Паук

Глава 11

Стоило ему отойти, как меня нагнал какой-то отходняк… Я втянула воздух до сухости во рту, и с трудом удержала равновесие на свадебных туфлях. Откровенно говоря, никаких сил не осталось после такой ударной дозы страха и сопротивления.

Демид позволил мне несколько секунд растерянности, с которой я уставилась на него. Затем взгляд опустился вниз, и я неловко завела руки за спину, чтобы распустить корсет Он уже давно ослаб, но нужно было постараться, чтобы высвободиться из платья.

Стоило грудную клетку избавить от опоясывающего давления, как с губ сорвался тихий стон — невероятное облегчение, ведь впервые за трое суток легкие получили полноценный вдох. Постоянно внимание заставляло нервничать — пальцы не слушались, одежда сползала неохотно и все это до последнего чулка. Потому и двигалась я торопливо и неуклюже.

Когда выполнила, что сказал Арбатов, уговорила себя выпрямиться и робко поднять глаза, словно показывая готовность. Бандит же медленно прошелся взглядом по моему телу, а затем буквально взял в плен глаза, принуждая выдержать прямой контакт, пока пытался раскусить или увидеть грань, через которую я не переступлю… Лишь в какой-то момент отпустил из этого капкана, сосредоточив внимание на чем-то в стороне.

— К стене, — последовал короткий приказ.

От его баритона прямо дрожь по телу шла. Прижимая руки к телу, я неловко обернулась и поймала взволнованным взглядом пробел между окном и дверью.

Хоподок пробежал по спине, но я не стала испытывать терпение Демида. Сделала тихий вдох, и осторожно ступая по мягкому ковру, направилась туда. Затормозила в полуметре от стены и обернулась, судорожно обняв себя за плечи.

Арбатов стоял на том же месте. Никакой спешки, никаких лишних эмоций и угроз.

Только его правила…

— Лицом к стене, — уточнил он низким голосом.

Кажется, именно с этого момента я начала действительно паниковать — до этого еще неплохо держалась. Под давлением неизвестности воображение моментально нарисовало грядущее наказание — падение в бассейн хорошо запечатлелось в памяти, поэтому оборачивалась я напряженная с головы до пят… Не было сомнений, что все будет в разы хуже.

Глядя на тонкий рисунок обоев, я настороженно прислушивалась к происходящему за спиной. И дышала очень тихо, чтобы не дай Бог упустить лишний шорох — единственный ориентир в эту секунду.

Что же он сделает со мной?..

Насколько будет хладнокровен?! Какой изощренный способ выберет?..

Заставит стоять так несколько дней?

Позволит зайти другим, чтобы растерзали меня?!

Или… или сам жестоко изнасилует?!

Каждый глухой шаг отбивался гулким ударом сердца. Кажется, Арбатов остановился прямо за спиной, но неожиданный лязг пряжки дал понять, что гораздо дальше.

Это был неконтролируемый порыв. Я не выдержала и обернулась. Как раз застала тот момент, когда Демид вытащил ремень из петель и сжал пряжку в руке.

Дыхание перехватило, а глаза отразили страх. Нет… этот вариант пролетел мимо моих догадок.

— Демид… — сорвалось жалкое с губ.

— Ладони на стену, — велел он непреклонно.

Секунда… Вторая… Третья…

Я закусила губу и, медленно вернувшись лицом к стене, положила дрожащие ладони на шершавые обои.

— Не смей отрывать их, пока я не закончу.

Эти слова точно удар в спину, заставили меня зажмуриться и сделать резкий вдох.

Свист в воздухе раздался без предупреждения и последовал первый удар, провоцирующий в голове вспышку воспоминания: звонок на домашний телефон тревожно будит ранним утром. Мама бледнеет на глазах и с испугом смотрит на меня: «Мишу арестовали». Парализующая волна проходит по телу и именно с этого момента жизнь делится на до и после.

Я не успела подготовиться…

Отрывисто вскрикнула, корпусом упала стену и рефлекторно согнула ногу в колене.

