История Европы. Том 5. От французской революции конца XVIII века до Первой Мировой Войны

Глава 1 ОБЪЕДИНЕНИЕ ГЕРМАНИИ

Образование единого национального германского государства составляло главную задачу революции 1848–1849 гг. в Германии. Задача эта, как мы видели, не была выполнена. Однако обаяние национальной идеи сохранилось в общественном сознании и в значительной степени определяло характер большинства общественных движений в 50-60-е годы.

В эти два десятилетия промышленная революция в Германии достигла высшей точки. Среди ведущих индустриальных государств мира Германия заняла третье место после Англии и США. Главной предпосылкой быстрой индустриализации явилось устранение феодальных порядков в сельском хозяйстве. В Пруссии был завершен многолетний процесс полного освобождения прусских крестьян от феодальной зависимости на основе выкупа. Были созданы рентные банки, предоставившие крестьянам рассрочку уплаты выкупа на срок от 41 до 56 лет. Те же банки выплачивали ежегодно определенной части помещиков сразу всю выкупную сумму, и те могли ее использовать для модернизации своих хозяйств, что и обеспечило превращение большинства из них в современные капиталистические хозяйства. Аграрные реформы были проведены в 50-е годы и в других германских государствах. Еще одной предпосылкой быстрого промышленного развития стало преодоление таможенной раздробленности на основе деятельности Германского таможенного союза, образованного еще в 1834 г. и в 50-е годы охватывавшего практически все германские земли, кроме Австрии.

Основу роста промышленного производства составляло быстрое развитие машиностроения. Постепенно машиностроение и тяжелая промышленность становились отраслями, определявшими экономический рост и темпы индустриализации. Быстро росла железнодорожная сеть, что имело важнейшее значение для расширения внутреннего рынка.

Применение новых технологий и новая организация производства требовали значительных капиталовложений, и это изменило роль банков: их функции расширялись, они превращались в кредитные учреждения для промышленности. Росли промышленные и банковские центры, и именно промышленная и банковская буржуазия Берлина, Кёльна, Рурской области, Саксонии, Верхней Силезии и Саара, прежде всего крупные промышленники, захватила господствующие позиции в экономике, оттеснив старую торговую буржуазию приморских городов. Возник новый тип буржуа, особенно в химической, оптической, электротехнической промышленности, — ученый-предприниматель, придающий особое значение внедрению новейших научных достижений в производство и добивающийся выдающихся успехов и в научно-техническом прогрессе, и в получении прибылей. Буржуазия становилась ведущей силой в экономической жизни страны.

Что касается юнкеров, те из них, кто превращались в аграрных предпринимателей, богатели, но их сословные привилегии отмирали; это в известном смысле уравнивало их с предпринимателями-промышленниками. Впрочем, в государственных структурах они все еще сохраняли свои преимущества. Это создавало некоторое напряжение в верхних слоях общества, хотя никакой серьезной конфронтации между дворянством и буржуазией все же не наблюдалось. Назревали новые источники напряжения, прежде всего между буржуазией и рабочими.

В первое десятилетие после революции 1848–1849 гг., когда промышленники заботились больше всего о расширении производства, рабочих становилось все больше, и условия их труда были тяжелыми. Рабочий день продолжался 12–14 часов, техники безопасности практически не существовало. Питание было скудным. В рабочих кварталах царила теснота, отсутствие элементарных санитарно-гигиенических условий приводило к частым болезням. Но в 60-е годы многое изменилось. Возможности расширения производства для своего времени были исчерпаны, и теперь владельцы предприятий заботились об усовершенствовании производства. Улучшение организации труда позволило сократить рабочий день. Интенсификация и повышение производительности труда привели к повышению заработной платы. Между 1860 и 1870 гг. она выросла по сравнению с предыдущим десятилетием почти в 4 раза. Конечно, большую роль в улучшении положения рабочих сыграли их постоянные требования и возникновение самостоятельного, организованного рабочего движения. В 60-е годы оно уже стало силой, не считаться с которой было нельзя.

В середине 60-х годов инициативная группа молодых рабочих политиков из просветительских ферейнов, работавших под руководством буржуазных интеллигентов, задумала создать общегерманский союз рабочих, независимый от либерального движения. Несмотря на противодействие руководителей ферейнов, группа вступила в контакт с молодым адвокатом и публицистом Ф. Лассалем, только что опубликовавшим статью о задачах рабочего класса, участником событий 1848 г., другом Маркса. Под его руководством в 1863 г. был основан Всеобщий германский рабочий союз — первая в Германии самостоятельная организация рабочего класса.

Германским крестьянам в эти годы приходилось труднее. Те, кто был побогаче, покупали земли и укрепляли свое хозяйство. Но многие лишились земли, мелким крестьянам не хватало средств для модернизации хозяйств. Изменилась социальная структура деревни. Безземельные батраки, работавшие в крупных хозяйствах за скудную плату, мелкие и средние крестьяне и, наконец, гроссбауэры — крестьяне, владевшие крупными развитыми хозяйствами и все больше превращавшиеся в буржуазных аграрных предпринимателей, — таков был состав жителей сельской местности. Общий подъем сельского хозяйства в 50-60-е годы смягчил даже для мелких крестьян переход к новым условиям труда и жизни.

В 50-60-е годы внутри области таможенного союза, в котором главенствовала Пруссия, сложилась общая экономическая жизнь, дополнявшая существовавшую всегда общность территории, языка и культуры немцев. Набиравшей силу буржуазии помехи во внутренней экономической жизни, связанные с существованием мелких государств и отсутствием единого гражданства, представлялись невыносимыми. И на мировом рынке ей не хватало сильного государства, способного защитить ее интересы. Вся масса населения германских земель тоже осознавала необходимость создания национального государства, которое могло бы защитить страну от чужеземных посягательств.

Таким образом, создание единого национального государства становилось общей и вполне осознанной насущной потребностью немецкого народа. Только дворянство, опасаясь чрезмерного, с его точки зрения, возвышения буржуазии, оставалось партикуляристским и стояло на позициях княжеского легитимизма. Но юнкеры были тесно связаны с прусской династией Гогенцоллернов, зависели от них, ожидая защиты и сохранения своих наследственных привилегий, и не могли противостоять прусской монархии, стремившейся к господству в будущей Германской империи.

В 1859 г., когда возникла угроза захвата Францией германских земель по левому берегу Рейна, страну охватило массовое патриотическое движение. Оно вызвало к жизни первые в Германии крупные буржуазно-либеральные организации — в 1859 г. был создан общегерманский Национальный союз, в 1861 г. основана партия прогрессистов. Члены этих политических организаций являлись открытыми сторонниками «малогерманского» объединения — без Австрии, во главе с Пруссией. Они намеревались бороться за то, чтобы в будущем союзном государстве была принята либеральная конституция, избран парламент. Поскольку Пруссия занимала главенствующее положение в таможенном союзе, а правительство, созданное новым королем Вильгельмом I, сменившим в 1858 г. короля Фридриха Вильгельма IV, своего брата, носило полулиберальный характер, казалось, что такая программа реальна.

Однако возникший в Пруссии в 1860 г. конституционный конфликт между правительством и ландтагом показал, что Пруссия по-прежнему остается государством, опирающимся на армию, в которой господствуют юнкеры. В результате конфронтации между правительством и палатой депутатов ландтага по вопросу о военной реформе и военном бюджете в марте 1862 г. король распустил палату депутатов, прекратил заседания палаты господ, а затем отправил в отставку либеральных министров. Однако на новых выборах, проходивших той же весной, большинство мест в палате депутатов вновь получили либералы. Они угрожали правительству отказом в военных ассигнованиях, если не будут выполнены их требования относительно устройства армии.

Возник государственный кризис, многие высшие офицеры настаивали на решительных действиях против палаты, а король хотел отречься от престола. Но консервативно-милитаристские юнкерские круги нашли другой выход. Королю представили 47-летнего дипломата Отто фон Бисмарка. 24 сентября 1862 г. он был назначен прусским министром-президентом.

Бисмарк обладал всеми характерными чертами юнкерской касты, к которой принадлежал по происхождению и по убеждениям. Неизменно повторяя, что он «прежде всего пруссак и лишь во вторую очередь немец», Бисмарк всю жизнь преданно служил прусской короне и оставался сторонником господства Пруссии в Германии. Он с пренебрежением относился к буржуазии и ее либеральным чаяниям, а во время революции 1848–1849 гг. получил известность нескрываемой ненавистью к демократии.

Однако, будучи человеком большого ума, обладая богатым политическим и дипломатическим опытом, Бисмарк оказался одним из немногих консервативных политиков, кто сумел верно оценить экономическую, внутриполитическую и внешнеполитическую ситуацию. Он отчетливо осознавал свою главную задачу — под руководством прусской монархии, не забывая о ее интересах, осуществить национально-государственные цели немецкой буржуазии, совпадающие с национальными чаяниями всего народа, и вместе с тем помешать возможным революционным массовым действиям. Разъясняя оппозиционной палате депутатов свою линию, Бисмарк заявил, что речи о «моральных завоеваниях» лишены всякою смысла. «Не на прусский либерализм взирает Германия… Не речами и не постановлениями большинства решаются великие вопросы времени — это была большая ошибка 1848 и 1849 годов, — а железом и кровью».

Но для решения этой задачи требовались не традиционные, революционные по характеру средства. Предстояло преодолеть партикуляристское и легитимистское сопротивление правителей мелких и средних государств, уничтожить нежизнеспособный Германский союз и покончить с притязаниями Австрии на господство в Германии. Возникали и внешнеполитические проблемы: ведь все яснее вырисовывалась перспектива образования в центре Европы нового сильного государства. Эта перспектива уже осознавалась европейскими политиками как неизбежность, хотя их реакция была неодинакова. Все же большинство склонялось в пользу Пруссии. Ее противниками, с которыми предстояла борьба, выступали Австрия и Франция. Таким образом, в начале 60-х годов сложилась благоприятная для Пруссии обстановка. Можно было действовать.

Бисмарк начал, в сущности, со скрытого государственного переворота. Он заявил в ландтаге, что, поскольку депутаты не желают утвердить статьи бюджета, касающиеся армии, и бюджет в целом ландтагом не принят, он будет вести дела без бюджета. Все были ошеломлены фактическим нарушением конституции, многие требовали отставки министра-президента. Но Бисмарк действовал решительно и грубо: он заменил оппозиционных чиновников; министры бойкотировали ландтаг, не появляясь в нем. Особый указ ограничил свободу печати.

Летом 1863 к конституционный конфликт достиг кульминации и вышел за парламентские рамки. В Берлине было неспокойно — происходили демонстрации, вспыхивали стычки с полицией. Правительство преследовало и увольняло либеральных чиновников, распускало ландтаг на каникулы, длившиеся месяцами. Либеральное большинство ландтага опасалось, да и не хотело действовать решительно. Дело зашло в тупик.

Бисмарк нашел выход на путях дипломатии и войны. В ноябре 1863 г. умер датский король, и его преемник объявил себя герцогом Шлезвига и Гольштейна, тогда как герцогство Гольштейн считалось членом Германского союза, и оба герцогства после бурных событий революции 1848–1849 гг. имели автономию. Тотчас же в Германии вспыхнуло движение за освобождение герцогств от датской зависимости; в Шлезвиге и Гольштейне тоже звучали требования права на самоопределение. Бисмарк решился на войну. Хотя отношения между Пруссией и Австрией были напряженными, они совместно выступили против Дании. Иная позиция, полагали правители обоих государств, привела бы к падению их европейского престижа. В феврале 1864 г. австрийские и прусские войска вступили в Шлезвиг. Через несколько месяцев война кончилась поражением Дании. По условиям мира, заключенного в Вене в октябре того же года, герцогства Шлезвиг, Гольштейн и Лауэнбург отошли от Дании под совместное управление Пруссии и Австрии. В августе 1865 г. в Гаштейне была заключена конвенция, по условиям которой управление Гольштейном переходило к Австрии, Шлезвигом — к Пруссии, а маленькое герцогство Лауэнбург было присоединено к Пруссии. Пруссия приобрела некоторые права на участие в управлении Гольштейном, тогда как Австрия не имела никаких прав в Шлезвиге.

Так Бисмарк начал вытеснение Австрии из Германского союза. Он отлично понимал, что такое положение не могло быть ни долгим, ни прочным, и занялся подготовкой к новой войне, на этот раз против Австрии. Он добился одобрения своих планов у короля Вильгельма I и начал энергично действовать. Благодаря удачным государственным финансовым сделкам Бисмарк получил в свое распоряжение достаточные денежные средства. Удалось заключить союзный договор с Италией, обязавшейся выступить на стороне Пруссии, как только та начнет военные действия. Это был договор с иностранным государством, направленный против членов Германского союза. Министр-президент вступил в контакт с венгерскими эмигрантами, рассчитывая спровоцировать национальные беспорядки в Венгрии и тем самым нанести Австрии удар в спину. То же самое он пытался сделать и в югославских частях габсбургской монархии.

Война назревала. Между тем вовсе не все в Германии и даже в самой Пруссии приветствовали подобную перспективу, называя возможную войну братоубийственной. Демократы и лидеры набирающего силу рабочего движения организовали кампанию протеста против подготовки к войне. Бисмарк, отлично понимавший ситуацию, говорил: «Если нам суждена революция, то лучше ее совершить, чем претерпеть». В начале июня 1866 г. он внес в союзный сейм совершенно провокационное предложение — обсудить проект новой конституции Германского союза, предусматривавший исключение из него Австрии. Затем прусские войска были введены в Гольштейн. Австрия предложила сейму объявить мобилизацию войск Германского союза против Пруссии. Тогда Пруссия объявила, что она выходит из союза.

15 июня 1866 г. началась война между Австрией и Пруссией. На стороне Австрии выступили Баден, Бавария, Вюртемберг, Ганновер и Саксония. Небольшие города в Тюрингии и Северной Германии стали союзниками Пруссии. Тем не менее, вопреки ожиданиям европейской общественности с первых же дней войны преимущества оказались на стороне Пруссии. Три отлично подготовленные армии, впервые используя в военных целях железные дороги и телеграф, нанесли сокрушительное поражение Австрии и ее союзнице Саксонии. В решающем сражении, произошедшем через две с половиной недели после начала войны, 3 июля 1866 г., у богемской деревни Кёниггрец, прусские войска одержали победу. 23 августа 1866 г. в Вене был заключен мир, по условиям которого Германский союз распускался и Австрия лишалась права вступить в новое государственное объединение — Северогерманский союз. Она вынуждена была согласиться на присоединение к Пруссии Шлезвига, Гольштейна, Ганновера, Кургессена, Нассау и вольного города Франкфурта-на-Майне, уступить Италии Венецию, обязывалась уплатить Пруссии военную контрибуцию.

Триумфальное завершение войны позволило Бисмарку покончить с конституционным конфликтом в Пруссии. В конечном счете его политика вела к осуществлению главного требования, которое либералы выдвигали еще в 1848 г., и это создавало основу для примирения между правительством и парламентской либеральной оппозицией. Бисмарк обратился к депутатам с просьбой утвердить задним числом средства, израсходованные правительством на нужды армии в минувшем финансовом году. После недолгих дебатов министр-президент добился своего. В августе-сентябре 1866 г. все германские земли к северу от Майна образовали новое государство — Северогерманский союз.

Поражение Австрии в войне с Пруссией стало решающим шагом в бисмар-ковской «революции сверху». Главной причиной такого исхода борьбы между Австрией и Пруссией за господство в Германии было экономическое превосходство Пруссии и ее общая продвинутость по пути модернизации. Несмотря на про-австрийские настроения во многих мелких и средних германских государствах, особенно в католических землях Южной Германии, даже и там многие промышленники, финансисты и представители военных кругов симпатизировали Пруссии. К тому же прусская армия с ее новейшим вооружением и организацией превосходила австрийскую, состоявшую вдобавок из солдат различных национальностей и уступавшую прусской армии по боевому духу.

Итак, австро-прусский дуализм был уничтожен, в центре Европы уже возникло, в сущности, национальное германское государство — Северогерманский союз. Но международная европейская ситуация изменилась не в пользу Пруссии. Ее победа создала серьезную угрозу гегемонии Франции в Европе. И в дальнейшем усилении Пруссии ни одна из определяющих международную политику европейских держав не была заинтересована. В конце 60-х годов резко обострились глубокие противоречия между Францией и Пруссией. К тому же Вторая империя переживала политический кризис, толкавший Наполеона III к войне — обычному бонапартистскому средству поправить внутренние дела. Бисмарк видел во всем этом возможность приступить к последнему этапу в выполнении своих планов — не считаясь с общеевропейскими настроениями, нанести удар своему внешнему противнику — Франции и переломить ситуацию в южных германских землях, добиться их присоединения к Северогерманскому союзу, завершив таким образом воссоединение Германии. В двухмесячной дипломатической борьбе, разгоревшейся из-за кандидатуры на вакантный испанский престол, прусский министр-президент сыграл провокационную роль. 19 июля 1870 г. Франция объявила войну Пруссии.

Французское правительство, рассчитывавшее на поддержку католических земель Южной Германии, не скрывало своих целей. Оно объявило о намерении создать на левом берегу Рейна независимое самостоятельное государство, вернуть законные права германским князьям, которых Пруссия лишила трона в 1866 г., а также вернуть Австрию в Германский союз. Но все это, особенно же замысел захватить левый берег Рейна, не вызывало сочувствия даже в Южной Германии.

В первые же недели франко-прусская война, осознанная в Германии как война за национальное существование и независимость, стала, в сущности, франко-германской войной: против Франции выступила не только Пруссия, но и связанные с ней договорами государства Северогерманского союза, а затем и южногерманские государства. Однако к национально-патриотическим настроениям с первых же дней войны присоединились и иные мотивы, превращающие национальные требования в националистические и шовинистические претензии. В германской прессе развернулась ловко спровоцированная Бисмарком кампания за присоединение «исконных» германских земель — французских территорий Эльзаса и Лотарингии.

