Отличница для генерального

7. Лифт с ароматом сандала

После обеда Аня твердо решила — никаких эмоций. Она пришла сюда работать и будет делать это во что бы то ни стало. Несмотря на Шувалова и то, что от одного его вида мозг отказывал, а тело становилось чужим, ватным, подчиняющимся не разуму, а первобытным инстинктам. Собирать волю в кулак и задвигать чувства куда подальше, она научилась еще в детстве, когда любовь отца зависела от оценок в дневнике и покорного следования дочерями выбранного для них пути. Старшая сестра, казалось, была только счастлива быть такой, как от нее ждут. Но Аня…

Она бунтовала сколько себя помнила— только протесты эти были тихими, понятными ей одной. Даже рисовать Орлова, кажется, начала чтобы позлить отца, считавшего живопись уделом мечтателей и бездельников. Зато мама радовалась успехам младшей дочери — отвела в изостудию, оплачивала онлайн-курсы, возила на выставки и мастер-классы. А когда родители развелись, Анну переклинило — девушка решила, что добьется всего сама — без помощи лживого эгоиста, разрушившего семью. Потому деньгами отца она пользовалась только получая навязанное им образование, и теперь собиралась гордо нести бремя самостоятельности и, если не повезет, безденежья. Хотя младшая дочь Владимира Орлова лукавила даже самой себе — на ее счету лежала вполне приличная сумма — почти половина материнской доли, разделенная между сестрами после развода. Это были средства на черный, очень черный, день, которые Аня решила не тратить ни при каких обстоятельствах. Знающие жизнь люди увидели бы в этом категоричность молодости, но кто будет слушать мудрость опыта в двадцать два года?

Возможно, реши она воспользоваться деньгами отца, нужда не держала бы ее в офисе «Стройнвеста» в подчинении властного самодура, но такой вариант девушка не рассматривала и с головой погрузилась в изучение структуры холдинга, чтобы ничего не напутать при составлении тезисов проекта по стратегическому развитию для встречи с шведскими партнерами.

Пальцы сновали по клавиатуре, зубы задумчиво грызли кончик карандаша, а голова пухла от новой информации: филиалы, отделения, совет директоров, сданные объекты, перспективные инвестиции, подводные камни… То и дело приходилось по кругу переслушивать диктофонную запись и перечеркивать заметки, не желающие выстраиваться в логичную понятную схему.

— Татьяна Степановна! — позвала Аня непосредственную начальницу, уже правя наконец-то составленный документ, — как правильно Игорь или Ингвар Даль? В документах встречаются оба варианта.

— Ингвар… — с неожиданным придыханием выдала Татьяна и закатила глаза. — если повезет, увидишь его завтра — красавчик, похож на Бреда Питта…

— Он же старый, — заметила Аня.

— Это ты еще мелкая, а он — в самом соку. Но с Питтом у меня больше шансов замутить, чем с Ингваром Далем. Госпожа Марика мужа за яйца стальной хваткой держит.

— Чтобы не сбежал? — шуткой девушка прикрыть неловкость.

— Какое сбежать! Он и не пытается. Там такая любовь, а они уже тридцать лет вместе, — мечтательно промурлыкала Никифорова и отвернулась к окну. Слово «любовь» мгновенно переключило атмосферу в кабинете с рабочего на лирический лад.

Аня еще два раза перечитала протокол собрания и краткие тезисы к завтрашней встрече. Вышло шесть листов мелким шрифтом. Выделив важные акценты, задумалась: «Как воспримет ее работу Александр?» В мыслях шеф хвалил. Причем не просто хвалил, а поощрял сотрудницу весьма нестандартным способом — откровенными поцелуями, спускающимися от губы ниже, вдоль линии шеи и ключиц к ложбинке груди, а там…

Закашлявшись, Аня резко оттолкнулась от стола и отъехала на катающемся стуле чуть ли не до входа в кабинет.

— Я… Мне… надо выйти, — выдавила на вопросительный взгляд Татьяны Степановны.

