Паук

Глава 17

— Ну что молчишь? — услышала пронизывающий голос Демида и дрожь пошла по телу. — Боишься?

Прямо сейчас казалось, он чувствует каждый неровный стук моего сердца.

— Д-да, — честно шепнула в трубку.

— Ничего не бойся — о тебе позаботятся, — уверил он серьезным тоном. — Я приеду, как только закончу дела.

— Демид я, — вдруг выдохнула я, но тут же осеклась. — Я хотела сказать, что… Что бы ни случилось, я не буду этого делать!..

Желудок провалился в пятки — я так и не смогла закончить предложение. Не самое удачное время, чтобы услышать правду, но Арбатов сразу понял, о чем я.

— Мы стобой еще поговорим об этом, — сдержанно отрезал он. — Сосредоточься на том, чтобы поправить свое состояние.

Стягивающая субстанция растеклась в груди, создавая неприятный осадок.

— Хорошо… — проглотила я и опустила глаза, как будто Демид мог увидеть то, что в них отразилось.

— Ты ведь умная девочка, Катя, и не задумала обманывать меня? — неожиданно услышала я, и холодок прошел по спине. — Опасно вести такие игры, ты знаешь.

Сделаешь шаг, а назад пути не будет.

Он говорил это без угроз, без давления, скорее покровительственно и предостерегающе, но в сознании смешалось все в тот же миг Где ложь. где правда? Он уже знает все и проверяет меня или же говорит совсем о другом?!

— Я… я не…

— Ч-ш-ш, все хорошо — я верю тебе, — его голос — бархатный, убаюкивал меня, заговаривал. — Мне нужно, чтобы ты понимала, Катя, — для всего есть причины.

Даже если я веду тебя по стеклам. Даже если поступаю жестоко.

Я слушала его с открытым ртом, будто боялась упустить даже одно слово. Потому что никак не ожидала такого откровения от Арбатова. Не ожидала, что он будет меня успокаивать!

Мне хотелось что-то сказать в ответ, откликнуться всей душой, но он отключился, не дав этой возможности. А я еще некоторое время не выпускала из рук телефон, переваривая короткий разговор, который застрял в самом ядре сознания.

Внутри началась битва стихий, чувств и разума, совести и доверия. Это было невыносимо… Будто вот-вот что-то взорвется и не оставит от меня ничего! Еще чуть-чуть и мы выедем в город. Еще чуть-чуть и назад дороги не будет!

К горлу подступила тошнота. Я упрямо сглотнула подкативший комок, но неприятное ощущение снова расползлось в желудке. Тяжелое дыхание начало срываться с губ, а взгляд метаться по салону.

— Остановите, — раздался вдруг мой хриплый голос.

— В чем дело? — обратился ко мне молодой парень, что сидел рядом.

— Остановите! Мне плохо…

Ему явно не понравилась эта просьба, но наемник не стал затягивать с решением. Поджал губы и хлопнул по плечу водителя, который тут же отозвался кивком и начала съезжать с лесополосы на обочину.

Как только двери разблокировали, я торопливо скинула куртку, которую мне накрыли на плечи перед выходом, и вывалилась из машины. Рот заполнился кислой слюной, а внутри начали расходиться спазмы. Я отбежала как можно дальше, не обращая внимания на влажную траву, что насквозь намочила брюки.

Завернула за первое попавшееся дерево и согнулась над землей.

Тут же услышала преследование за спиной, и стыд накрыл меня с головой.

— Нет!.. Не подходите! — крикнула надрывисто, как раз, перед тем как меня снова вывернуло.

Охранник замедлил шаг и нехотя повернулся спиной, хотя продолжал прекрасно слышать звуки моего организма…

Как же погано.

Мне было настолько погано и больно, что тело начинало давать сбой! Держась за дерево, и все еще сгибаясь в ожидании следующего приступа, я вдруг устремила взгляд в лес. Между деревьев просвечивалась соседняя трасса и в голове вспышкой пронеслась маловероятная перспектива… Дотянуть момент и попытаться сбежать Шанс был так близко, что под кожей зудело! А еще напоминание об отце иголками впивалось в сердце.