Французские войска терпели одно поражение за другим. Война быстро перешла на французскую территорию. Седанская битва 2 сентября 1870 г., закончившаяся капитуляцией Франции и пленением императора французов, а также революция 4 сентября в Париже, провозгласившая республику во Франции, резко изменили европейскую ситуацию. Задача объединения Германии в принципе была уже решена: открывалась возможность заключить достойный мир с Французской республикой. Но прусское правительство не отступило от прежних решений об аннексии французских земель, и это неизбежно накладывало свой отпечаток на завершение национального объединения.

После долгих переговоров бисмарковских дипломатов с правительством южногерманских государств в ноябре 1870 г. было достигнуто соглашение об их слиянии с Северогерманским союзом. 18 января 1871 г. в Версале была торжественно провозглашена Германская империя, а прусский король Вильгельм I — германским императором. По условиям Франкфуртского мира, заключенного между Германией и Францией 10 мая 1871 г., к Германской империи отходили французские земли Эльзас и Лотарингия. Кроме того, Франция обязалась в течение трех лет выплатить победителю пятимиллиардную контрибуцию.

Так завершилась организованная и возглавляемая Бисмарком «революция сверху». Его роль в объединении Германии необычайно велика. Период от назначения на должность министра-президента и до завершения строительства Германской империи, созданной в 1871 г., — это звездные часы Бисмарка. Ему удалось, связав свои действия с германским национально-либеральным и патриотическим движением, сохранив при этом приверженность юнкерству и верность прусской монархии, воплотить надежды возвышающейся буржуазии и национальные чаяния немецкого народа, способствовать прорыву Германии на пути к индустриальному обществу.

Образование Германской империи, покончившее с вековой территориальной раздробленностью, явилось. не только важнейшим моментом в истории немецкого народа, но и крупнейшим событием европейской истории XIX столетия. В ряду других событий общеевропейского масштаба оно нанесло сокрушающий удар системе Венского конгресса 1815 г. Обострилась и изменила направление борьба за европейскую гегемонию. Соотношение сил кардинально изменилось. Франция утратила положение господствующей державы на континенте. Существенно ослабла Австрия. Завершилось объединение Италии. Складывалась новая система международных отношений, которая, с одной стороны, обеспечила сохранение мира в Европе на протяжении около 40 лет, но с другой — стала исходным пунктом того долгого процесса, который в конечном итоге привел к первой мировой войне. Постоянное напряжение во франко-германских отношениях создавало слабо тлеющий очаг потенциальной военной опасности в самом центре Европы. Наступил новый исторический этап в жизни немецкого народа и в истории Европы.

Глава 2 ЗАВЕРШАЮЩИЕ БИТВЫ РИСОРДЖИМЕНТО И СТАНОВЛЕНИЕ ЕДИНОГО ИТАЛЬЯНСКОГО ГОСУДАРСТВА

Поражение Пьемонта в первой войне за независимость, а также конституционных и революционных движений в итальянских государствах в 1848–1849 гг. обусловило торжество реакции на Апеннинском полуострове, продолжавшееся вплоть до конца 50-х годов XIX в. («второе издание реставрации», по оценке ряда итальянских исследователей). Важнейшими ее формами были: укрепление австрийского господства в Ломбардии, а также восстановление австрийского влияния в Центральной Италии — в Парме, Модене, Тоскане, Романье; возвращение папы Пия IX в Рим и возрождение в Папской области засилья клерикальной реакции, распространившейся и на другие государства; торжество абсолютизма и реакции в Неаполитанском королевстве. Массовые репрессии против патриотов вынудили многих из них к эмиграции в европейские страны либо в Пьемонт, где сохранились конституционные порядки. Политическая реакция усугублялась новым усилением социального гнета и налогового бремени, запретительными мерами властей, тормозившими развитие предпринимательства, земледелия, торговли.

Поражение либеральных и демократических сил в борьбе за свободу и независимость Италии сопровождалось их дезорганизацией и тяжелым кризисом, мучительным переосмыслением опыта и уроков событий 1848–1849 гг., поисками новых путей и методов решения продолжавшей оставаться в порядке дня задачи объединения страны и завоевания независимости. В центре дискуссий как среди демократов и либералов, так и между этими двумя направлениями патриотического лагеря по-прежнему находились такие острые вопросы, как выбор между революционными и реформистскими методами борьбы, между унитарным либо федеральным или даже конфедеральным устройством будущей Италии, между республиканской и монархической формами правления, а также оценка роли папства и Пьемонта в будущих битвах, соотношения национальных и социальных задач, и т. п. На всем протяжении 50-х годов шел процесс перегруппировки сил в либеральном и демократическом лагерях, осложнявшийся вынужденными конспиративными условиями деятельности, взаимными обвинениями за те или иные действия в 1848–1849 гг., разочарованием в способности народных масс поддержать борьбу за независимость и объединение страны.

Общественно-политическая мысль 50-х годов, развивавшаяся по преимуществу в эмиграции, испытывала сильное воздействие общеевропейских процессов — успехов английского либерализма и индустриализма, кризиса Второй республики во Франции и становления бонапартизма, непрекращавшихся национальных и социальных движений, формирования социалистических течений. Значительная часть деятелей демократического лагеря, в том числе Дж. Мадзини, К. Пизакане, Дж. Гарибальди, Д. Феррари и др., приходила к выводу о необходимости сочетать национальную революцию в итальянских государствах с революцией социальной, а также добиваться координации действий с представителями европейской демократии и национально-освободительных движений. Сильной стороной программных положений итальянской демократии в 50-е годы и позднее были их страстная приверженность делу объединения страны и освобождения от австрийского гнета, признание необходимости добиваться активного вовлечения в эту борьбу народных масс, в особенности крестьянства, осуждение абсолютистских порядков и реакционного клерикализма, стремление привлечь на сторону дела освобождения и объединения Италии европейскую общественность.

Несмотря на полицейские преследования и жестокие репрессии, именно демократы взяли на себя в условиях реакции 50-х годов непростую задачу восстановления в условиях конспирации сети патриотических организаций, рассчитывая с их помощью подготовить новую волну освободительного движения. Эффект заговорщической тактики, которую по-прежнему отстаивал Дж. Мадзини, был трагическим. В 1853 г. было подавлено восстание в Милане сторонников Мадзини, в 1857 г. потерпела неудачу военная экспедиция на Юге страны (в Сапри), в ходе которой погиб талантливый мыслитель и страстный патриот К. Пизакане.

Вслед за провалом экспедиции в Сапри потерпели поражения восстания в Генуе и Ливорно, повлекшие новую волну репрессий. Эти выступления подорвали в немалой степени авторитет Дж. Мадзини и влияние мадзинизма; бок о бок с ним в рамках демократического лагеря появлялись течения, не разделявшие «религии свободы» Дж. Мадзини и предпочитавшие действовать под республиканскими демократическими знаменами. Несмотря на расхождения и противоречия, демократические силы к концу 50-х годов составили так называемую Партию действия. При всем максимализме ее курса на утверждение в Италии республики, преувеличении степени революционности народных масс и недостаточном учете международных факторов решения итальянского вопроса она сыграла немаловажную роль в доведении до победного конца дела объединения страны.

Не менее сложные процессы происходили в весьма неоднородном либеральном лагере, сложившемся в 30-40-е годы и заметно расширившемся в 1846–1849 гг. во всех итальянских государствах без исключения. Наступление реакции привело к откату части либералов на правые позиции и возобновлению их сотрудничества с консервативными силами, решительно отвергавшими идею конституционных реформ, стоявшими на позициях защиты абсолютизма, духовной гегемонии церкви и усматривавшими в австрийской монархии оплот борьбы против революции и политических потрясений. Были ослаблены позиции либеральных кругов в Неаполитанском королевстве, Папской области и центральных государствах, в особенности в Модене, Парме, Эмилии.

Главным средоточием либеральных сил в 50-е годы стал Пьемонт. После острого кризиса, пережитого Савойской династией из-за поражения в войне с Австрией в 1849 г., унаследовавший престол после отречения Карла Альберта Виктор Эммануил II не решился, подобно другим монархам, на отмену конституционных порядков и был вынужден сотрудничать с либералами. В 1849 г., когда в ряде итальянских государств уже торжествовала реакция, в Пьемонте состоялись парламентские выборы, в ходе которых в парламенте сложилось влиятельное либерально-демократическое большинство (почти ⅔ депутатов), а во главе правительства умеренно-консервативного толка стал видный либерал Массимо Д’Адзелио. Только благодаря своей умеренности монархии удалось, при поддержке Англии и Франции, добиться заключения мирного договора с Австрийской империей и избавиться от ряда опасных для Пьемонта статей соглашения о перемирии, осуществить меры, направленные на восстановление и реорганизацию вооруженных сил, укрепление финансового и экономического положения страны. В противовес другим итальянским государствам в Пьемонте при активном содействии либеральных и демократических кругов в 1850 г. были приняты законы, ограничивавшие влияние церкви.

Усилиями Виктора Эммануила, в частности путем роспуска им в 1850 г. слишком прогрессивного, по его мнению, парламента и удаления из него благодаря досрочным выборам демократически настроенных депутатов, делалось все, чтобы уменьшить роль представительных институтов. Но руководство политической жизнью Пьемонта вплоть до образования итальянского королевства в 1861 г. находилось в руках «умеренных» — либералов. В силу этого Пьемонт стал центром притяжения изгнанных или эмигрировавших патриотических и либерально настроенных деятелей со всей Италии. И это при том, что объективно Пьемонт по степени социально-экономического развития и по интеллектуальному потенциалу уступал ряду государств и областей Италии. Здесь вокруг монархии и правительства сложился блок либеральных сил, придерживавшихся курса реформ внутри страны и жаждавших реванша по отношению к Австрийской империи, из-за которой рухнули в 1849 г. планы объединения под гегемонией Пьемонта Северной и Центральной Италии.

Немаловажную роль в упрочении позиций «умеренных» в политической жизни Пьемонта и в патриотическом лагере на Апеннинском полуострове сыграл видный лидер и подлинный основоположник современного (для своего времени), итальянского либерализма граф К. Б. Кавур (1810–1861). Человек незаурядного ума, характера, способностей, европейской культуры, Кавур именно в 50-е — начале 60-х годов проявил недюжинные способности государственного деятеля, политика и дипломата. На посту сначала министра в 1850–1852 гг. в правительстве М. Д’Адзелио, а затем премьер-министра Пьемонта (в 1852–1861 гг., с небольшим перерывом в 1859–1860 гг. из-за конфликта с королем) Кавур умело парировал попытки реакционных сил восстановить абсолютистский клерикальный строй в Пьемонте, вместе с тем активно противодействуя попыткам демократических сил обеспечить себе гегемонию в освободительном движении.

Явным преимуществом Кавура перед многими его единомышленниками из либерального лагеря, равно как теоретиками и политиками демократической ориентации, была способность рассматривать в комплексе политические и социально-экономические процессы как в итальянских государствах, так и на Европейском континенте, принимать в расчет подвижки в системе международных отношений, реальные сложности дела объединения Италии. И все это при характерной для него позиции «золотой середины», неминуемо делавшей его объектом атак и справа и слева. Политическая гибкость и поиск компромиссных решений сочетались у Кавура со способностью извлекать уроки из политических обстоятельств и пересматривать собственные представления о состоянии и перспективах решения дела независимости и единства Италии. С позиций умеренного реформаторства в 30-40-е годы он эволюционировал к отстаиванию принципов конституционно-парламентского строя, от первоначальных проектов территориального расширения Пьемонта — к программе борьбы за унитарное итальянское государство с центром в Риме, от критического отношения к демократическим течениям за их посягательство на светскую власть папы — к провозглашению принципа свободной церкви в свободном государстве, реализация которого в католической стране требовала, по убеждению Кавура, большой осторожности.

В противовес партикуляристским устремлениям консервативных правительств и высших кругов итальянских государств и волюнтаристским и абстрактным схемам многих идеологов демократического лагеря Кавур усматривал перспективы движения Италии посредством решения триединой задачи — утверждения либеральных политических принципов конституционализма и парламентаризма, формирования открытой экономики и укоренения принципов свободной торговли, а также достижения национальной независимости.

В реализации этой программы действий немаловажную роль сыграло повседневное сотрудничество К. Б. Кавура с пьемонтским парламентом, в котором оказалось немало способных политических деятелей. Функционирование пьемонтского парламента, имевшего признанным лидером и авторитетом главу правительства Кавура, стало важной школой воспитания будущей общенациональной политической элиты. Это повышало привлекательность Пьемонта как возможного объединяющего центра, способного к тому же бросить вызов австрийским угнетателям. В противовес новой полосе экономического застоя в итальянских государствах 50-е годы в Пьемонте характеризовались интенсивным строительством средств сообщения, ирригационными работами и внедрением передовых агротехнических приемов земледелия, развитием предпринимательства.

Параллельно пьемонтское правительство развернуло активную внешнеполитическую деятельность в надежде заполучить союзников в борьбе против австрийского засилья. В качестве важного шага в этом направлении Кавур использовал вступление Пьемонта на исходе Крымской войны (в январе 1855 г.) в военные действия против России. И хотя это участие носило скорее номинальный характер, делегация Пьемонта получила возможность обсуждения Восточного вопроса и европейских проблем на Парижском мирном конгрессе в 1856 г. — наряду с великими европейскими державами.

В ходе конгресса, заручившись предварительно поддержкой Наполеона III, Кавур обратился с нотой на имя французского министра иностранных дел графа Валевского, в которой сетовал на злоупотребления Австрийской империи по отношению к Пьемонту, ставил вопрос об удалении с территории итальянских государств французских и австрийских войск, а также о необходимости прогрессивных реформ в папском государстве. Валевский поддержал инициативы итальянского деятеля и даже расширил круг поднятых им вопросов, указав на крайности абсолютистской реакции в Неаполитанском королевстве.

Однако при активном противодействии австрийских представителей и весьма сдержанной позиции российских и прусских дипломатов конгресс уклонился от рассмотрения по существу итальянского вопроса, ограничившись общими рекомендациями в пользу реформ. Тем не менее выявившееся размежевание европейских держав позволило главе пьемонтского правительства путем сложных дипломатических маневров обрести союзников в борьбе против австрийского влияния и в деле объединения страны.

Немаловажным успехом Кавура стали политический и военный союз Пьемонта со Второй империей, заключенный в январе 1859 г. в развитие пломбьерских договоренностей Наполеона III с Кавуром, а также обещание России соблюдать благожелательный нейтралитет в случае войны Франции и Пьемонта против Австрии. Вместе с тем неоднократно декларированная Кавуром решимость содействовать делу независимости Италии облегчила дальновидному политику процесс консолидации вокруг Пьемонта либеральных сил и перетягивание на сторону Пьемонта части демократов, все больше разочаровывавшихся в повстанческих методах борьбы. В 1857 г. оформилась Национальная ассоциация «умеренных», вступившая в противостояние с Партией действия.

Немаловажным успехом Национальной ассоциации, объединившей в своих рядах либералов всех итальянских государств, было то, что к ней примкнула часть демократов во главе с Дж. Гарибальди, признавших целесообразным ради дела независимости Италии войти в контакт с «умеренными» и Савойской династией. Дж. Гарибальди, к большому возмущению Дж. Мадзини и других непримиримых противников монархии, принял пост вице-президента Национальной ассоциации. В условиях назревавшей войны с Австрией этот шаг казался оправданным, тем более что общественности оставались неизвестными тайные статьи Пломбьерского соглашения между Наполеоном III и Кавуром — обещание последнего компенсировать помощь Франции в присоединении к Пьемонту Ломбардии и Венецианской области передачей ей Ниццы и Савойи, входивших в состав Сардинского королевства, а также гарантия неприкосновенности светских владений папы (где по-прежнему дислоцировались французские войска, введенные в 1849 г.) и согласие на создание под его руководством конфедерации государств Центральной и Южной Италии. Гарибальди принял предложение Кавура (февраль 1859 г.) о вербовке волонтеров, готовых поддержать регулярные войска в ходе войны с Австрией. Что касается Мадзини и других непримиримых республиканцев, они критиковали династический характер назревавшей войны и клеймили своекорыстие Второй империи.

Австрия, встревоженная военными приготовлениями Пьемонта и Франции, решила опередить события и потребовала в ультимативной форме разоружения Пьемонта. Поскольку правительство последнего ответило отказом, она перешла к прямым военным действиям 29 апреля 1859 г. против сардинской монархии. Они вошли в историю Италии под названием второй войны за независимость и положили начало новому, завершающему этапу Рисорджименто, продолжавшемуся с интервалами вплоть до 1871 г. В ходе его сочетались многообразные формы борьбы за независимость и объединение итальянских государств: войны 1859 и 1866 гг. с Австрией и вступление итальянских войск в Папскую область и Рим в сентябре 1870 г. в условиях франкопрусской войны; сложные дипломатические маневры сначала Пьемонта, а затем итальянского королевства по обеспечению международного признания нового итальянского государства; использование (по примеру Франции) плебисцитов и парламентских постановлений для решения судеб итальянских государств; революционные действия «низов» при активном участии гарибальдийского движения, «умеренных», Партии действия, а в ряде случаев — при искусном дирижировании Виктора Эммануила, Кавура и других государственных деятелей Италии.

То обстоятельство, что в решающие моменты савойской монархии и партии «умеренных» удавалось обеспечить себе ведущие позиции, не исключало активного участия «низов» в битвах против Австрии и реакционных правителей Центральной и Южной Италии. Благодаря им потерпели неудачу планы сохранения власти «легитимных» монархий в Центральной и Южной Италии и светской власти папы. Вряд ли поэтому правомерно говорить об объединении Италии «сверху» или, что было характерно для историков «грамшианской школы», оценивать события 1859–1871 гг. как незавершенную буржуазную революцию. Главной связующей нитью многообразных политических и социальных битв этого богатого на события периода был процесс становления итальянского национального государства вопреки сопротивлению абсолютистских режимов и папства, Австрийской империи и влиятельных сил европейской дипломатии, опасавшихся резкого нарушения сложившейся в 1815–1848 гг. системы международных отношений.

