Оружейник на Фронтире (СИ)

9

Заказ на десяток винтовок подвинул заняться совершенствованием строгального станка. По записям получалось, что твердосплавная напайка проходила все нарезы без подточки, а значит… Доработка свелась к замене поджимного винта, теперь он имел скосы сбоку и в конце хода наталкивался им на переставной упор, который чуть поворачивал винт, и заодно переключал золотник подачи воздуха. Давно валявшийся механический счетчик теперь отсчитывал ходы строгального инструмента, и станок делал свои семьдесят проходов на нарез в полуавтоматическом режиме. Конечно, переставить копир и вывинчивать винт по-прежнему надо было руками, но и это улучшение ускорило работу.

Появилась идея построить второй станочек, с полной автоматизацией процесса. Прогулка на металлобазу, затем мехмастерские станции — и большая часть деталей для второго строгального автомата собралась в мастерской. Его решил закрепить консолями, оставив место на полу свободным. Та же рамочная станина, пневмоцилиндр, крепления копира и заготовки… Монолитная бетонная стена мастерской вполне подходила для полочек-консолей для станины.

Вместе с газосварщиком сварили раму по месту, приделали крепления для частей станка. Заливка бетона внутрь станины заняла немало времени, как и покраска станины. Пока оно сохло и твердело, занялся изготовлением еще одного копира на двенадцатидюймовый твист. Сделав его, стал монтировать станок дальше. Идея его была в том, что после прохода нареза, копир проворачивает резец на настроенную часть круга, и следующий проход делается по другому нарезу, то есть станок плавно режет нарезы по кругу, по проходу на каждый. Это должно было ускорить работу и уменьшить потери времени на измерение глубин нарезов и приведение их к одной величине. Конечно, пришлось сделать немало деталей пневмоавтоматики, зато это уже был полный автомат, не требующий стояния у станка все время его работы — включил и за другую работу.

Сделать его получилось далеко не сразу — то копиры не попадали в нарез, то заклинивал проворот копира, но несколько дней спустя он был готов, и прошел первую заготовку.

В работе над винтовками прошел уже месяц. Но приключения не оставили нас, они просто затаились, как выразилась Катя, увидев на пороге Бригитту. За чашечкой кофе она перешла к делу:

— У нас «крот» завелся. Я к нему почти подобралась, и для следующего шага мне нужна ваша помощь. Завтра днем с «Латинской Америки» выйдет некий важный груз, на который похоже будут нападения. Ваше участие — с двумя солдатами замаскироваться в некоей точке, и если увидите что-то подозрительное, действовать.

— От Базы до ПортоФранко километров двести, отчего уверенность в том, где нападут?

— Да, трасса длинная, но мест для засады, откуда можно потом удрать, не так много. Разумеется не вы одни, я расставлю десяток таких засадных групп.

— А что не орденцы?

— Крот может быть в курсе передвижения бойцов Патруля. Поэтому радиосвязь только на прием, да и сейчас сама пришла без звонка.

— Настолько?

— Да. Ваша группа это два солдата в увольнительной, и поедете на машине их сестры.

— Их?

— Двое братьев со знанием русского, вам с ними легче будет…

— А что взамен, это же немалый риск — вступила в разговор Катя.

— Удостоверение нештатного сотрудника Патруля. Оно дает право носить оружие на всех орденских территориях, и покупать боеприпасы с орденского склада по оптовой цене, фактически по заленточной. И некоторые другие блага, предусмотренные для служащих, например один бесплатный звонок на Старую Землю в год.

— А когда?

— Выезд завтра утром, прохождение колонны днем.

— Место как найдем?

Бригитта достала из сумочки планшет.

— Вот, навигационная система, работает по пеленгам на аэродромные и морские маяки, точность полкилометра, аккумулятора хватает на полчаса.

— Что за противник ожидается?

— Вероятна минная засада или расчет ПТУР, помощников у «крота» мало.

— То есть втроем против целой банды?

— Ваше дело завязать бой, там патрульные подойдут…

Через полчаса оживленного обсуждения втроем все же согласился. Бригитта осталась еще на минут десять пить кофе с Катей, чтобы выйти из дома позже, а я пошел по написанному ею адресу.

Семья Петерсенов жила на третьей стрит, почти у площади. Дверь открыла статная русская женщина, ее муж Фредерик удивил меня своим странным обликом — чернокожий с европейскими чертами лица. Братья Кирилл и Ярослав — близнецы-мулаты, первым делом рассказали о своем учившемся в Москве отце родом из Намибии, чтобы не удивлялся их именам и внешности. Договорились на завтра, что выезд в восемь, они за мной заедут, чтобы не ходить по улицам с винтовками в сумке, выедем через северный, на вопрос куда — «на охоту», затем по объездной вокруг города и к нужной точке. Обговорили что с собой брать, и вернулся домой.

