать направо, как машина на вас будет ехать — скажите.

Плавная дуга и крик:

— Прямо, прямо к нам езжайте, свины уже дерево подкапывают, жена упадет — крикнул мужской голос из динамика.

До леса остался километр, Элен предложила остановиться.

— Я плохо стреляю, но хорошо вожу, если вы втроем встанете в кузов, то…

— Поняли!

Залезли в кузов и поехали, корректируясь по радио. Метров через триста увидел каких-то зверей около деревьев, Элен тоже их увидела и поехала прямо на них. До цели осталось меньше полукилометра…

Удар. Пикап встал, перекосившись. Надкабинная дуга пришлась мне в магазины, отчего ребра уцелели. Стивен же сидел на полу кузова и хватал ртом воздух. Катя была в порядке — она держалась крепче. Раздался крик Элен:

— Колесо в яме, мы крепко застряли!

Скинул со спины чехол, бросил его на крышу кабины, поверх винтовку, померил биноклем — четыреста шестьдесят три метра до дерева около которого свины. Взгляд на таблицу, поворот барабанчика, перекрестье на голову свина, удар отдачи, открыл затвор, патрон из кармана… после третьего выстрела увидел патрон около винтовки, жена достала из рюкзака пачку и протянула его мне. Зарядил, прицел, выстрел, схватил следующий… после падения шестого или седьмого свина, остальная стая осознала внезапное и неуклонное уменьшение своей численности, и бросилась прочь от нас.

Элен успела залезть в кузов и осмотреть брата, он не пострадал, но сильно испугался заново сломать ребро. Вчетвером мы пошли вперед, снайперку закинул за спину, взяв в руки ФГ, Катя со своей двуствольной, Стивен с такой же, Элен достала свою АР-10. Шагов через двадцать сообразили поменяться с женой оружием, хотя теперь мне было весело — семь кг за спиной и шесть в руках.

Осторожно подошли к опушке. Завидев нас, с деревьев спустились мужчина лет тридцати, в американском камуфляже и с фотоаппаратом на шее, и его жена в джинсовом костюме. Земля около деревьев была вся изрыта, валялись мертвые свинорылы, пахло тухлятиной. Источник запаха был прост — тяжелые пули, сокрушив свинский череп, пролетали насквозь и боком били в другие туши, оставляя раны в полладони размером.

— Что случилось?

— Мы оставили машину вон там — женщина показала рукой, и стали подкрадываться к пасшейся с поросятами свинюхе, свет был хороший, хотели сделать фото. А потом на нас кинулась целая стая, выпустили весь магазин из винтовки и пришлось лезть на деревья.

— А винтовка ваше где?

— Вон там должна валяться — показал мужчина.

Пошли смотреть и нашли М-16 первой версии с поломанным цевьем, но прямым стволом и без других поломок.

— Чтож вы такие смелые, давно здесь?

— Дня три назад перешли. Муж раньше в «Нэшнл джиографик» работал, да Флоранс я, а муж Томас, фамилия наша Лумис.

— И как вам природа?

— Мы в шоке, этих свинов наше оружие даже не удивило…

— Пойдемте вытащим наш пикап, он застрял, потом к вашей вернемся — сказал Стивен.

— А что не к нашей?

— Вытаскивать надо аккуратно, постоите в кузове и посмотрите по сторонам, чтобы нас за работой не съели — нагнала жути Катя.

Томас как-то отошел от шока и стал фотографировать дохлых свинорылов, потом позвал Катю и Элен попозировать около дохлятины. Отдал ей двуствольную для лучшего кадра, а Елен ухватила «четыреста восьмую», оперев приклад на отставленное колено. После фотосесии вернулись к пикапу, приподняли домкратом, закопали ямку и поехали к машине Лумисов. Их «ренглер» был в порядке.

— Знаете, вам лучше вернуться в Порто-Франко, и поставить на машину тент, здесь в открытой ездить небезопасно. Да и оружие помощнее вам не помешает.

— А можно с вами колонной?

— Вобще-то мы поохотиться собирались…

Лумисы сели в свою машину, мы вернулись к нашей и дальше поехали колонной из трех машин — любопытство фотографа пересилило риск.

Выбрались на дорогу, поехали дальше, вскоре Стивен углядел что-то, служившее ему ориентиром. Съехали с дороги, покатили по целине, оставляя в траве заметный след. Километра через четыре остановились и Стивен полез на крышу своего пикапа с треногой и подзорной трубой. Последовал за ним и с удивлением увидел советскую пятидесятикратную трубу с приколхозенной штативной площадкой. Но в мой бинокль никого разглядеть не удалось — до горизонта трава, кусты, и вроде более темная полоска на час. Поехали дальше, еще пару раз останавливались, и вот Стивен сказал:

— Вижу стадо рогачей, проедем еще километр, потом пешком.

