Особое задание

В. Людмирский ТРАНЗИТНЫЙ ПОСТ

В 1921 году меня, молодого командира Красной Армии, вызвали в Особый отдел ВЧК Киевского военного округа и назначили начальникам транзитного поста Особого отдела при станции Киев-I-Пассажирский.

Никакого опыта чекистской работы у меня и у моих помощников не было. Мы умели обращаться с различными видами оружия, ходить в атаки, держать оборону. Теперь нам предстояло вести борьбу на новом фронте — вылавливать и обезвреживать тайных, замаскированных врагов.

После гражданской войны крупные железнодорожные узлы были местами скопления большой массы передвигающихся людей. Среди пассажиров нередко скрывались шпионы, белогвардейцы, бандиты и обыкновенное жулье.

В задачи нашего поста входили проверка пассажиров, едущих в сторону границы, бдительное наблюдение за передвижением людей и выявление среди них тех, кто своими действиями пытался подрывать устои молодой Советской власти. Расскажу о некоторых эпизодах из практики чекистской работы транзитного поста.

Панская Польша и после мирного договора, заключенного в марте 1921 года, продолжала оставаться одним из основных плацдармов для переброски к нам белогвардейцев.

Однажды в Киев поступило сообщение о нападении на ехавшего по делам в Одессу торгового представителя одного из европейских государств. Неподалеку от небольшой станции кто-то стоп-краном остановил поезд. В двухсменное купе международного вагона, в котором ехал торговый представитель, ворвались двое мужчин. Они оглушили иностранца и скрылись. Из вещей и ценностей ничего похищено не было.

Группа чекистов, руководимая опытным оперативным работником Авксентьевым, на паровозе помчалась к месту происшествия.

Прибыв туда, мы стали тщательно осматривать полотно.

— М-да, — недовольно хмыкнул Авксентьев, — сложная картина.

На песке осталось много следов от сапог и ботинок — это паровозная бригада и охрана бегали, пока здесь стоял поезд.

— Есть, нашел! — вдруг крикнул один из работников.

На склоне высокой песчаной насыпи ясно виднелись следы нескольких человек. Следы вели к тропинке, уходящей в дубовую рощу.

— Да, — согласился Авксентьев, — это, очевидно, то, что нам нужно.

Мы прошли в рощу. На полянке было много свежих следов от колес. Пока мы осматривали отпечатки, появились двое крестьян. Остановившись невдалеке, они с любопытством рассматривали нас. Потом пожилой, седоусый подошел поближе и спросил, приветливо дотронувшись рукой до шапки:

— Откуда будете, товарищи?

— ЧК, — коротко и не без важности бросил чекист.

— А-а, — с уважением протянул крестьянин. — Так вы, наверное, тачанкой интересуетесь?

— Какой тачанкой? — насторожился Авксентьев.

— А что тут стояла, когда поезд задержали.

И крестьянин подробно рассказал, как трое мужчин прибежали от поезда в рощу, вскочили на ожидавшую их тачанку.

Расспросив крестьян, как выглядели мужчины, во что были одеты, какие были у них лошади, Авксентьев поблагодарил наших неожиданных помощников. Направив нескольких чекистов по следу, он приказал остальным ехать на станцию.

В телеграфной около аппарата Морзе сидел пожилой телеграфист в старой форменной фуражке. Испуганно посмотрев на вошедших, он прервал работу.

— Соединитесь с Киевом, — приказал Авксентьев.

Телеграфист безмолвно подчинился.

— Готово, — сказал он, поработав ключом.

— Передавайте: старшему смены Савельеву, запятая, клиенты направились юго-западу от станции…

Прохаживаясь по комнате, Авксентьев прислушивался к прерывистому писку ключа.

— Передали?

— Так точно!

— Дословно?

— Конечно!

Авксентьев шагнул к аппарату и схватил телеграфную ленту.