Утром в без десяти восемь — звонок в дверь. Братья чуть удивились, когда на пороге увидели меня в тропическом камуфляже с оружейной сумкой и рюкзаком. Доехали довольно быстро, через час уже искали планшетом участок на дороге. Потом ходили кругами и выбирали место засидки, нашли пригорок в полутора километрах, дальше как бешеные рыли окоп и носили мешками землю в кусты, растянули масксеть, замаскировали машину неподалеку в зарослях, еще разведали что-то вроде овражка, который подозревался как место вражеского отступления.

Два часа спустя мимо нас в трехстах метрах прошли шестеро. Они долго искали что-то на краю накатанной дороги, потом занялись минированием — вкопали высокий куст, полили его из канистры, позади него поставили что-то вытянутое, замаскировали сеткой и ветками, прикопали вдоль дороги еще что-то шагов через тридцать и провод между все этим.

А потом принесли две пусковые с толстыми ракетами и блоки управления, обустроили позиции, а между ними окопчики для пулеметчика и стрелков. Всего врагов было семь. Два оператора за пусковыми, два за пулеметом и трое с автоматами, как бы цепочкой между ракетами на флангах. Померил расстояния, стал заполнять карточку огня.

Дальше было томительное ожидание. В эфире началась какое-то бурление, кто-то вел бой, кто-то ехал на помощь… но мы тихо наблюдали за противником. Часа в три противник оживился, правофланговый автоматчик что-то сигнализировал жестами остальным. Все вроде напряглись. Так, ветер на нас в первой трети, и слабенький левый у самой дороги…

В отдалении показались два грузовика с прицепами и какой-то броневик с маленькой башенкой.

И тут до меня дошло, что частот и позывных для связи с колонной у нас просто нет, вернее нет уверенности, что они слушают обще-вызывной канал, и что поверят и поймут, а они едут прямо в засаду. До большой мины полтора с десятком, прицелился, выстрел. Передернул затвор чуть ли не быстрее, чем пуля летела до цели. А вот эффект попадания превзошел все ожидания — огненный шар на месте мины, две огненные струи вдоль дороги навстречу машинам, и разрывы на месте остальных закопанных зарядов. Перенос прицела на правого ракетчика, выстрел, заработал пулемет братьев, они били по пулемету противника, прицел на второго оператора — и понял, что не успел.

Картинка в прицеле восстановилась после отдачи, но от контейнера полыхнуло назад и вперед понеслось темное что-то.

Но вот оператор дернулся от попадания и ракета послушно вильнула вверх, прошла над машинами и разорвалась где-то вдалеке. Вдруг один из автоматчиков пригибаясь бросился к осиротевшей пусковой и залег за нее, что-то делая. Прицеливание, выстрел, тот вроде затих. Через несколько секунд БТР обошел грузовики и вокруг позиций автоматчиков появились дымные облачка.

Через пару минут из рации раздалось «отбой».

— В полутора кликах на восток от вас трое патрульных, мы сейчас вылезем, не стреляйте! — сказал в рацию Кирилл.

Мы осторожно вылезли из-под сетки, свернули ее и пошли к месту боя. Бэтээр поехал навстречу, остановился, боец прокричал из люка:

— Покажите ваши айди!

Мы послушались, он вылез, поздоровался, заметил длиннющий чехол снайперки.

— А это вы нас огнем поддержали?

— Мы.

— А прятались вы где? Покажите…

Мы успели пройти шагов двадцать, как боковым зрением заметил что-то в воздухе. Толкнув братьев, упал на землю.

БАХ и тишина. Поднялся на четвереньки — вроде стоять могу, но тишина полная. Оглушило.

Вспомнил про распадок с вражеской машиной, бросился бежать к ориентиру «куст на шестнадцать» и почти успел. Машина тронулась с места, пришлось упасть на землю, разложить цевье ФГ, и выпустил весь магазин с выносом в полмашины и меньше на уровне верха крыши — больше трехсот метров при прицеле три. лендровер дважды вильнул, наехал на кочку и красиво кувыркнулся через крышу, встав на колеса.

Встать в рост сразу не вышло, кто-то помог подняться.

— Меня оглушило, ничего не слышу.

Пока шли к месту боя, там уже понаехали три орденских «хамви» и еще один ка-бэ-эм неизвестной мне страны. И Бригитта в полевой форме, с М4 на плече, тоже была тут. Похвалила, шевеля губами. Подошла ближе и прокричала в ухо:

— БЛАГОДАРЮ! ОТДОХНИТЕ ПОКА!