Так и поступили. Выйдя из машин, проверили снаряжение — у нас с женой рюкзачки с флягами воды, перекусом, ИПП, патронами, тентом и лопаткой сбоку. Чехол с «четыреста восьмой» на спину поверх рюкзачка, здесь на открытом месте она не лишняя. ФГ на ремне на правое плечо, бинокль на левый бок, сошки в руку. У жены все то же самое, только двуствольная винтовка на ремне на плече и второй пистолет слева.

Стивен вместо жилета экипировался солдатским поясом с подсумками и флягой, Элен также. Винтовки они несли в руках.

Горе-фотограф попытался было «вооружиться» объективом длиной с гранатомет, с привешнным сзади фотоаппаратом..

— А где ваше оружие?

— Так винтовка сломана.

— Дайте посмотреть.

Разобрал — механизм цел, ствол прямой, газоотводная трубка цела.

— Замотайте цевье чем-нибудь, лучше чем совсем без оружия.

Томас принялся набивать магазин к М-16, а второй он просто положил в карман.

— А ваш пистолет — спросила Катя у Хейзел.

— Так патроны все отстреляла по свинам…

Катя сняла рюкзак и протянула ей пачку «девятки».

— У вас вроде «беретта», калибр должен совпасть.

Флори долго осматривала свой пистолет в поисках маркировки калибра, потом вместе с Катей они набили магазины к нему.

Через пару минут пошли вперед, от кустика к кустику. Флори несла фотоштатив и старалась держаться позади мужа, а он не знал, как ему нести М-16 без ремня и свой мега-объектив.

Двадцать минут по пояс в траве — и темная полоска вдалеке стала восприниматься уже как стадо кого-то. Из-за куртины травы мы наблюдали за пасущимися рогачами.

— В стаде главная старая корова. Ее трогать нельзя, иначе все стадо скоро погибнет. У коров кончики задней пары рогов направлены к середине, а у быков в стороны, их так различить можно — просвещал нас Стивен. Нам надо подобраться поближе и высмотреть среднего быка, а потом бить его, когда стадо будет идти не в нашу сторону.

— По дальномеру полтора км — ответил ему.

— Пошли вперед, только аккуратно.

Томительное скрадывание от куста к кусту продолжалось, мы подошли метров на шестьсот, когда Томас тронул меня за плечо:

— Там вроде не только мы охотимся.

Все замерли, вглядываясь вперед. К стаду подбиралась гиена, причем она была практически закрыта от нас рогачами.

— Похоже мы влипли, сейчас гиена погонит стадо на нас.

— Попробуем ее отвлечь.

Поставил сошки, померил расстояние почти семьсот… Достал винтовку из чехла, повернул барабанчик, посмотрел — ветер почти прямо на нас. Только посмотрел в прицел — гиена была почти за стадом. Потянул спуск, после выстрела очень быстро открыл затвор — ничего не происходило. Только мелькнула мысль, что промах, как гиена вскинула пасть вверх, и наверно завопила, но нам было не слышно. Рогачи наконец заметили ее и повернулись к ней мордами, выставив рога.

А мы бросились бежать вперед и вправо, чтобы уйти с прямой линии между гиенами и рогачами. Остановились через метров триста. Гиена тем временем помотала головой из стороны в сторону и бросилась на стадо. Драка могучих животных подняла пыль, вверх летели даже пучки травы.

Томас стоял за своим агрегатом на треноге и снимал, все остальные держали оружие наготове.

Наконец побоище закончилось, и стадо рогачей пошло шагом влево от нас, по прямой удаляясь от дохлой гиены. С каждым шагом один из быков отставал от коллектива, он покачивал головой при каждом шаге, видимо ему крепко досталось в драке.

Стивен подошел ко мне.

— До них полкилометра, можно попробовать выстрелить отсюда из вашей?

— Попробуйте.

Померил — четыреста восемьдесят пять. Барабанчик назад, патрон в ствол. Стивен положил винтовку на сошки.

— Ветер встречноправый слабый, вынос половина точки направо — подсказал ему баллистику не знакомого ему калибра.

Прицеливался он удивительно долго, потом грохнул выстрел. Бык прошел еще несколько шагов и завалился набок. Мы пошли к нему, и через пять минут убедились, что зверь издох. В длину рогач был как бы не четыре метра, короткошерстная шкура была покрыта множеством шрамов, а на плече и боку — свежие раны. Маленькие уши стояли торчком между рогами и бивнями.

Почти получасовая прогулка до машин, опять все вместе, и поездка к туше. Стадо тем временем удалилось на пару километров от нас.

— Ну что, считайте повезло, сказал Стивен. Кто будет помогать с тушей?

Это был далеко не праздный вопрос — в высокой траве к нам могла подобраться еще какая-нибудь зверушка.