Сложное взаимодействие чисто военных и дипломатических факторов с парламентскими и непарламентскими, а порой революционными методами борьбы за независимость и объединение особенно отчетливо проявилось в 1859–1861 гг., вследствие чего стало возможным создание вокруг Пьемонта итальянского королевства. В ходе войны с Австрией (26 апреля — И июля 1859 г.) в качестве верховных главнокомандующих выступали все три монарха — император Франц Иосиф, Наполеон III и Виктор Эммануил. В битвах при Мадженте и Сольферино австрийские войска потерпели серьезное поражение.

Во время встречи с Францем Иосифом в Виллафранке 11 июля 1859 г. Наполеон III, опасаясь затяжной кровопролитной войны с далеко не сломленным противником, поспешил заключить перемирие, на основе которого был позднее подписан мирный договор. Согласно условиям перемирия и мира, Пьемонт получил право владеть Ломбардией, тогда как в руках Австрии по-прежнему оставалась Венецианская область с находившимися на ее территории четырьмя считавшимися неприступными крепостями. Пьемонт был вынужден отказаться от Савойи и Ниццы в пользу Франции, оказавшись в серьезной зависимости от Второй империи.

Поспешное, без ведома Пьемонта, заключение перемирия Наполеоном III вопреки его расчетам лишь стимулировало народные движения в Центральной и Южной Италии. Активное участие в них приняли демократы и патриотически настроенные либералы, а также гарибальдийские волонтерские соединения. Пример показало население Тосканы, вынудившее к отъезду великого герцога Леопольда П, проводившего проавстрийский курс. Было создано Временное правительство. Его переговоры с Пьемонтом и Наполеоном III завершились направлением в Тоскану верховного комиссара Пьемонта и проведением при его деятельном участии плебисцита жителей герцогства о присоединении к Пьемонту. Аналогичным был во многом ход событий в Парме, Модене, владении герцогов д’Эс-те Масса и Каррара, в папских легатствах, где дело дошло до вооруженных восстаний. В этих условиях Кавур взял на себя нелегкую роль посредника между революционными движениями и императорской Францией, вынашивая план упрочения позиций Пьемонта.

Немаловажную поддержку освободительному движению оказало английское правительство, опасавшееся в равной мере как восстановления австрийского влияния на Апеннинском полуострове, так и опасного для средиземноморских планов Англии упрочения там Второй империи. Воспользовавшись дипломатической инициативой Наполеона III о созыве конгресса великих держав, посвященного итальянскому вопросу, Д. Рассел поставил вопрос о выводе французских войск из Папской области, признании Францией и Австрией принципа невмешательства в дела полуострова, а за населением Центральной Италии — права свободно распоряжаться своей судьбой. И хотя конгресс так и не был созван, недвусмысленная позиция Англии парализовала угрозу нового военного вмешательства в итальянские дела, равно как сорвала проекты создания в Центральной Италии профранцузских режимов. Временная передышка из-за дипломатического торга великих держав была использована патриотическими силами центральных государств для создания там правительств с участием либералов и — отчасти — демократов, проведения выборов в местные парламенты, формирования вооруженных сил и координации действий. Были приняты решения о низложении абсолютистских режимов и — не без колебаний — предложение Кавура о проведении здесь плебисцитов о присоединении к Пьемонту. Подавляющая часть участников сентябрьских (1859 г.) плебисцитов, подобно жителям Тосканы, высказались за вхождение в состав Пьемонта.

Демократические организации и движения вопреки более умеренным планам правящих кругов Пьемонта стремились довести до конца дело объединения Италии, придавая большое значение включению в ее состав папских владений и Неаполитанского королевства. Поскольку на юге страны вновь активизировались антибурбонские силы, демократы осуществили военную экспедицию в Сицилию, изменившую ход событий на Юге Италии. Главной ее опорной силой стали сподвижники Гарибальди — гарибальдийская «Тысяча» во главе с самим генералом. Подготовка экспедиции повергла в шок и Виктора Эммануила и Кавура, опасавшихся дипломатических осложнений и угрозы монархическим институтам и пытавшихся сдержать нараставший патриотический подъем во всех регионах Италии.

В мае 1860 г. 1200 волонтеров высадились в Сицилии, что послужило мощным стимулом народного восстания против бурбонского режима. Объединенными усилиями гарибальдийских соединений и местных повстанцев было сломлено сопротивление 25-тысячной королевской армии и полицейских формирований. Остров был очищен, и в Сицилии установилась революционная диктатура Гарибальди, провозгласившая своим девизом «Италия и Виктор Эммануил». События в Сицилии усугубили и без того глубокий кризис Неаполитанского королевства. Сменивший на престоле скончавшегося «короля-бомбу» Франческо II был глух к требованиям перемен и не принял в расчет ни деятельности тайных либеральных и демократических обществ, ни новой волны крестьянских движений. Катастрофа разразилась, когда гарибальдийские войска высадились в июне 1860 г. в Калабрии и, не встречая сопротивления деморализованных правительственных войск, двинулись к Неаполю. На помощь к ним стекались добровольцы с севера и из Сицилии, из всех областей Неаполитанского королевства. Практически без боя эти силы овладели Неаполем, а затем в битве при Вольтурно нанесли серьезное поражение оставшимся верными монархии войскам. Это решило судьбу Бурбонов и королевства.

Представители демократии, прежде всего Дж. Мадзини, настойчиво советовали Гарибальди сохранить диктаторские полномочия и воспользоваться ими, чтобы, во-первых, освободить Рим и Папскую область, а во-вторых, изменить соотношение сил на полуострове и обеспечить созыв Учредительного собрания в надежде добиться установления республиканского строя. Но этим планам не суждено было сбыться. Опасаясь небывало возросшего авторитета Дж. Гарибальди, а также международных осложнений в случае нарушения неприкосновенности папских владений, правящие круги Пьемонта, прежде всего сам король и Кавур, оправдывая свои действия необходимостью борьбы с революционной анархией, направили на Юг королевские войска. Освободив по пути области Марке и Умбрию — папские владения, где бушевали массовые антипапские движения, они вошли с севера на территорию Неаполитанского королевства, вынудив считаться с этим Дж. Гарибальди.

Преисполненный решимости обеспечить дело объединения страны, Дж. Гарибальди выступил организатором плебисцита 21 октября 1860 г., к участию в котором, подобно центральным государствам, впервые в истории королевства было привлечено все взрослое мужское население. Характерно, что участникам голосования предстояло ответить на видоизмененный по сравнению с плебисцитами в Центральной Италии вопрос: «Хотите ли вы единую и неделимую Италию с конституционным королем Виктором Эммануилом и его законными наследниками?»

В позитивном исходе плебисцита немалую роль сыграл отстаиваемый Гарибальди лозунг «Италия и Виктор Эммануил». Он проложил путь становлению конституционно-монархического режима в объединенной Италии и сокрушил проекты конфедеративного устройства итальянских государств, равно как расчеты на развитие принципов федерализма, учитывавшего особенности различных частей Италии. Едва Гарибальди торжественно вручил итоги плебисцита королю, он был лишен своих полномочий на Юге страны, а гарибальдийские отряды были разоружены и без какого-либо денежного вознаграждения демобилизованы, подобно довольно многочисленной неаполитанской армии. Франческо П, утратив надежду на восстановление власти, покинул пределы бывшего королевства. Проведение плебисцитов позволило Пьемонту парировать обвинения со стороны реакционных сил Италии и ряда европейских государств в нарушении принципов легитимизма. Откровенно враждебная позиция папы в отношении освобождения Италии усилила антиклерикальные настроения в либеральном лагере. Характерно, что весьма осторожный Кавур в одном из своих парламентских выступлений выразил надежду на воссоединение с Венецианской областью и превращение Рима в столицу единой Италии.

В феврале 1861 г. в Италии на основании подготовленных при руководстве Кавура политических постановлений и специальных избирательных законов прошли выборы, а затем произошло открытие общеитальянского (без Венеции и Рима) парламента. 14 марта 1861 г. состоялось торжественно провозглашение итальянского королевства и признания Виктора Эммануила II королем Италии «милостью Божьей и волей нации». Виктор Эммануил взял на себя роль гаранта конституционных порядков и свобод. В тронной речи, произнесенной 18 февраля 1861 г., он призвал депутатов хранить завоеванное отечество и равняться на либеральные принципы, присущие передовым странам Европы.

Со своей стороны председатель совета министров итальянского королевства, каковым по праву стал Кавур, поспешил в первом же выступлении и последующих программных заявлениях подтвердить призвание монархии быть оплотом национального единства и конституционных свобод, гарантом воли народа, выраженной посредством плебисцитов. Кавур выказал приверженность великой национальной идее и конституционной системе, заявив, что «суверен — это тот, кто концентрирует и воплощает великую национальную идею». Принципы конституционализма и монархизма стали в руках Кавура, опытного политика и дипломата, важным доводом в борьбе за международное признание итальянского государства, хотя европейские державы высказывали немалое сомнение в законности способа его становления. Первой итальянское королевство признала Англия, справедливо оценив оформление конституционной монархии как меньшее зло по сравнению со «Сциллой мадзинизма и Харибдой анархии» и перспективой итальянского политического Вавилона. За ней новое государство признали Франция, Пруссия, Россия и другие державы.

Молодое государство в первое время своего существования оставалось в серьезной зависимости от Второй империи, особенно в связи с принятой в 1864 г. конвенцией о неприкосновенности папских владений в обмен на обещание Франции через два года вывести оттуда свои войска. Угрозы со стороны Австрии, не оставлявшей надежд на пересмотр результатов борьбы 1859–1861 гг., усугублялись крайней враждебностью папы Пия IX, представшего открытым противником дела независимости и объединения Италии, готового возглавить крестовый поход государств — противников единой Италии и поборников католицизма. Положение молодого государства усугублялось и стремительным ростом бандитизма на территории бывшего Неаполитанского королевства — специфическим проявлением крестьянского сопротивления новым властям. Вплоть до середины 60-х годов правительственным войскам пришлось вести изнурительные схватки в переживавших тяжелый кризис областях Юга. Чрезвычайные карательные меры, в свою очередь, вызывали справедливое возмущение и беспокойство либеральных и демократических сил в парламенте и за его пределами, особенно южан по происхождению, подвергавших критике политику нового государства. К этому добавлялись новые попытки демократов и части патриотически настроенных либералов завершить дело объединения страны, не считаясь с возможными международными осложнениями.

Скоропостижная кончина Кавура летом 1861 г. в значительной степени ослабила стабилизирующую роль кавурианского большинства в парламенте, подвергавшегося критике со стороны представленных в парламенте республиканцев — признавших необходимость компромисса с монархией (группировка Ф. Криспи, Бертани и др.) либо находившихся в оппозиции к ней. Со своей стороны Виктор Эммануил ради освобождения Венецианской области был готов поддержать авантюрные планы военных экспедиций на Балканах и сложные комбинации во имя обретения союзников против Австрии. В 1866 г. с благословения Наполеона III итальянское королевство заключило политический и военный союз с Пруссией против Австрии, так что австро-прусская война 1866 г. дополнилась «третьей войной Италии за независимость».

Однако патриотический энтузиазм сменился вскоре разочарованием. В битве при Кустоцце итальянские силы понесли тяжелые потери, так и не добившись перевеса над австрийскими войсками. Был разгромлен итальянский флот в Адриатике. Только благодаря военным победам Пруссии согласно Венскому мирному договору (3 октября 1866 г.) Венецианская область, по-прежнему именовавшаяся Ломбардо-Венецианским королевством в составе Австрийской империи, была передана Италии, что и было закреплено итогами состоявшегося 21–22 октября плебисцита. Границы между Австрией и Италией определялись административными границами прежнего королевства. Благодаря этому Австрии удалось сохранить важные в стратегическом отношении территории, населенные итальянцами (Трентино, часть Тироля и др.). Это позднее стало источником серьезных осложнений между двумя странами и стимулировало развитие в Италии антиавстрийского по своей сути ирредентистского движения за воссоединение с «исконными» итальянскими землями.

Не менее сложно решался вопрос о светской власти папы, из-за которой вне пределов Италии оставались Рим и примыкающие к городу территории Лацио, Кампаньи и других областей. Не увенчалась успехом двукратная попытка Гарибальди реализовать военную экспедицию в пределы папских владений в надежде обрести там, как это имело место прежде на Юге страны, поддержку местного населения и решить римский вопрос (1862 и 1867 гг.). В первый раз против гарибальдийцев выступили королевские войска, во второй — французские вооруженные силы и папские гвардейцы, что обрекло на неудачу участников акций и навлекло кары на самого Гарибальди.

Нерешенность римского вопроса осложнила отношения Италии с Францией, и без того обеспокоенной созданием на Апеннинском полуострове все более независимого итальянского государства. Итальянское правительство, обремененное серьезными экономическими и социальными проблемами, не рисковало после неудач 1866 г. предпринимать открытые действия против папы. Это неоднократно было причиной правительственных кризисов и острых дискуссий в парламенте и в стране. Положение осложняли воинственность Пия IX и непримиримость клерикальных кругов. Они восторженно приняли знаменитую папскую энциклику «Sillabus» 1864 г., направленную против всех современных зол — либерализма, социализма, просвещения и др., равно как решения Ватиканского собора 1869 г., повторившие эти обвинения и признавшие принцип «непогрешимости» папы. В этих условиях итальянский либерализм эволюционировал к антиклерикализму, выходившему за пределы кавуровского принципа и завета «Свободная церковь в свободном государстве», хотя наиболее дальновидные политические деятели Италии понимали всю сложность римского вопроса в католической стране.

Выход из тупиковой ситуации открыла начавшаяся 19 июля 1870 г. франкопрусская война. Поначалу Италия наряду с другими государствами пыталась предотвратить военный конфликт, предлагая посреднические услуги и зондируя возможность выдвинуть кандидатом на спорный испанский престол одного из итальянских принцев. Вопреки настойчивым предложениям поборников скорейшего решения римского вопроса, готовых ради этого вступить в войну на стороне Франции, итальянское правительство заявило о нейтралитете и подтвердило решимость добиваться скорейшего разрешения конфликта. Для итальянских правящих кругов оказался полной неожиданностью крах французской армии, а с ней и Второй империи в августе-сентябре 1870 г. Однако едва известия о падении империи и провозглашении республики во Франции пришли во Флоренцию (с 1867 г. сюда из Турина была переведена столица Италии), и правительство и парламент пришли к выводу о необходимости решительных мер по овладению Папской областью и Римом, тем более что после начала франко-прусской войны французские войска были эвакуированы оттуда.

Итальянское правительство незамедлительно объявило утратившей силу конвенцию 1864 г., признававшую неприкосновенность папских владений, и после безуспешных переговоров с Пием IX ввело сначала в Папскую область, а затем 20 сентября 1870 г. и в Рим королевские войска. Жители области и «вечного города», измученные реакционным режимом папы, в ходе плебисцита 2 октября 1870 г. подавляющим большинством голосов высказались за включение в состав итальянского государства. В 1871 г. после принятия закона о гарантиях, закреплявшего духовные полномочия папы в противовес ликвидации его функции в качестве светского государя, Рим был признан столицей итальянского государства. Процесс объединения Италии был завершен, хотя позднее в связи с вступлением Италии в первую мировую войну на стороне Антанты военные действия 1915–1918 гг. получили официальное название «четвертой войны Рисорджименто», поскольку в результате ее в состав Италии вошел ряд пограничных территорий с итальянским населением.

Рисорджименто в целом, а в особенности его завершающий этап покончили с политической раздробленностью страны и использованием мелких итальянских государств в качестве вассальных территорий европейскими державами; облегчили становление итальянской нации и единого национального рынка; дали мощный импульс развитию капитализма и включению Италии в качестве все более самостоятельного субъекта в мировую экономику и политику.

Глава 3 СОЗДАНИЕ АВСТРО-ВЕНГЕРСКОЙ МОНАРХИИ

После поражения революции 1848–1849 гг. абсолютизм в Австрии хотя и был восстановлен, но с определенными модификациями, которые должны были сделать систему управления более соответствующей новым экономическим и социально-политическим реалиям. К важнейшим последствиям революционного шока следует отнести возросшую готовность государства к частичной модернизации, что открывало возможность, прежде всего в экономической области, к сотрудничеству с буржуазией.

Политика неоабсолютизма (1851–1859) была направлена на создание сильного централизованного государства с общими финансами, единой таможенной системой и военной организацией, т. е. монархии, где были бы стерты всякие границы между австрийскими и неавстрийскими землями. В этой политике правительство опиралось на армию и чиновничество, как носителей наднациональных интересов, и на союз с католической церковью. Конкордат 1855 г. сделал католицизм де-факто государственной религией в Австрии.

В результате осуществления ряда реформ в области управления, юстиции, финансов, образования и в различных отраслях экономики были созданы основы для перестройки монархии и заложен базис дальнейшего развития. Однако полностью реализовать свою программу правительству А. Баха не удалось. Его политика была противоречивой: буржуазные по своей сути преобразования проводились абсолютистскими методами. Стремление к централизации и германизации обширной империи наталкивалось на сопротивление растущих национальных движений.

Особенно резкие формы приобрел протест, охвативший все слои венгерского общества: горожане и крестьяне уклонялись от воинской повинности и от уплаты налогов, дворяне всячески саботировали распоряжения властей, демонстративно отказываясь занимать какие-либо должности.

Усиление клерикализма вызвало неприятие и в среде австро-немецкой либеральной буржуазии. Но важнейшую роль в крахе системы сыграл финансовый вопрос. Подобная политика, требовавшая больших затрат, не имела достаточной финансовой базы, а экономический кризис 1857 г. полностью расстроил финансы страны.

Назревавшие в течение десятилетия экономические, социальные и национальные проблемы встали во весь рост после поражения империи в австро-итало-французской войне 1859 г. Неудачный исход войны, в результате которой Австрия потеряла часть своих итальянских владений (Ломбардию), дал повод для открытого проявления недовольства политикой правительства.