Но главное чуть не оторвала ладони, потому что все к чертовой матери отошло на второй план — безумно захотелось прижать руку и успокоить ноющую кожу на ягодицах.

Каждая новая секунда скручивала нервы, но Арбатов как будто намеренно давал мне время отойти. Ведь я не сразу пересилила обжигающую боль, отстранилась от стены и заставила себя вернуть стопу на ковер. Только тогда последовал второй удар на сжатые ягодицы.

Сдавленный стон и металлический привкус во рту. Третий удар, четвертый… Я извивалась как змея на раскаленном асфальте и была не в силах сделать вдох. А вспышки так и ослепляли сознание воспоминаниями:

Первая болезненная встреча с Мишей… Наручники, решетка, лихорадочные поиски хорошего адвоката.

Моя напряженная рука танцует над бумагой, когда писала вынужденное заявление на академ.

Неожиданная волна угроз и постоянное чувство холодного липкого страха…

Руки прямо жгло от того, как сильно я вжимала их в стену. Но я терпела. Смотрела прямо перед собой, сжимала зубы и все время представляла то, что могло было быть в ином случае. Нет, я прекрасно знала, что может быть в этом самом ином случае.

Арбатов не бил по спине, по рукам или по чувствительным местам. Область только ниже пояса и выше бедер. Это осознание пришло не сразу, но уверило меня — он не потешался, не пытался унизить, он — наказывал.

Значит, я отвечу за то, что сделала! Я выдержу… Лишь бы… лишь бы он не отказался…

Демид остановился ровно на десяти. Слезы обжигали глаза, кожа на ягодицах горела огнем, горло охрипло от крика, но руки оставались на стене. Я вся напряглась, когда поймала неожиданное затишье, а затем содрогнулась, когда ремень швырнули в стену недалеко от меня и он мертвой змеей упал на пол.

Обессиленно прикрыв глаза я всхлипнула и рухнула на колени, так и продолжая опираться на нее ладонями. Словно меня клеем к ней приклеили.

Больно, обидно, жалко себя, неуютно, стыдно… Внутри творился настоящий эмоциональный бой!

Но затем я вдруг услышала шаги и меня словно ледяной водой окатило. Резко оглянувшись, я устремила взгляд полный паники на Арбатова:

— Демид!.. — выпалила ему в спину.

Он не сразу остановился. Медленно повернул голову, и взглянул на меня так, словно с ним призрак заговорил.

Дрожа всем телом, я обернулась к бандиту прямо на коленях и опустила голову, не в силах выдержать его взгляд.

— Я п-прошу прощения… — произнесла, глотая соленые всхлипы. — Я признаю с-свою вину и обещаю, что б-больше не посмею разочаровывать. Сделаю все, что н-нужно и… итвоему племяннику… ему тоже не придется из-за меня нервничать.

Я не думала ни о чем лишнем в этот момент. Ни о чем. Только несмело подняла глаза с надеждой взглянув на мужчину, от которого в прямом смысле зависела моя жизнь и жизнь моих близких.

Не знаю, что происходило в его голове, но Демид хотя бы выслушал. И теперь я до дрожи боялась услышать страшный ответ… поэтому слезы то и дело сбегали по щекам. Слишком много я отдала ради этого решающего момента.

Когда Арбатов начал подходит, от волнения я чуть не села на израненную попу.

— Встань, — резко велел он, осадив меня взглядом сверху.

Я тут же перестала плакать и, превозмогая боль, кое-как поднялась на ноги.

— Ты должна принимать наказание стоя. Это не акт унижения, а усвоение урока.

В смятении опустив голову. я хотела кивнуть, но Демид поднял мое лицо, возвращая внимание на себя.

— Что бы сейчас не происходило в твоей голове — оставь это. Ты вошла в круг семьи, где все подчиняются одним правилам. Прими это с достоинством, а не страхом и будь сильнее.

Губы задрожали от переизбытка эмоций. Демид отстранился и куда-то направился, оставляя меня растерянно стоять на месте.