В какой-то момент я с силой сжала зубы и с сокрушительным чувством поражения опустила голову.

«Ты ведь умная девочка, Катя».

«Я верю тебе… для всего есть причины».

Неожиданно за спиной послышалась какая-то суета. Двери хлопнули, раздались мужские голоса и, наспех вытерев рукой слезы, я обернулась к дороге. Возле машины, ожидавшей меня, остановился какой-то внедорожник, и атмосфера тут же накалилась.

Вся охрана вышла на улицу, а тот, что последовал за мной уже стоял рядом. Сняв с себя пальто, он накинул его на меня и устремил напряженный взгляд в сторону происходящего.

Неожиданно в свете фар мелькнула мужская фигура, а когда оказалась в под фонарем, мое лицо вытянулось от негодования и удивления.

Ох, черт..

Это был племянник Арбатова. Фальшивый муж, который выглядел крайне недовольным и искал взглядом меня! Неужели Демид обманул… Просто подыграл мне глупой, а сам отправил Романа сторожить меня?!

— Я не понял, — процедил он сквозь зубы. — Че за маневры на открытой территории?

Охранник рядом, наконец, ожил, и повел меня на обочину. А по пути переглянулся со своими коллегами, что понуро молчали глядя на Романа.

— Девушке плохо стало, — невозмутимым тоном доложил он, как только мы приблизились.

— Плохо стало?! — небрежно повторил Арбатов-младший. — И ты че, блядь, ей не мог пакет разовый дать?! Че за детский утренник, мать вашу, остолопы!

— Мне нужен был свежий воздух, Рома, а не разовый пакет, — неожиданно подала я голос, враждебно глядя на этого заносчивого типа.

Он конечно не ожидал такой дерзости, судя по взгляду, которым полоснул по мне.

Будто мелкое насекомое отвлекло его от важных дел. Однако с грубым ответом не спешил.

— В машину ее, — велел вдруг низким тоном одноразовый муж, продолжая сверлить меня глазами.

Вместе с этим коротко кивнул на свой внедорожник и по телу тут же прошел нервный озноб. Все внутри противилось перспективе ехать с Ромой. Потому что не было сомнений— он не даст мне шанса на побег. Не даст ввести себя в заблуждение.

— Роман Михайлович, — неожиданно вмешался водитель. — Арбатов дал нам четкие указания…

Рома тут же предупреждающе зыркнул на него.

— Ты ниче не попутал. а? — выдал он с угрозой в голосе. — Я у тебя разрешения спрашивать должен?! Или без расписки со своей женой не разберусь?! Сам позвонишь и уточнишь, все что нужно.

Похоже водителю нечего было возразить. Да и никто бы здесь не поспорил с этим железобетонным фактом.

— В машину я сказал, — с нажимом повторил Арбатов-младший.

Парень, контролирующий меня. неуверенно глянул на водителя и только когда тот коротко кивнул, направился к глянцевому Рэндж Роверу. Удерживая мой локоть. он открыл заднюю дверь, однако я не спешила лезть в салон. Настолько расстроилась из-за внеплановой смены обстановки, что уже на все было плевать.

Поэтому без резких движений высвободив локоть, я нагло обошла охранника и. открыла дверь спереди.

Когда Рома сел за руль, я упрямо пялилась в окно, гипнотизируя машину, в которую не спеша расселась охрана.

— Че лицо воротишь? — язвительно поинтересовался он, трогаясь с места.

Я ничего не ответила. Слишком занята была своими мыслями, да и не видела смысла для разговора.

— Думал, ты соскучишься за это время.

Подавив внутри вспышку раздражения, я наградила племянника Арбатова колким взглядом. Что за бред он несет?!

— Что опять плохо? — с нарочитым беспокойством спросил он, приподняв бровь. — Потерпи, скоро приедем.

Я поджала губы и остервенело отвела взгляд. но тут же вернула его на электронные часы, которые показывали семь вечера. Внутри мгновенно разгорелся пожар подгоняющих к решению эмоций и метаний. Ну, что дальше Катя?! По-моему самое время признать то, как ты облажалась!