Кто-то помог дойти до машины братьев, сел на заднее сиденье, в глазах двоилось.

Через какое-то время подошел боец с медицинской сумкой.

— У вас кровь на голове!

Свесил голову в сторону из их «виллиса», боец полил водой на голову, потом что-то больно дернул над ухом и показал кусочек чего-то размером с ноготь мизинца. Достал бинт и перевязал рану, которая была слева на темени.

Подошла Бригитта.

— И кто там ваши?

— Оператор ракеты на правом фланге, затем второй, и автоматчик, поползший к пусковой.

— Это вы так из магазинной винтовки стреляете? Трое из семи…

— А что, медленно? — пошутил в ответ

— «Королева в восхищении» — ответила она цитатой из Булгакова. По водителю — вы ему оторвали пулей кусок скулы и уха, но помер он оттого, что когда машина перевернулась, сломал шею. А его граната попала в башенку бэ-тэ-эра, кроме вас, еще двоих оглушило, никто не погиб, но вооружение испорчено.

— Хорошо, повезло нам.

— А скажите, что плохого сделали вам представители гей-сообщества?

— А что?

— Второй желавший стрелять ракетой — ранен ниже спины, мы его захватили, но в отчете будет что он убит, — поговорить с ним хочу… Просто мне любопытно — третий случай, когда вблизи вашей семейки оказываются раненые в задницу негодяи.

— Бригитта, поймите, с тысячи трехсот метров удачным является попадание в ростовую фигуру вообще. Технический разброс пуль в четверть метра, плюс ветер и ошибки стрелка…

— Понятно — усмехнулась она. Сейчас кто-нибудь принесет ваши трофеи, и поедем все отсюда.

Появились братья, они несли ФН МАГ 240, короб с лентой и три каких-то АК с деревянным цевьем. Еще кто-то сложил мне в сумку три пистолета и какие-то предметы. Обратную дорогу проехал в каком-то тумане. Перед южным КПП мы ушли влево и объехали город, вернувшись через северное.

— Что с головой вас? — Спросил боец Патруля.

— На камни свалился, вот и вся охота — озвучил легенду Ярослав.

Братья оказались столь добры, что отвезли до дома и сдали жене на руки вместе с сумками. В душе двоение в глазах чуть уменьшилось, но остаток дня провели в постели.

За ужином расплакавшаяся жена обрадовала новостью — у нее не задержка, а нормальная беременность.

Для нас это было просто невероятно — и у Кати диагноз бесплодие, и мне в свое время досталось… не проверялся у врачей, но ни одна из подружек ни разу не залетала от меня, если это что-то значит.

— Знаешь, а ведь у нас не было нормальной свадьбы. Давай обвенчаемся, как голова заживет, а то будешь на фото, как боец с плаката.

— А теперь объясни мне, зачем ты ввязался в эту затею — по просьбе этой Бригитты ехать с двумя молоденькими парнишками против неизвестно какого количества врагов? За этот месяц мы тысяч десять точно заработали, зачем хвататься за все подряд?

— Мы с тобой знаем друг друга хорошо, помнишь твой рассказ о твоем дедушке?

— А он тут причем?

— Ну тогда слушай. В 1937-м антифашист Лео Штиммер уехал в СССР со всей семьей — женой, сыновьями и дочкой. С началом войны он оказался в Совинформбюро, как диктор вещал на Германию с баварским акцентом. Потом фронт, где он познакомился с моим дедом Михаилом Ильичем, тоже фронтовым корреспондентом и одновременно политруком (сам не знаю как, но было). В 44-м, после девятого, но на этот раз тяжелого ранения деда эвакуировали в Москву, а Лео написал своим родным навещать своего фронтового друга. Лучше бы он этого не делал. В общем, старший сын Лео, Иозеф, увел у деда жену.

— Это как?

— Полине было 23 года, а деду 40, а тут красавец, летчик ПВО Москвы…

— Шекспировские страсти…

— Ну да, дед так обиделся что просто удрал обратно на фронт, и закончил войну «политруком фронта» в штабе 2-го Украинского. Там же и встретил мою бабушку, Веру Георгиевну.

— А Иозеф с Полей?

— Йозеф разбился в сорок девятом, а Поля с дочкой и сыном уехали в ГДР, поближе к отцу, который в свою очередь вернулся к мирной профессии и проработал до старости в Штутгарте инженером на стекольном заводе. Но после переезда они поменяли пару букв в фамилии, просто из опасений мести недобитых вервольфов.