— Будешь жить здесь, — бросил он через плечо, остановившись у высокого столика, на котором стоял графин с водой. — В этой комнате. Передвигаться по городу исключительно с сопровождением и только по делу.

Даже тело перестало дрожать. В моих глазах отразилась настороженность, которая прошла стягивающей волной по внутренностям. Арбатов тем временем уже подошел ко мне со стаканом воды, но я была в таком ступоре, что не смела шелохнуться.

— 3-здесь?.. — еле слышно повторила я.

Демид задержал на мне пристальный взгляд. Затем не поленился поднести стакан к моим губам и. придержав голову, дождался, пока я сделаю пару надрывистых глотков.

— Твоему мужу пришлось в срочном порядке уехать в длительную командировку. — подчеркнуто сообщил он, холодно перехватив недоумение на моем лице. — И он был очень признателен. что я согласился приглядеть за тобой.

От резкого скачка адреналина жар прошел в груди. Я раскрыла рот, но от шока так и не смогла ничего выдавить.

Демид же вернул стакан на столик и, больше ничего не сказав, покинул комнату.

А я еще долго так стояла, перебирая по буквам его последние слова и пытаясь понять их истинный смысл. Почему-то наказание уже не казалось таким значимым в сравнении… в сравнении с тем, что мне предстоит жить под одной крышей с Демидом Арбатовым!

ДЕМИД

Плохо, когда Паук путается в собственной паутине…

Сколько уже времени я пытал одну точку в пространстве своего кабинета, не в силах отвлечься от навязчивого морока в голове. Руку то и дело сжимал в кулак. разжимал. Со стороны можно было подумать — разминал затекшие сухожилия, а на деле разгонял стойкое ощущение, что кто-то иглами по ладони водит. Словно не ремень держал, а графит зараженный радиацией и теперь она жрала меня рентгенами!

И вроде нагадила девочка, на славу постаралась, а все равно что-то скоблило нутро. Слишком хорошо знал себя, черта рангового. Знал. как на самом деле мог бы наказать ее и не стал. Так откуда это странное чувство? Когда сила и преимущество без исключения на твоей стороне, но в итоге ты остался не в удел даже после победы. Хотя стоит начать с того, что сторона, которая желает войны. не ведет переговоры! Значит, решение избавиться от нее не было окончательным.

Значит, я уже давно оступился, раз мне хватило того, что она проявила упрямство.

И я допустил мысль, что она имеет право на искупление.

Легко быть хладнокровным, когда внутри живет чудовище. И это не просто метафора или образное представление — это часть меня. Страшная сила, которая годами развивалась под коркой, переплеталась с кровеносной системой, с нервными окончаниями и формировала меня как личность. Именно этого бояться мои враги. Создай все условия и никаких преград я не увижу. Живая машина.

Только с этой проблемной девчонкой, мне словно прямо перед носом нацарапали черту, границу, через которую я не вижу резона переступать. В упор. И пока никакие аргументы меня в этом не подводят…

Не подойди эти шакалы слишком близко, никакой свистопляски со свадьбой и не пришлось бы устраивать. Абсурдная перспектива, да только действовать нужно было уже глобально. Раз ступил на тропу войны, значит, скоро этот напряг дошел бы до старших. Стоило им узнать, что начал лопатить уверенную почву из-за какой-то левой телки, не просто авторитет под вопрос поставили бы, а растоптали в пыль своими же ногами! Та же участь настигла бы, принуди я ее выйти замуж за себя.

За круглым столом авторитетов — дураков нет.

Появилась из-ниоткуда и тут же вошла в семью в самый подходящий момент?

Таким бы конем под дуло и себя и ее бы подвел. А вот в сторону Романа Арбатова никто не смотрел. Пока все тщательно следили за моим задом, точно не заботились о том, чем живет этот подкидыш. Так кубик-рубик и собрался. Так и объяснение ходовое нашлось — откуда взялась девочка, за которую вступился сам Паук?

И эта вынужденная мера, чтоб ее, чуть не уделала меня по самое не балуй.