Или я стала слишком подозрительной в стрессовой ситуации или Арбатов все предугадал и грамотно отрезал мне пути! А может я просто передумала? Гораздо раньше, когда уже оказалась на пути к цели, когда поняла на какои шаг иду. по все же именно разговор с Демидом окончательно подточил мою уверенность…

Чаша весов неожиданно перевесила в другую сторону и теперь я видела только один выход. Единственное, что мне оставалось это довериться.

— Мне… не нужно в больницу, — неожиданно выдохнула я в тишине салона.

— Да что ты? — наводящим тоном отозвался Рома, не отрывая глаз от дороги. — Уже полегчало?

Я прикрыла глаза, стараясь не реагировать на его подначивания. Даже если бы моему здоровью действительно что-то угрожало, вряд ли бы этот засранец вел себя по-другому!

— Рома, отвези меня к Арбатову — выдала я на одном дыхании, а он переместил изумленный взгляд в мою сторону.

— С чего это вдруг?

— Неважно… просто отвези меня к нему. Срочно! — повторила я, начиная закипать от его ленивого тона.

— Как скажешь, родная, — уступчиво отозвался Арбатов-младший, но тут же попытался выяснить: — А поделиться не хочешь, в чем такая необходимость? Или у моей жены есть секреты от меня?!

— Яне твоя жена Рома, и тебе не будут интересны мои секреты, — огрызнулась я. впившись в него взглядом.

Он на это лишь ехидно рассмеялся и включил поворотник на светофоре.

— Ну, будь по-твоему.

Я тихо выдохнула, нервно теребя края чужого пальто. Только бы успеть — думала я. лихорадочным взглядом блуждая по ночным улицам. Какой-то абсурд следующий друг за другом… еще недавно я рвалась сбежать от Арбатова, а теперь сама мчусь к нему!

Некоторое время мы петляли по городу, пока в какой-то момент не выехали на загородную трассу. Каждая минута била хлыстом по нервам. Успокаивало только то, что Рома ехал довольно быстро. Я даже успела пожурить себя, за предвзятое отношение к этому человеку. Возможно не такой уж он и плохой…

С трассы мы въехали в какой-то элитный поселок. Здесь была хорошая дорога, много новых домов на продажу, и лишь некоторые уже имели хозяев. Тут-то я и задумалась, а где все это время был Арбатов? Возможно, решал дела у своих

“друзей“? Или здесь у него мог находиться второй дом…

Ни одна из мыслей не была уверенной. Когда мы уже начали сбавлять ход. Рома вдруг взял телефон и кому-то набрал.

— Мы уже на месте.

И почему меня сразу не смутило слово УЖЕ? Арбатов же не мог знать, что я приеду?!

Но было слишком поздно. Мы остановились у высоких кованых ворот, которые тут же распахнулись и впустили машину.

— Куда ты меня привез? — спросила я, едва дыша.

Ответа не последовало, и я впилась взглядом в племянника Арбатова.

— Рома, где мы?!

Паника сковала разум, машина остановилась, а в свете фар мелькнуло двое мужчин в черной экипировке. И я ахнула в голос, увидев оружие у них в руках.

— Что ты натворил?! — неверяще выдохнула.

— Я всего лишь подвез тебя, — хладнокровно ответил Рома. — Выбор сдепала ты, Катя.

Я в ужасе уставилась на него, словно красивый парень только что снял передо мной кожу, показывая свое истинное дьявольское лицо.

— Не сопротивляйся, Катя, — только и сказал ублюдок, прежде чем двери распахнулись и меня грубо вытянули из машины.

ДЕМИД

"Дети улиц — рожденные познать несчастье…” История Демида Арбатова.

Меня зовут Арбатов Демид Николаевич. Тридцать семь лет назад я появился на этот свет и сразу чем-то задолжал перед миром.

Мой отец погиб в горячей точке, а мать еще с пузом пустилась во все тяжкие. Когда начались роды, она как раз убегала от ментов в лютый мороз, и наградила меня первым воспалением легких.