Нестабильность экономического и социально-политического положения, активизация оппозиционных выступлений либеральной буржуазии и подъем национальных движений заставили правящие круги империи в поисках выхода из кризиса изменить политический курс и вступить на путь реформ. Первой попыткой такого рода стал Октябрьский диплом 1860 г., который лишь формально вводил конституционную форму правления, хотя и содержал некоторые конституционные положения, ограничивавшие абсолютную власть монарха. Октябрьский диплом предусматривал возрождение сословно-представительного устройства монархии в несколько модифицированной форме. Правительство рассчитывало сделать опорой режима прежде всего аристократию и крупнопоместное дворянство земель. Эта попытка была обращена в прошлое, не учитывала изменившегося социально-экономического положения страны, иной расстановки политических сил, поэтому потерпела провал, натолкнувшись повсюду на противодействие.

Под напором растущего сопротивления всех народов империи правящие круги отказались от намерения осуществить прокламированные реформы. Изменение курса было законодательно оформлено изданием Февральского патента 1861 г., который фактически отменил Октябрьский диплом, хотя формально объявлялся его продолжением. Была сделана ставка на принципиально иной путь разрешения государственного кризиса — введение конституционного правления, усиление централизации, опора на австро-немецких либералов.

Февральский патент предусматривал создание парламента (рейхсрата) в двух видах: в «широком» рейхсрате, куда все земли империи посылали своих депутатов, должны были обсуждаться общеимперские дела; в «узком» — дела, касающиеся невенгерских провинций, так называемой Цислейтании. Патент нельзя было назвать либеральной конституцией — в нем не были закреплены основные гражданские права, не были определены и границы судебной и исполнительной власти, отсутствовали положения об ответственности министров и парламентской неприкосновенности, в нижнюю палату депутаты посылались ландтагами (представительными органами земель), а не избирались прямо населением земель. Но само введение парламентского представительства явилось важным этапом в развитии конституционности и становлении гражданского общества в Австрии.

Однако централистская конституция вызвала широкую оппозицию в венгерских и славянских землях империи. Собравшийся 1 мая 1861 г. парламент, который фактически не являлся «широким» рейхсратом, так как некоторые земли, прежде всего Венгрия, не послали в него своих представителей, фунционировал до сентября 1865 г. В результате тщательно продуманной системы выборов правительству А. Шмерлинга — либерала и сторонника жесткой централизации страны — удалось обеспечить правительственное большинство в палате депутатов (130 голосов против 70). Это немецко-либеральное большинство, получившее название «конституционная партия», в начальный период деятельности парламента поддерживало правительство, политика которого обеспечивала немцам преобладание над славянами и другими народами империи, правительство, защищавшее централизм в противовес федерализму.

Конституционная партия, не являвшаяся еще партией в полном смысле этого слова, а представлявшая собой парламентское объединение австро-немецких депутатов, не была едина. Внутри ее существовало три группировки. Различия в их программах были незначительны, однако отсутствие единства в рядах либералов ослабляло партию. Либералам противостояли в рейхсрате клерикалы и федералисты, главной целью которых были ревизия Февральской конституции, восстановление Октябрьского диплома и укрепление автономии земель. В центре конституционной борьбы в парламенте находился вопрос о компетенции рейхсрата и ландтагов. Именно здесь сталкивались интересы централистов и федералистов.

Одним из самых острых вопросов политической жизни оставался национальный. После начала работы парламента представители различных национальных движений сформулировали свои национально-политические требования. Венгерское государственное собрание выступило за полное восстановление законов 1848 г., подчеркнув, что отношения между Австрией и Венгрией должны строиться на базе персональной унии. В ответ Франц Иосиф распустил 22 августа 1861 г. венгерский парламент и ввел в Венгрии чрезвычайное положение. Однако скоро стало ясно, что в рамках политики, проводившейся правительством Шмерлинга, невозможно решить проблему, ставшую центральной для империи, — венгерский вопрос. «Пассивное сопротивление» Венгрии делало невозможным эффективное управление страной и, что было весьма важным ввиду возможной войны с Пруссией и Италией, осложняло финансовое положение Австрийской империи. Кроме того, все более широкие круги общественности начинали понимать, что без урегулирования конфликта с Венгрией невозможны подлинно либеральные реформы и в Цислейтании.

Венгерской элите удалось убедить императора в необходимости достижения соглашения с Венгрией. В связи с этим в июне 1865 г. последовала отставка кабинета Шмерлинга. Через месяц Франц Иосиф распустил рейхсрат, чтобы иметь свободу действий во время переговоров с венграми. Отсутствие единства в нижней палате, где была довольно сильна национальная оппозиция, и в самой конституционной партии обусловило слабость парламента и сделало возможной отмену конституции в сентябре 1865 г.

Как и неоабсолютизм, конституционно-либеральный централизм потерпел провал из-за сопротивления Венгрии, из-за оппозиции других ненемецких народов и консерваторов-клерикалов. Многонациональной империи очень сложно было найти решение, которое бы уравновешивало различные национальные и социальные силы и обеспечивало стабильность государства в новую эру — эру либерализма и парламентаризма, становления национальных государств.

Важнейшую роль в изменении внутриполитического курса сыграла новая международная ситуация в 60-е годы XIX в. Одним из основных вопросов внешней политики Австрии, оказывавшим большое влияние и на внутриимперские дела, оставался германский вопрос. Поражение Австрии в войне 1866 г. с Пруссией ускорило принятие окончательного решения по изменению государственного устройства. В результате этой войны империя не только потеряла последние итальянские владения (Венецию), но и должна была навсегда оставить свои претензии на ведущую роль в Германии. Она проиграла в конкурентной борьбе с Пруссией.

Неудачная война, имевшая такие разрушительные последствия, повергла в шок все общество и заставила еще раз задуматься о путях преодоления кризиса, в котором находилось государство. Правящие круги были вынуждены пойти на компромиссы в целях достижения экономической и политической стабильности.

Австрийское правительство приняло за основу реорганизации системы управления страной программу, выдвинутую партией венгерского либерального дворянства под руководством Ференца Деака. Эта программа предусматривала введение дуализма, т. е. преобразование единой империи в двухцентровую конституционную монархию Австро-Венгрию, где Венгрия получала значительную самостоятельность. Обе части объединялись на основе личной унии — император Австрии являлся королем Венгрии. Сохранялись только три общих министерства — иностранных дел, военное и финансовое.

Дуализм базировался на обеспечении за немцами ведущей роли в Австрии, а за мадьярами — в Венгрии. Не допустить федерализации Цислейтании, что означало не допустить славян к власти, — таково было условие, поставленное венграми, которые боялись роста притязаний славянских народов венгерских земель. Это надолго блокировало все другие возможности решения национальной проблемы в империи.

17 февраля 1867 г. императорский рескрипт провозгласил восстановление венгерской конституции и образование ответственного перед парламентом правительства Венгрии. Согласие было достигнуто во многом благодаря терпению и дальновидности лидера венгерских либералов Ф. Деака. Он не пожелал воспользоваться к выгоде Венгрии сложным положением Австрии, потерпевшей поражение в войне с Пруссией, и не изменил в пользу Венгрии ни одного условия из тех, что были выдвинуты им задолго до начала австро-прусской войны. После заключения соглашения Деак, личная скромность и исключительная честность которого были общеизвестны, отказался принять какой-либо официальный пост в новом правительстве. Тем не менее до самой своей смерти в 1876 г. Деак — духовный лидер правящей партии и депутат парламента — оставался авторитетнейшим венгерским политиком.

Соглашение вступило в силу 21 июня 1867 г. — в день коронации императора Франца Иосифа королем Венгрии, после того как граф Дюла Андраши — в прошлом участник революции 1848 г. и политический эмигрант, заочно приговоренный к смертной казни, а ныне премьер-министр Венгрии — возложил на голову императора-короля венгерскую корону. Венгрия ликовала, ибо она бескровно достигла всего, чего возможно было достичь в сложившихся исторических условиях в соответствии с соотношением сил внутри империи. Обе страны обрели почти полную внутреннюю свободу во всех своих делах, ограниченную лишь взаимно согласованными обязательствами. Права и обязанности обоих государств были абсолютно идентичны. Исполнительные органы в лице кабинетов министров (правительств) были ответственны перед парламентами своих стран (рейхсратом в Вене и Государственным собранием в Пеште, с 1872 г. Будапеште).

Главным элементом функционирования австро-венгерского дуализма являлись так называемые «общие дела» — внешняя политика, «императорская и королевская армия» и некоторые аспекты финансовой жизни монархии (внешняя торговля, финансы, валюта и пр.). Для этого учреждались три общих министерства — иностранных дел, военное и финансов (обслуживавшее два первых ведомства). Наряду с общей австро-венгерской армией имелись и национальные армии — ландвер в Австрии и гонведы в Венгрии. Хозяйственные вопросы регулировались особыми экономическими соглашениями, срок действия которых ограничивался 10 годами, так же как и полномочия Австро-Венгерского эмиссионного банка.

Д. Андраши разработал уникальную систему делегаций. Австрийская и венгерская делегации состояли из 60 депутатов каждая (20 представителей верхней палаты и 40 — нижней). Они встречались поочередно в Вене и Будапеште и голосовали раздельно, если не возникало серьезных разногласий. В этом случае, впрочем весьма редком, происходило пленарное заседание, на котором голосовали без предварительных дебатов. В задачу делегаций входила привязка бюджета к общим интересам. Как только достигались согласие и санкция императора-короля, парламенты были обязаны одобрить принятые решения.

Австро-венгерское соглашение было основано на трезвом расчете интересов обеих стран и их ведущих политических сил — австрийской крупной буржуазии и венгерских помещиков. Соглашение стало свершившимся фактом без обсуждения в представительном органе Цислейтании. Рейхсрат открывался здесь только 20 мая 1867 г. В его задачу входило изменение Февральской конституции, ставшее необходимым в связи с новыми государственно-политическими реалиями.

21 декабря 1867 г. рейхсрат одобрил соглашение, формально заключенное между королем и венгерской нацией. Настроение австро-немецких либералов выразила в этот день их газета «Neue Freie Presse»: «Всего, чего можно было достичь либеральной австрийской партии при дуалистической системе, мы достигли. Еще несколько часов и австрийский император санкционирует конституцию, которая содержит такой полный объем конституционных свобод, о каком мы даже не мечтали».

Страна получила новую конституцию, которая в отличие от предшествующих не была октроирована монархом, а вступила в силу после принятия ее рейхсратом, что сказалось и на содержании конституционных законов: законодательно были закреплены гражданские права и свободы, принцип разделения властей, ответственное министерство. Конституция 1867 г. создала базу, которая позволила затем добиваться расширения границ конституционности, прежде всего в плане совершенствования избирательной системы. В результате всех этих нововведений абсолютистская единая империя была преобразована в дуалистическое конституционное государство, получившее название «Австро-Венгерская монархия».

Глава 4 НАЦИОНАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА НА БАЛКАНАХ

В годы Крымской войны (1853–1856) резко обозначилось размежевание балканского освободительного движения в сфере внешнеполитической ориентации. В Греции Великая (Мегала) идея успела пустить прочные корни, ее жители были возмущены расправой, учиненной над их страной Пальмерстоном. Большинство греков продолжали жить на землях Османской империи и жаждали воссоединиться с родиной. Весть о Синопской победе адмирала П. С. Нахимова была воспринята в Афинах как национальный праздник, а в Эпире началось широкомасштабное восстание. Фанатичный католик, король Оттон мечтал о лаврах крестоносца и готовился лично возглавить поход своей армии.

Реакция Парижа и Лондона была быстрой и жесткой: их эскадры блокировали берега Эллады, дивизия генерала Фэре и 47-й британский полк высадились на берег, греков привели к послушанию.

Всякие попытки пророссийски настроенных кругов в Сербии и Черногории действовать были пресечены языком дипломатических ультиматумов и концентрацией австрийских войск у их границ.

Иную позицию заняли румынские унионисты. После 1848 г. «русская партия» в княжествах сошла на нет. В Бухаресте и Яссах свирепствовала цензура, поэтому осмыслением будущего занялась эмиграция. Идея объединения княжеств стала доминирующей: легкая расправа над двумя слабыми странами приводила к мысли, что в объединенной Румынии народ обретет силы для отпора и внешней и внутренней реакции, а также перспективу движения вперед.

При всей умеренности взглядов руководителей валашской революции 1848 год явился вершиной, после чего началось скатывание вниз. Связи с помещичьим землевладением, боязнь крестьянского бунта, стремление сплотить вокруг национального знамени все силы привели к переходу на реформистские позиции. Революционной осталась только фраза, и одинокий адепт революционного действия Н. Бэлческу охарактеризовал ситуацию крылатой фразой: «Париж полон румынскими реакционерами, но все они выдают себя за революционеров».

Не на баррикадах, а в тиши министерских кабинетов унионисты собирались добиться цели, возложив надежды на императора Наполеона III, пользовавшегося в их глазах репутацией непоколебимого сторонника принципа национальностей. «Латинская сестра», Франция, своей могущественной дланью должна была утвердить Румынию в новом ее положении как светоча западной цивилизации на далеком юго-востоке континента.

Крымская война была воспринята в кругах унионистов как шанс низринуть навсегда протекторат самодержавия. Их эмиссары стали стучаться в двери союзных военных ведомств, предлагая свои услуги по формированию румынского легиона. Инициатива отклика не нашла: Высокая Порта встретила идею в штыки, отдавая отчет в опасности для себя унионистского движения, и выдворила эмиссаров со своей территории; в селах, среди православных крестьян, не выказывалось желания сражаться под знаменем полумесяца; Лондон и Париж не собирались осложнять отношения с турками ради сомнительной возможности заручиться поддержкой нескольких сотен волонтеров.

Размежевание во внешнеполитической ориентации балканского национального движения стало фактом.

По Парижскому миру 1856 г. Россия лишилась своего привилегированного положения на юго-востоке Европы, т. е. утратила право покровительства над православным населением, которое было заменено гарантией пяти держав, потеряла право содержать военный флот на Черном море, у нее отторгли Южную Бессарабию и отобрали выход к Дунаю.

Казалось бы, торжествует доктрина статус-кво — территориальная целостность державы и незыблемость власти султана обеспечены. Высокая Порта впервые за 100 лет и без всяких заслуг с ее стороны приобщилась к лагерю победителей, в Стамбуле мечтали об укреплении позиций в Европе, и в ее балканском регионе в особенности.

Ахиллесова пята курса состояла в безнадежности усилий по предотвращению краха Османской империи, в неизбежности ее развала. Навязанная России парижская система родилась со знаком увядания и смерти на челе. Ее крестные отцы не смогли оставить в султанских владениях все без перемен. Они исторгли у сопротивлявшейся Порты (так выражались ораторы в палате лордов) указ — хатт-и-хумаюн (февраль 1856 г.), в котором провозглашались защита личности, имущества и чести подданных вне зависимости от их этнорелигиозной принадлежности, равенство мусульман и христиан при соискании государственных должностей, при рассмотрении судебных дел, содержалось обещание пересмотра налогообложения. На бумаге все выглядело впечатляюще. А на деле…

«Победа» не привела к укреплению Турции, она продолжала катиться по наклонной плоскости зависимости от Запада, лишилась финансовой самостоятельности и была вынуждена объявить государственное банкротство. В Лондоне подписание Парижского мира встретили унылыми комментариями: «Повсюду, где Турция достаточно сильна, чтобы ей слепо подчинялись, ее правление сопровождалось ленью, коррупцией, сумасбродством и крайней нищетой; там, где она слишком слаба и пользуется лишь символической и номинальной властью, управление осуществляется методами арабского разбойника и не знающего закона вождя городского клана». И главное, сами балканцы не мыслили своего существования даже в теоретически реформированном турецком государстве. В Греции, Сербии, Дунайских княжествах целое поколение прожило в поисках прогресса, не желало сворачивать с пути, ведущего к полной самостоятельности, и не поддерживало связей с османскими реформаторами. Оно их попросту не замечало.

В труднейшем положении оказалась Россия — поражение, полнейшая изоляция, попытка отстранить ее от европейских дел. Так представлялось.

Император Александр II совершал мудрый шаг, призвав к управлению внешними делами многоопытного Александра Михайловича Горчакова, решительно выступившего из тени Священного союза и поставившего во главу угла своей деятельности государственные интересы. Мир облетела его фраза: «Россия не сердится, она сосредоточивается».

На первый взгляд крымское поражение загнало страну в тупик. Годовой отчет МИДа констатировал: «Великобритания на Черном море и на Балтийском, у берегов Каспия и Тихого океана — повсюду является непримиримым противником наших интересов и всюду самым агрессивным образом проявляет свою враждебность».

Австрийский монарх Франц Иосиф «изменил» Николаю I, перебежал на сторону его врагов, во время войны занял своими войсками Дунайские княжества, настоял на оттеснении России с берегов Дуная. В Вене вынашивались планы «дранг нах зюд-остен», установления своего контроля над Юго-Восточной Европой при сохранении формального турецкого сюзеренитета. Казалось, шансы на успех велики.

Но это была видимость успеха. Благосклонность своих союзников Вене обрести не удалось. Император французов Наполеон III собирался решить итальянский вопрос за австрийский счет — отсюда война между двумя державами в 1859 г. И обе они стремились заручиться благожелательным нейтралитетом отнюдь не поверженной России. Франц Иосиф домогался свидания с Александром II. Оно состоялось в Веймаре (октябрь 1857 г.). Кайзер заверял: кроме «несчастного» Восточного вопроса, никаких разногласий между Веной и Петербургом не существует, оба двора придерживаются консервативных принципов во внутренней политике, так надо действовать и вовне. Царю предлагали дружбу на основе сохранения обломков Священного союза. Ответ звучал более чем холодно: для России Восточный вопрос важнее всех прочих, вместе взятых.