— Это просто санта-барбара какая-то!

Нет, не скажи, хотя история дикая.

— А как ты догадался…

— При первой встрече плохо расслышал фамилию, и переспросил «Штиммер», а она побледнела.

— И что, фронтовое братство дедушек настолько для тебя важно?

— Нет, тут еще просто выгода. Помнишь лысого с горбиком Стасика — он подтвердил, что у русских есть отобранные у Ордена «ворота», но не технология их создания, так что связь с той стороной скоро будет доступна только орденцам. А мне интересно вытащить сюда кое-кого из своих знакомых.

— А прямо через Орден?

— Тогда вербовщик заработает больше, а вот возможность притащить сюда что-то интересное уменьшится. И вообще, с нашей профессией источник слухов и неформальный контакт нам нужен.

— Ты мне все про свое прошлое рассказал?

— В смысле?

— Ты мыслишь как разведчик, и делаешь странные вещи.

— Нет, работать в «конторе» не доводилось, но ценность неформальных связей понимаю хорошо.

— Ну иди ко мне…

Утро было нехорошим. Идти к врачам перевязываться интуиция мешала, в общем жена помогла размотать повязку на голове, обстригла маникюрными ножницами волосы с краев ранки, стянула ее пластырем и забинтовала снова. Картинка в глазах все еще чуть двоилась, пришлось заняться бытом — перечистил все, что брал с собой вчера, и разобрал трофеи — Зиг-Зауэр П220 в тряпичной кобуре, китайский Кольт 45-го калибра, и непонятный клон «семьдесят пятой чешски-збройовки» с клеймом «форт». Последний был в почти хламовидном состоянии — ствол с раковинами, ржавчина в механизме, наполовину проржавевшие пружины. Две китайские «строительные» рации, работающие от трех батареек, и все трофеи.

Подозрительно это все — шедшие «на дело» оставили все вещи где-то еще, видимо опасаясь опознания при неудаче, или что?

Решил заняться не требовавшим внимания делом — штамповкой оболочек. Подтащил к прессу коробку с нарезанными медным листами, и просидел весь день за этим нудным занятием, прервавшись только на обед.

А вечером опять заглянула Бригитта. Осунувшаяся, с заострившимися чертами лица, в немного мятом платье…

— Приветствую.

— Вижу, что вы на ногах со вчера, давайте ужинать — предложила Катя.

За ужином мы выслушали увлекательный рассказ о том, что похоже что наниматели «крота» его просто сдали, послав с группой в бой. Именно он и сделал тот рывок к пусковой «Тоу». Но в итоге оборудование гранильного завода теперь едет под мощной русской охраной в сторону Бразилии, хотя скорее всего доедет он до Демидовска.

— То есть по-вашему в Ордене кто-то сочувствует русским, а кто-то играет против?

— Этого я не говорила. Просто те, для кого Новая Земля это запасной мир человечества в целом, заинтересованы в развитии промышленности и неважно в каком анклаве, а те, для кого это сверх-кормушка, думают иначе.

— Хорошо сказано — сверх-кормушка.

— Да, заодно о трофеях — обстрелянный вами джип вечером накануне был угнан в Порто-Франко, владелец в госпитале с ножевым в легкое, похоже поправится. РПГ нашли в кустах и сочли «найденным на поле боя», его забрал экипаж бэ-тэ-эра. Ракеты «Тоу» украдены с орденского склада, так что в верхах думают, какую компенсацию за возврат имущества вам выплатить.

— Забавно.

— Да, я сейчас у братьев была. В общем, легенда такая, что вы познакомились, когда они к вам в магазин зашли, и решили поехать втроем на охоту на антилоп, а незадолго до желаемого поворота с дороги увидели на обочине мины и решили повоевать с поставившими их, проехали дальше, свернули, обошли бандитов с тыла и…

— Понятно. Кстати, ваш планшет…

— Хорошо что вы его не расколотили, если бы он пропал, мне бы досталось.

Накормленная пловом Бригитта ушла.

Несколько дней прошли в штамповке оболочек, калибровке сердечников, и прочем пуледелии. Заодно начертил комплект оснастки к прессам. Прогулялся за пневмоцилиндрами на грузовой автосервис. Сама оснастка для штамповки пуль к «четыре ноль восемь» заняла почти неделю — выточить с контролем по оптике пуансоны и матрицы, затем цианирование и закалка…

Прессов пришлось делать несколько, по одному на операцию, чтобы не надо было ничего перенастраивать — первая вытяжка, вторая вытяжка, калибровка сердечника, посадка его, обжатие жопки, калибровка носика пули. Шесть прессов с пневмоприводом, а значит и золотники к ним и педали. Столы заказывать не стал — вещь простая и тяжелая, чего дерево через тысячи километров возить зря?