Мне было три, когда она связалась с новым хорьком, который стал моим отчимом на долгие годы. Этот выродок бил меня все гавеное детство. Матери было насрать, она заливалась до полусмерти и уходила в астрал. Любила этого г”ндона и закрывала глаза на все, в том числе на то, что он отрывался на ней как на груше.

Не удивительно, что из дома я начал убегать очень рано. Улица стала моим домом.

Научила выживать, давать сдачи озлобленным отморозкам и общаться с этим коварным миром на ты.

Там я и получил первое прозвище — Лютый. Потому что в драках не знал пощады, не имел никакого выключателя, стоп-крана, страха и жалости.

С самого малолетства я рос зверем— неуправляемым, хладнокровным. Я не умел любить, не умел прощать, меня просто не научили этому.

Первый срок я получил в четырнадцать. Когда отчим решил заняться воспитанием и сломал мне нос, а затем прыгнул на мать. Тогда и проснулся мой монстр.

Сформировался окончательно, расправил крылья и накрыл мне глаза черной тканью. Я взял кухонный нож и зарезал ублюдка как скот. Если бы не глаза матери, зеленые, блядские, напуганные, я бы не остановился.

Меня быстро выловили. Разбираться долго не стали — засадили в малолетку, где я отсидел до восемнадцати. На свободу выходил уже с окрепшим умом, с уверенным шагом и как всегда слепо шел в темноту, не видя преград. Поначалу бродяжничал, пытался заработать по-честному, потом плюнул и начал воровать, разводить, отбирать.

В один из таких налетов я и наткнулся на дядьку Мансура, который стал для меня негласным отцом и от души дал мне п”зды в тот вечер. С виду безобидный кавказец, а на деле грамотный боец. Еще и с фантазией — вместо того, чтобы сдать меня — недоноска в ментовку, загреб к себе в конуру — небольшой зал, где он тренировал своих сыновей. Накормил, раны помог зализать и монотонным тоном дал мне полный расклад.

Сказал, что выносливости и силы Бог дал мне с лихвой, а ума нихрена нет на нее.

Красноречиво расписал будущее, которое светило такому выкидышу как я и неожиданно предложил альтернативу. Стать его учеником и получить шанс на нормальную жизнь.

Конечно моя беспризорная, непокорная натура лишь усмехнулась на это. Я посидел, пообтекал, огрызнулся и свалил.

Всю ночь бродил по железнодорожным путям, материл того, кто вздумал меня учить, а потом начал осознавать… Пропускать зернышко, которое незнакомый дядька грамотно вложил в меня. Это манящее, призрачное, обнадеживающее чувство веры, что может быть и по-другому. Что можно изменить свою жизнь. Что можно протянуть руку и не бояться подставы.

Я пришел в коморку Мансура утром, как нагадивший пес, понурив голову и поджав хвост. Он как раз раскидывал маты, а заметив меня, хмуро вздохнул и подманил помогать.

С тех пор и началась моя «новая» жизнь.

Самая тяжелая работа, которая может выпасть человеку это работа над собой.

Эмоции, не обточенные черты характера, волчий жизненный опыт, подростковый максимализм — все это действовало против меня и становилось грузом в спаррингах, потому что коварно управляло решениями.

Не один год воспитательного процесса понадобился, чтобы взять свой нрав под контроль. Мансур не только учил меня грамотно применять мощь, которой я обладал от природы, он устраивал психологические ловушки и атаки, что волей неволей я научился уходить от своих страстей, так же как от молниеносных ударов.

Тренер до последнего не брал меня на соревнования. Когда же я вышел на ковер — переживал как за сына, ведь это было своего рода подведением итогов и оправданием всего, что он поставил на гонористого пацана с улицы.

В общем, зря он волновался.

Дверь в мир районных поединков я вышиб с ноги. Дебютировал эффектно — с первого же периода сгребал высшие балы и одержал полноценную победу. Однако когда я вышел к Мансуру с гордо поднятой головой, вместо поздравления. тот отвесил мне подзатыльник. Оказывается, в схватке этот упрямый черт следил не за

“красивыми” приемами, а за допущенными ошибками.