Я даже не доехал до этого проклятого торжества, а уже поднял на боеготовность пол города. Шансы узнать раньше всех, что в отеле ни одна собака кинолога не чихнула, были обречены, но я по крайнему везению умудрился вовремя остановить процесс утечки информации.

Немногие знают, чего стоило сохранить причастность невесты в тайне и восстановить цепочку событий так, чтобы это не вызвало подозрений. По итогу ситуацию скинули на происки недоброжелателей и события округлились в нужную сторону. Довольно правдоподобно, учитывая, что на свадьбе собрались знатные волки. Однако не успей я вовремя, и паскудная участь накрыла бы медным тазом не одну голову.

Каждый нюхач получил бы свое и легко понял, что за лажу провернули под их носами и для какой цели. Сколько бы времени ушло, чтобы замять этот провал перед старшими, заново наладить контакты и отмыть свое имя из кучи дерьма!

Настолько тупая ситуация— это еще постараться нужно.

Я выбрал для движения самый тонкий лед. Сделай один неверный шаг и он треснет, утягивая в бездну все то, что я поставил на кон! И вот уже который раз спрашиваю себя — чего ради?!

Снова ярость жгучим зарядом пронеслась по венам.

Невесте повезло, что я выбрал для нее альтернативу, вместо встречи с собой. Это действительно спасло убогую от моей ярости. Я успел остыть, прикинуть перспективы, а она — подумать о своей шалости и в полной мере ощутить дерьмо. в которое вляпалась. Запах угла, в который сама себя загнала.

Роману повезло меньше. Мало того, что он *блом щелкал, пока она гуляла по отелю, так еще и сунулся к ней без моего ведома. С ним уже проводил весьма неприятный разговор — мозг вынес по ложке. Но в этот раз не было разговоров, только факты.

Пришлось рассеять заблуждения и разжевать голому королю, какую роль изначально отвели ему в этой истории. А еще обещание дать, которое я никогда на ветер не бросаю — если одолеют сомнения по поводу расклада и появятся планы на жену, руки отрублю по локоть. Племянник сразу смекнул, в какую немилость попал, а потому без возражений принял ссылку в другой регион, налаживать дела.

Так я привык действовать. По принципу черного и белого. Решил — сделал, сделал — отвечай, провинился — принимай наказание, ничего лишнего. Но когда ко мне привели невесту, система дала сбой.

Не надо было ей вызов бросать своим упрямством. Не надо было будить во мне утихший яд. Я ошибся. Ошибся, когда дал ей выбор! Ведь мной двигала уже не только потребность наказать, но поставить на место и дать понять, что вся ее сила лишь в голове!

Я показал алмазу монстра, и она в ужасе смотрела ему в глаза. Боялась, но смотрела!

Вот, что подкупает мое чудовище. Вот что подкупает меня, на каком-то неизведанном уровне и влияет на принятие решений. Двигал бы с холодной головой, отбил бы все желание ставить под сомнения мои решения! Но нет… Мне этого было недостаточно.

Давно я такого не знал. Сколько страниц перелистал — каждая была как дама из колоды карт, только масти менялись. Но Катя — единственная, кто по-настоящему трогает мой интерес. Хрупкий цветок со стальным стержнем. Поэтому и горит во мне до сих пор стимул, искушение, азарт — держать ее возле себя…

— Демид, — позвал Костя, искоса глядя на меня. — Надо решать что делать. Ты… слышал, что я сказал?

Он осторожно задал этот вопрос, даже запнулся, перехватив мой прямой взгляд.

Чует наемник неладное. Уже давно должен был вывести ее из дома к чертям собачьим, а тут как затишье перед бурей.

Я и сам ловлю чувство, будто не решение принял, а одел петлю себе на шею. Ну. хоть под моей крышей будет. Меньше глупостей, меньше сюрпризов.

— Где дыры нашли? — озадачил его неожиданным вопросом, разрушая сомнения по поводу своей безучастности.

— Да кто там разбирал, — неуверенно ответил тот. — По кузову в основном, да по стеклам.

— По стеклам.