— Ты что передаешь? — закричал он.

— Клиенты направились… ю-ю-юго-западу от станции, — заикаясь, пролепетал побледневший телеграфист.

— А на ленте что? Клиенты направились северо-востоку от станции. Северо-востоку, а не юго-западу. Думаешь, на простачков напал?

— Я ошибся, — начал оправдываться телеграфист.

— Хороша ошибка! — усмехнулся Авксентьев, пряча ленту в планшет. — Собирайся! В ЧК расскажешь все…

— Все, все расскажу, — испуганно заговорил телеграфист. — Меня заставили. Мне угрожали.

Авксентьев сел к аппарату и заработал ключом. Телеграфист с изумлением уставился на него.

— Он сам телеграфист, — усмехнулся один из нас, — а ты вздумал его дурачить.

Телеграфист рассказал все, что знал о банде.

Вскоре она была ликвидирована.

В тот день по транзитному посту дежурил оперативный контролер Иван Русланов, волжанин, бывший военный матрос. Всегда подтянутый, аккуратный, он очень добросовестно относился к своим обязанностям.

В дверь постучали. Русланов отложил в сторону бумаги.

— Да-да, пожалуйста!

В комнату вошла женщина лет тридцати, в военной шинели и сапогах.

— Слушаю вас, — сказал Русланов и пригласил ее сесть.

— Мне сказали, — проговорила немного дрожащим голосом женщина, присаживаясь, — что необходимо ваше разрешение на приобретение железнодорожного билета. Вот мои документы.

Иван взял воинский литер (документ финорганов для получения железнодорожного билета), командировочное предписание.

«Что-то не похожа она на военнослужащую, — подумал Русланов, — ишь какая холеная да упитанная».

Он внимательно прочитал документы.

Вроде документы в порядке. Угловой штамп и гербовая печать. Все как положено. Но что-то заставило Русланова усомниться. И он спросил женщину:

— Давно вы служите в армии?

— Давно, — ответила Смирнова.

— И все в штабе Чапаевской?

— Да.

— И все в должности сотрудницы?

— Да.

— А как это понимать — сотрудница? Какая? Поточнее.

— Я, — на мгновение запнулась Смирнова, — я секретарь-машинистка.

— Так, так. А на каких марках работаете?

— Как это на каких? — спросила Смирнова.

— Ну, на «ундервуде» или «ремингтоне»?

— На любых.

— Очень хорошо, — проговорил Русланов и подумал: «Волнуется. Что-то тут нечисто».

— А для чего вы едете за границу?

Смирнова с удивлением посмотрела на дежурного, но быстро взяла себя в руки.

— С чего это вы взяли? — чуть-чуть помедлив, спросила она.

— У вас же в командировке проставлен пункт назначения. А он находится на границе.

— Так это же на границе, а не за границей, — засмеялась женщина. — Это поручение начальника штаба. И надеюсь, вы не потребуете, чтобы я вам разглашала военную тайну?

— Вот как? — поднял брови Русланов. — А где расположен штадив, вы знаете?

— Что? — не поняла Смирнова.

— Штадив, говорю, — повторил Русланов. Женщина молчала.

— Говорите, давно там работаете, а не знаете, что это штаб дивизии так называется.

— Ах вот вы о чем, — нервно рассмеялась женщина. — Я вас не поняла. Конечно, я знаю, где находится наш штадив. Он расположен…

Через открытое окошечко, затянутое легкой занавеской, я внимательно слушал этот разговор в соседней комнате.

Русланов оставил бойца в дежурной комнате, зашел ко мне и положил на стол документы Смирновой.

— Подозрительная личность. В ответах путается. Прошу ознакомиться.

— Пригласите ее сюда, — сказал я, просматривая документы.

Женщина вошла, села около стола. Были заметны ее усилия казаться спокойной. Вслед за ней боец Соловьев внес пишущую машинку, поставил на стол.