Оправившись от контузии, доделал винтовки, и послал телеграмму Эмилию Немайну. Ответная пришла через день — «встречайте Джона Квайбака, нашего оружейника»

Днем в магазин зашли двое очень колоритных персонажей — седеющий высокий мужчина в серой форме со странной луковичной эмблемой на рукаве, и ярко-рыжая девушка в явно на заказ пошитом светлом платье с накладными кармашками по бокам заметного бюста. Поздоровались. Валлийский оружейный мастер Джон Квайбак и его жена Мэри. Позвали их на кофе, и через пару минут выяснилось, что Мэри на самом деле Мария, и родом она из Магнитогорска. А вот просьба «поставить в тень горшки» нас сначала удивила, но оказалось что Огневка занимается розоводством, у нее целый тепличный комплекс, и много подруг по переписке, вот она и привезла им на обмен разные саженцы. А в гостинице никакого места под навесом для них не оказалось. Мы с удивлением узнали, что в Виго уже лет восемь печатают «альманах цветовода», и более того, энтузиастами уже выведены несколько местных сортов роз.

— А теплицы вам зачем, вроде погода теплая? — спросила Катя.

— Большой спрос на срезанные цветы в конце мокрого сезона, когда многие молодые девушки выясняют, что беременны, и тащат своих приятелей под венец, это самый пик свадебных букетов, а под дождем и ветром розы растут плохо.

До вечера рассказывал Джону принципы подбора навесок.

Работал он полковым оружейным мастером, чинил поломанное солдатами оружие. Конечно, мелкие детали на станках делал, но чтобы нарезать ствол или сделать ресивер — даже не пробовал.

Следующий день прошел в освоении компаратора, объяснении принципов его работы и тонкостей внешней баллистики.

Джон просидел за станочками для штамповки пуль весь день, но освоил их настройку и принципы ремонта, если понадобятся. Тем временем две рыжие девушки с загадочным видом ездили по заочным знакомым Марии, отвозили горшки с розами и получали в подарок другие сорта, отчего поголовье горшков на заднем дворе дома даже скорее увеличилось.

Настройки пресса для переснарядки заняли еще день, после чего мы поехали на стрельбище, чтобы Джон подтвердил полученные навыки подбора навесок и снаряжения патронов. Закончив стрельбу к трем дня, собрали снаряжение и уж хотели вернуться домой, но на КПП меня тормознули солдаты, сказав срочно ехать в представительство Ордена. Джон высадил меня на площади, а сам поехал в наш с Катей дом, отвозить снаряжение.

В представительстве меня проводили к знакомому уже Эриху Лессеру.

Сначала вопрос, сказал он:

— Какие у вас с женой планы насчет детей?

— На втором месяце моя зеленоглазка…

— Поздравляю, но вызвал вас больше по поводу той перестрелки у дороги. Во-первых, вы оторвали скулу и ухо некоему Пабло Ортеге, известному среди бандитов под кличкой «блю каброн», он умер от переворачивания машины.

— Ну да, но сначала он подстрелил БТР и меня контузил.

— За него была обещана премия властями Кадиза, но только в случае или привода пленного, или приноса головы, а ее съели падальщики и премии вам не видать. И второе — среди убитых бандитов оказался служащий ореденского банка некий Михельсон.

— А кто из них?

— Тело нашли около пусковой «Тоу» с ранением в нижней части спины.

— Понятно.

— Так вот, как выяснило наше следствие, он передавал своим подельникам сведения о переселенцах с большими суммами денег или дорогостоящим промышленным оборудованием, но в тот раз он зачем-то пошел «на дело» сам и наконец-то попался нам. Расследование немного затянулось, мы ловили остатки его банды. В общем, к нему домой мы заглянули только через три дня, и нашли там прикованную в туалете к трубе девочку, в очень плохом состоянии. Бойцы отвезли ее в орденский госпиталь, в общем, сейчас ее здоровью уже ничего не угрожает.

— А я тут причем?

— Понимаете, убитый вами предатель держал ее фактически в плену, используя, как говорят солдаты, «во все дырки». Родственников у нее нету, и совершеннолетия тоже. Поэтому…

— Насколько я знаю, перебил Эрика, в таких случаях приемными родителями становятся нашедшие ребенка.

— Ну да, только солдатикам тем по-старому по девятнадцать лет, живут они в казарме, и контракты у них еще на четыре года, а правило об досрочном увольнении в связи с родами применяется только к женщинам, а не к приемным отцам. Поэтому очень прошу, посоветуйтесь с женой, можете ли удочерить бедняжку?