Но все же это достижение стало для меня отправной точкой. Вдохновило двигаться дальше и развиваться! Ведь на тот момент я не мог похвалиться чем-то более честным и достойным за все двадцать лет.

Этот этап жизни пролетел как сон. Строгий режим дня, тренировки, соревнования, небольшие гонорары, новые знакомства. Именно в этот период я узнал своего двоюродного братишку. Он услышал обо мне в новостях спорта и решил проверить однофамильца. Матвей родился на два года раньше, в пригородном поселке и жизнь ему досталась такая же "веселая", так что контакты мы наладили сразу.

Тем временем спорт распахивал мне одну дверь за другой. Благодаря своим заслугам, я получил должность старшего охранника в элитном клубе и смог снять себе хату. До этого моим домом был зал, а пищей — все, что готовила жена Мансура. Теперь же я сам обеспечивал себя, и постепенно в жизни появилась не только работа, но и гулянки. К тому же мои собратья не давали заскучать. Нередко тягали в кабаки, да сауны, отмечать победы и отрывались с телками.

К слову в этом плане у нас были разные взгляды и пристрастия. Я никогда не искал девушку на вечер — они искали повод для контакта, а мне оставалось выбирать.

Только пока мои друзья-борцы трахали все, что движется, я как замороченный гурман выбирал себе самых-самых. Имел свои принципы и запросы, хотя и не относил себя к смазливым, но в уверенности никому не уступал. Знал свои таланты и вовсю пользовался природным магнетизмом, от которого даже у самых гордых сук начинали трястись коленки, стоило мне погладить ее взглядом.

Неважно где и в какой обложке я находился. Даже перебиваясь подработкой на занюханной заправке, я умудрялся собирать телефоны и привлекать к себе внимание недешевых особ. Был бы каким-нибудь альфонсом, давно бы поднялся на обеспеченных дурехах. Да только ставил себя выше и просто трахал их.

Рано или поздно у каждого наступает точка перемен. И вроде ты не изменяешь себе, а все равно начинаешь троить и смотреть на вещи иначе.

Я увидел ее на соревнованиях. Выцепил из толпы пристальный взгляд больших темных глаз, когда уже стоял на ковре и разминался перед схваткой. Как самодовольный самец был уверен, что девчонка следит за мной, а оказалось за своим братом, которому я в болевом захвате вывихнул плечо.

Мы пересеклись после, когда она пришла к нему. Красивая как ангел, взволнованная… другая. Дерзкий взгляд и напряженное личико брюнетки так и впились в сознание. Смотрела на меня с таким осуждением, будто гвоздь глазами вбивала. А я уже предвкушал, как приеду к ней в гости.

Я не умел ухаживать, не видел смысла в красивых словах, я начал просто преследовать свою навязчивую цель, не думая о том, что брат Русланы захочет мне хребет переломать при первом удобном случае. Сам не мог понять, что цепляло в ней, и мне было насрать, что девушка шарахалась от меня как от высоковольтных проводов. Я шел напролом и когда, наконец, загнал свое желание в угол, оказалось, что все это время и она болела мной.

Никаких планов я не строил. До последнего самонадеянно думал, что трахну и отпустит. Но ошибся. Меня повернуло на этой связи, она стала роковой в моей жизни. Как прирученный волк я болел только этой девушкой и другой реальности не видел. Чуть ли не в первый день я перетащил вещи Русланы к себе в квартиру, а уже через месяц повез в ЗАГС. Чтобы моя была во всем.

Родственники не разделяли моих планов и были настроены категорично. Руслана только поступила в институт еще жизни не видела, да и мне похвастать денежными перспективами не светило, поэтому свадьба вышла тихая. Она выбрала меня и через год родила мне сына. И казалось, я приобрел все, что мне нужно для такого незнакомого понятия как стабильность и семья.

Тем временем в спортивной карьере наступил момент, когда со мной начали знакомиться большие дяди. Деньги совали, уламывали на заманухи: тому проиграть, тому пару костей сломать, проявить свои таланты в других делах.