В дозор решили поставить наших невезучих спутников и Катю, как хорошо стреляющую. Стивен решил затрофеить себе не только шкурку, но и череп рогача в сборе с рогами, на наше счастье, от помощи в черепоизвлечении он отказался. Час спустя здоровенный череп с рогами и бивнями был затащен в кузов, и девушки пошли за кустики. Как потом оказалось, Флори застеснялась и спряталась от остальных. Но вот посмотреть вниз не догадалась, и непонятная многоножка, похожая на сильно преувеличенного муравьиного льва, цапнула ее, куда дотянулась. На визг бросилась Катя, часто захлопал малокалиберный пистолет, укушенную принесли к машинам, следом Элен принесла многоножку в пакете, показать врачам.

Катя достала из «аптечки» собачий шприц для промывания ушей, протерла носик спиртом и приложила его к укусу, потянув поршень, отчего внутрь брызнула розоватая кровь, и так к каждой ранке. Перевязав раненую, уложили ее на заднее сиденье их машины.

До дороги поехали как до того, втроем, а как выкатились на колею, заспорили как лучше быть. Элен настаивала, что нам и Лумисам надо ехать как можно быстрее, а им как получится, но мне не нравилась идея разделяться. Спор разрешили несколько грузовиков с эмблемой РА, ехавшие в сторону Порто-Франко, они остановились спросить что случилось, и водители согласились что пикап в колонне им не помешает, а нам лучше гнать побыстрее. Час спустя мы подъехали к КПП. Солдаты удивились, увидев «ренглер», и лежащую на его заднем сиденье лицом вниз женщину. Кратко рассказали, что произошло. К нашему удивлению, сержант достал рацию, вызвал кого-то и сказал.

— Сейчас привезут укушенную полосатой многоножкой…. нет, пока в сознании.

И сказал нам, чтобы ехали в госпиталь как можно быстрее, Лумисы ответили что не знают где он, на что сержант что-то сказал одному из солдат, и приказал Томасу пересесть направо, солдат сел за руль и подняв облако пыли, рванул с места, как на гонке.

— Вам очень повезло, что почти довезли. Молодцы, что яд отсосали, кстати чем?

— Собачим ушным шприцом.

— Запасливые вы, сказал сержант. — а утром мы с бойцами поспорили, переживут ли этот день эти двое, когда они выезжали. Ну, проезжайте.

— А что было не так?

— Да есть статистика, что процентов десять переселенцев гибнут в первую неделю. А многоножка эта просто жуть, нам рассказывали что какая-то пара умерли вместе — его укусили, а она стала отсасывать яд ртом.

— Это что, вообще-то мы их с дерева сняли..

— В смысле?

— Они фотографировали свинорылов, а потом те загнали их на дерево.

— Да, похоже они очень везучие люди.

Тут мы сообразили, что когда девушку клали на сиденье, сумки с него переложили в нашу машину, и поехали к госпиталю, отдавать Томасу их вещи, задно вручили медсестре в приемной останки многоножки для ее изучения.

Наш выезд на охоту наконец закончился, но не приключения на сегодня.

В почтовом ящике лежала записка «Приехал к Вам на консультацию, остановился в «Белой Лошади». Со всем уважением, Эмилий ап Неймайн». и телефон. Позвонил. Девушка переспросила имя, пошлестела чем-то и потом в трубке раздался голос с непонятным акцентом, Эмилий спросил, удобно ли нам будет, если он сейчас подойдет.

Выглядел этот аристократический валлиец своеобразно — этакий колобок с бакенбардами, запихнутый в френч и армейские брюки с высокими ботинками. Рассказ его свелся к тому, что приехал к ним переселенец, принял гражданство, был записан в территориальное ополчение, и на первых же стрельбах лейтенант «выпал в осадок», глядя на стрельбу на милю с попаданиями в ростовую мишень всеми пулями. В общем, отрядили его, капитана ополчения, съездить договориться о заказе винтовок, патронов и всего для них потребного. Под долгий разговор с кофе просветил валлийца, с чем они связываются — патрон 408Чита из-за километровой начальной скорости просто пожирает ствол, и через полторы тысячи выстрелов его надо менять.

— Да не вопрос, можете ли укомплектовать каждую запасным стволам?

— Могу конечно. Вторая проблема — пули.

— А можете изготовить станочек для их изготовления? А позже нашего оружейника пришлю, поучите его по переснарядке.

— Порох у русских закажете, и капсули тоже. Прицелы через Билла можно купить, или…

— До меня дошли слухи от русских, что они скоро запустят свое производство оптики.

— А когда, не знаете?

— Через несколько месяцев обещают.

Дальнейший разговор под кофе с кнедликами перешел на цены и сроки, сошлись на поставке сначала десяти винтовок с прицелами и запасными стволами, и пятью тысячами патронов и прессами. Договорились держать связь по почте, получил чек авансом. На память подарил гордому валлийцу кавказский кинжал в серебряной оправе, мне было известны некоторые нравы аристократии, и английской тоже.