— Ну да! — воскликнул он, уже начиная краснеть от недержания. — И самое что интересное глухарями изрешетили на ходу. Пацанам вообще повезло, что вовремя головы попрятали..

Я переместил взгляд на часы и поднялся с дивана.

— Везение тут не причем, — заключил хмуро, выглянув в темноту за окном.

— В смысле?..

— Это было не покушение, а предупреждающий заход.

Костя нервно потер ладони и угрюмо опустил голову.

— Так, — раздался его собранный голос в какой-то момент. — Какие указания будут?

— Указаний не будет, — спокойно отозвался я.

— То есть как?..

— То есть сидим и не дергаемся.

Наемник уставился на меня в полном недоумении.

— И что… нам теперь ждать, пока они наших пацанов реально отстреливать начнут?! — завелся он. — Демид я должен сказать…

— Думаешь, удивишь меня, Костя? — холодно перебил я, заставляя его вытянуться одним взглядом. — Замяли тему. Что там с Дельтой?!

— Пока туго, — неохотно отозвался тот. — Репутацию отеля такого уровня компенсировать не так просто.

Очень ценное замечание. Людской фактор — кто там будет разбираться, ложный был вызов или нет? Как в том анекдоте: осадочек-то остался.

— Скажи им, я найду способ. Расходы на рекламу так же возьму на себя.

Костя коротко кивнул и оперативно последовал за мной к двери.

— Проспись, — тут же остановил я его. — Утро вечера мудренее. Я сам наведаюсь к парням, — и уже открыв дверь, добавил: — Думаю объяснять не нужно, что теперь ты за нее башкой отвечаешь?

Сначала на лице наемника отразилось замешательство, затем смирение и твердый кивок.

КАТЯ

Лучик солнца падал на пододеяльник с необычной вышивкой ручной работы. Глядя на эту полоску света, я едва задевала ее пальцем, медленно вырисовывая на ткани своеобразный узор. Периодически этот гипнотический — покой нарушало волнение, проходящее по телу. Пульс учащался, нос начинало щипать, губы дрожать и в глазах собирались слезы. И так раз за разом.

Я лежала под одеялом в большом белом халате, который нашла в ванной еще тем вечером. Тогда я долго стояла под душем и не без труда отмыла тело и волосы гелем для рук. Только у него был более-менее нейтральный запах. Все остальные средства на полках предназначались для мужчины. Еще одно подтверждение, что меня никто не собирался здесь оставлять…

Ягодицы саднило, обжигало даже теплой водой, но я упрямо игнорировала это.

В сравнении с тем, что творилось внутри меня, физический дискомфорт казался пустяком.

Сразу после ванны я забралась на чужую постель и мгновенно уснула, свернувшись калачиком. Мне снилось, что я все еще в той злосчастной камере. И что я куда-то падаю. потому что пола не было. Видимо после жесткой лавки, настоящая кровать показалась телу раем, невесомостью…

Это была его спальня. Изучая комнату одним взглядом, я поняла это по малейшим деталям. Поэтому внутри не оставлял тревожный вопрос, когда вернется хозяин комнаты? И хотя меня не запирали, я ни разу не выходила отсюда или попросту пряталась вот уже третий день. Голову ломило от обильного сна, но я не чувствовала никакой бодрости. Поэтому в основном лежала в кровати. Иногда бродила по комнате или смотрела в окно. Но самое главное меня это устраивало.

Сижу тихо никого не трогаю и не привлекаю к себе лишнего внимания.

Мое уединение нарушалось, только когда приносили еду. Раздавался стук, который не прекращался, пока я не открывала дверь, затем какой-нибудь дежурный охранник закатывал внутрь столик на колесах с блюдами и уходил.

Я должна была испытывать дикий голод после нескольких дней недоедания. Но аппетита не было. Совсем. В первое утро еще впихнула в себя завтрак, а потом аромат еды витающий в воздухе начал раздражать. Поэтому я, как правило, нетронутую тележку перекатывала в дальний угол комнаты, а с собой забирала только чай, кофе или воду.