— Да, история просто шекспировская. Давайте так — пойду домой, поговорю с женой, и если она не против, то… куда ехать?

— Она в госпитале на базе «Америка». Приедете сюда, дам в сопровождение «Хамви», съездите на Базу.

— А «Хамви» зачем?

— Ну, во-первых, дорога между базами и Порто-Франко самая опасная в этом мире — огромный поток переселенцев, еще не освоившихся в этом мире, а значит и желающие его пограбить, и во-вторых, тот экипаж немного провинился, пусть покатается лишний раз…

Дома за обедом Катя выслушала пересказ посещения орденцев, и сказала, что делать нечего, раз уж такие обычаи, надо удочерять несчастную. Пообедав, побросали в сумку обе ФГ, собрали в коробку всякой выпечки, срезали с розового куста у забора небольшой букетик, и поехали к представительству.

Эрик не стал тянуть время, позвонил кому-то, потом написал небольшую записку, в которой заведущему госпиталем на базе «Америка» предписывалось передать нам девочку по имени «Olesa Olafson», а работникам иммиграционного отдела — оформить ее как нашу приемную дочь. Достал рацию и сказал сержанту Хомлину сопроводить нас до «Америки» и обратно.

— Они вас на южном КПП ждут.

— Поехали — сказала раскрасневшаяся Катя.

В «Хамви» стафф-сержанта Хомлина, оказавшегося здоровенным негром с жутким акцентом, как он пошутил, алабамским, были двое уже знакомых мне братьев-метисов.

— А вы как? — спросил их.

— Выговор получили… за то что не углядели того стрелка с РПГ, но за инициативу в бою повышены до сержантов, хотя на самом деле скоро отправимся на сержантские курсы, звание после них дадут, ответили они.

Через три часа мы подъехали к базе «Америка», и после обычного пломбирования сумки с оружием, подъехали к госпиталю, спрятанному позади Иммиграционного отдела. Там у нас опять спросили ай-ди, и невнятно представившийся врач проводил нас в палату к девочке лет четырнадцати. Вид у нее был не очень — пшеничного цвета волосы завязаны в «конский хвост», одета в платье явно не годное ей по росту, которое просто болталось не ней.

Представились.

— А меня медсестры уже просветили, к кому меня на воспитание отдадут, сказала она. А вы давно женаты?

— Давно, и своих ждем. Пойдем отсюда…

Мы спросили у врача, что теперь?

— Идите в иммиграционный, там объяснят. Вещей у нее нет, дом того типа солдаты случайно спалили…

Так мы и поступили. Оформление заняло буквально десять минут, нас предупредили, что ай-ди девочки надо поменять через четыре года, вручили Кате заклеенный конверт с просьбой прочесть дома. Переспросил ее о чем-то.

— Так вы русские, наши — воскликнула Олеся, перейдя с плохого английского на русский.

— Ну да, разве по именам не понятно? Сейчас что хочешь?

— Поесть вкусно хочу.

Пошли втроем в ресторанчик, видневшийся от входа в иммиграционный, по дороге достал рацию и спросил сержанта, где они?

— Видим вас, идете к ресторану, а мы тут.

Олеся заказала столько всего, что нам стало ясно — досыта бедняжка ела последний раз очень давно. А вот вопросы… она без стеснения спросила, как умер «тот самый боров».

— С полутора километров пуля в жопу.

— А что он сказал перед смертью — спросила она.

— Да откуда я знаю, с такого расстояния это просто крошечная фигурка в прицеле.

— И что вы со мной делать будете?

— Сначала купим нормальную одежду, потом запишем в школу, и будем учить языкам, вождению и стрельбе.

— И ничего взамен не захотите?

— Чтобы училась хорошо… да, а как ты сюда попала?

Мы были просто шокированы рассказом девочки… сначала отобрали у родителей, потом в Швецию, потом побег из приемной семьи, публичный дом, ночная атака каких-то бойцов в черном, старый автобус, Ворота… и вскоре она оказалась у того борова. Слушать ее было просто страшно.

Наевшись доотвала, она спросила, когда поедем домой?

Мы хотели предложить то же самое. Уже в машине, Олеся о чем-то шепталась с Катей, сидя сзади, а потом расплакалась и прорыдала всю дорогу.