Внешнеполитические задачи обрисовались четко: ревизия тяжелых и унизительных условий Парижского мира; противодействие гегемонистским тенденциям соперников на Балканах; удержание, а в перспективе и укрепление там позиций. Вынужденная длительная оборона, методы силового давления себя исчерпали. Оставался один путь — осторожная, осмотрительная поддержка национального движения. Как это ни парадоксально звучит, российская дипломатия обрела точку опоры в тексте Парижского договора, в котором исправно перечислялись достигнутые в ходе русско-турецких войн автономные права балканских народов: похоронить их, выступить с открытым забралом в пользу восстановления османской власти не было никакой моральной возможности. А допустить расширение этих прав, ради чего хлопотала российская дипломатия, означало нанести смертельный удар доктрине статус-кво. Парижский трактат нес в себе зародыш собственной гибели, и ведомство на Певческом мосту приступило к разрушению парижской системы, настаивая на строжайшем соблюдении потенциально опасных для Порты положений.

«Концерт держав» отличался тем, что каждый его участник разыгрывал собственную партитуру — ни по одному из вопросов они не могли прийти к доброму согласию. Объединились три ярых сторонника статус-кво — Турция, Австрия и Великобритания. А с правительством Наполеона III удалось нащупать точки сближения. Император уложил сотню тысяч французов под Севастополем вовсе не для того, чтобы расширять зону влияния на Балканах Габсбургов, тех самых, с которыми готовился свести счеты на почве итальянских дел. Перед ним открывались необыкновенно благоприятные перспективы в Дунайских княжествах. Унионисты разве что не ночевали в парижских министерских приемных, обещая превратить Румынию в верного союзника, идеальный рынок для французского капитала и очаг латинской цивилизации на варварском славянском Востоке.

Все же австро-турецкая угроза представлялась Петербургу масштабнее и опаснее французской. Два двора договорились о проведении общей линии в решении проблем Дунайских княжеств, Сербии и Черногории. Зимнему дворцу в какой-то степени удалось прорвать кольцо изоляции, в ближайшие годы австро-турецко-британскому фронту противостояли совместно Россия и Франция. Пользуясь раздорами в «концерте», национальные силы медленно, но неуклонно продвигались к своей цели — созданию независимых государств при негласном, а то и явном одобрении российской дипломатии. Рамки сотрудничества с Францией оказались узкими, надежда на то, что с ее помощью удастся похоронить самые тяжелые условия Парижского мира, обернулась иллюзией, Наполеон отделывался туманными обещаниями, но на Балканах дать отпор австро-турецким притязаниям удалось.

Горчаков использовал отдельные статьи Парижского трактата для укрепления самостоятельности Дунайских княжеств, Сербии и Греции. Он добился вывода англо-французских оккупационных сил из Эллады и выдворения австрийских и турецких войск из Молдавии и Валахии. Мирный договор предусматривал, что Высокая Порта может вводить свои полки на территорию автономных образований лишь при единогласном одобрении держав. Тем самым российская дипломатия обретала право вето на всякую попытку расправы с румынами и сербами в случае их неповиновения и ни разу таковой не допускала.

Своего рода опытным полем для проверки нового курса стал процесс объединения Дунайских княжеств, развернувшийся вовсю после Крымской войны. Унионисты имели высокого покровителя в лице Наполеона III и открыто предназначали Румынии роль французского форпоста: «Вот нация, на которую Франция должна опереться для преобразования Востока и установления там своего солидного влияния». Не скрывали они и намерения превратить новое государство в барьер, разделяющий Россию и южных славян и лишающий последних поддержки единственной державы, готовой ее оказать.

Существовала, однако, серия факторов иного порядка — австро-турецкий натиск, утрата прежних точек опоры, необходимость отказаться от командных замашек. Царизм встал перед выбором: или поддержка национальных движений, или вытеснение из региона. Начинать «новый курс» с выступления против популярного лозунга объединения Молдавии и Валахии он не мог. Надеялись в Петербурге и на то, что антирусская коалиция споткнется о румынский порог: «Здесь, — полагал Горчаков, — можно найти средство разорвать остатки союза…» Российская дипломатия, однако, не следовала слепо за французским ведущим, а заняла самостоятельную позицию опоры на широкие автономные права княжеств. Фактически она взяла на себя функцию защиты унионистов от вмешательства извне и тем облегчила задачу последних. Уния стала вопросом международной политики. Высокая Порта с помощью своих ставленников на престолах в Яссах и Бухаресте пыталась повернуть ход событий в свою пользу и нанести поражение сторонникам создания единой Румынии. О накале страстей можно судить по тому, что Россия, Франция, Пруссия и Сардиния пригрозили порвать дипломатические отношения с Турцией, за спиной которой маячили англичане и австрийцы.

В Петербурге предавались тихой радости: вражеская коалиция развалилась. Это было не так: Наполеон III не мог позволить себе роскошь серьезной ссоры с Великобританией и поспешил договориться с королевой Викторией и ее министрами. Собравшиеся в Париже в 1858 г. для определения статуса княжеств представители держав выработали на основе компромисса конвенцию от 7/19 августа. Она провозглашала отмену общественных привилегий, что свелось к ликвидации боярских рангов и допущению буржуазии к власти; взамен прежней кастовой системы управления вводилась система выборов с высоким имущественным цензом: на 5 млн обитателей приходилось 4 тыс. избирателей. Предусматривались лишь хилые и безвластные общие органы двух княжеств, сепарация по существу сохранялась (отдельные князья, министерства, вооруженные силы). Горчаков назвал проведенную в Париже операцию «оштукатуриванием старого фасада». Представлявший Россию граф П. Д. Киселев, некогда возглавлявший администрацию в Молдавии и Валахии и сохранивший с ними связи, выступил с меморандумом об их привилегиях и иммунитетах, перечисление которых вошло в конвенцию.

Сторонники объединения, избавившись от помех, чинимых Высокой Пор-той, одержали верх над соперниками-сепаратистами: в обоих собраниях, созванных для избрания князя, они завоевали большинство мест. Затем произошло неожиданное — и в Яссах и в Бухаресте на престол был избран Александру Йон Куза. Не нарушив буквы конвенции 1858 г., подобного казуса не предусматривавшей, унионисты попрали ее сепаратистский дух. Среди гарантов начался переполох: румыны их перехитрили. Турки соглашались признать результаты выборов лишь по отношению к Кузе, а на случай новых нарушений просили разрешить им по своему усмотрению вводить в княжества войска; англичане предлагали допускать интервенцию с согласия большинства держав. Петербург напрочь отверг и этот «смягченный» вариант. Переговоры оборвались в связи с войной между тремя «покровителями» (Франция и Сардиния против Австрии). Возобновились они после разгрома габсбургских войск. Венские дипломаты вернулись в Париж присмиревшими, Порта смягчилась, конференция ограничилась благими пожеланиями — румын обязали впредь соблюдать конвенцию. Куза постарался свести к минимуму процедуру, связанную с его инвеститурой: в Бухаресте он принял турецкого посланца в зале, где присутствовали лишь консулы держав, и не поцеловал султанской грамоты, как то предписывал обычай, а в Яссах на церемонию «забыли» пригласить даже консулов. Позднее Куза стал жаловаться на тяготы своего кочевого существования, на то, что полжизни проводит в дороге между своими столицами. Видя неодолимость движения за объединение, державы шли на уступки. В январе 1862 г. Куза с их санкции назначил общее правительство и открыл сессию единого парламента.

Высокой Порте было уже не до строптивых румын: на юге Герцеговины развернулось антифеодальное и национально-освободительное восстание. Жители перестали платить налоги, изгнали османских чиновников и призвали на помощь черногорцев. Те явились незамедлительно.

Черногория еще в 1852 г. при поддержке России провозгласила себя светским княжеством с наследственной династией Петровичей-Негошей. Молодой, честолюбивый князь Данило добивался расширения территории своего государства и проведения разграничения с Турцией. Пользуясь весомой поддержкой России и Франции (их суда появились у адриатических берегов), он частично добился цели: в апреле 1860 г. была наконец обозначена граница с некоторыми уступками в пользу Черногории. Но основные восставшие районы Герцеговины в нее не вошли, движение продолжалось, и существовала опасность черногорско-турецкой войны. В ведомстве на Певческом мосту тревожились: повстанцы не обладают ни должной военной подготовкой, ни организацией, ни вооружением, у черногорцев — 12 тыс. бойцов: «Позволить им вовлечься в подобное мероприятие — значит обречь себя на бессмысленную бойню». Но они «вовлеклись» и держались так стойко, что поколебали пессимизм российской дипломатии, но в конце концов были разбиты.

Сербы не желали мириться с урезанными границами своей страны. Идеи гарашанинского «Начертания» будоражили умы. Особое раздражение вызвали турецкие крепости на их земле, в том числе твердыня Калемегдан в центре Белграда. Армия княжества вооружалась. В 1862 г. российская дипломатия умудрилась переправить в Сербию 40 тыс. винтовок при попустительстве румынского господаря Кузы, «не заметившего», что через его владения тянется обоз почти из тысячи телег.

Ведомство Горчакова сидело как бы на двух стульях: с одной стороны, оно поддерживало и поощряло проявления самостоятельности балканцев и их поползновения на османский суверенитет; с другой — оно пребывало в страхе, как бы события не зашли слишком далеко, до войны, его преследовал кошмар крымской катастрофы, и оно стремилось остановить балканцев «у последней черты», добиваясь немалого в их пользу дипломатическими маневрами. Так, в 1867 г., пользуясь тем, что турки были заняты подавлением восстания на острове Крит, удалось выдворить их гарнизоны из всех крепостей в Сербии.

Остановить вал освободительного движения в желательных пределах не удавалось. Его центром стал Белград.

В Сербии произошла новая смена династии. На святоандреевской скупщине (1858 г.) сторонники конституционной монархии, либералы, добились низложения Александра Карагеоргиевича, провозглашения скупщины законодательным органом и возвращения на престол престарелого Милоша Обреновича. Тот умер через два года, передав власть сыну Михаилу, человеку властному и энергичному, поглощенному идеей объединения сербских земель. Он создал совет министров, низвел скупщину до положения совещательного органа, поставил местное самоуправление под контроль полиции, развернул гонения на либералов, проявив по отношению к ним черную неблагодарность, и ввел в стране всеобщую воинскую повинность. Все было поставлено на службу «Начертанию».

Князь Михаил и первый министр Илия Гарашанин упорно сколачивали Балканский союз (1866–1868). Существовала договоренность об объединении с Черногорией, князь которой становился принцем правящей династии. Вторым звеном союза стал договор с Грецией: стороны обязались выставить соответственно 60- и 30-тысячное войско против Османской империи. Предусматривалось присоединение к Сербии Боснии и Герцеговины, к Греции — Эпира и Фессалии. Румыния заняла сдержанную позицию, согласившись «содействовать прогрессу» в соответствии со своими законными и автономными правами. Значение договоренности заключалось в том, что обеспечивалась связь Сербии с Россией в случае войны. В Белграде открывалась школа, готовившая кадры болгарских вооруженных сил. На 1 октября 1868 г. назначили дату общего выступления.

В Петербурге считались, однако, не только с выгодами от создания Балканского союза, сколь бы соблазнительно они ни выглядели, но и с возможными и даже вероятными пагубными последствиями: поражение балканцев ставило вопрос о войне, что Зимний дворец считал равнозначным катастрофе, отсюда — советы сербам соблюдать сдержанность. Они отступили в последнюю минуту, а после убийства князя Михаила (1868 г.), чье правление вызвало в стране широкое недовольство, вопрос о союзе сошел с повестки дня.

Для Болгарии «послекрымский период» ознаменовался «сменой вех» в освободительном движении, изменением его стратегии и тактики. Гайдучество изжило себя, османские власти сравнительно легко справлялись с отрядами смельчаков, переправлявшимися из Сербии и Румынии, еще до того, как те обретали опору в местном населении. В движении произошло размежевание сил — умеренное крыло, выражавшее интересы связанной с османским рынком крупной буржуазии, готовое удовлетвориться автономией, объединилось вокруг Добродетельной дружины (Бухарест, 1862 г.). Успешное завершение длительной борьбы за создание автокефальной церкви, санкционированной султанским фирманом (1870 г.), способствовало утверждению ее авторитета. Революционное течение мучительно изживало традиции гайдучества. Им отдал дань Г. Раковский, талантливый публицист, сторонник завоевания независимости революционным путем, пытавшийся подчинить «лесные четы» единому командованию. Неудача экспедиции 1868 г. положила конец четническим иллюзиям.

В 1870 г. в самой Болгарии, в Ловече, возник Болгарский революционный центральный комитет (БРЦК) во главе с В. Левским. Его программа предусматривала подготовку массового восстания, свержение османской власти и провозглашение демократической республики. Комитет опирался на сеть местных ячеек и групп. В результате предательства многие члены БРЦК подверглись аресту и расправе, сам Левский был повешен. В этих условиях усилились разногласия в движении, наметился отход части руководителей от революционной тактики. Несгибаемых возглавил поэт Христо Ботев. Было решено перебросить отряды повстанцев из Сербии и Румынии на родину, заполучить из России деньги и оружие, оттуда же — офицерские кадры. Нетерпение некоторых руководителей привело к преждевременному выступлению в Старой Загоре (сентябрь 1875 г.), быстро и жестоко подавленному. Но 1876 год Болгария встретила в последней стадии готовности — а в Боснии и Герцеговине восстание уже полыхало.

Единая Румыния вступила в трудные будни реформ. Настроенный на преобразования господарь А. Й. Куза при одобрении общественности произвел секуляризацию монастырских земель, занимавших четверть пахотной площади. Но попытка его и министра М. Когэлничану провести аграрную реформу натолкнулась на яростное сопротивление помещиков. В 1864 г. князь решился на государственный переворот — он распустил парламент, изменил избирательный закон, значительно снизив имущественный ценз. Таким путем ему и Когалничану удалось провести в палате депутатов аграрный закон, по которому крестьяне за значительный выкуп получили приблизительно треть обрабатываемых земель. Им этого не забыли и не простили.

Социальная почва быстро уплывала из-под ног князя. Селяне убедились, что на парцелле не проживешь, первая же засуха поставила деревню на грань голода. Ореол князя-реформатора в их глазах померк — по деревням рыскали каратели, взимая недоимки. Помещики ушли в оппозицию. Радикалы выражали недовольство обузданием прессы и явным стремлением господаря к установлению режима личной власти. Разраставшийся чиновничий аппарат и армия требовали денег, налоги росли, обыватель роптал. Законопослушным гражданам, сторонникам утверждения национальной династии, не внушала доверия личная жизнь князя — его брак с княгиней Еленой оказался бездетным, но он имел сына от связи с М. Обренович и, по слухам, собирался его узаконить.

Против Кузы выступил блок политических сил, нареченный современниками «чудовищной коалицией», настолько противоестественным казался им сговор антагонистов 1848 года. На самом деле образование коалиции было вполне закономерно: буржуазия стремительно эволюционировала вправо, торговые интересы сближали ее с помещиками и она была готова к компромиссу с ними на основе раздела власти после бури и натиска 40-50-х годов.

В ночь с 10 на 11 февраля 1866 г. заговорщики ворвались в спальню Кузы, заставили его подписать отречение и вскоре выслали из страны. «Чудовищная коалиция» спешила узаконить переворот. Подходящую кандидатуру на престол нашли в лице Карла Гогенцоллерн-Зигмарингена, отпрыска младшей ветви Прусского королевского дома, находившегося по матери в родстве с Бонапартом. Российскую дипломатию, нервно относившуюся к переворотам, успокоили заверением, что, избрав Гогенцоллерна на престол, румыны должны забыть о революционных экспериментах.

В том же 1866 г. была принята новая конституция, заимствованная у лучших европейских образцов, признававшая раздел властей, ответственность правительства перед парламентом и целый набор гражданских свобод.

Все это имело мало общего с румынской действительностью. Видный критик, историк искусства и политический деятель Титу Маиореску считал историю Румынии того периода нонсенсом, злой шуткой, разыгранной с ней обучавшейся в западных университетах молодежью, которая по своему усмотрению накроила необдуманные и неоправданные реформы, наведя на Румынию «лоск современного общества, к сожалению, только внешний лоск!». «Движущая сила этого явления сводится к тщеславному стремлению потомков Траяна походить на иные народы, даже если при этом страдает истина. Только этим можно объяснить пороки, разъединяющие нашу общественную жизнь, а именно отсутствием солидной основы воспринятых нами зарубежных форм».

В этом высказывании многое — правда. Конституционные и прочие законодательные положения, не соответствующие социальным, экономическим и государственно-политическим реалиям, оставались на бумаге. До первой мировой войны ни один крестьянин, ни один рабочий не переступал порога парламента, власти всегда обеспечивали большинство в нем правительству, назначенному королем, а жандармерия следила, чтобы осечки не выборах на произошло; после 50 лет «действия» закона о всеобщем начальном образовании 82 % румын оставались неграмотными.

Но подчеркнем и другое — Конституция 1866 г. была сшита не по росту румынского общества, но она была как бы скроена на его рост. Развитие общества постепенно вливалось в готовую государственно-правовую норму; отпадала необходимость приводить надстройку в соответствии с развившимся базисом революционным путем.

После бурных 40-50-х годов конституционная монархия как строй, обеспечивающий социальную стабильность, «порядок», исключающий борьбу и грызню в государстве за высший пост, представлялась привлекательной. Легкость, с которой разрешился кризис 1870–1871 гг., это подтвердила. Тогда симпатии страны и монарха в связи с франко-прусской войной разделились: Карл, «прусак на престоле», как его именовали, тяготился конституционными веригами и открыто поддерживал немцев, общественность традиционно стояла на стороне Франции. Но состоявшиеся республиканские выступления напоминали фарс, князь прогнал правительство, не сумевшее их предотвратить, а депутаты парламента почти единодушно выразили преданность конституции и трону. Собственническая Румыния их устами выступила против каких-либо демократических или республиканских экспериментов.

В ином ключе развивались национальные процессы в Греции, и импульсы исходили от диаспоры. «Дело Пачифико» оставило болезненный след в народном самолюбии, неудачная попытка присоединить Эпир и Фессалию 1854 г. и последовавшая англо-французская оккупация обостряли это чувство. Денег для уплаты процентов по внешним займам не хватало, и в стране появилась комиссия, установившая контроль за ее финансами. Общественное недовольство обратилось против особы короля: с ним связывали крах объединительных усилий, он остался чужд стране, династии не основал, слиться с ней духовно не пожелал, отказался принять православие. Недовольство свило гнездо в армии, где насчитывалось немало нетерпеливых сторонников Мегала идеи. В 1862 г. Оттон решил объехать свои владения, надеясь поднять пошатнувшийся престиж. Итог оказался противоположным: поднял восстание гарнизон Миссолонгиона, а потом — Афин, солдаты ворвались во дворец. Оттону не позволили даже высадиться на берег с корабля, бросившего якорь в порту Пирея; он подписал отречение.