Телефон мне принесли еще в первый день, так же как и гигиенические принадлежности. Целый пакет разнообразных флаконов от зубной щетки, до дезодоранта. Телефон же аккуратно лежал на тележке в отдельной выемке и был полностью заряжен.

Очень предусмотрительно. Родители должно быть с ума сходили! Только странно, что ни одного пропущенного так и не пришло, когда я включила гаджет… Видимо, кому-то понадобилось отслеживать мои звонки.

Я так и не позвонила никому. Когда перешла в контакты и уже собиралась набрать папу — рука дрогнула. Сердце словно сжали в кулак, и волна минувших событий обрушилась на меня воспоминаниями.

Я была не готова. Выдала бы себя с первого же слова! Все, что я тогда могла это молчать и реветь. Все, на что меня хватило — написать сообщение: Я в порядке.

Рома позаботился, чтобы меня выпустили. Пока не могу говорить. Дайте мне время.

Вибрация прошла по одеялу через несколько секунду. Сначала на экране высветилась: Настя. А следом второй входящий: Мама. В общем, этого следовало ожидать. Но я решительно зажала кнопку выключения и дождалась, пока экран потухнет.

Черт…

Снова это назойливое, тяжелое чувство распирало изнутри. Даже в тот вечер было легче принять эту порку, чем сейчас вспоминать о ней! Такое чувство, что я не в себе была, иначе, откуда взялась эта безумная смелость?!

Зато теперь меня не оставляет пронизывающая тревога. Послевкусие горькой победы. И я уже ни в чем не была уверена. Даже жалела о том, что не подписала эти чертовы бумаги — единственное спасение от мира, к которому я не приспособлена. А еще сердце замирало от одной мысли, что Демид ходит совсем рядом.

Господи, почему он оставил меня здесь?

Почему я решила, что выдержу все, что навалилось на меня?..

В плотном потоке вопросов и поисков ответов, я не заметила, как задремала.

Кажется, даже пропустила завтрак, потому что однозначно слышала стук. Только очень скоро осознала, что это был вовсе не стук, а кто-то без моего вмешательства зашел в комнату. Как раз когда шторы с резким звуком распахнулись, и яркий свет зашел в комнату.

Я тут же приподнялась и оцепенела, разглядев приближающийся силуэт. Демид не спеша обошел кровать и как только возвысился надо мной, без лишних церемоний откинул одеяло. Его взгляд задержался на халате, в котором я куталась все это время. А меня так заклинило, что я даже не заметила пакет, на краю кровати.

— Переоденься, — велел он, поставив его к моим ногам.

Настороженно покосившись на пакет, я притянула колени к груди и не сразу решилась сползти с кровати. А бандит так и продолжал стоять в ожидании моих действий. Когда я встала на ноги, тут же пошатнулась от головокружения. То ли переспала, то ли слишком много времени организм голодал.

Я быстро поняла, что Демид не уйдет, пока я не переоденусь. Но мне очень не хотелось обнажаться перед ним. Как будто так я стану особенно беззащитной!

Поэтому тянула время.

Сначала вытащила содержимое пакета на кровать. В нем оказалось нижнее белье: красивое, не пошлое, но сексуальное. Светлая блузка из очень нежной ткани и джинсы. А еще чешки из плотной ажурной материи.

Пересилив неловкость, я все-таки сняла халат и, не поднимая глаз, нервными движениями одела все, что было на кровати. Но, похоже, господина Арбатова что-то не устраивало. Судя по тому, что он продолжал стоять и смотреть на меня.

— Иди в ванную и приведи себя в порядок.

Я подняла растерянный взгляд, а внутри пробежало неуютное чувство. Даже не представляла, что творится с моим лицом и волосами. Я намерено избегала отражения. Не знаю почему… просто не хотела смотреть в зеркало. И меня даже не волновало, как я выгляжу! Пока Демид сам не подвел меня к этому…

Двигаясь словно на автомате, я прошла в ванную и закрыла за собой дверь.

Вялость влияла на мою подвижность. Я прямо уловила, какой стала медлительной и плавной, точно улитка! Но Арбатов не делал попытки поторопить меня и пока терпеливо сносил эту медлительность.