Поначалу я только скалился в ответ, да идиотом прикидывался. Игнорировал подобные предложения, потому что все время думал о Мансуре. Пойти на постановы, то же самое что в рожу ему плюнуть и просрать богатство, которое он безвозмездно мне дал.

Однако темнота по зернышку искушала разум, и манила мою сущую натуру как к себе домой… С рождением сына, я начал больше работать и меньше тренироваться. Гонорары получал все реже, а запросы на семью росли. Мне казалось, чертовски мало того, что я давал, еще и живя на честном слове в съемной квартире. Обстоятельства подтачивали мою уверенность, жажда наживы тянула к большему, и как бы я не старался унять свое рвение к темным делам, начал срываться.

Лихая понеслась с малого: мелкие махинации, автоподставы, коллекторские дела.

Денег стало больше, проблем меньше и ко всему прочему меня быстро заметили и выделили. Я не мог ходить под кем-то — так или иначе лидировал, проявлял инициативу в любом деле и баловался развитым стратегическим мышлением.

В какой-то момент мне надоело слушать чужое мнение, я отошел от блатных, подтянул двоюродного брата в партнеры и начал создавать свои схемы, мутки, паутины. Тогда и прицепилось ко мне погоняло Паук со мной все больше связывались как с генератором криминальных идей, ставки начали расти и в один прекрасный день меня пригласили в долю рейдеры.

Карьера в спорте закончилась. Мансур отрекся от меня, как только узнал на чем я начал зарабатывать. Этот разрыв дался мне тяжело, но я сам сделал выбор, поэтому молча принял его решение.

Я думал, что на этом наши пути разойдутся, но жизнь непредсказуемая дрянь. Один из его сыновей нарвался на лютые разборки и бедолагу так прижали, что он обратился ко мне. Конечно же, я все порешал. Уже имел вес и мог складно разрулить ситуацию, а потому поручился за негласного брата и крупным штрафом покрыл недоразумение.

Мансур сам нашел меня. Пожал руку и поблагодарил за сына. Я пообещал ему, что всегда помогу, что бы ни случилось. Однако бывший тренер ничего не ответил на это. Взглянул на меня с тяжестью и ушел. Не такого будущего он желал для меня, да и скорее всего всерьез боялся, что сыновья вздумают пример брать.

Итак, я полностью влился в новую колею. Хладнокровно делал свою работу, чувствовал себя как рыба в воде, управляя налетами на крупные фирмы, договариваясь с ментами, и все больше безнаказанность отравляла молодой ум.

Меня начали уважать, и я решил, что могу позволить себе это… Иметь все и сразу, делать неосторожные шаги и не бояться задевать небрежным движением тонкий провод.

Руслане было тяжело. Она знала, чем я занимаюсь, и каждый день тряслась за меня. Я не уставал беспечно успокаивать жену, говорил: “ живы будем, не помрем”, а сам невольно поддавался. Все же было ради чего придерживать свои амбиции. Проводя время со слюнявым Вадимом Демидовичем, я не раз ловил себя на мысли, что хочу для него другого. Что не собираюсь передавать по наследству свое сомнительное богатство знаний.

Я начал искать пути для иного заработка. Появились принципы, через которые я не переступал, новые направления в мыслях. Со своими возможностями и опытом я уже вполне мог открыть честное дело. Казалось, все в моих руках. Казалось, теперь я держу вселенную за поводок — стоит потянуть, и цель достигнута. Тем временем враги плотным кольцом сплочались против меня и ждали подходящего момента.

Под удар попали все. Группировку рейдеров перебили по одному. свои из братвы разделились на лагеря: кто-то переметнулся, кто-то получил пулю за упрямство, кто-то залег на дно. Все кто как-то был связан со мной, получали полный разнос. На моих руках истек кровью Матвей, которому я дал слово позаботься о его семье… а в это время мою семью увозили далеко от этого месива. Потому что главной целью был Паук.