Державы-«покровительницы» Англия, Франция и Россия снова занялись подбором кандидата на освободившийся трон. По предложению Г. Д. Пальмерстона они остановили выбор на датском принце Вильгельме Георге. Пальмерстон совершил при этом ловкий ход — британское господство на Ионических островах изжило себя, движение за присоединение к Греции ширилось. Пальмерстон обратил нужду в добродетель, обусловив передачу островов согласием на принятие угодного Лондону монарха, что и состоялось (март 1863 г.). Сестра Георга (под этим именем он вступил на престол) Александра сочеталась браком с принцем Уэльским, другая его сестра, Дагмар (в православии Мария Федоровна), стала женой царевича Александра, а сам Георг женился на великой княжне Ольге Константиновне, что сблизило его с царским двором.

В ноябре 1863 г. Ионические острова вошли в состав Греции. Сама же страна находилась в состоянии, близком к анархии. Король, чтобы навести порядок, добился поспешного, в десять дней, принятия конституции (1864 г.), предусматри-вавщей избрание однопалатного парламента, ответственность перед ним правительства, свободу слова, собраний и печати. Правительственная чехарда (за три года сменилось 16 кабинетов) мешала упорядочению государственных дел.

В 1867 г. восстали христиане острова Крит под лозунгом «нерасторжимого союза с матерью Грецией». Повстанцы отбили все попытки турецких войск захватить твердыню Сфакию. В Греции смолкли раздоры и началась вербовка добровольцев. Вмешательство держав предупредило неминуемую войну с Турцией, восстание удалось подавить, но посредники заставили султана предоставить христианам право на участие в управлении островом.

Глава 5 МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В 1848–1871 ГОДАХ

Несмотря на крушение основ Венской системы уже к 1840-м годам, многие элементы продолжали сохраняться. Лишь европейская революция 1848–1849 гг. нанесла ей окончательный удар. Легитимизм как основа внешней политики сошел на нет. Зато на первое место вышли национальные устремления, что стало теперь характерно для многих европейских стран. Именно под знаком национализма произошли как раз в 1850–1860 гг. два таких крупнейших события европейской истории XIX в., как объединение Германии и Италии. Восточный вопрос по-прежнему оставался центральной проблемой, вокруг которой продолжали сражаться дипломаты великих европейских держав. Уже в 1849–1850 гг. Пруссия пыталась создать под своим началом унию 26 германских государств и общегерманский парламент, что вызвало сопротивление Австрии. Устремления Пруссии вызвали также недовольство России, Великобритании и Франции.

Планам этим был положен конец по австро-прусскому соглашению, подписанному при посредничестве российской дипломатии 29 ноября 1850 г. в Ольмюце (Оломоуц, Чехия). Пруссия согласилась на восстановление раздробленного Германского союза, созданного еще решениями Венского конгресса. Она также обязалась пропустить австрийские войска в Гессен-Кассель для подавления там революционного выступления и в Гольштейн. Австрия согласилась на предложение Пруссии созвать конференцию всех германских государств, но при условии, что создание общегерманского парламента не будет допущено. Фактически Ольмюцкое соглашение, воспрепятствовав тогда объединению Германии под эгидой Пруссии, продлило существование Венской системы еще на полтора десятилетия, вплоть до разгрома Австрии в 1866 г.

Серьезным показателем изменения расстановки сил на европейской арене стала Крымская война, когда претензии Николая I на установление российской гегемонии на Ближнем Востоке и в Турции натолкнулись на сопротивление западных держав. В начале 1850-х годов Николаю I стало казаться, что близится момент, когда сможет осуществиться его idée fixe — расчленение Османской империи, — подспудно теплившаяся долгие годы. Великобритания и Франция не могли допустить усиление роли России и ее возможность оказывать решающее воздействие на международные дела. Наполеону III нужен был военный успех для укрепления своего положения на троне. Кроме того, политика России наталкивалась на скрытое недоброжелательство Австрии, у которой были свои экспансионистские устремления на Балканы.

Конфликт начался в 1850 г. со споров, какая из христианских церквей, православная или католическая, должна контролировать святые места в Палестине, быть блюстителем особо почитаемых храмов в Иерусалиме и Вифлееме. За православной церковью стояла России, за католической — Франция. Уже в 1852 г. Франции удалось нанести сильное моральное поражение России тем, что ее президент Луи Наполеон Бонапарт побудил султана признать католических, а не православных священников в качестве управляющих святыми местами в Палестине, общими для всех христианских вероисповеданий.

Санкт-Петербург был очень недоволен. Николай I потребовал от султана смещения его министра иностранных дел. Однако, получив заверения в поддержке западных держав, Стамбул ответил отказом. Это стало непосредственным предлогом для начала войны между Россией и Турцией. Российский император, скорее всего искренне веривший в военное превосходство своей империи, вознамерился воспользоваться случаем для укрепления стратегического положения России на юге Европейского континента, решив раз и навсегда проблему Черноморских проливов, и еще больше упрочить свое влияние на Балканах. Попытки мирного разрешения конфликта не удались — миссия отправленного в Стамбул царского фаворита князя А. С. Меншикова зашла в тупик. Оставался военный вариант.

Николай I допустил крупный просчет в оценке международной обстановки и особенно роли Великобритании. Разрабатывая планы решения Восточного вопроса, он надеялся даже на ее поддержку, лояльное отношение Австрии, которую он спас в 1849 г., а также на нейтралитет Франции. Он исключал возможность действий Англии и Франции единым фронтом, преувеличивая глубину противоречий между ними. Самодержец, рассчитывая на неприязнь Великобритании к главе Франции, только что провозгласившему себя императором Наполеоном III, решился нанести Турции смертельный удар, введя свои войска в Дунайские княжества Молдавию и Валахию, находившиеся в вассальной зависимости от Османской империи. Одновременно царь потребовал от султана признать себя покровителем всех живущих в Турции православных. В ответ на это английская и французская эскадры вошли в Мраморное море. Это был главный просчет Николая I. Обеспокоенный ростом российского влияния, Лондон пошел на сближение с племянником своего смертельного врага. Вдохновленный поддержкой, султан в октябре 1853 г. объявил войну России. Началась третья за столетие русско-турецкая война.

Первоначально турки намечали нанести основной удар по России в Закавказье, воспользовавшись тем, что на Кавказе активные военные действия под руководством Шамиля вели горцы. Был даже составлен план высадки турецких войск в Грузии, навстречу которым должны были двигаться горские отряды. Однако эти планы оказались сорваны. 18/30 октября 1853 г. российский Черноморский флот под командованием адмирала П. С. Нахимова нанес сокрушительное поражение турецкому флоту в Синопе, сорвав десант в Грузии. Затем русские войска нанесли туркам ряд поражений в Закавказье, одновременно отбросив прорвавшихся к селению Цинандали горцев. Над Турцией нависла угроза неминуемого поражения.

Однако последствия этих побед оказались для России роковыми. Правительство Великобритании теперь всерьез стало опасаться, что крушение Оттоманской империи и усиление позиций России в ближневосточном регионе нарушат сложившееся равновесие, что может поставить под угрозу британское владычество в Индии. Серьезную озабоченность высказывали и правящие круги Парижа. В январе 1854 г. англо-французская эскадра двинулась в Черное море. России был направлен ультиматум с требованием очистить Дунайские княжества. В ответ Санкт-Петербург отозвал своих послов из Франции и Великобритании, а в марте русские войска перешли Дунай.

12 марта 1854 г. в Константинополе был заключен союзный трактат между Великобританией, Францией и Турцией, направленный против России. Западные державы соглашались оказать Турции помощь в войне, признали необходимым сохранить ее «независимость» и прежние границы и обязались направить свой флот и сухопутные войска. Султан со своей стороны дал обязательство не заключать сепаратного мира с Россией. После подписания этого трактата королева Виктория 27 марта 1854 г. объявила России войну. На следующий день ее примеру последовал Наполеон III. Через месяц, 10 апреля 1854 г., в Лондоне был подписан между Великобританией и Францией договор о помощи Турции в войне против России. Западноевропейские державы обязались послать в помощь Турции войска и сообща вести военные операции против России. Стороны обязались изыскать средства для освобождения территории Турции от иностранных войск (имелись в виду занятые русской армией княжества Молдова и Валахия).

Константинопольский союзный договор Великобритании и Франции с Турцией и Лондонский англо-французский договор имели целью укрепить решимость Турции продолжать войну против России, поскольку после вывода российских войск в июне-июле 1854 г. из Молдовы и Валахии влиятельные круги в Константинополе стали склоняться к миру с ней. Мощные силы британского и французского флотов появились и на Черном море, и на Балтике. На Белом море англичане подвергли бомбардировке Соловецкий монастырь, на Мурманском побережье сожгли город Колу, а на Дальнем Востоке англо-французская эскадра попыталась захватить Петропавловск-Камчатский.

Однако основные военные действия развернулись теперь на Крымском полуострове, что дало название войне. Собранный на Болгарском побережье мощный десант англичан, французов и турок под командованием маршала Сент-Арно и лорда Раглана высадился на пляжах у Феодосии. 60-тысячная союзная армия сразу же двинулась к основной военно-морской базе в Крыму городу Севастополю. Фактически Севастополь, почти лишенный сухопутных укреплений, мог быть взять союзниками с ходу, но на руку русским пришлись колебания Сент-Арно, сомневавшегося в успешном штурме. Союзная армия обошла город, избрав своей основной базой расположенную южнее Севастополя Балаклаву.

Русскому командованию обороной Севастополя, адмиралам В. А. Корнилову, П. С. Нахимову и В. И. Истомину, удалось воспользоваться передышкой и организовать строительство укреплений вокруг города. Схема их была в кратчайший срок разработана военными инженерами под руководством талантливого строителя Э. И. Тотлебена. У входа в Севастопольскую бухту были затоплены корабли парусного флота, а их пушки и экипажи переброшены на сушу. 5 октября союзники предприняли первую бомбардировку Севастополя. Началась многомесячная осада, вошедшая в анналы российской истории. В ходе военных действий проявилось значительное техническое превосходство союзников как в вооружении, так и в возможностях беспрепятственного подвоза по морю пароходами боеприпасов и свежих войск, в то время как русская армия качественно уступала в артиллерии и стрелковом вооружении. Кроме того, роковым образом сказалось отсутствие железной дороги на юг, что сделало снабжение осажденного Севастополя очень сложной проблемой. Лишь героизм и самопожертвование российских моряков и солдат, офицеров, генералов и адмиралов (в ходе осады погибли Корнилов, Истомин и Нахимов) смогли помешать быстрому овладению Севастополем. Город и укрепления подвергались постоянным обстрелам, несколько раз союзники предпринимали штурм.

В октябре 1854 г. армия Меншикова попыталась деблокировать Севастополь, нанеся неожиданный удар по Балаклаве. Русским удалось отбросить турок, прикрывавших союзную базу, но их наступательный порыв был остановлен англичанами, которые понесли большие потери. Однако успех под Балаклавой не был развит русским командованием. Поражением для русских закончилось и новое сражение через несколько дней под Инкерманом. Здесь особенно гибельно проявилась техническая отсталость. Русские гладкоствольные кремневые ружья оказались бессильны против штуцеров — новейших нарезных винтовок союзников. Война стала принимать затяжной характер.

Развитие событий на других театрах не оказало существенного воздействия на ход войны в целом. На Балтике англо-французский флот захватил Бомарсунд, небольшую крепость на Аландских островах, и подверг бомбардировке Свеаборг, военно-морскую крепость около Гельсингфорса, однако предпринять что-либо непосредственно против российской территории союзники не решились. Прибытие мощных англо-французских сил на Балтику повлияло на позицию Швеции, где оживились, казалось, забытые реваншистские настроения. В Стокгольме некоторые круги всерьез стали думать о возвращении Финляндии, хотя население Великого княжества проявило полную лояльность в отношении России. В прессе и публицистике как Великобритании и Франции, так и скандинавских стран стали активно обсуждаться слухи о намерениях России захватить незамерзающие порты Северной Норвегии для создания военно-морской базы против Великобритании. В результате активности союзной дипломатии на самом исходе войны, в ноябре 1855 г., в Стокгольме между Великобританией и Францией, с одной стороны, и «Соединенными королевствами Швецией и Норвегией» — с другой, был заключен оборонительный союз, по которому Швеция-Норвегия обязались не уступать России своей территории, а союзники — защищать их в случае покушения со стороны России.

Надежды Николая I на помощь Австрии, которой он помог в 1848 г., оказались напрасными. Более того, у Вены были свои причины не желать завоевания Россией Балкан и крушения Турции. Австрия мобилизовала свою армию и оккупировала Валахию и Молдавию, откуда русские войска были вынуждены эвакуироваться. Россия держала на юго-западе целую армию. Дипломатически Санкт-Петербург оказался в состоянии изоляции, хотя союзникам и не удалось объединить против него все европейские державы. 2 декабря 1854 г. между Австрией, Францией и Великобританией был заключен договор против России. Австрия подписала этот договор в надежде получить после поражения России в Крымской войне контроль над княжествами Молдова и Валахия. Договор обязывал стороны не вступать ни в какое сепаратное соглашение с Россией. Австрия брала на себя оборону Молдовы и Валахии от российских войск. Стороны заключили между собой оборонительный и наступательный союз и обязались не подписывать сепаратного мира. Вскоре к договору присоединилась и Пруссия.

После подписания договора австрийская дипломатия усилила свое давление на Россию. 16 марта 1855 г. к антироссийскому константинопольскому договору присоединился и Пьемонт (Сардиния), король Виктор Иммануил и премьер-министр граф Камилло Кавур рассчитывали заручиться поддержкой французского императора в деле объединения Италии. Пьемонт направил в Крым 18-тысячный корпус. Таким образом, дипломатическое положение России чрезвычайно ухудшилось.

Тем временем в Санкт-Петербурге произошла смена на троне. 2 марта 1855 г. подавленный поражениями скончался император Николай I. Ходили даже слухи о самоубийстве. Российским императором стал сын покойного Александр II. Незадолго до кончины Николай I сместил Меншикова, поставив на его место генерала М. Д. Горчакова, который также не отличался активностью. Основные силы русской полевой армии в Крыму бездействовали, пока героические защитники Севастополя истекали кровью. Союзники продолжали наращивать свои силы. К лету 1855 г. 75-тысячному гарнизону противостояла уже 170-тысячная армия союзников. 6 июня был предпринят новый, особенно сильный штурм, отбитый с большим трудом. 24 августа была начата новая бомбардировка, а 27-го союзники вновь пошли на штурм. Теперь им удалось захватить основной узел обороны — Малахов курган, положение гарнизона стало безнадежным, и Горчаков приказал отступать из города. Так закончилась 349-дневная оборона Севастополя, падение которого 8 сентября предрешило исход войны. Солдаты уступали место дипломатам.

Попытки окончания войны дипломатическим путем предпринимались союзниками уже в 1854 г. 30 июля 1854 г. антироссийская коалиция выдвинула предварительные «четыре условия» мира: 1) Дунайские княжества Молдова и Валахия должны были перейти под общий протекторат Франции, Великобритании, Австрии, Пруссии и России и временно остаться оккупированными австрийскими войсками; 2) эти пять держав объявлялись покровительницами всех христианских подданных султана; 3) они получали также право коллективного контроля над устьем Дуная; 4) Россия должна согласиться на пересмотр Лондонской конвенции о Проливах 1841 г.

Весной 1855 г. в Вене состоялось совещание представителей России, нейтральной Австрии и членов антироссийской коалиции — Великобритании, Франции и Турции в целях уточнения условий мира. Теперь союзники потребовали в дополнение к предъявленным четырем условиям еще и разоружения Россией Севастополя, гарантии целостности Османской империи и согласия на ограничение российского военно-морского флота на Черном море. Россия в ответ согласилась только «уважать», но не «гарантировать» целостность Турции и отклоняла всякую мысль об ограничении ее суверенных прав на Черном море. Тогда министр иностранных дел Австрии Буоль предложил Великобритании и Франции принять принцип «противовеса», согласно которому три союзные державы могли бы иметь на Черном море определенное число своих кораблей и увеличивали бы его пропорционально увеличению числа российских военных судов. Однако и Наполеон III, и британский кабинет сочли это предложение совершенно неприемлемым. Таким образом, договориться о мире в Вене не удалось, война продолжалась, и в начале июня 1855 г. Венская конференция была объявлена закрытой.

Взятие после 11-месячной героической обороны Севастополя, являвшегося символом мощи России на Юге, удовлетворило тщеславие Наполеона III. Он мог считать главные цели войны достигнутыми. Дальнейшее ослабление России было выгодно лишь Великобритании, правящие круги которой во главе с Пальмерстоном настаивали на продолжении военных действий, однако воевать без Франции и ее сухопутной армии Англия не могла.

25 февраля 1856 г. в Париже открылся завершивший Крымскую войну конгресс, в котором принимали участие Россия и находившиеся в состоянии войны Великобритания, Франция, Турция и Сардиния, а также Австрия и Пруссия. Конгресс продлился чуть больше месяца. Русскую делегацию возглавлял опытный и удачливый дипломат А. Ф. Орлов (именно он подписывал Адрианопольский и Ункяр-Ис-келесийский договоры). На заседаниях ему пришлось вести борьбу в основном с англичанами и австрийцами. Французский же представитель скорее поддерживал Орлова, что объяснялось сложной игрой, которую вел тогда Наполеон III, стремившийся, похоронив «Венскую систему договоров 1815 года», занять ведущее положение в Европе. В его ближайшие планы входило укрепление отношений с Англией и Австрией, а в перспективе — постепенное сближение с Россией. Во время переговоров Орлов также умело использовал имевшиеся у него в руках козыри, добытые русскими воинами, например тот факт, что в конце 1855 г. капитулировала мощная турецкая крепость Карс. В итоге ему удалось, насколько возможно, смягчить условия мирного договора.