Солнцу уже касалось горизонта, когда мы подъехали к городу. Очень вскоре мы были дома, Олеся с удивительным, каким-то детским удивлением ходила по «офису», разглядывая висящие на стенах винтовки и увеличенные эскизы гравировок. Общими усилиями стали приводить в порядок свободную до того комнату справа от лестницы. Еще левее была «подсобка» с верхней частью пресса, а наша спальня — напротив лестницы. Семейный ужин втроем, после которого Катя с Олесей ушли секретничать в ее комнату, прогнав меня мыть посуду и фрезеровать затвор к «три-три-восемь».

Утром за завтраком отмоченная в ванне доча выглядела уже не запуганным зверьком, но уже нескладной девочкой-подростком. Тут появились Квайбаки, и Джон предложил съездить с ним за компанию забрать «посылку» с орденской базы. Опять знакомая дорога, три часа с винтовкой на коленях, глядя по сторонам. Джон же рассказывал о своих афганских злоключениях.

На Базе оказалось, что груз для Квайбака это стопка ящиков на поддоне, обмотанная пленкой. Пока он в присутствии орденца пересчитывал и перегружал коробки в пикап, пошел в оружейный магазин, гадая про себя, а какие же скидки положены внештатным служащим Патруля?

Интересовавшие меня «мелкашки» оказались разумеется, в самом дальнем углу, исцарапанная в хлам какая-то самозарядка от «рюгера» меня не заинтересовала, а притаившийся в углу «соболь» при внимательном осмотре оказался калибра 22WMR, это более длинная и сильная версия общепринятой «мелкашки», но способная тем не менее стрелять и обычными 22LR. Малокалиберный пистолет от «Рюгера» составил ему компанию. Штабель коробок малокалиберных патронов, пять десятикратных оптических прицелов, десяток пачек 22WMR. Скидка для «внештатников» оказалась тридцать процентов. В сумку все это конечно влезло, но если бы не помощь орденского солдата, дотащить покупки до машины Джона не удалось бы. Он тем временем заканчивал пересчитывать коробки с запчастями к оружию, прицелами и кронштейнами.

Обратно ехали, как ни удивительно, даже с чуть большей скоростью, для американского фермерского пикапа полтонны груза как бы и не сказались на рессорах.

Дома оказалось, что дамы времени даром не теряли, накупили Олесе разной одежды на все случаи жизни. А нам пришлось по темноте грузить в пикап прессы для пуль, а на заднее сиденье привязали ящик с винтовками.

Проводив Квайбаков до северного выезда, повезли Олесю в школу. Постучались в кабинет Томаса Бормолини, директора.

— Здравствуйте… а это похоже ваша приемная дочь?

— А как узнали?

— Так орден передает нам сведения о всех детях и подростках школьного возраста, живущих в Порто-Франко и окрестностях.

— Мне по-старому четырнадцать было, полгода назад. Училась в шестом классе, до третьей четверти — сказала Олеся на отвратительном английском.

На что Томас объяснил, что здесь год как полтора там, поэтому ближе к вечеру, как занятия закончатся, прийти еще раз, Олеся поговорит с учителями, и они решат, в какой класс ей идти, но скорее всего пятый местный, но придется подтягиваться дома…

— А вы говорили, что стрелять научите — сказала Олеся.

— Что, хочешь сейчас на стрельбище?

— Хочу!

Доехали до стрельбища, где мы с Олесей остались, а жена поехала домой. Достал из сумки ее «рюгер», вынул магазин, и стал объяснять для начала «правила Купера». Затем стойка.

— Так, заряжаешь по одному, подъем, ровная неподвижная мушка, если рука зашаталась, опускаешь пистолет без выстрела.

— А что по одному?

— Так положено учить, не спорь, все эти правила не я придумал.

Скрутил из бумажки фунтик, надел его Олесе на указательный палец.

— Это зачем?

— Мне надо видеть плавность нажатия на спуск…

Часа три спустя, по дороге домой, дочка призналась, что не знала что стрелять это так тяжело. Ответил ей пословицей, про «тяжело в учении, легко в бою». Зашли на почту, отправил телеграмму на патронный завод, с вопросом о цене пистолетных порохов для девятимиллиметровых патронов, вопросом об минимальной партии, можно ли 200 кг заказать, и кодовым словом.

После обеда еще раз съездили в школу, уже вдвоем, Олесю уже дожидались трое преподавателей, и через пару часов они сошлись во мнении, что ходить ей в пятый, сразу отвели в библиотеку, выдали кучу учебников, стопку чистых тетрадок, затем в соседней комнате подобрали комплект школьной формы, которая в общем походила на староземельную советскую с маленьким дополнением — в нее входил пояс с ножом и подсумком под радиостанцию.

— Это зачем, здесь что, гитлерюгенд? — спросила она.