— Да ты можешь уже и до дома выйти, — рассмеялась та. — Сегодня пятница, сокращенный рабочий день. И для первого тестового дня ты норму раза в три перевыполнила. Иди, выдохни, выпей что-нибудь освежающее. Только на всякий случай возьми с собой распечатки — вдруг Сан Саныч насчет завтра не пошутил.

— А он часто так шутит? — уточнила Анна.

— Никогда. В том-то и дело, — вмиг посерьезнев, Никифорова подтвердила опасения новой сотрудницы.

Аня зашла в пустой лифт. Взглянула на свое отражение — утренняя неуверенность уступила место усталой решительности. Из зеркала смотрела молодая девушка с забранными в низкий пучок светлыми волосами в строгой, сказать точнее, скучной одежде — прямая юбка до колен, светлая блузка без изысков, застегнутая на все пуговицы, кроме верхней. Семь месяцев назад в ее одежде и поступках был вызов, провокация, желание. А сейчас — унылая обыденность. Быть как все, работать, не выделяться. Удивительно, что Алекс вообще ее узнал. Орлова закрыла глаза — двери с тихим шипением начали сходиться…

— Успел! — знакомый хриплый голос, бьющий в сердце на вылет, парализующий нервы. Шлейф сандалового парфюма, стягивающий горло, лишая дыхания. Теплота его тела в полуметре от нее, кажущая обжигающим жаром.

— Неожиданная встреча, — насмешливое, сказанное так близко, что страшно открывать глаза. Но Аня приняла вызов:

— Уже вторая за сегодня.

— День полон событий, — на губах Александра улыбка, та же самая, что и зимой на крыше — не строгого босса, а соблазнителя, провокатора, пришедшего преподать ей чувственный урок.

— Приятных? — Анна и хотела бы, но не могла удержаться. Мужчина напротив был ее личным вызовом себе.

— Зависит от вас, Анна Владимировна, — Шувалов, казалось, был везде: его отражения в зеркальных стенах смотрели на нее, одновременно властно и плотоядно, рентгеном проникая сквозь тонкую ткань одежды.

Лифт тронулся вниз, отсчитывая этажи. Несколько секунд наедине — в кабине, где воздух такой плотный и горячий, что невозможно дышать. Пятый этаж. Четвертый… Еще чуть-чуть и она выдохнет и сможет мыслить здраво, а не…

Алекс усмехнулся, не дождавшись ответа, и внезапно нажал кнопку «Стоп». Лифт вздрогнул и замер между этажами.

— Кажется, заклинило, — произнес Александр, не отводя взгляда.

— Сколько продлится… поломка? — ее голос звучал жалко и хрипло.

Он сделал шаг вперед. Спина Ани уперлась в зеркало.

— Вы… — она попыталась выскользнуть, но его ладонь легла на стену рядом с головой, блокируя путь. Сандаловый аромат заполнил кабину. А тело отреагировало совсем не так, как требовала гордость: кожа покрылась мурашками, кончики пальцев закололо предчувствием неизведанного, губы сами собой приоткрылись в беззвучном вздохе, а внизу живота заныло уж совсем неприличной и неуместной томной тягой.

— Я что? — он наклонился, и губы почти коснулись ее шеи. — Нарушаю личные границы? Злоупотребляю положением?

Аня почувствовала, как подкашиваются ноги. Его тепло, его запах, этот чертов сандал с нотками кожи — все смешалось в голове, лишая рассудка. Она могла только смотреть в насмехающиеся серые глаза и желать одновременно исчезнуть из лифта и остаться здесь до скончания времен.

— Как вы узнали меня? — голос предательски дрогнул.

Александр медленно улыбнулся. Серое небо глаз рассветилось золотыми молниями. Свободная ладонь как будто случайно скользнула по ее бедру вверх к талии, вызывая дрожь и предвкушение.

— Не сразу, — его голос стал тише, почти переходя на интимный шепот, — но ты нарисовала чайку на полях в блокноте и прикусила колпачок ручки. Так же как тогда, на крыше. Ответь честно — зачем ты здесь⁈

— Мне нужна работа, — Анна предприняла вторую попытку отстраниться, но только уперлась бедром в ногу мужчины. Александр недоверчиво хмыкнул:

— Работа перебирать бумажки? Тебе — художнице, дочери миллионера⁈ Не смеши!