Союзники не выдвинули новых неприемлемых для России условий. В основу переговоров легли вышеизложенные «четыре условия» мирного договора, а также добавленное к ним после падения Севастополя требование о нейтрализации Черного моря. Подписанный на заключительном заседании 30 марта 1856 г. конгресса мирный договор предусматривал возвращение Россией Турции Карса с крепостью в Закавказье в обмен на Севастополь и другие города в Крыму, занятые союзниками. Черное море было объявлено нейтральным, России и Турции запрещалось иметь военно-морской флот и арсеналы. Провозглашалась свобода судоходства по Дунаю. Россия должна была передать княжеству Молдова устье Дуная и примыкающую к нему часть Южной Бессарабии. Отменялось право России «говорить в пользу» княжеств Молдова и Валахия, установленное еще Кючук-Кайнарджийским миром 1774 г. Гарантировалась внутренняя автономия Сербии, Молдовы и Валахии под верховной властью Османской империи. К Парижскому трактату были приложены три конвенции. Первая подтверждала Лондонскую конвенцию о Проливах 1841 г. — о запрете прохода военных судов европейских держав через Босфор и Дарданеллы. По второй устанавливались ограничения в отношении числа и водоизмещения легких военных судов России и Турции, предназначенных для несения сторожевой службы в Черном море. Третья вводила демилитаризацию Аландских островов в Балтийском море. (Демилитаризованный статус Аландов сохраняется до наших дней.)

Поражение в Крымской войне понижало авторитет Российской империи как великой державы, ослабляло ее международные позиции, существенно нарушало европейское равновесие. Россия оказалась в состоянии изоляции: в Европе ей противостояла коалиция трех держав — Англия, Франция и Австрия. Сложившаяся новая антироссийская расстановка сил получила название крымской системы.

В апреле 1856 г. новым министром иностранных дел России был назначен князь Александр Михайлович Горчаков, лицейский товарищ А. С. Пушкина. Это был уже многоопытный дипломат, побывавший на ответственных должностях в ряде европейских столиц. В его взглядах сочетались приверженность монархическим устоям и умеренно-либеральные воззрения. В основу внешней политики Горчаков поставил принцип национально-государственных интересов России. Сознавая, что страна нуждается в длительном мире, он провозгласил временный отказ от активной политики в Европе, заявив, что «Россия не сердится, она сосредоточивается». Одновременно было объявлено о прекращении прежнего сотрудничества великих держав на основе принципов Священного союза 1815 г.

Приоритетными задачами российской внешней политики теперь являлись восстановление утраченных после Крымской войны позиций на Балканах и отмена нейтрализации Черного моря. Это было необходимо для более дальней цели — изменения режима Проливов в пользу России. Среднеазиатское и дальневосточное направления внешней политики оставались второстепенными и рассматривались как вспомогательные для решения главной задачи. Реализация поставленных целей предполагала усилия по выходу из международной изоляции. По вопросу о союзниках в правящих кругах не было единодушия. Александр II склонялся в сторону Пруссии, руководствуясь в том числе и династическими соображениями, Горчаков же считал желательной союзницей Францию, ставшую к тому времени ведущей державой на континенте. Соглашение с Францией давало России надежду вбить клин в крымскую систему и добиться пересмотра Парижского договора.

19 февраля / 3 марта 1859 г в Париже был заключен тайный франко-русский договор, согласно которому Франция в обмен на благожелательный нейтралитет России в случае франко-австрийской войны обещала учитывать российские интересы в Восточном вопросе, правда формулировалось это весьма неопределенно. Результатом договора явилось франко-русское сотрудничество в сербском и черногорском вопросах, а также в деле объединения Дунайских княжеств. Сближение с Францией способствовало восстановлению престижа России в Европе и расшатыванию крымской системы. Но союз оказался непрочным. Франция по-прежнему была связана с Великобританией, которая продолжала оставаться основным соперником России. К тому же Наполеон III, имея собственные интересы на Балканах, не желал усиления там России. Окончательно союз между Россией и Францией распался в 1863 г., когда Наполеон III совместно с Англией и Австрией выступил в поддержку польских повстанцев.

Крымская война и Парижский мир никоим образом не решили Восточного вопроса, который продолжал оставаться в центре европейской дипломатии. Проблема передачи покровительства над христианскими подданными Османской империи европейским державам была, правда, разрешена фирманом султана от 18 февраля 1856 г., в котором объявлялась свобода всех христианских вероисповеданий. Процесс освобождения балканских и дунайских народов от турецкой зависимости не остановился.

В соответствии с решениями Парижского конгресса 1856 г. с 22 марта по 19 августа 1858 г. во французской столице была проведена специальная конференция представителей России, Великобритании, Франции, Австрии, Турции, Пруссии и Сардинии в целях определения статуса княжеств Молдова и Валахия, которые стремились объединиться в единое государство. В ходе этой конференции Российская империя, которую поддержала Сардиния, выступила за объединение княжеств, однако Австрия, Великобритания и Турция этому противились. Пруссия колебалась, примыкая то к одному, то к другому лагерю. За основу обсуждения был принят выдвинутый Францией компромиссный вариант, который предусматривал сохранение власти обоих князей и создание ряда общих для обоих княжеств органов управления. 19 августа участниками конференции была подписана конвенция, предусматривавшая образование «Соединенных княжеств Молдовы и Валахии» под сюзеренитетом турецкого султана при сохранении в каждом из них власти своего князя (господаря), который должен был избираться пожизненно собраниями княжеств. Неприкосновенность княжеств гарантировалась всеми участниками конвенции. В начале 1859 г. избирательные собрания Молдовы и Валахии, несмотря на противодействие Турции, избрали общего господаря А. Й. Кузу, завершив объединение обоих княжеств.

Поскольку Россия и Франция поддержали княжества, то Турция была вынуждена согласиться с избранием Кузы. В 1861 г. Румыния была признана европейскими державами — гарантами Парижской конвенции 1858 г. Политическое объединение Молдовы и Валахии в единое государство — Румынское княжество — было закреплено 24 января 1862 г. с образованием первого общенационального правительства и Национального собрания Румынии. Таким образом, на карте Европы как непосредственное следствие Крымской войны появилось новое государство — Румыния. Важным следствием новой международной ситуации, создавшейся в результате Крымской войны и Парижского мира, стали распад англо-французской коалиции и переход Великобритании к политике «блестящей изоляции» (splendid isolation), суть которой сводилась к отказу от длительных союзов с другими государствами и сохранению полной свободы действий в международных делах.

В 50-60-е годы XIX в. наконец завершился процесс объединения Италии — Рисорджименто, вокруг Пьемонта и правившей там Сардинской династии. Пьемонт опирался первое время на поддержку Французской империи, тем более что Наполеон III не скупился на обещания. Противником объединения Италии выступала Австрия. 21 июля 1858 г. между французским императором Наполеоном III и премьер-министром Сардинского королевства Кавуром в Пломбьере (близ города Эпиналь во Франции) было подписано секретное соглашение о войне против Австрии. Наполеон III пообещал Сардинскому королевству военную помощь в деле освобождения Ломбардии и Венеции от австрийского владычества и создания североитальянского государства во главе с Савойской династией. За это Кавур пообещал передать Франции Савойю и Ниццу. В ходе войны Сардинского королевства и Франции против Австрии в апреле 1859 г. французский император, напуганный ростом национально-освободительного и революционного движения по всей Италии, пошел на предательство своего союзника и И июля 1859 г. заключил Виллафранкское перемирие, по условиям которого Венеция оставалась под властью австрийцев.

По завершении войны между Австрией с одной стороны, и Францией и сардинским королевством — с другой, которая закончилась поражением Австрии, в селении Виллафранка (Италия) было подписано соглашение о прекращении военных действий. 11 июля был заключен прелиминарный мир, а 16 октября 1859 г. в Цюрихе открылась мирная конференция, в итоге которой 10 ноября были окончательно подписаны мирные договоры — австро-французский, франко-сардинский и общий австро-франко-сардинский. К Сардинскому королевству от Австрии отошла Ломбардия (кроме крепостей Пескьера и Мантуя). Герцогам Моденскому, Пармскому и великому герцогу Тосканскому возвращались их владения. Из итальянских государств предполагалось создать конфедерацию под почетным председательством римского папы. За Австрией осталась Венеция, которая должна была войти в состав конфедеративного образования в качестве равноправного члена. Сардиния обязалась выплатить Франции 60 млн флоринов «для уменьшения тягот, вызванных войной».

Заключенные в Цюрихе договоры представляли собой попытку свести все изменения, вызванные войной и национально-освободительным движением в Италии, к передаче Сардинии только лишь Ломбардии. 24 марта 1860 г. в Турине был подписан договор между Сардинским королевством (Пьемонтом) и Францией, который предусматривал передачу Савойи и Ниццы Франции. В свою очередь, Франция признавала присоединение государств Центральной Италии к Сардинскому королевству, что противоречило Цюрихским договорам 1859 г.

В первой половине 1860-х годов международные отношения в Европе были омрачены восстанием в Польше, которое вызвало сочувственное отношение общественного мнения Великобритании и особенно Франции, тем более что император Наполеон III всегда интересовался польскими делами и стремился к восстановлению там французского влияния. Когда в 1863 г. в российской части Польши вспыхнуло восстание, то Франция заявила о своей готовности «защитить» угнетенную нацию. В этом ее поддержала Великобритания и менее решительно Австрия. Однако Горчаков понял, что угрозы останутся на словах. Когда в июне 1863 г. правительства Парижа, Лондона и Вены потребовали от России определенных гарантий для Польши, то российский министр иностранных дел отказался даже обсуждать этот вопрос. Принимая нового посла Франции Монтебелло, Александр II заявил, что в принципе он согласен с предложениями Франции, Великобритании и Австрии, но не сможет применить их на практике. «Если бы можно было вернуть Царству польскому его независимость, мой отец сделал бы это и я сам поступил бы так же. Но независимость — дело практически невозможное: Польша не может жить в своих границах, и сами поляки не скрывают этого. Они хотят получить свои границы 1772 года, иначе говоря, хотят расчленения России». Россию поддержала лишь Пруссия. Отто фон Бисмарк, ставший в 1862 г. министром-президентом и министром иностранных дел Пруссии, стремился и на этом посту продолжить свою линию на обеспечение благосклонного отношения России, которую он старался проводить, будучи в течение трех лет послом Пруссии в российской столице. 27 января 1863 г. прусский посол в Санкт-Петербурге Альвенслебен подписал с Горчаковым соглашение, обеспечившее в случае надобности помощь действовавшим в Польше русским войскам. На практике оно так и не было применено, потому что восстание было подавлено, но в политическом отношении оно закрепляло дружеские русско-прусские отношения крайне важные для Бисмарка, планировавшего начать объединение Германии «железом и кровью».

Дипломатическое выступление западноевропейских великих держав против России в польском вопросе изменило европейскую расстановку сил — оно означало крушение надежд России на поддержку Франции в деле пересмотра Парижского трактата 1856 г. Стоящие перед ним задачи Санкт-Петербург теперь рассчитывал решить с помощью набиравшей силу Пруссии. Декларируемая Бисмарком незаинтересованность в ближневосточных делах, российско-прусское сотрудничество, направленное против польского освободительного движения, обоюдное стремление к сохранению консервативных начал в Европе способствовали укреплению отношений между обеими странами.

В 1863 г. вновь обострился шлезвиг-гольштейнский вопрос. Лондонский мир 1850 г. отнюдь не означал его разрешения, и последующие полтора десятилетия он продолжал оставаться весьма острым. С одной стороны, Копенгаген не оставил намерений интегрировать Шлезвиг, или, по крайней мере, его северную часть, в состав Дании, а с другой — германские государства, прежде всего Пруссия и Австрия, продолжали отстаивать особый статус герцогств. В Копенгагене постепенно стали вновь склоняться к военному решению проблемы и созданию единого датского государства до реки Эйдер. В стране еще не спала эйфория от победы. В Копенгагене надеялись на поддержку Швеции-Норвегии, где были сильны настроения скандинавизма — единства трех североевропейских государств.

В начале 1863 г. в Дании решили, что политическое положение в Европе складывается благоприятно для осуществления «эйдерских» планов. В январе началось восстание в Польше, Пруссия обещала свою поддержку России, в то время как Франция и Англия выступили против нее. Датский премьер К. Халль рассчитывал, что Наполеон III поддержит Данию в конфликте с Германией, тем более что сам французский император заверял в этом датского посланника в Париже еще в 1856 г. Датчане надеялись и на благожелательную позицию Великобритании. В марте 1863 г. в Копенгагене был опубликован указ, объявляющий, что у правительства есть намерение обеспечить герцогствам Гольштейн и Лауэнбург независимое положение в государстве со своими законодательным собранием, армией и собственной администрацией. Дании и Шлезвигу должна была быть предоставлена новая общая конституция. В Германии этот указ восприняли как прямую провокацию. Австрия и Пруссия немедленно заявили, что имеет место разрыв соглашений 1851–1852 гг.

В июле 1863 г. Франкфуртское «союзное собрание» под угрозой оккупации Гольштейна потребовало отмены указа в течение шести недель и представления нового проекта общей конституции. Копенгаген отверг это требование, заявив, что будет рассматривать введение немецких войск в Гольштейн как объявление войны. Однако политическое положение в Европе в последние шесть месяцев изменилось не в пользу Дании. Россия отвергла вмешательство западных держав в конфликт с Польшей, а Великобритания и Австрия отклонили предложение Наполеона III совместно выступить против России. Когда Великобритания предложила Франции стать посредницей в назревающем датско-прусском конфликте, Наполеон III отказался.

Тем не менее Копенгаген продолжал рассматривать положение оптимистично, рассчитывая и на помощь скандинавских соседей, и на благоприятное теперь отношение общественного мнения в Англии, поскольку здесь опасались стремлений Пруссии захватить Киль и сделать из него военно-морскую базу. Симпатии к Дании в Англии усилились благодаря браку в 1863 г. принца Уэльского с дочерью принца Кристиана Глюксбурга, по Лондонскому протоколу наследника датского трона. Британский премьер лорд Пальмерстон заявил в палате общин в июле 1863 г., что Дания не останется одна.

Самый крупный просчет датчан состоял в том, что Копенгаген не оценил в достаточной степени экспансионистских намерений в отношении Дании Бисмарка, который воспользуется этой проблемой в качестве инструмента своей политики для объединения Германии.

13 ноября 1863 г. датский парламент вотировал большинством в две трети голосов общую для Дании и Шлезвига конституцию, несмотря на все предостережения. Этот документ был явным вызовом германским государствам, а через два дня после принятия его парламентом положение резко осложнилось. Переволновавшийся Фредерик VII умер в замке Глюксбург в Шлезвиге еще до того, как конституция была представлена ему на подпись.

На престол в Копенгагене вступил «принц по Лондонскому протоколу» Кристиан IX Глюксбург. После кончины Фредерика VII все ждали, что же будет делать новый король — подпишет или не подпишет новую конституцию. Франция и Россия побуждали датское правительство отложить подписание. Однако под сильным давлением правительства и датского общественного мнения король 18 ноября подписал новую конституцию Дании и Шлезвига. В ответ на это в герцогствах вспыхнуло восстание, и здесь было сформировано правительство герцогом Фридрихом Августенбургским. Самая большая опасность для Дании все же исходила не отсюда.

Подлинной угрозой оказался Бисмарк, не желавший создания немецкого государства Августенбургами, которое могло при случае присоединиться к Австрии против Пруссии. Вместо поддержки этой семьи в ее претензиях он предпочитал напрямую присоединить герцогства к Пруссии и в результате использовать их порты. «Навечно неделимые, — как заявил он своим друзьям уже в 1862 г., — должны стать прусскими, это — моя цель». Чтобы добиться подобного увеличения прусского влияния, Бисмарк должен был действовать осторожно в отношении великих нейтральных держав. Он сделал вид, что придерживается законности, отказавшись признать права Августенбургов, и заявил, что Пруссия связана подписанным в 1852 г. Лондонским протоколом, правда заметив при этом, что выполнение Пруссией ее обязательств прямо зависит от соблюдения Данией соглашений 1851–1852 гг. Наконец, он сумел задобрить Францию, показав, что относится одобрительно к предложению Наполеона III от ноября 1863 г. о созыве европейского конгресса по урегулированию судьбы Польши и замене Венской системы новыми соглашениями.

Что же касается России, то Бисмарк думал, что сможет рассчитывать на ее добрую волю ввиду поддержки, которую он оказал во время польского восстания. Александр II и российский министр иностранных дел А. М. Горчаков опасались подъема национального движения в Германии в поддержку Августенбургов и создания из шлезвиг-гольштейнского государства сателлита Пруссии.

В Великобритании общественное мнение склонилось в сторону Дании, премьер-министр Пальмерстон был настроен действовать решительно. Однако министр иностранных дел Джон Рассел хотел найти мирное решение, и в этом его поддержала королева Виктория, в память своего мужа немецкого принца Альберта симпатизировавшая герцогствам.

Пруссия и Австрия выставили условием признания Кристиана IX отмену «ноябрьской» конституции, вступавшей в силу с 1 января 1864 г. Франкфуртское «союзное собрание» 7 декабря 1863 г. постановило оккупировать Гольштейн. Франция, Англия и Россия также поддержали требование отмены новой конституции, пригрозив, что в случае отказа Дания не может рассчитывать на их помощь. Датчане, явно недооценивавшие опасность, продолжали настаивать на своем. Между тем события стремительно развивались.