— Нет, всякие многоножки и сколопендры в городе водятся, и безвредных среди них нет.

Можешь ходить не в форме, а в чем хочешь, но форму положено выдавать. Имей в виду, что НВП здесь всерьез, и стрелять лежа придется в любой одежде, даже в топике и мини — пошутила Франциска. И на занятиях по биологии и основам медицины будете резать коз и перевязывать их, так что стираться придется часто.

— А НВП это обязательно? — спросила Олеся.

— Разумеется. Когда в каждом доме по несколько пистолетов и винтовок, то неумение с ними обращаться просто опасно для окружающих. А неумение перевязать рану тоже может очень плохо закончится.

Дома не в шутку напуганная Олеся сначала расплакалась, а после спросила — «а правда есть связь со Старой Землей?»

— Вроде есть. А расскажи о своих родителях и о себе, мне любопытно.

Оказалось, что работали они в институте имени Бакуля, но потом их сократили, и теперь папа водитель грузовика, а мама женский парикмахер-маникюр.

Сели писать письмо ее родителям. Позвонил Бригитте, обрисовал ситуацию.

— Приходите завтра в мой кабинет, письмо перешлем вербовщику на СЗ, может что и выйдет.

Записали на флешку видео для ее родителей, просто на всякий случай.

В представительстве мне сказали, что Ширмер на выезде, орденская служащая выслушала мою проблему, что есть у меня на Старой Земле знакомые, написал им письмо, можно ли как-то его отправить, чтобы их сюда зазвать? Оказалось, что просто отправить письмо стоит сотню экю, но если не отправить, а передать вербовщику, чтобы он подошел к знакомым, то ничего не стоит, если они перейдут, а если нет, то сотню со счета все равно спишут.

— Вот письмо, вот адрес, на конверте написан.

— А кто вы им, когда познакомились, чем они занимаются — спросила девушка и протянула анкету.

Заполнил, оставил письмо и домой.

После занятия по основам фрезерования ко мне подошел парнишка из учащихся и спросил, не моя ли приемная у них в классе учится?

— Да, Олеся наша приемная, но она ненадолго, ее родители живы, но на Старой Земле, если перейдут сюда, она к ним вернется.

— Она такая умная девочка, только шарахается если до нее кто дотронется.

— Умеешь хранить тайну?

— Да.

— Она прожила три месяца в плену у очень нехорошего человека, но потом он умер…

— А пластырь под панамой у вас не из-за него?

— И это тоже секрет. В общем, для нее любое прикосновение сейчас стресс.

— Понял. А девочка она весьма…

— А еще у нее есть мама, которая пристрелила двух жуликов…

днем к «офису» подъехал грузовик, на котором попутным грузом ехали и пистолетные пороха, и двадцать пять тысяч капсулей в коробках по тысяче.

Неожиданный звонок в дверь, на пороге женщина средних лет в офисном костюме.

— Здравствуйте, у меня новости от Олеси, разрешите пройти…

— Проходите…

— Ваша дочь жива, и даже здорова.

— Что с ней, где она, как ее увидеть?

Рассказ об открытии последователями Теслы телепорта на другую планету Евгений и Надежда перенесли спокойно, но после уточнения, что «ворота» в одну сторону, замучали вербовщицу вопросами на тему «докажите что это все правда». Она достала письмо от Олеси. Прочитав его, супруги поверили вербовщице, тем более что в письме было несколько фактов, известных только им и дочери. Надежде стало нехорошо от мысли, что придется все это бросать. Предложение помочь с продажей квартиры они отвергли — старшая дочь жила с мужем в однушке, решили оставить эту квартиру ей, тем более что дети растут.

Договорились, что через неделю вербовщица заедет еще раз, и укажет дорогу, а пока им надо сменить машину на более проходимую, закупить все по списку от опекунов Олеси, и прочее.

— А что если я просто угоню грузовик?

— Женя, ты уверен что самый умный? Наверняка такие проделки как-то караются.

— Так нет, самый умный у нас начальник, который машины на водителей в собственность оформил, чтобы налоги меньше платить и при ДТП не отвечать. Так что формально я в своем праве.

— Кстати, мне Маруся рассказывала, что в институте нашем готовятся сдать в металлолом линию изостатического прессования.

— Они совсем идиоты? Впрочем… бланки кое-какие у меня завалялись, намекну парням, что не в металлолом на самом деле, они погрузят не сильно придираясь к бумагам, и утащим с собой.

— Светлая идея. Тогда и я с библиотекаршей поговорю, их подвал с «как бы уничтоженной» документацией приберем, намекну что она пойдет в дело, что втихую на Златоустовский завод передадим.