Жена предчувствовала свою смерть, наверное, поэтому при очередной перевозке, сына оставила матери. Атака предназначалась для моих людей— джип изрешетили вдоль и поперек, прежде чем он перевернулся на загородной трассе.

Я потерял ее. Я обезумел. Слезы разъедали мои глаза впервые за двенадцать лет, ия готов был взорвать весь город, чтобы покрыть свою боль.

В одночасье я потерял все, что имел. Чтобы спасти последнее, что у меня осталось, я опустошил сейф, и купил новую жизнь. В эту жизнь попал мой четырехлетний сын и его бабушка. Навсегда, далеко и без прошлого.

Я отпустил его. Избавил от себя как от чумы, которая истребляет все на своем пути.

Оказавшись на самом краю, я не испытывал страха. Не прятался, не убегал, не следил за хвостом. Распустил оставшихся людей, чтобы не губить души зря. Я помешался на одном желании— подразнить старуху-смерть. когда сидел в своем опустевшем офисе и ждал гостей, чтобы встретить их один на один.

Но судьба-тварь не планировала отпускать меня так просто. Постучала звонком и я удивился, услышав голос Мансура… Он нашел нужные слова и убедил меня отступить. Придержать силы для расправы. Откуда в его руках оказалась информация о том, как и с какой стороны, прилетит граната на мою голову, только Богу известно. Похоже, заслуженный тренер имел свои связи среди старых учеников.

Мансур не просто отговорил меня идти на поводу у голоса ярости, он дал мне укрытие и донес смысл, ради которого я каждый день продолжал встречать рассвет и сдерживать кровожадное начало. Понадобился целый год терпения, чтобы сплести паутину из ловушек, чтобы, наконец, выпустить монстра, освободить от оков и истребить всех мразей по очереди.

Главных мразей я убирал с особой жестокостью, без осторожности, потому и попался. Меня выцепили по следам и набрали достаточно косяков, чтобы сшить дело. Так, в двадцать семь я попал в колонию строгого режима, где выживал пять лет.

Встретили меня тепло, с уважением, но нашлись и те, кто искал повод поквитаться.

На воле остались лишь редкие связи, так что я оказался один на один со зверьем.

Большая часть шрамов красуется на теле именно после этой ходки. И я не мог себе ответить, почему так боролся за жизнь, когда и жить, то не ради чего было.

Инстинкт выживания не давали покоя с пеленок — если подыхать то самому, но не дать другим такой возможности.

На волю я выходил с железной шкурой, ожесточенным характером и пустым, мертвым взглядом. Однако амбиции не растерял и волю крепко держал в кулаке, так что смело шагнул в неизвестность, где от жизни остался один пепел. Слава все еще работала на меня — быстро нашлись добрые люди, которые помогли восстановиться и адаптироваться Я наладил связи, — закрепил положение, выстраивал все с кирпича, однако больше не имел лишних страстей и соблазнов. Больше не рвался хапнуть больше, прыгнуть выше или забрать чужое.

В городе я считался криминальным авторитетом и имел уверенную репутацию.

Меня звали на разборки, заманивали в долю и я избирательно принимал участие, только чтобы сохранять влияние и прочные связи, чтобы не оставаться в долгу. В основном тратил потенциал на себя. Открыл охранное агентство, нанял заинтересованных ребят, занялся недвижимостью и издалека следил за своим сыном.

Совсем недавно ему исполнилось шестнадцать. Он не знает, кто его отец и что он все еще дышит. Эта боль уже не так разъедает кислотой душу. Но все равно, стоит взглянуть на его фото в Fасеbоок и ребра сжимает до хруста неведомая сила.

Это мой заслуженный ад. Моя участь. Столько лет это служило мне хорошим напоминанием о том, на что я не имею права. Кто второй раз подпишется на ад?

Только безумец, который не усвоил урок. А я слишком хорошо его усвоил.

Для всего есть причины.

За пять лет доступ в дом Арбатова получила только одна женщина. Она заслужила доверие и устраивала меня по всем пунктам. Прямо как комфортная иномарка. И самое главное, что я к ней не был привязан. Я трахал ее, обеспечивал и никогда не давал заблуждаться по поводу своего места. Наши дороги разошлись спустя три года, по обоюдному согласию.