«Откуда он знает⁈» — взорвалось сознание, но вслух Орлова прошипела с откровенным раздражением:

— Вы следили за мной? — ей хотелось добавить про долбанные семь месяцев, когда она успела перебрать все варианты от банального «потерял телефон» до драматического «героически погиб, пытаясь дозвониться». А он, оказывается, пробивал ее досье!

— Навел справки. Так зачем ты здесь? — он нависал вопросительно и властно, но Аня не думала сдаваться, напротив, в ней росло и крепло желание борьбы.

— Я уже ответила, — с вызовом она вздернула подбородок и постаралась выдержать пронзительный и чересчур близкий взгляд.

Александр недоверчиво выгнул бровь и, что было уж совсем против правил, плотоядно облизнулся.

— Мне надо платить за квартиру и учебу. А у отца я денег не возьму, — скороговоркой выпалила Орлова.

— Очередная глупость — надо использовать все возможности, что дает жизнь! — холодно заметил Шувалов.

— Почему же тогда ты не воспользовался мной на крыше?

— Бунтарка осмелела? — его пальцы обхватили девичий подбородок, вынуждая еще сильнее закинуть голову, лишая возможности отвернуться и отвести взгляд. Оставалось только закрыть глаза, но Аня хотела видеть все до мельчайших деталей. Сердце отозвалось сладкой мукой учащенного ритма. Алекс, словно уловив настроение, еще подался вперед, так, что их тела соприкоснулись, а ладонь на талии сжала тонкий стан.

— Я помню всех, кого когда-либо целовал, — уже не шепотом на ухо, а горячим придыханием в основание шеи, там, где трепетала нервным пульсом яремная вена, добавил мужчина, мимоходом задевая кожу влажным кончиком языка.

— Их было так мало? — Аня стиснула кулаки, не желая вновь поддаваться на странные игры. Ей хватило прошлого раза и семи месяцев горькой тоски, чтобы закрыть сердце на замок, и спрятать ключи подальше. Но не удержалась и ахнула, когда его губы коснулись шеи ровно в том месте, где он прикусил тогда.

— Александра Александрович…

— Алекс… — исправил, целуя вновь. — Мы не закончили урок. И в этот раз я научу тебя большему, чем просто целоваться.

Его ладонь соскользнула с талии, захватывая материал юбки, задирая и вынуждая закинуть ногу к нему на бедро. Властно, неумолимо мужское колено попыталось раздвинуть девичьи ноги.

— Ужасная юбка! Это специальная модель для целомудренных дев? — в отличие от девушки, которая почти потеряла голову в стремительности происходящего, ее наряд держал последнюю линию обороны. Узкая юбка отказывала задираться выше середины бедра, и категорически не позволяла мужскому колену протиснуться дальше положенного остатками приличия.

— Признайся, ты же об этом думала с самого совещания? — Алекс смеялся, одновременно возбуждая и мучая. Но как бы не сильна была тяга, отпустить ситуацию, Анна стиснула зубы и выставила перед собой щитом папку с тезисами.

— С самого совещания я выполняла ваше поручение на завтра. Здесь протокол собрания и материалы для шведских партнеров.

Генеральный директор нервно моргнул и ослабил хватку. В тот же момент из динамика раздался голос диспетчера: «Третий лифт, вы стоите уже две минуты. Какие у вас проблемы?»

— Все в порядке, случайно задели кнопку, — ровно, почти без эмоций ответил Шувалов, и кабина тронулась. Третий. Второй. Первый.

Аня пулей вылетела в холл, радуясь, что никто кроме охранника не заметил ее попутчика.

— Завтра в десять утра за вами приедет машина, — прозвучал вдогонку не подразумевающий ответа приказ.

— Но адрес… — начала было девушка.

— Есть в вашем личном деле. И оденьтесь подобающе. Место подразумевает неформальное и доверительное общение.