24 декабря 1863 г. по решению Франкфуртского собрания саксонские и ганноверские войска перешли границу на Эльбе, а 30 декабря герцог Фридрих Августен-бургский вступил в Киль. Эти события заставили Великобританию активизировать посреднические усилия. 31 декабря она предложила собрать конференцию в Париже, что было принято Данией, но Бисмарк, зная об изоляции Англии и о том, что ее не поддерживают Франция и Россия, потребовал отмены конституции до согласия на такую конференцию. 16 января 1864 г. Пруссия и Австрия направили датскому правительству ультиматум. Новый датский премьер Монрад осознал опасность и, формально отклонив ультиматум, предложил созвать парламент в целях отмены «ноябрьской» конституции. Однако было слишком поздно. 1 февраля 1864 г. началась война между Данией и германскими государствами. Военные действия складывались не в пользу датчан. Датская армия под напором превосходивших ее сил пруссаков и австрийцев отступала, неся тяжелые потери.

Уже в апреле 1864 г. в Лондоне по инициативе России открылась мирная конференция, в которой, помимо воюющих держав, приняли участие Великобритания, Франция, Россия и Швеция-Норвегия. Обстановка была крайне неблагоприятна для Дании. У немцев создалось впечатление одержанной ими большой победы. Теперь цель Пруссии формулировалась открыто — присоединение герцогств. Представителю Бисмарка на конференции удалось отклонить как проект личной унии между Данией и герцогствами (предложение, выдвинутое Данией при поддержке Австрии), так и идею учесть права Августенбургов на Шлезвиг-Гольштейн. Отклонялись все исторические, наследственные и юридические аргументы, в течение веков игравшие столь большую роль в шлезвиг-гольштейнском вопросе.

В конце концов приняли решение разделить Шлезвиг. Соглашаться на эти жесткие условия, т. е. на фактическую утрату Шлезвига, датчане не хотели. Конференция закончилась безрезультатно, и 25 июня военные действия между Данией и германскими государствами возобновились. Однако датчан вновь ожидало поражение. Рухнули надежды на более активную помощь британцев. Просьба датского правительства к Наполеону III вмешаться в качестве посредника или предложить перемирие не дала никакого результата. Новое датское правительство немедленно начало переговоры с Пруссией и Австрией, завершившиеся подписанием в Вене 30 октября 1864 г. мирного договора, по которому король Дании оставлял прусскому королю и австрийскому императору Гольштейн, Лауэнбург и Шлезвиг.

14 августа 1865 г. в Гаштейне Австрией и Пруссией была подписана конвенция по урегулированию вопроса о герцогствах Шлезвиг и Гольштейн. По этой конвенции право собственности на всю территорию обоих герцогств принадлежало Австрии и Пруссии, но управление ими объявлялось раздельным. В Гольштейне создавалась австрийская администрация, а в Шлезвиге — прусская. Охрана Кильской гавани поручалась прусским войскам. Крепость Рендсбург становилась союзной с австро-прусским гарнизоном. Пруссия приобретала право на строительство Кильского канала, который должен был соединить напрямик Балтийское и Северное моря, железной дороги и телеграфа в Гольштейне.

Разрешив шлезвиг-гольштейнскую проблему в благоприятном для себя духе, Бисмарк пошел на следующий шаг по пути объединения Германии «железом и кровью» — вытеснение Австрии из Германии. Новый экспансионистский шаг был подготовлен дипломатически. Бисмарку удалось заручиться нейтралитетом Наполеона III, пообещав при личной встрече с императором не препятствовать присоединению к Франции части Бельгии и даже левого берега Рейна. В апреле 1866 г. Бисмарк заключил тайное соглашение с Италией, пообещав не мешать присоединению к ней последней итальянской территории — Венеции. После этого прусский канцлер прямо перешел в наступление. Он предложил Вене обсудить вопросы реформирования Германского союза, созданного решениями Венского конгресса, и пересмотреть статус Гольштейна, куда в июне 1866 г. были введены прусские войска. Постановка этих провокационных для Австрии вопросов вызвала войну.

«Союзное собрание» Германского союза по предложению Австрии решило начать мобилизацию. В ответ на это 16 июня 1866 г. прусские войска вступили в Саксонию, Ганновер, Гессен-Кассель и перешли австрийскую границу. На стороне Австрии выступили Бавария и некоторые другие южногерманские государства, но их военные силы были незначительны. Положение Австрии резко ухудшилось из-за того, что с юга на нее напала Италия, что заставило австрийцев вести войну на два фронта. В военных действиях против итальянских войск австрийцам сопутствовала удача, они разбили итальянцев в сражении под Кустоццей. Успешными оказались действия австрийского военно-морского флота на Адриатике. Однако на основном театре военных действий австрийские войска были вынуждены отступать. Неожиданно для всей Европы кампания здесь завершилась почти за месяц. 3 июля 1866 г. под деревней Садова (в Чехии) пруссаки нанесли австрийской армии решающее поражение. Прусская армия вторглась на территорию собственно Австрии. Путь на Вену был открыт. Однако Бисмарк, как трезвомыслящий политик, опасаясь, что продолжение войны приведет к вмешательству Франции, что сведет на нет результаты побед Пруссии и сорвет планы объединения Германии под эгидой Пруссии, настоял на немедленном заключении мира.

26 июля 1866 г. между Австрией и Пруссией был подписан Никольсбургский прелиминарный мирный договор. Территория Австрийской империи, за исключением Венеции, которая передавалась Италии, оставалась нетронутой. Более того, Пруссия обязалась после заключения окончательного мира вывести войска из австрийских владений. Австрия признала «новую организацию Германии без участия Австрийской империи» и согласилась на создание союза германских государств к северу от реки Майн. Территория Саксонского королевства оставалась неизменной, а его будущее положение в Северогерманском союзе подлежало определению в отдельном мирном договоре. Окончательно результаты войны между Пруссией и Австрией были закреплены мирным договором, подписанным почти через месяц, 23 августа 1866 г., в Праге. Австрия передавала Пруссии все права на Шлезвиг и Гольштейн. Со своей стороны Пруссия обязалась вывести войска с территории Австрии не позднее чем через три месяца после ратификации договора. Возобновлялось действие всех договоров, заключенных между Австрией и Пруссией до войны. Кроме того, Германский союз упразднялся. Австрия оказалась фактически вытесненной из Германии, объединение которой теперь окончательно пошло по «малогерманской» модели.

Собственно Австрию поражение поставило перед серьезной проблемой, тем более что обострились отношения с подвластной Венгрией. Уже через день после подписания Пражского мира, 25 августа 1866 г., начались переговоры Вены с венгерской оппозицией, в результате которых был достигнут компромисс — Австрия пошла на значительные уступки венграм, страна была преобразована в своеобразное конфедеративное государство на дуалистических началах с двумя центрами, которое стало называться Австро-Венгрия.

Поражение Австрии благоприятно повлияло на процесс завершения объединения Италии. 3 октября 1866 г. в Вене был подписан мирный договор между Австрией и Италией, который подтвердил передачу Венецианской области Италии и установил новую границу Италии. Процесс объединения Германии вокруг Пруссии пошел полным ходом. Вскоре к ней были присоединены Ганновер, Гессен-Кассель, Нассау, Франкфурт-на-Майне, причем Бисмарку потребовалось немалое дипломатическое искусство, чтобы побудить Александра II отказаться от вмешательства в германские дела под предлогом защиты «легитимных» прав германских монархов. В начале 1867 г. был образован Северогерманский союз, в котором под главенством Пруссии объединились все германские земли к северу от реки Майн. Германские государства к югу от Майна были вынуждены заключить с Северогерманским союзом оборонительные и наступательные договоры. Теперь на пути завершения объединения оставалась лишь Франция.

Во второй половине 1860-х годов обострились взаимоотношения между Францией и Пруссией из-за Люксембурга. После победы Пруссии над Австрией обеспокоенный усилением Пруссии Наполеон III решил укрепить свои позиции. С этой целью он обратился к королю Нидерландов и великому герцогу Люксембургскому Вильгельму III с предложением купить герцогство, занимавшее важное стратегическое положение. Вильгельм III согласился на это, однако Бисмарк выступил против такого решения. В прусской печати началась антифранцузская кампания. Возникла реальная угроза войны. Тогда российский канцлер А. М. Горчаков выдвинул мысль о созыве международной конференции в целях решения вопроса о Люксембурге.

В апреле 1867 г. посол России в Лондоне Ф. И. Бруннов попросил британского премьера лорда Дерби официально выступить с предложением созыва такой конференции. Одновременно посол передал ему российский проект договора о статусе Люксембурга, который предусматривал гарантию нейтралитета герцогства договаривающимися сторонами. Поначалу британское правительство возражало против пункта о гарантии нейтралитета, но еще до открытия конференции российскому послу удалось склонить на свою сторону представителей Австро-Венгрии, Франции и Пруссии. В результате именно российский проект был принят к обсуждению на конференции, которая открылась 4 мая. В ее работе приняли участие представители России, Австро-Венгрии, Бельгии, Великобритании, Италии, Нидерландов, Пруссии, Франции, Люксембурга. Уже 11 мая ее участниками был подписан договор, по которому корона Великого герцогства Люксембургского признавалась за наследственным домом Нассау. Герцогство в границах, определенных Лондонским договором 1839 г., было объявлено «вечно нейтральным» государством. Гарантами нейтралитета, как и предусматривалось российским проектом, выступали все подписавшие договор государства, кроме Бельгии, которая сама объявлялась нейтральной. Люксембург объявлялся открытым городом, все укрепления подлежали сносу. Пруссия обязалась вывести с территории герцогства свои войска. Лондонский договор 1867 г. закрепил независимость и нейтралитет Люксембурга и предотвратил его поглощение соседними государствами.

Теперь на пути объединения Германии под эгидой Пруссии стояла лишь Франция, и Бисмарк стал усиленно готовиться к столкновению с Наполеоном III. Прежде всего ему удалось организовать дипломатическую изоляцию Второй империи. В 1868 г. между Санкт-Петербургом и Берлином было достигнуто устное соглашение, по которому в случае франко-прусской войны Россия обязывалась не только соблюдать нейтралитет, но и демонстративно направить к границе Австро-Венгрии многотысячную армию. При вступлении Австро-Венгрии в войну не исключалось и занятие Галиции. Пруссия официально подтвердила свое намерение оказать поддержку России в пересмотре Парижского трактата 1856 г.

Предлогом для Бисмарка в сведении счетов с Наполеоном III послужила испанская проблема. В 1869 г. правительство Испании пригласило на вакантный престол страны принца Леопольда Гогенцоллерна, офицера прусской армии и близкого родственника короля Пруссии Вильгельма I. С согласия прусского короля принц дал положительный ответ. Правительство Наполеона III заявило резкий протест, потребовав от Пруссии запретить принцу Леопольду занимать престол Испании. 12 июля 1870 г. принц отклонил приглашение испанского правительства, но этот инцидент послужил завязкой более глубокого конфликта. Ни Наполеон III, ни Бисмарк не были довольны урегулированием вопроса, и каждый из них стремился извлечь из него более значительные выгоды.

По предписанию императора французский посланник в Берлине В. Бенедетти передал находившемуся тогда в небольшом немецком городке Эмсе Вильгельму I требование, чтобы прусский король обязался и «на все будущие времена» не давать согласия на кандидатуру Леопольда Гогенцоллерна в качестве короля Испании. Вильгельм I дать такие гарантии отказался. Изложение беседы Бенедетти с королем было направлено 13 июля 1870 г. советником прусского министерства иностранных дел X. Абексеном по телеграфу канцлеру Бисмарку в Берлин. Бисмарк умышленно сократил текст этого сообщения, причем так, что оно приняло более резкий, даже оскорбительный для французского правительства тон. Этот искаженный текст «Эмской депеши» был передан Бисмарком в печать и всем прусским миссиям за границей. На следующий день он стал известен в Париже, что вызвало настоящий скандал. 19 июля 1870 г. Наполеон III объявил войну Пруссии. Началась война, получившая в историографии название франко-прусской, хотя Пруссию поддержали не только остальные государства Северогерманского союза, но и ориентировавшиеся прежде на Францию четыре государства Южной и Западной Германии — Баден, Бавария, Вюртемберг и Гессен-Дармштадт.

Наполеон III оказался в состоянии дипломатической изоляции: Великобритания теперь видела в нем соперника в колониальных захватах, Россия не могла забыть Крымскую войну, унизительные условия Парижского мира и моральную поддержку французами польского восстания 1863 г., а воссоединившаяся Италия — простить французскому императору того, что он сопротивлялся включению Папской области в состав объединенного государства. Потерпевшие недавно поражения от Пруссии Дания и Австрия еще не пришли в себя и не рискнули вновь попытать судьбу. Нейтралитет России, объявленный сразу же после начала франко-прусской войны, и шаги, которые могли быть предприняты ею против военных приготовлений Австро-Венгрии, сыграли свою роль. О нейтралитете объявили Вена, Лондон, Рим.

В отличие от своих противников Франция, несмотря на все самоуверенные заявления императора и военного министра Лебефа, оказалась плохо подготовлена к современной войне. Войска же германских государств были полностью отмобилизованы, численно они вдвое превосходили французскую армию.

В начале августа германские войска, разделенные на три армии, переправились через Рейн и встали вдоль границы с Эльзасом и Лотарингией; французская армия в составе восьми корпусов под общим командованием самого императора Наполеона III развернулась по северо-восточной границе от Бельфора до Саарбрюккена. Немцы перешли в наступление, война сразу же вступила в активную стадию, причем французы стали терпеть поражение за поражением. Первое крупное сражение произошло у городка Вейсенбург, где 4-тысячному французскому соединению целые сутки пришлось сдерживать 45-тысячную армию противника. Сосредоточенные у Страсбурга 46 тыс. французских солдат не смогли сдержать напор 120 тыс. немцев. Находившиеся под командованием маршала Мак-Магона войска в течение нескольких дней были разгромлены. 12 августа Наполеон III, возложив обязанности главнокомандующего на маршала Базена, отправился из Меца в Шалон, где намеревался собрать отступавшие войска Мак-Магона для прикрытия Парижа. Однако вскоре французские войска были атакованы 140 тыс. немцев, использовавших тяжелую артиллерию. 1 сентября разгорелось кровопролитное 12-часовое сражение, в ходе которого французы понесли тяжелые потери — 3 тыс. убитыми и 14 тыс. ранеными. К тому же у них кончились боеприпасы. Признав безнадежность положения, прибывший в Седан Наполеон III приказал капитулировать и попросил передать свою шпагу прусскому королю.

4 сентября 1870 г. в Париже вспыхнуло народное восстание, монархия была ликвидирована, власть во Франции перешла в руки временного «правительства национальной обороны». Тем временем война продолжалась. Попытки нового правительства стабилизировать положение не приносили желанных результатов, хотя в короткий срок удалось сформировать 11 новых корпусов численностью 220 тыс. человек. В занятых немцами провинциях разгоралась партизанская война. Однако наступление германских войск продолжалось. В конце сентября им удалось окружить Париж, а ставка короля Пруссии Вильгельма I расположилась в резиденции французских королей — Версале. 27 октября капитулировали войска Мак-Магона, находившиеся у Меца. В конце 1870 г. была предпринята попытка прорвать дипломатическую изоляцию страны. Адольф Тьер был направлен «правительством национальной обороны» в Россию, Великобританию, Австро-Венгрию и Италию с тем, чтобы договориться с ними о поддержке Франции в войне с Пруссией, однако успеха он не добился. Александр II прямо сказал Тьеру: «Имейте мужество сохранить мир».

Становилось ясно, что Франция потерпела сокрушительное поражение и спасение страны лежит в мирных переговорах. В январе 1871 г. Тьер вступил в прямые переговоры с Бисмарком в целях подготовки условий мирного договора. 26 января 1871 г. военные действия под Парижем прекратились, а незадолго до этого, 18 января, в Версале произошло событие, ставшее поворотным пунктом в европейской истории. В Зеркальном зале королевского дворца в присутствии германских королей, герцогов и курфюрстов, членов правительств всех государств Германии, нескольких сотен генералов и офицеров германских армий после торжественного богослужения с эстрады, декорированной знаменами осаждавших Париж полков, Вильгельм I объявил, что принимает предложенный ему германскими государями и немецким народом императорский титул — кайзера. 28 января министр иностранных дел временного французского правительства Ж. Фавр направился в Версаль, и через пять дней соглашение об общем перемирии было готово. 8 февраля были проведены выборы в Национальное собрание Франции, которое, открывшись 12 февраля в Бордо, избрало Тьера премьер-министром и, главное, одобрило условия мирного договора, подготовленные Бисмарком и Тьером и в предварительном порядке подписанные Фавром.

26 февраля 1871 г. в Версале Тьер и Бисмарк подписали этот прелиминарный договор, по которому к Германии отходили французские провинции Эльзас и Восточная Лотарингия. Кроме того, на Францию накладывалась гигантская контрибуция в размере 5 млрд франков. Дальнейшую разработку окончательных условий мирного договора прервало провозглашение в марте 1871 г. Парижской Коммуны в столице Франции, поскольку Тьер руководил подавлением этого народного восстания. Лишь когда окончательный разгром коммунаров был близок, 6 мая, между Германией и Францией во Франкфурте-на-Майне вновь возобновились переговоры, которые уже через несколько дней, 10 мая, привели к подписанию окончательного мира.

Согласно Франкфуртскому мирному трактату 1871 г., в который вошли и положения прелиминарного договора, Германия также аннексировала железорудный район к западу от Тионвиля, возвратив Франции крепость Бельфор. Была установлена новая граница между обоими государствами, определен порядок выплаты контрибуции: Франция должна была сделать первый взнос в размере 500 млн франков уже через 30 дней после восстановления власти правительства Тьера в Париже, до конца 1871 г. — 1 млрд, к 1 мая 1872 г. — еще 500 млн франков. Остальные 3 млрд франков французы обязались выплатить до 2 марта 1874 г. Кроме того, Франция брала на себя расходы по содержанию оккупационных немецких войск, оставшихся на ее территории до окончания выплаты контрибуции. Между Францией и Германией устанавливался режим наибольшего благоприятствования в торговле. К основному тексту договора были приложены дополнительные статьи, по которым правительство Германии получало права на железные дороги Эльзаса и Восточной Лотарингии, а также на принадлежавшие Франции железнодорожные линии в Швейцарии.