— А это зачем? — «удивился» я.

— Гражданка Смирнова, — пояснил Русланов, — машинистка. Вот мы и попросим ее напечатать кое-что. Кстати, у нас есть срочная работа.

— Ну что ж, давайте, — согласился я.

Как только женщина села за машинку, стало ясно, что обращаться с ней она не умеет.

— А говорите, работаете секретарем-машинисткой, — с упреком сказал Русланов.

Я наблюдал за ее неумелыми движениями и мучительно припоминал, где я мог ее видеть. Очень уж знакомым показалось мне лицо женщины.

Но вот Смирнова откинула прядь волос со лба и беспомощно опустила руки, пытаясь кокетливо улыбнуться. И вдруг я вспомнил: здесь же, в Киеве, еще до революции.

— Вы киевлянка? — спросил я ее.

— Не-е-т, — неуверенно протянула женщина.

— Точно? — переспросил я.

— Да.

Некоторое время я молча рассматривал женщину. Она еще больше разволновалась.

— Не понимаю, что это все значит? Я пришла сюда за разрешением на билет, а мне устраивают допрос. Вот же мои документы. Разве они не в порядке?

— Здесь спрашиваем мы, — прервал ее Русланов. — Как добрались до Киева?

Женщина взглянула на меня, пожала плечами:

— Спасибо, хорошо.

— Очень приятно. А каким транспортом?

— Как вас понять? — выгадывая время для обдумывания ответа, спросила Смирнова.

— Расстояние-то более двухсот пятидесяти верст, — пояснил я. — Вот нас и интересует, на чем вы прибыли. Поездом, пароходом?

— По-поездом.

Чувствовалось, что Смирнова нервничает, не понимая, к чему я веду весь этот разговор.

— Так почему же вы не использовали литера? Или решили ехать за свой счет?

Смирнова опять быстро взглянула на меня.

— Извините, но я никак не ожидала подобного разговора со мной и ошиблась от волнения. Сюда я доехала автомашиной, попутной.

— Не надо волноваться: правда всегда правдой и останется. — Я помолчал и задал новый неожиданный вопрос: — У вас есть сестра здесь, в Киеве?

Смирнова поколебалась, но твердо ответила:

— Сестры у меня нет, и в Киеве я впервые.

— Вот как? Скажите, а кто в вашей семье получил приз за красоту? В Париже?

— Я такого случая не знаю.

— А я знаю.

— Откуда?

— Вы же и говорили.

— Я?! Неуместные шутки. Я вас совершенно не знаю. Впервые вижу.

— Впервые?! А в 1915 году бывали на фабрике Ефимова?

— Вы что-то путаете!

— Того самого Ефимова, чья жена в Париже красавицей прославилась.

— Да кто же вы такой? — в тревоге уставилась на меня женщина.

— Помните, как вы хвастались, что ваша сестра, жена фабриканта Ефимова, приз за красоту получила?

— Володька? Так это…

— Да, тот самый.

— Какая встреча!..

Выяснилось, что Смирнова с подложными документами направлялась за границу. Туда в 1919 году обежал фабрикант Ефимов вместе с женой. Помимо больших ценностей Смирнова везла собранные шпионами сведения.

У нас постепенно вырабатывались правила и приемы проверки пассажиров. Мы не только изучали документы в дежурной комнате, но и направляли своих сотрудников потолкаться среди проезжающих, присмотреться к ним.

Однажды за несколько часов до отхода поезда, следующего к пограничной станции, сотрудник поста Карасев изучал собравшихся около поста людей. Его внимание привлек человек лет сорока, в форме моряка торгового флота. Тот как-то настороженно посматривал по сторонам, время от времени ощупывая боковые карманы бушлата.

«Что у него там?» — подумал Карасев и подошел к моряку:

— Здоро́во, братишка! — хлопнул он его по плечу.

Моряк вздрогнул, обернулся, испуганно уставившись на Карасева.