Остальные связи всегда находились по другую сторону границы и довольствовались тем малым, что получали. Умными были, опытными — предупреждали "последствия" редких встреч. Ошибок не допускали, ибо знали, как могут поплатиться. Циничность и хладнокровие расползлось инфекцией на все области моей жизни. Я не привык нянчиться, не давал второго шанса и не проявлял снисхождения.

Даже к Кате. К той, которую сам привел к себе в логово и позволял больше, чем кому бы то ни было.

Слишком долго в душе царила пустота, плотное черное месиво, которое не пробить. Я жил с инеем вместо крови и не собирался рушить установленный баланс, но все равно выбрал ее для себя. Я верил, что молния не ударит в одно место дважды, что на пепелище трава не растет, но оказалось, зачатки уже пробивались под засохшей землей. И теперь, когда я знаю, что Катя у них, они вершат возмездие и вонзаются в обугленное сердце терновыми прутьями.

По молекулам строят в голове переворот, переоценку, переосмысление, когда та, что занимала лишь отведенную роль в моей реальности, вдруг стала самым главным смыслом.

Не имеет значения, с чего все началось, важно то, кчему все пришло.

Точка перемен уже настигла меня. Второй раз.

Пуля, застрявшая в плече, сверлила кость и распространяла ноющую боль по всей руке. Костян сидел на пассажирском и не уставал ворчать, осуждая мое рвение рулить самому. Рану то он успел пережать, да шальная хреново зашла, а литр крови не вернешь.

Стрелка все чаще ложилась на двести, и мне было плевать, даже если я въ*бусь на каком-нибудь крутом повороте. Нутро варилось в кипятке из-за того, что слишком поздно вышел на связь и узнал о промахе охраны. Слишком поздно они — повезет, если я сдохну раньше, чем мы встретимся — поняли, в чем дело.

Я думал меня невозможно выбить из колеи. Уже ничем не удивить старого волка, да и опасно для жизни — только безумец осмелится бросить вызов! Но судьба любит в самый подходящий момент хватать за яйца и оказалось, на мой век такой нашелся.

Хитрый-хитрый вымесок.

Виделось мне, что крепко держу подкидыша за воротник, а оказалось он мне уже давно ножом в спину тычет Замануху устроил, пошел ва-банк. Знал, что поведусь, ведь реально переживал, что в расход племянника пустили или прижали хорошенько! Думал, найду его труп где-нибудь в канаве или буду из срани доставать. потому и помчал в соседний регион по первому слуху. А там все стоит и никто ума не приложит, куда делся смотрящий?

Встретили меня в нужном месте в нужное время. Тепло встретили, со стволами с разговорами умными. Этот проныра хорошо мозгами повертел, прежде чем депо делать. И отвлекающий маневр устроил для алмазной девочки, чтобы притянуть как мотылька.

Я ведь чуял подвох, даже на разговор пошел. Катя никуда бы не уплыла в своем рвении спасти все задницы сразу! Ни на шаг бы ее не пустили, если бы я учел одно “но”… Этот мудак восстал из мертвых и щелкнул меня по носу. Охрана обосралась, до меня не достучалась, и так гнилой родственник красиво увел Апмаз из рук Паука.

Мотор зарычал, и стрелка снова наклонилась к опасной отметке. Мои руки до сих пор были в крови тех, кто решил, что авторитеты свой статус за добрые дела получают, да за красивую рожу. Наивные, совсем зеленые слепцы — решили, что Арбатова легко убить. Да только со смертью у меня давние споры. так что не вышло. Сегодня я был палачом.

Не трудно было спожить в уме, для чего все это делается. Дергало только то. что под замес попадает драгоценный цветок! Еспи шакалы меня хотели сразу нагнуть над могилой, значит, зачем-то Катя им еще нужна. Везучая, мать ее…

Что ж, пришла моя очередь восстать из мертвых.

Они забыли, с кем связались. Все забыли.

Но теперь уже никакая крыша меня не остановит.