Паук

Эпилог

— Президиум областного суда постановил: кассационную жалобу осужденного Тереева Михаила Константиновича удовлетворить. Приговор обвинения, вынесенный ранее, считать недействительным, и на основании принятых доказательств рассматривать совершенное преступление как непреднамеренное убийство, предусмотренное частью первой статьи 109 УК РФ. Тереева Михаила Константиновича признать виновным по данной статье и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на два года. Зачесть в срок отбывания период нахождения осужденного в исправительной колонии и определить для отбывания наказания в виде ограничения свободы — пять месяцев, семнадцать дней…

Во время вынесения приговора сердце гулко билось в груди и по телу проходил озноб, хотя я стояла в теплой вязаной тунике. В таком состоянии осознать, что с профессиональной скоростью наговорил раскосый судья, оказалось не просто. И только увидев лица родителей, я получила однозначный ответ и позволила себе улыбнуться, выдохнуть, наконец, с облегчением.

Димка незаметно подкрался сзади и приобнял нас с мамой за плечи. Он весь сиял от радости, я даже ощутила, как дрожат его руки.

У нас получилось.

Ничего не было зря! Мы получили свое вознаграждение — наконец-то добились справедливости. Дело Миши рассматривали под другой статьей, и теперь вместо пяти лет ему осталось до свободы всего пять месяцев!

Точно в унисон своим мыслям я уловила, как брат вдохнул полной грудью и будто освободился от стальных оков страха. Хотя я выглядела крайне спокойной и уверенной, меня всю пробрало от макушки до пяток. Очень хотелось получить от Миши хоть какой-то отклик, чтобы понять все, что он испытывает. Чтобы понять. что он справился со своей болью, примирился с моим выбором и перешагнул свои обиды.

Однако ни разу за все время заседания Миша даже не взглянул на меня. Это причиняло боль. В груди стояла свинцовая тяжесть, но я решила, что приму для себя приговор брата. Внутри меня ничего не измениться по отношению к нему. Я его так же буду любить, так же сильно молиться и радоваться издалека за его счастье…

Пребывая в своих невеселых мыслях, я не сразу заметила, что внимание Миши вдруг обратилось в мою сторону. Он смотрел на мой выступающий семимесячный живот, который я тут же инстинктивно прикрыла руками. Трудно было сказать, что отражалось на лице брата. Как будто на миг он глубоко погрузился в себя, затем резко очнулся и посмотрел мне прямо в глаза. Этот контакт длился всего пару мгновений, но сказал мне о многом. Миша испытывал сожаление, хотя до сих пор боролся с собой, со своим отрицанием.

«СПАСИБО», — вдруг сказал он одним губами, а у меня дыхание перехватило. Я закусила щеку, чтобы не зареветь и благодарно прикрыла глаза. Он даже представить не мог, как мне это было необходимо… Успеть получить ответ до того, как конвой уведет его из зала.

Все уже разошлись и разъехались, а мы все стояли в одном из коридоров областного здания суда. Мама с покрасневшими глазами жевала губы и гладила мои ладони. Папа стоял у стены и с опущенной головой напряженно смотрел в одну точку.

— Неужели это обязательно? — произнесла мама в какой-то момент и с надеждой посмотрела мне в глаза.

Комок душил горло, поэтому я смогла лишь молча кивнуть. Ее лицо тут же исказилось, а по щекам скатились слезы. Не в силах видеть это, я спешно притянула маму к себе и крепко обняла.

— Пожалуйста, не плачь, — попросила я дрогнувшим голосом, ласково вытирая ее лицо. — Ты же знаешь, что это необходимо. Я и так дотянула до последнего.

Горько всхлипнув, она еле слышно согласилась и медленно отстранилась от меня, стараясь взять себя в руки глубоким дыханием.

— Катерина Константиновна, пора, — деликатно напомнил один из двоих телохранителей, что тенями следовали за мной повсюду.

Взволнованно оглянувшись, я нехотя кивнула и с тяжестью посмотрела на родителей. Папа упрямо скрестил руки на груди и отвернулся, пытаясь спрятать эмоции.

— Неправильно все это, — не удержался он. — Не по-человечески как-то вот так прощаться впопыхах…

— Папа, — мягко возразила я. — Я до сих пор здесь только из-за Миши.

Несколько мгновений отец сопротивлялся внутреннему протесту, затем будто сдался под тяжестью аргументов — его губы затряслись и он порывисто обнял меня.

Не хотел прощаться, и никакие аргументы папу бы не отговорили.

— Прости, что все так… — прошептала я. — Но иначе нельзя.

— Да… я понимаю, — выдавил он, отстранившись, и погладил мою щеку. — Береги себя, дочка.

Мама подошла следом и поцеловала меня в лоб. Затем наклонилась к животу и, погладив его своей теплой ладонью, произнесла дрогнувшим голосом:

— До встречи, внучик.

Когда она выпрямилась, я серьезно пообещала:

— Я сама найду способ с вами связаться. И не переживайте за меня — я в надежных руках.

Изо всех сил я старалась держаться перед ними. Упорно представляла, что на самом деле не прощаюсь, а мы просто ненадолго расстаемся и буквально завтра я их увижу снова! Поэтому всю дорогу до машины я давилась от плача и сжимала зубы от щемящей тоски в сердце. От правды не уйти, мне все равно придется пережить эту боль.

Большая бронированная машина ждала у черного входа. Лишь на миг я задержалась и оглянулась на здание, где находились три моих родных души.