«Чего-то трусит», — подумал Карасев и спросил:

— Закурить не найдется?

Мужчина облегченно вздохнул, заторопился, полез в карман, но тут же выдернул руку и из другого кармана достал кисет с махоркой.

Закурили.

— Как там, — кивнул Карасев на дверь поста, — к документам здорово придираются?

— А кто его знает, — отозвался моряк. — Я сам впервой тут.

Очередь медленно продвигалась. Карасев, отойдя за угол, продолжал наблюдать за моряком. Когда подошла его очередь, он на мгновение задержался у двери поста, взглянул в сторону. Около вокзала стоял мужчина в железнодорожной форме. Карасев успел заметить, как он ободряюще кивнул моряку.

«Напарник, видно», — подумал Карасев и через другой вход вошел ко мне.

Выслушав Карасева, я предупредил дежурного Козлова, сидевшего в соседней комнате за столом пропусков.

Вошел моряк.

— Предъявите документы, — потребовал Козлов.

— Есть предъявить документы! — по-военному четко отрапортовал моряк.

Козлов взглянул на него.

— Цивильный, а, как служака, тянешься, — сказал он.

— Пять лет перед их высокоблагородием на флоте тянулся, — отозвался моряк.

Я обратил внимание, что держится он как-то не совсем естественно, в голосе звучат наигранно бодрые нотки.

Козлов внимательно прочитал документ и передал его мне. Это было отпускное свидетельство военно-кооперативной организации Кронштадтской крепости.

— Откуда следуете? — спросил я.

— Из Кронштадта, — быстро выпалил моряк.

— А по какой надобности хотите ехать в погранзону?

— По надобности служебной.

— Интересно, — протянул я. — Судя по документам, вам надо ехать в совершенно противоположную сторону.

— Как так в противоположную?

— Очень просто. Здесь черным по белому написано: «Предоставлен кратковременный отпуск…»

— Отпуск?! — моряк в ужасе уставился на меня.

— Так точно, отпуск. И далее сказано:, «…сроком до 20 сентября». А сегодня уже 21-е, и вам надо быть в Кронштадте.

Матрос зверем оглянулся и ринулся к дверям. Но на пути его встал Козлов.

Преступника подвели нервы. Готовясь к встрече с чекистами, он отложил нужный документ в один карман, а остальные — в другой. И все время ощупывал карманы, чтобы не ошибиться. Но, волнуясь, все перепутал.

Задержанного провели в мою комнату. Здесь находился работник киевской речной гавани, пришедший сюда по делам. Увидев моряка, он отозвал меня в сторону и тихо сказал:

— Я этого типа сегодня утром на пристани видел. С ним еще какой-то железнодорожник был.

— Железнодорожник? — заинтересовался я, вспомнив доклад Карасева. — Очень хорошо.

Я послал сотрудников поискать железнодорожника. Во главе с Карасевым они прочесали вокзал, площадь, прилегающие улицы, но железнодорожника того нигде не оказалось.

Тем временем моряка подвергли тщательному обыску. В правом кармане бушлата обнаружили командировочное предписание на ту же фамилию и еще на двух лиц. Кроме того, из-под подкладки фуражки изъяли чистые бланки с угловым штампом и круглой печатью.

— Запасливый, — улыбнулся Козлов.

Мы приступили к предварительному допросу.

— Так вы в отпуске или в командировке? — спросил я.

— В отпуске был раньше, а теперь в командировке, — изворачивался матрос.

— К южной границе?

— Да, на юг.

— С каким заданием?

— Скот заготовлять.

— Понятно. А где же ваш напарник?

— Какой напарник? — пожал плечами моряк. — Нет у меня никакого напарника. Я один.

— Один? А… железнодорожник?

Матрос растерянно молчал.

— Не хотите говорить, не надо. Запросим Кронштадт. Нам это недолго. А пока отправим вас в ЧК.