Первая встреча со своим отражением оказалась на удивление спокойной. Это по-прежнему была я, только со спутанными волосами, бледным лицом и болезненным взглядом. И все равно долго смотреть в свои глаза я не смогла. Открыла ящик, в котором разместила предоставленные принадлежности, вытащила расческу и начала мучить голову. Сначала аккуратно, начиная с кончиков расчесывала спутанные прядки, но затем более яро и даже остервенело, что колтуны выдирались вместе с волосами.

Откуда только нашлось место для ядовитой злости? Но я вспыхнула всего за мгновение. Ком собрался в горле, слезы ярости заполнили глаза и темнота вдруг накрыла сознание. Расческа полетела в зеркало, а затем и ладони начали долбить по стеклу. Я злилась на себя, на свою гребаную жизнь, которая загнала меня в угол, за то, что моя судьба больше не принадлежит мне и за все, что у меня забрали!!! Зарычала сквозь зубы и, от безысходности, царапнула неподдающееся стекло когтями.

Но неожиданно все внутри заморозилось, когда дверь с грохотом врезалась в стену.

Я вздрогнула и, оглянувшись, тут же отскочила от раковины. Демид стоял на пороге, и его холодный взгляд за секунду оценил обстановку. Уставившись на него то ли с вызовом, то ли в страхе, я начала пятиться, пока не ударилась спиной о стену Он тем временем прошел внутрь, задел взглядом упавшую расческу и остановился напротив зеркала. Затем его глаза поднялись на меня.

Почему-то в этот момент мне стало не только тревожно, но и стыдно. Наверняка со стороны это выглядело нездорово и попахивало дуркой! Однако мое тело подчинилось защитной реакции и, задавив все смятение, я бросилась к двери.

Демид поймал меня мгновенно. И, несмотря на мои яростные попытки вырваться и даже драться, ловко скрутил до полного обездвиживания. Какой-то спортивный захват применил или прием и вот я с зафиксированными руками сзади, заскользила прямо к раковине. Послышался резкий шум, а через секунду холодная вода обожгла мое разгоряченное лицо. Я вскрикнула и завертела головой, но Демид продолжал неумолимо растирать кожу холодом, пока мое тело не обмякло в его руках.

Последние силы отдала на это неожиданный всплеск эмоций. Поэтому, как только Арбатов отпустил меня, отошла к стене, едва держась на ногах.

Он пошел следом.

Приблизился вплотную, убрал мокрые волосы с лица и впился в мои глаза.

— Вот что происходит, когда пытаешься убежать от реальности, — заметил он напряженным тоном. — Больше не позволяй себе этого. Не сможешь сама держать себя в руках — я помогу. И быстро вылечу твою голову, поняла?

Я нервно поежилась и растерянно кивнула. Странное состояние накатило. В сознании вдруг все прояснилось. Шторм утих и даже внутри какая-то легкость появилась. Словно из меня выдрали кол, который глубоко сидел и мучил, а теперь пришло целебное облегчение.

— Вторая попытка, Катя, — произнес Демид, отступив от меня.

И уходить он не собирался.

Стерев дрожащими пальцами влагу со щеки, я некоторое время в замешательстве смотрела на бандита. Перед глазами так и стояло все то, что произошло и я не понимала, что не дает мне покоя. Только одно чувствовала наверняка — внутри не было сопротивления. Словно что-то в глубине доверилось робкой, но успокаивающей мысли— он знает, что с тобой. Он знает, что делает. А я находилась в таком состоянии, когда мне просто жизненно необходим был рядом тот, кто знает, что делать.

Приняв это, я неуверенно прошла к зеркалу, подняла расческу и уже более спокойно начала приводить волосы в порядок, под пристальным вниманием карих глаз.

Когда закончила, Демид не спеша приблизился сзади и задержал внимание на моем отражении. От близости его тела ток спустился по позвоночнику, поэтому я подняла глаза, только когда он холодно произнес:

— Иди за мной.