Только затем забралась в салон, и еще до того, как дверь закрылась, мое подавленное настроение резко сменилось приятным удивлением.

— Я думала, мы встретимся в аэропорту, — заметила я, когда машина тронулась.

Ничего не ответив на это, Демид без лишних сантиментов придвинул меня к себе и положил ладонь на живот.

— Как ты?

Это уже стало его привычкой. Будто он успокаивался, поглаживая упругую кожу и ощущая толчки своего сына.

Я слегка пожала плечами и опустила голову.

— Держусь. но… второго такого прощания не вынесу, — постаралась сказать легко, но вышло не очень.

Демид поднял мое лицо и прикоснулся лбом к моему лбу, а я закрыла дрожащие глаза.

— Не плачь. У вас будет момент для встречи. Но на это нужно время.

Он не умел ласково успокаивать, но он умел найти слова, чтобы моя душа нашла успокоение. Я доверчиво обняла своего сурового мужчину за шею, коснулась губами щетины, а затем добралась до его мочки уха.

— Может, когда малыш родится, они смогут приехать к нам? — закинула я удочку невинным голоском.

Тут же услышала недовольный рык.

— Ты, пока родишь, женщина, все нервы мне выкрутишь. Обещать тебе ничего не могу.

Я примирительно улыбнулась, разумно понимая, что лучше оставить этот разговор и принялась гипнотизировать руку Демида. Даже через татуировку тарантула прослеживались рубцы от ожогов. После взрывы сильнее всего пострадала его спина. От шеи и до пояса левая сторона до сих пор заживала, и можно было изредка заметить, как это сковывает движения Демида.

Даже если бы сотню раз меня отговаривали, я бы не передумала и пошла следом за своим мужчиной. После всего, что я пережила, он был единственным, с кем я не боялась будущего. Даже месяцы реабилитации не смогли пошатнуть это убеждение.

После того страшного вечера я покинула страну и несколько месяцев лечилась от посттравматического синдрома у специалистов в Италии. Только чудом можно объяснить то, что мой малыш остался жив… Выдержал все испытания вместе с мамой. Конечно, не обошлось без проблем, но грамотный курс лечения помог поправить положение до стабильного.

Папа остался в России, чтобы помогать Мише и налаживать дела с работой. Все это время в чужой стране со мной находилась мама. Она заботилась обо мне и почти не спала ночами, потому что ни одна не проходила без криков и истерик. Из-за кошмаров я испытывала страшные приступы паники, и маме очень долго приходилось меня успокаивать.

Демид приехал через несколько недель. Не представляю, каково ему было наблюдать за моим состоянием. Первое время я принимала седативные препараты, но, когда приехал Демид, он все повыбрасывал, а поймав ночной приступ, очень быстро привел меня в чувство. Своим глубоким голосом, надежными объятиями, теплом мощного тела. На следующую же день маму технично перевезли в другую комнату, а мой мужчина взял ответственность за ночи на себя.

Он стал моим спасением, единственным лекарством. Потому что Демид был там со мной в том же аду и по-настоящему понимал меня. Даже через сон я искала его в темноте, цеплялась за руку так, что утром замечала на его коже следы от ногтей.

Это время реабилитации не прошло даром. Но его никогда не вычеркнуть из памяти.

В Россию мы вернулись все вместе. Но только потому, что Демид готовил для нас другую жизнь и дал мне возможность попрощаться с близкими. Это золотое время я каждый день гостила у родителей. А еще до последнего искала поводы и уговаривала Демида подождать еще чуть-чуть. То хотела лично наблюдать, как продвигается дело Миши, то хотела лично услышать приговор…

Родители узнали все в последний момент Я считала неоправданным заранее расстраивать близких, поэтому прощание в суде оказалось очень тяжелым. Мне предстояло оставить свою прежнюю жизнь, стереть все связи и заново выстроить ее в другой стране. Я даже не знала, что это будет за страна — тайна сохранялась везде. И неизвестно было, вернусь ли я когда-нибудь…

И вроде бы я сделала все, что планировала, чтобы душа была спокойна, но все равно внутри царапали сомнения.

Внедорожник затормозила на светофоре, а мое отстраненное внимание неожиданно сосредоточилось на кроссовере, что я увидела за окном. Парень и девушка на переднем сидении горячо спорили, и что-то заставило меня приглядеться.

Марк и Настя. Это были они!

Даже не верилось, как судьба может свести людей в один определенный момент.

Ракурс был самый подходящий, окна незатемненные, и я неотрывно наблюдала, как подруга гневно отвернулась, а Марк поджал губы и уставился на светофор.

Однако я даже не успела расстроиться из-за Насти, как он протянул руку к ее шее и начал щекотать. Подруга, конечно, вся съежилась и начала недовольно уворачиваться, но быстро сдалась, когда Марк загреб ее в объятия и поцеловал.

Улыбка расползлась на моем лице. Наша машина тронулась вперед, и прежде чем этим голубкам начали бурно сигналить, я успела увидеть на заднем сидении спящего малыша в детском кресле.

В груди сразу так тепло стало, и я с довольным видом прижалась к Демиду, устроившись у него подмышкой. Впереди меня ждала дорога в неизвестность, но я не чувствовала страха, только уверенность и надежность. Где бы я ни была, главное, что он со мной рядом, главное, что мы живы и нам есть куда двигаться.

Спасибо тебе за это, Костя. Спасибо за то, что дал нам эту возможность…

КОНЕЦ