— Не надо в ЧК, — взмолился матрос.

…В 6 часов вечера группа оперативных работников вместе с задержанным отправилась по железнодорожным путям к товарной станции. Около одного из домов моряк остановился.

— Здесь, — показал он, — на втором этаже.

— Что-то он темнит, — с сомнением проговорил Карасев. — Тут Иван Степанович живет, я его хорошо знаю — потомственный железнодорожник. Он с такими подонками якшаться не станет.

— А мы у него комнату на несколько дней сняли, — пояснил моряк.

Оставив двух чекистов на улице, мы поднялись на второй этаж.

— Стучись, — сказал я Карасеву.

Дверь открыл Иван Степанович. Узнав Карасева, он молча отступил в сторону, пропуская нас в квартиру.

— Где квартирант? — тихо спросил Карасев.

— Там, — показал хозяин на дверь соседней комнаты.

Карасев молча взглянул на меня, я кивнул. Чекист, вынув наган, решительно шагнул к двери и распахнул ее. Прижавшись к стене, около открытого окна стоял «железнодорожник».

— Руки вверх! — приказал Карасев.

С улицы донесся тихий свист. Я высунулся в окно. Там стоял чекист.

— В чем дело?

— Из окна револьвер выброшен.

Обыск задержанного и помещения ничего не дал.

— А где же третий?

— Какой третий?

— В командировочном предписании трое значатся.

— Трое их тут и остановилось, — подтвердил хозяин.

— Где третий? — спросил Карасев.

— Нет тут никого больше, — сказал «железнодорожник».

— Оставим засаду, — предложил я. И тут же предостерегающе поднял руку, призывая к молчанию.

Мы прислушались — с чердака донесся какой-то шорох.

— Ход из квартиры на чердак есть? — спросил я хозяина.

— Нет, — покачал тот головой, — со двора лестница ведет.

— А ну, быстро, пошли.

Оставив с «железнодорожником» двух работников, мы вышли на улицу.

— Ясно, — сказал я, осмотрев стену дома. — Из окна по карнизу до лестницы, а по ней на чердак.

Карасев, не дожидаясь моих указаний, быстро стал подниматься по лестнице.

Когда он протянул руку к дверце чердака, чтобы открыть ее, прогремел выстрел. Карасев пригнулся и спустился на землю.

— Быстро на ту сторону дома, — приказал я Карасеву и несколько раз выстрелил по смотровому окну чердака.

— Вот он! — раздался крик Карасева с противоположной стороны дома.

Мы поспешили к нему. По пустырю бежал мужчина, за ним гнался Карасев.

Мы бросились наперерез убегавшему. Заметив нас, он резко взял в сторону и, укрывшись за столбом, стал стрелять. Мы залегли.

— Ложись! — закричал я, видя, что Карасев продолжает бежать.

Карасев махнул рукой и вдруг, словно споткнувшись, рухнул на землю. Пока мы добежали до него, бандит исчез.

— Побежал в сторону Киева-III, к Днепру, — прохрипел Карасев.

Отправив раненого в больницу, мы подняли железнодорожную и речную охрану, тщательно прочесали всю территорию. Беглец как в воду канул.

— Вот он! — вдруг крикнул Козлов, показывая на Днепр.

От причала отвалила шлюпка. Мужчина, яростно наваливаясь на весла, гнал ее по течению реки.

— Уйдет, — с досадой проговорил я.

— А ну дай-ка, — Козлов попросил у охранника винтовку.

Примостившись около тумбы, он тщательно прицелился.

В лунном свете хорошо была видна на водной глади шлюпка и мужчина в ней. Козлов выстрелил.

— А, черт, промазал, — сквозь зубы проговорил он.

Опять хлопнул выстрел. Было видно, как, выронив весла, бандит схватился за плечо.

…Этой же ночью всех троих задержанных доставили в ЧК.